(пред)последний Винчестер

      От исследования заднего двора Корделла отвлекает хлопок. Тот самый, хорошо знакомый ещё с армии хлопок от взрыва гранаты, который бьёт по ушам ударной волной точно молот по наковальне и при звуке которого внутри всё сжимается в тугой узел готовности — готовности бежать прочь от опасности или мчаться на помощь другим.       Уокер мчится на помощь Сэму.       Близнец без движения лежит на траве в нескольких метрах от раскуроченного входа в дом, присыпанный землёй, листвой, полураскрывшимися бутонами цветов. Вскинув оружие, Уокер заглядывает внутрь, быстро исследует коридор и гостиную в поисках неприятных сюрпризов — пусто; только после этого бросается к брату, на ходу выуживая телефон.       — Девять-один-один, что у вас случилось? — бодро спрашивает женский голос в трубке, едва Корделл отбивает три цифры на вызов.       — Десять-восемьдесят девять, десять-пятьдесят два, один пострадавший, — тараторит тот стандартные коды, пока прижимает пальцы к шее Сэма в поисках пульса, ищет раны от осколков, кровь — и, к своему облегчению, не находит повреждений. — Жив, без сознания. Говорит рейнджер Уокер, передайте капитану Джеймсу.       — Адрес? — уточняет оператор, пока пулемётом стучит по клавишам компьютера, вбивая данные. Корделл диктует улицу, лишь запинается на номере дома — табличка пострадала во взрыве. — Медики уже в пути. Сапёры нужны?       Корделл подвисает на этом вопросе. Не похоже, чтобы дом был заминирован, но он успел проверить всего два помещения, да и те поверхностно.       — Нужны, — бросает он, наконец. Лучше пусть лишний раз проверят, чем кто-нибудь ещё вылетит из этого дома на взрывной тяге.       — Ожидайте, — сообщает оператор, прежде чем отключиться.       Уокер выдыхает в попытке привести мысли в порядок. Нужно расставить приоритеты.       — Сэм! — прежде всего он осторожно теребит брата за плечо, аккуратно, боясь навредить. — Сэм, очнись, — зовёт он, но близнец недвижим. — Сэм, слышишь? Эй, открой глаза, — Корделл хлопает его по щекам, а у того лишь голова безвольно мотается из стороны в сторону, — открой глаза, давай. Сэмми! — это имя вылетает само собой. И, кажется, срабатывает:       — Дин… — стонет Сэм, кое-как разлепляя глаза, пытается подняться, но Уокер его осаживает:       — Не шевелись, слышишь? — почти приказывает он брату, пока удерживает на месте. — Неотложка скоро приедет.       — Не надо неотложку… — едва ворочающимся языком упрямится Винчестер, а у самого глаза безумные и бегают из стороны в сторону, будто Сэму трудно сосредоточиться на чём-то одном; по молодости Уокер видел такой взгляд не раз и не два. — Я в порядке.       Охотник снова пытается подняться, но путается в конечностях и валится обратно на землю. Корделл едва успевает его поймать, чтобы не ударился.       — По тебе видно, — ворчит Уокер. — Сиди. Или лежи. Короче, угомонись. Это приказ.       А сам, подобрав выпавшие из кармана Сэма ключи от машины, возвращается к развалинам входной двери, чтобы понять, что именно только что произошло. Откос и часть стены выбиты, сама дверь хоть и выдержала благодаря своей толщине, осталась висеть лишь на одной петле и посечена осколками, а больше всего повреждений находится на уровне шеи. Или лица, если говорить о человеке ниже ростом. Уокер переводит взгляд под ноги и замечает среди обломков откоса предохранительное кольцо гранаты с обрывком проволоки, отчего картина складывается в мгновение ока: растяжка. Сукин сын Францо предвидел, что они придут сюда, и устроил ловушку. Сэму повезло, что дверь приняла на себя основной удар.       Задаваться вопросом, где Францо взял гранату, не приходится: в Техасе оружие купить проще, чем виски в баре, особенно в мексиканских кварталах, если ты сам мексиканец. Судя по всему, это была «лимонка» F1 — «бейсбольная» М67 выплюнула бы гораздо больше осколков с совсем другим результатом, да и «соображают» F1 быстрее.       Корделл бросает взгляд на Сэма: тот снова лежит на земле с закрытыми глазами.       — Сэм! — окликает он близнеца с тревогой в голосе. Винчестер вяло приподнимает руку с оттопыренным вверх большим пальцем.       