Отец мой Волдеморт, мамочки мои...

Любовь одна виновата, лишь любовь во всём виновата... (с) песня

Гарри Поттер. Выжил. Слышали уже? Забеременел после того, как выжил, и выжил после того, как забеременел! К исходу седьмого месяца своей беременности Гарри смирился со всеми её неудобствами. Видимо, поэтому мучения токсикозом и прочими прелестями прекратились у него по закону бутерброда, в тот же самый день, когда он перестал страдать (привык!) и обречённо подумал: «Да хоть всю жизнь это пусть длится, мне пофигу… мне всё пофигу!» — и истерично рассмеялся своим мыслям прямо в толпе первокурсников (он стоял посреди совятника, в котором внезапно оказалась куча малолеток, отбывающих наказание уборкой). Хагрид, случайно наблюдающий за этой сценой, погладил свой мирный живот. Его мучили всегда лишь газы… Рубеус Хагрид. Счастливейший из лесников! Несмотря на неудачу с первым драконом, теперь живёт и (воспитывает и воспитывается) с кое-кем похлеще. И они вдвоём ждут ребёнка. Одного на восьмерых. Впервые Хагрид чувствовал в полной мере, что такое «женская рука в доме». И хотя его женщина была не столь женственна в данный отрезок времени, полукровка никогда бы не разочаровался в ней, останься она такой навсегда. Так как знал — хуже уже не будет. А вот лучше — вполне может стать. Рубеус большие надежды возлагал на послеродовый период, когда Рита вновь обретёт свой нормальный гормональный фон. Хотя был у мужчины и страх: вдруг характер мисс Скитер (как он мечтал, будущей миссис Хагрид), вернувшись в «женскую стезю», претерпит такие изменения, что она его разлюбит. Впрочем, в такое он не мог бы поверить ни за какие коврижки. Рита преображалась в его обществе. Для неё он был незаменимым источником вдохновения. Рита Скитер. Журналистка-анимаг, мужественная, злая и ищущая, о ком бы написать гадость. Нашла Истинную Любовь в лице хогвартского лесника. Беременная… А, вы уже об этом знаете? Рита однажды, не удержавшись, прямо в «Трёх мётлах» обматерила Малфоя за его ехидный комментарий по поводу её «поцелуев с бородой любимого». А он в долгу не остался… В итоге в живой природе вокруг Хогсмида стало ОПЯТЬ на одного белого хорька больше. Забыв о досадном инциденте с Драко так же быстро, как и о мозолях на своих губах от той самой бороды, Рита с чувством выполненного долга накатала очередную статью о дискриминации магических полукровок и анимажьих меньшинств. В «Пророке» эту статью как всегда отвергнут, и Скитер как всегда заплюёт редакцию паутиной… И лишь милый Рубеус может привести её в относительно «женское» мироощущение… Хотя, поворачиваться к ней спиной полувеликан до сих пор опасался. Драко Малфой. Хорёк. Беременный хорёк-альбинос. Да, вы не ослышались. Теперь он хорёк не фигуральный, а самый натуральный! Ритка превратила Дракошу в зверька сгоряча. И расколдовывать, с того же горяча, не стала… Учитывая свой прошлый горький опыт, Малфой уже знал, как себя вести себя в хорячьем (хорьковском? хорьном? хорьковом?) обличье. Но вместо того, чтобы попросить помощи у Дамблдора, который был поблизости, Драко решил сбежать из Хогсмида как можно дальше. Он, нисколько не паникуя, надумал пешком отправиться домой, к своему папе. Волдеморт же даже не обеспокоился его судьбой, так как был уверен, что такую заразу не победит ничто и никто на Земле. Путь занял у Драко долгое время, хотя хорьки очень шустры… Не забывайте, что Малфой-хорь был глубоко беременен и весьма неповоротлив. Ноги сынули Волдеморта уже получались длинными, сильными и красивыми. По младенческим меркам, разумеется. В отличие от ног Малфоя в зверином обличье. Драко доплёлся до ворот семейного владения в полночь следующих суток. И тут его в последний раз потянуло на мороженое со вкусом крабьих палочек… Что заставило его свернуть и направится в магазин. Будь хорёчек в