Сталь и масло

      Отряд совсем зеленых кадетов под командованием ветерана предыдущей войны был послан в тыл врага. Пока основные опытные войска стягивали врага в одной точке, мы должны были уничтожить базы снабжения. Противник остался бы не только без припасов, но и в котле. Штабной офицер сообщил, что операция обещает быть несложный, ведь основной удар будет сфокусирован на фронте. Меня терзала сама идея, что мои соотечественники умирают приманкой, но что, я, просто солдат, мог изменить?       Из кабины робота я узнавал затылок товарища из моего училища. Он всегда следил за волосами, но при этом никогда не причесывал затылок, говорил - "Ну, я же не вижу". Вечно нервный и напряженный, он часто метался по коридорам, пытаясь кого-то найти или что-то узнать. Успокаивался он лишь в одном случае - если ситуация становилась совсем безвыходной. В такие дни он становился тихим, аккуратным, рассудительным. Никогда этого не понимал: зачем доводить до изнеможения себя стрессом, если можно было сразу успокоится и все сделать? Таким он был, мой друг и товарищ.       Оглушительный грохот раздался в метре от моего робота. Фонтан земли брызнул ввысь и в стороны, засыпав мне глаза. Я отчаянно тер веки и понимал – артиллерия. Командир прокричал что-то вроде «В укрытие!», но всем было понятно, что никакого здесь спасения не было. Мы находились как на ладони. Редкие деревья не могли хоть как-то укрыть нас от дождя смерти.       Взрывы грохотали без передыха. Командир выкрикнул еще что-то, но я не слышал. Я нащупал на поясе флягу, открыл ее и стал лить на глаза, сквозь боль пытаясь их разлепить. Когда зрение стало возвращаться ко мне, я видел только спины солдат. Они все бежали вперед, пытаясь выйти из сектора обстрела. Я поднял левую ногу, давая команду машине начать движения, но машина не двинулась. Оттолкнувшись правой ногой, робот обернулся. Со дна кратера тянулся опаленный корпус союзной техники. Своей стальной рукой он мертвой хваткой вцепился в «мою» ногу. Руки дрогнули, но лишь раз. Я всем весом навалился на ручки и в миг поднял корпусную пластину. Спрыгнул вниз, схватил оторванную металлическую деталь поврежденной машины и использовал ее как рычаг, чтобы открыть дверцу. Из раза в раз я давил, но кусок металла так и не поддался. Приглушенный голос раздался из деформированной кабины - "Ты можешь сломать петли?" Этот пилот… У него точно проблемы с головой. Он предлагал мне бить по корпусу, пока поднимающий механизм не выйдет из строя и дверь не выпадет сама по себе. Но тогда тот, кто находился внутри рисковал получить многочисленные переломы, и это в лучшем случае! Я обернулся через плечо. Спины моих сослуживцев еще больше удалились и сейчас были еле различимы. Артиллерийский обстрел прекратился, и мы были в относительной безопасности - можно было не торопиться. Я постучал в кабину робота.       - У нас есть минимум час, чтобы придумать как тебя безопасно вытащить оттуда.       - Я… Мне правда жаль, что тебе пришлось остаться из-за меня.       Из-за многочисленных повреждений, динамик, который помогал людям вокруг слышать голос пилота, сейчас был вырван и валялся поблизости. Даже находясь на самом роботе, я плохо понимал, что пилот хочет сказать.       - Эй, мы же своих не бросаем, а? – я постарался сделать голос более уверенным, но дрожь так просто не унять. – совсем скоро они смогут остановиться и вызвать подкрепление. Надеюсь, радист в порядке.       Думаю, мои слова звучали достаточно уверенно, чтобы человек, чьей могилой могла стать банка консервов, хоть немного успокоился. Я еще раз обернулся через плечо и... Слева направо в ряд шесть сильнейших взрывов подняли черную земли на высоту десяти или одиннадцати метров. Туда направлялись наши товарищи.       Земля вернулась на свое место, а дунувший с той стороны ветер принес запах гари и паленой кожи. Я не мог сдвинуться.       - Что, что это за шум? Я чувствую, как земля вибрирует. – еле уловимо спрашивал пилот. Я несколько раз зажмуривался и снова открывал глаза, но ничего не менялось. На боевом задании отряд смешанных войск под номер двести тридцать восемь был уничтожен и в последствии расформирован. Эти слова я представил на маленьком листке бумаги, который получит моя сестра, когда придет отправить мне очередное письмо. Тихий смешок вылетел изо рта. Я поднял голову к голубому небу. Вот оно значит, как. Я закрыл глаза.       Еле доносящийся треск со стороны взрывов привлек мое внимание. Вместе с этим над рощей взлетело несколько птиц. Одной из деревьев в глубине упало. Я не успел сопоставить факты, как заметил Его. Сначала показались передние лапы. Затем передняя часть корпуса с крупнокалиберной пушкой. Через секунду еще две лапы и две пушки по бокам на уровне первой. Стволы пушек упирались в деревья на пути, но, то ли непостижимая прочность конструкции не давала поворачиваться пушкам, то ли вес всей конструкции. Вместо того, чтобы просто развернуться и дать махине протиснуться, стволы смотрели в стороны и непоколебимо встречались с деревьями. Они упирались в них и вырывали с корнем, спугивая птиц. Шум движения этого аппарата теперь был слышен и мне. Лапы прекратили движение и подвижный замок застыл, но только для того, чтобы прицелиться. Взрыв! Снаряд пронесся над плечом моего, стоящего посреди равнины, робота и высек сноп искр. Сердце оглушительно забилось, в ушах зазвенело.       Я в два прыжка забрался в кабину, захлопнул кабину и махнул ногой. Робот вырвал удерживающую его руку с плечевым шарниром. Я обхватил двумя руками корпус союзной машины и попятился в противоположную от противника сторону. Еще выстрел. Я обернулся на звук и увидел небо. Снаряд попал в правое плечо и вышел насквозь, взорвавшись позади. Робота опрокинуло, в лицо мне брызнул пар из порвавшейся отводной трубы. Я махнул левой рукой и перевернулся спиной вверх, поднялся сначала на колени и только потом распрямился. Правая механическая рука потеряла функциональность полностью. Я бросил взгляд на датчики – давление стремительно падало. Мне стоило как можно быстрее покинуть эту проклятую равнину. Но что я должен был делать с товарищем? Третий выстрел. Снаряд пролетел мимо и поднял фонтан земли. Прости меня – сказал я про себя и, подойдя к союзной машине, левым кулаком ударил по петле, удерживающей дверцу кабины. Удар. Еще удар. Еще удар. Корпус робота все продолжал гнуться под моими ударами, пока после очередного удара пластина не отлетела в сторону. Внутри все была плачевно – в кресле лежал пилот, стенки его кабины были измяты, местами торчали острые металлические части. Я вытащил солдата левой рукой и стал отступать. За спиной раздалось несколько взрывов. Я обернулся и увидел истинную мощь технологий. Из верха исполинских размеров робота вверх смотрели шесть стволов. Та самая смертоносная для людей артиллерия. В голове было совершенно пусто, но… правильно ли и дальше бежать прямо? Я развернулся на девяносто градусов вправо и продолжил бег. Судя по датчикам, мое отступление в таком темпе могло продлиться еще десять часов. Отлично, у меня будет продумать дальнейший план действий.