Через несколько секунд, завывая сиреной, приезжает скорая с полицейским эскортом. Парамедики, едва десантировавшись из жёлто-синего автомобиля, наперевес с чемоданчиком бросаются к Сэму, который уже не протестует, да и не сказать, что он в состоянии протестовать. Один из врачей окликает Уокера:       — Сэр, вам нужна медицинская помощь? — на что рейнджер качает головой.       Полицейскую часть завершают фургоны экспертов и сапёров; командир взрывников первым делом выясняет у Уокера, что было до, что случилось после, где и примерно что искать. Тот рассказывает подробности будто на автомате, даже не запоминая собственные слова, и лишь поглядывает в сторону медиков — Сэму светят в глаза фонариком и задают вопрос из стандартного опросника, на который охотник отвечает слишком громко, почти кричит, сопровождая свою речь дёргаными движениями рук и чуть раскачиваясь на месте.       Корделл чувствует зарождающуюся внутри ярость, которая совсем скоро забурлит и вулканом несдержанных поступков начнёт извергаться на окружающих. Он ещё не до конца принял, что этот человек на земле, похожий на него вплоть до родинки на щеке — его брат, родной, самый настоящий брат. Произнесённое даже в мыслях слово еще не обрело вес, не ожило в сознании тесными узами, но они вдвоём уже столько пережили за прошедшие дни, что покушение на Сэма Винчестера воспринимается как покушение на кого-либо из Уокеров, как угроза кому-то своему. Корделлу хочется пойти и сделать Францо больно, так больно, как тот ещё никогда не испытывал, даже потеряв родную сестру и не имея возможности проститься с ней на похоронах.       Корделл сжимает руки в кулаки, выдыхает сквозь зубы, пытаясь совладать с эмоциями. По инструкции он должен остаться здесь и закончить с сапёрами, дать отработать территорию экспертам, потом отчитаться Джеймсу и позднее сдать письменный отчёт. Грёбаные инструкции.       — Бо, — слышит он голос Мики и только сейчас замечает, что напарница тоже приехала, стоит рядом и, кажется, едва сдерживается, чтобы взять его за руку. — Чем тебе помочь?       — Останови меня, когда мы найдём подонка, — глухо просит Уокер. — Не хочу марать руки его убийством.       — Езжай домой, Уокер, — решает Мики. — Или в больницу с Сэмом. Я закончу здесь за тебя, отчёт потом напишем вместе.       Корделл хочет последовать её совету, убедиться, что дома всё в порядке, но это будет слишком расточительная трата времени. Нужно действовать, пока Францо не поджёг ранчо или ещё что не придумал.       — У тебя есть адреса? — спрашивает он у Мики. — Заброшки, которые я просил найти.       — Но…       — Я буду осторожен, — обещает Уокер, отворачиваясь от суетящейся над Винчестером бригады, чтобы тут же увидеть сапера-кинолога с натасканной на взрывчатку собакой и в очередной раз вернуться мыслями в момент взрыва. — Дай мне адреса.       Рамирез не кажется довольной такой идеей, но всё-таки пересылает список со своего телефона Уокеру. Тот бегло листает и поражается количеству.       — Это только промзоны, — объясняет Мики. — Над адресами вроде заброшенных жилых домов я ещё работаю. Естественно, связь проверить не успела.       — Я проверю, — отзывается Корделл. — Спасибо. Присмотри за ним, — он кивает на Сэма, которого парамедики уже грузят в жёлто-синюю машину.       — Бо, — снова зовёт Рамирез. — Не наломай дров. Я только привыкла к тебе, напарник.       — Фло, — криво ухмыляется Уокер, манерно отдавая честь шляпой, и идёт к «Импале». Вряд ли Сэм обрадуется, когда узнает, но так быстрее, чем возвращаться на ранчо за пикапом.       — Эй, ковбой! — едва касается ручки дверцы, он слышит как будто рядом незнакомый басовитый голос, на который мгновенно оборачивается. Ему чудится фигура Дина Винчестера, знакомая из старых газетных вырезок, которые нашла Рамирез для Джеймса. Только выглядит Дин старше и каким-то… будто менее плотным.       Фигура указывает пальцем куда-то рядом с Корделлом, хмурится и проводит большим пальцем поперёк своего горла. Уокер оборачивается, чтобы посмотреть, на что именно указывает Винчестер, но не находит ничего. Не на тачку же он показывал?       Повернувшись обратно, Корделл не находит Дина Винчестера, будто того и не было. Лишь проезжает мимо скорая, увозя на лечение Винчестера Сэма.

