Godfather-тян

Стояла осень, и листья на деревьях пожелтели. Каори в новой канареечно-желтой куртке шла в школу. – Привет! Охаё! – услышала она, подходя к школьным дверям. Две младшеклассницы, коротавшие время перед началом занятий, на несколько секунд прервали прыжки, чтобы помахать Каори руками. Улыбнувшись им в ответ, девочка открыла дверь и вошла. Когда она вешала куртку на вешалку, напротив нее раздался нарочито неприятный голос: — Охаё, Каори! Какая у тебя куртка красивая! Каори, не поворачивая головы, скосила взгляд в сторону говорящей. — Красивая куртка! – продолжала одноклассница Каори, Томока. – Папа подарил? Томока хорошо знала, что в разговоре при Каори тема ее отца является табу, и именно поэтому это табу постоянно нарушала. Стараясь не глядеть в сторону Томоки, Каори взяла сумку. По горькому опыту она знала: эту девчонку лучше игнорить. Томока как раз и добивается того, чтобы выбесить Каори. Тем временем Томока заняла место возле двери. Хотела Каори избегать ее, или нет – ей теперь все равно придется пройти мимо. Делать нечего – Каори подошла к дверям и, втянув живот, попыталась протиснуться в проем. Однако Томока тут же навалилась на нее, прижав так, что дверной косяк больно вдавился девочке в спину. — Ты чего лезешь, корова?! – взвизгнула она, толкнув Каори так, что та упала. Пока Каори поднималась с пола, Томока схватила ее куртку и побежала во двор, на ходу надевая украденную одежду. Сдерживая слезы, Каори пошла в свой класс.Она знала – жаловаться будет бесполезно. Томока запросто может сказать, что это Каори пыталась украсть у нее куртку. И ей, скорее всего, поверят. На урок Томока не явилась. Ничего удивительного в этом не было – она и раньше прогуливала школу. Занятия шли своим чередом, и ничто не предвещало беды. Когда урок подходил к концу, в класс вошел полицейский. Подойдя к учительнице, он что-то сказал ей шепотом, отчего та побледнела и едва не упала в обморок. — Дети… – произнесла она помертвевшим голосом. – Только что во дворе школы убили ученицу… На носилках лежала девочка в ярко-желтой куртке. Каори старалась не глядеть на темно-красное пятно, что расползалось у той на груди. — Да… – произнесла она. – Это Томока… На плечо девочке легла чья-то рука. Та стремительно обернулась. — Сато… Как ты меня напугал… Сато был, наверное, единственным одноклассником Каори, который относился к ней доброжелательно. — Послушай, Каори… Я говорил с младшеклассницами; они сказали, что поначалу подумали о тебе. — Это из-за куртки… Она взяла мою куртку… — Да, куртка… Ты понимаешь, что это значит? — Нет… – На самом деле, Каори уже все давно поняла, еще когда увидела мертвую Томоку. — Убийца хотел застрелить тебя! Но застрелил Томоку, надевшую твою куртку. А теперь скажи: знаешь ли ты, кто может желать твоей смерти? — Не знаю!.. – Каори резко развернулась и пошла прочь. – Отстань!.. На самом деле, она догадывалась, из-за чего (точнее, из-за кого) за ней начали охоту убийцы. Мать Каори, Фумико Тагути, была обыкновенной служащей в фирме, а вот отца своего девочка не видела. Он был для нее полумифическим персонажем, наподобие героя аниме. Одноклассники вовсю пользовались этим как поводом для травли: дразнили девочку “сироткой”, высказывали ей в лицо предположения об истинной личности ее отца, одно оскорбительнее и неправдоподобнее другого. И все же он существовал – таинственный отец. По словам Фумико, он время от времени присылал ей письма, написанные кратким, но совершенно искренним стилем. Кроме того, он присылал семье Тагути деньги – что было немаленьким подспорьем для служащей. В глубине души Каори верила, что однажды отец приедет и защитит ее от наглых одноклассников. Наверное, так взрослые уже люди продолжают вывешивать носочки к камину, в надежде, что Санта-Клаус все же существует.