более адекватном состоянии, он понял бы, что в маггловском магазине ему ничего не продадут. Но тут вмешалась судьба. В ту ночь Драко встретил Фину. Фина была кентавром… Отныне на чистокровности рода Малфоев начал проявляться жирный и чёрный крест. Гермиона Грейнджер. Беременная и толстая. Толстая и милая. Милая и несносная. Несносная и всемогущая. Всемогущая и беременная! Тем временем заклятая соратница Драко — Гермиона — жгла. Не в буквальном смысле, конечно. Хотя, вздумай она на самом деле что-нибудь поджечь, её бы всё равно поняли и простили. Возможно, виной всему была особая крестражная магия Волдеморта, или беременность стала автоматически усиливать природное обаяние Герми, но ей все смотрели в рот, её все обожали. Количество умиления, которое она вызывала повсеместно, могло соперничать только с количеством пожираемых ею вкусностей. И отдельного уважения тут заслуживает Рон, который, устав ревновать любимую к фанатской гвардии, стал принимать валерианку такой, какая она есть. Фред Уизли. Супер-классный рыжий близнец, который выжил, впрочем, его братец тоже жив. И Фред тоже забеременел (вам ещё не надоело читать эти фразы?). Фред был рад, как никогда прежде. Парень ощущал всю полноту жизни! Собственно ему всегда казалось, что для абсолютного счастья ему не хватает сущей малости: чего-то мрачного, мистического и… долбанутого на всю голову! «Несомненно, нужно бояться своих желаний, дорогой братик, ибо в твою жизнь ворвалось чудо по имени Сивилла!» — констатировал Джордж, узнав о мечте своего близнеца. А потом Фред в трепетном и романтическом настрое поведал ему о том, что его престарелая девушка-пророк предсказала им обоим трогательную смерть в один день, вместе с ней самой… от лап морщерогого кизляка! Фред никогда в жизни не был так счастлив. Счастье граничило с безумием. Джорджа это пугало. Страх граничил с весельем. И все они граничили с беременностью… Сивилла Трелони. Ясно(не)видящая прошлое-будущее. Выжила и забеременела. Спелась с Фредом и ушла из Хогвартса работать в магазин близнецов Уизли. Трелони жилось всю беременность спокойней всех. К концу восьмого месяца она перестала быть тощей и стала умеренно худенькой, к тому же у неё излечилось опущение почек (благодаря накопленному жирку!) и прекратились головные боли (благодаря Фреду, следившему за её питанием с четвёртого месяца). Внутренние органы младенчика, в том числе и его маленькое сердечко, едва трепыхались в ней, отчего Сивилла чувствовала каждый раз приятное волнение. Когда Фред обнимал её, женщине казалось, что сердце (не её, а ребёнка!) выскакивает из живота навстречу нижней части своего туловища, находящемуся напротив, в утробе Уизли. Её дар предвидения молчал. У неё всего лишь было хорошее предчувствие (что само по себе шокировало Трелони!) о том, что впереди у них светлое семейное будущее. Альбус Дамблдор. Беременный, замученный. Старый, но не страшный. Не дикий, но симпатичный. Даже не гад. Но канонный… Всё, как тётя Джоан и рассказывала! Мозг младенца тяжелел день ото дня. Волдеморт приглядывал за директором Хогвартса с большей нежностью, чем за другими «мамочками», ибо почитал его скорее не за «мать», а за «дедушку» своему ребёнку, потому что Дамблдор был первым и едва ли не единственным мужчиной в жизни Волдика, к которому тёмный лорд испытывал искреннее чувство… уважения! Нельзя сказать, что Альбус не замечал его опеки. Но к юному Гарри его тянуло гораздо больше. И хотя отношения с Поттером были весьма чисты и непорочны, Волдеморт всё больше ревновал. Их обоих. Друг к другу. Все события, происходящие с неомерзительной восьмёркой во время их шестого-девятого месяцев беременности прямо-таки вели их навстречу судьбе. Так как на исходе девятого месяца каждая «мамочка» оказалась в нужное время в нужном месте…* Близился момент истины…