***

      Бурлящая волна тёмной, практически чёрной воды едва не накрывает корабль, не дойдя до него совсем немного. Проходит под ним, с силой качнув судно так, что не все удерживаются на ногах. Большинство рассыпаются по палубе, но один из матросов с жалобным всхлипом скатывается за борт, где чёрные волны вмиг поглощают его. Сэм, вцепившийся в мачту, лишь успевает запоздало протянуть руку в его сторону. Долг велит прыгнуть вслед за матросом, попытаться вытащить из воды, только умом Винчестер понимает, что просто погибнет следующим.       Ещё один мощный порыв ветра, качка вверх-вниз — и вот в сторону судна с диким, оглушающим рёвом несётся новая волна. Сэм, стряхивая воду с длинных волос, ищет убежище, но корабль, который он помнит, прямо под ногами сжимается до небольшой деревянной яхты, и дальше, дальше — до ветхой лодочки без трюма, в которой никак не спрячешься. Он один в этом большом море, бежать некуда. Он не успеет спастись от стихии.       Столп воды накрывает Сэма с головой, бьёт своей массой сразу со всех сторон, особенно сдавливает грудь и виски, и тянет, тянет, тянет куда-то вниз, в глубину, в своё царство холода и тьмы. Охотник колотит руками в попытке бороться, пробить путь на поверхность, но не знает, где верх, а где — низ, лишь вода застилает глаза, заполняет нос и рот, оставляя внутри противный склизкий привкус.       Винчестер просыпается резко, будто тумблер нажали и включили сознание. Ощущение воды и холода вокруг не проходит, однако глазами он уже видит, что моря нет, он где-то на суше. На твёрдой земле и твёрдой поверхности.       Охотник закрывает глаза снова и снова открывает. Картина не меняется — просторное помещение в бело-персиковых тонах, он хорошо знает подобные помещения, только мозг отказывается вспоминать это слово. В голове всё ещё гудит и, кажется, будто даже звуки с трудом проникают в сознание. Как будто надел наушники, но вместо музыки в них давящая тишина.       Он садится и тут же пытается встать на ноги. Поторопился — пол под ногами снова шатает, отчего Сэм валится обратно.       — Эй, полегче! — слышится чей-то возглас недалеко от охотника. Сэм обнаруживает в дверях палаты — вот то слово, которое он забыл! — Мики Рамирез. — Капельницу не выдерни.       Лишь после её слов Винчестер замечает прозрачную трубку, идущую от его руки к стойке, и смотрит на стойку с каким-то тупым удивлением.       — Что случилось? — несмотря на море во сне, во рту сухо. И противно. Наверное, побочка от лекарств.       — Ты подорвался на растяжке, помнишь? — сообщает Мики, заходя в палату и подходя ближе к Винчестеру.       Охотник задумывается. Основательно задумывается, пытаясь воскресить события последних… часов? Дней? Сколько он провёл в беспамятстве? После спора с Корделлом он совершенно точно открыл дверь, а потом… а потом воспоминания становятся мутными, будто краски в палитре перемешали. И Сэм совершенно не уверен, что это воспоминания, а не галлюцинации.       — Смутно, — признаётся он, собственный голос звучит как будто чужой. — Где Корделл?       — Поехал копать дальше, я осталась за няньку, раз меня с травмами никуда не берут, — усмехается Рамирез.       — Ты отпустила его одного?! — этот вопрос вырывается из уст Сэма возмущённым криком, и мигрень тут же наказывает его за грубость острой болью, прошивающей виски.       Охотник, охнув, хватается за виски, и чувствует, будто склизкое из сна успело пробраться в желудок, а теперь хочет выйти той же дорогой, что появилось внутри, исторгнуться в самом неприятном виде.       По счастью, последний раз он ел, пока ещё контролировал происходящие вокруг события — утром, когда его покормила Эбби. Сейчас желудок пустой и тошнить попросту нечем, поэтому Винчестеру достаётся только жжение желчи где-то под горлом и боль в животе, от которой он может лишь беспомощно обнять себя руками и, согнувшись пополам, сползти на холодную плитку пола. Хочется скулить от того, насколько плохо ему буквально в каждой клеточке тела.       Чувствует прикосновение руки к своему плечу и, всем своим раненым существом жаждая увидеть Дина, который скажет, что обо всём позаботится и всё будет хорошо, Сэм разочаровывается, разглядев, что это по-прежнему Рамирез.       — Давай сюда, приятель, — пыхтит она, пока помогает охотнику подняться на ноги и лечь обратно на кровать. — Тебе нужно отлежаться, слышишь? — она поправляет сбившуюся подушку, тянется за одеялом и не сдерживает удивление: — Господи, ну ты и пропотел, просто насквозь мокрый! Подожди, я позову медсестру, она поможет тебе переодеться, — и, прихрамывая, устремляется к выходу.       Винчестер тупо смотрит ей вслед и больше не может держать глаза открытыми. Болезненный сон, наверняка очередная бессвязная история про корабли и шторм, оказывается сильнее.       В следующий раз охотник просыпается гораздо легче. Шторм в голове улёгся, очевидно, под новой порцией лекарств, отчего в мыслях теперь штиль. Сэм остаётся лежать ещё пару минут, разглядывая потолок и наслаждаясь ощущением.       Следом за Сэмом просыпается Сэмово чувство долга, которое напоминает о деле и Уокере, уехавшем на это дело в одиночку. Если он не на ранчо и не в Д.О.Б., то, скорее всего, самостоятельно ищет монстра.       Как бы ни хотелось задержаться в безмятежном спокойствии подольше, нужно спешить. Пока осталось, к кому спешить.       Винчестер осторожно садится и спускает ноги с кровати, вздрагивает от холода плитки, мигом атакующего голые ступни. Ищет обувь, стараясь лишний раз не наклоняться, лишь бы не разбудить мигрень и всё к ней прилагающееся. Он больше не подключён к капельнице, но в руке оставили катетер, иглу которого охотник аккуратно вытягивает, заклеивая оставшуюся рану тем же лейкопластырем, каким катетер зафиксировали на коже.       Мики застаёт его ищущим одежду в шкафу. Можно было бы сбежать в пижаме, но нужны как минимум ботинки.       — Куда собрался? — спрашивает Рамирез, сложив руки на груди и облокотившись о дверной проём палаты. Её габаритов не хватает, чтобы совсем отрезать выход, однако Винчестер всё равно её снесёт своими габаритами, если начнёт прорываться с боем.       — Спасать остатки своей родни, — ворчит Сэм, накидывая на белую футболку свою рубашку. Головная боль начинает тлеть где-то в затылке, охотник невольно морщится от этого ощущения. — Отвернись, а? — просит он, переходя к брюкам, хотя тщетно — Мики недвижима, что изваяние бога нахальства со своими скептично сжатыми губами. Вопреки её ожиданиям, перспектива раздеваться при ней Винчестера не смущает: он наклоняется, чтобы стянуть белые больничные брюки.       Боль от такого движения услужливо полыхает куда-то в темя так резко, что Сэм шипит от неожиданности и, покачнувшись, вынужден опереться о шкаф, пока пережидает, чтобы отпустило.       — Видел бы ты себя со стороны, — голос Мики звучит даже как будто злорадно. — У тебя контузия и, поверь, я знаю, что это такое. Меня в армии как-то контузило, я из строя надолго выпала, командир даже думал меня комиссовать. До сих пор случаются мигрени.       — Я должен помочь Корделлу, — упрямо повторяет охотник, всё-таки натягивая свои брюки вместо больничных. — Вы думаете, что сможете справиться сами, но это не так. Мало просто отпугнуть ачери и арестовать того, кто её призвал — демона нужно изгнать обратно. У вас нет ни подходящего оружия, ни достаточных знаний, я же знаю экзорцизм лучше, чем своё имя, и читаю его в любом направлении, даже обратном, если понадобится. Я умею ставить ловушки, знаю, какое оружие точно сработает, я…       — Ты сейчас вопишь на половину коридора, мистер «Должен помочь», — вздыхает Рамирез. — И у тебя кровь.       Только после её слов Сэм замечает, что по губам течёт что-то мокрое. Стирает тыльной стороной ладони и разглядывает красное на своей коже в полнейшем непонимании, что с этим делать.       — Вытри, — Мики заглядывает в душ, отрывает там длинную полоску туалетной бумаги и, свернув в несколько слоёв, подаёт охотнику вместо салфетки. — Такое бывает на первых порах. И тупишь тоже порой так, что аж сам себя раздражаешь.       — Мики, я должен помочь Корделлу, — почти умоляет Винчестер в салфетку, которую послушно прикладывает к лицу. — Он — моя последняя родня, я не могу потерять ещё одного брата. Дай мне уйти.       Рамирез качает головой, и Сэм готов зарычать от отчаяния. Не успевает:       — Тогда я поеду с тобой, — заявляет она тут же. — Тебе понадобится напарник, который поможет не свалиться в обморок по дороге.       Сэм сомневается, очень сомневается. Рамирез — не из тех, кто боится опасности, только она уже успела пострадать, едва столкнувшись со сверхъестественным миром. И ведь снова рвётся в бой. Боец. Как, впрочем, и те, кого он давно знает: Джоди, Чарли, Клэр, Донна…       На неё можно положиться — это факт. Только Джоди и Клэр потеряли всю семью, Чарли — жизнь, а Донне в их компании повезло быть одинокой и лишь потому обойтись без личных жертв. Винчестер боится рисковать Мики — в своём разбитом состоянии он вряд ли сумеет её защитить, и тогда придётся вновь общаться с Адрианой, только теперь смотреть в полные горя глаза матери. Рамирез нет в списке местных рейнджеров, на которых охотится Францо, но это пока она не вмешалась в дело серьёзно.       — Иначе не отстанешь? — прощупывает почву охотник.       — Распоряжусь, чтобы тебя содержали здесь как преступника — с наручниками и надсмотрщиком, — совершенно серьёзным тоном заявляет Мики, а у самой улыбка готова сорваться с губ. Ей тоже надоело быть привязанной к «лёгкому труду».       — Поехали, — Сэму остаётся лишь согласиться. Он привычно лезет в карман за ключами — пусто. Вспоминает, что приехал сюда на неотложном такси. — Где моя машина?       — Уокер забрал. Ты думаешь, я пустила бы тебя за руль в таком состоянии?       — Я в по… — Винчестер, было, начинает привычную песню, но Мики смотрит на него таким тяжёлым взглядом, что обрывает фразу на полуслове. — Поехали.       Он решительно шагает вперёд, моля в мыслях, чтобы снова не накрыло отходняками от контузии. Мики освобождает проход, и тут же Сэма шатает — словно ноги забыли, как выполнять команды мозга.       — Я сам, — бросает охотник на попытку придержать его.       Рамирез лишь поднимает руки на уровне груди — «как хочешь, приятель!» — и берётся за телефон. Едва успевает разблокировать гаджет с характерным звуком, как его тут же атакует входящий звонок.       — Слушаю, кэп! — отзывается Мики и ставит вызов на громкую связь.       — Что с Сэмом? — голос Джеймса уставший, жаждущий хорошего многочасового сна. Желательно после порции виски для расслабления. Видимо, взрыв гранаты в жилом квартале причинил ему много бюрократической боли.       — В порядке, — Сэм отвечает раньше Мики и отчаянно пытается звучать бодрее. — Где Корделл? Он выходил на связь?       — Поехал на последний объект. По остальным пусто.       — С размерами города это — всё равно, что искать иголку в стоге сена, — вздыхает Рамирез. — Все личные места мы уже проверили.       — И кладбище? — вдруг спохватывается охотник.       — Как только ты сказал, что ачери — это дух его сестры, мы сразу отработали версию с её захоронением, — отзывается Джеймс. — Её кремировали. Останков нет, места, где его можно было застать — тоже.       — Потому что мы не все варианты учли! — неожиданно даже для самого себя рявкает Сэм. Он злится, но злится сам на себя, что не додумался об этом раньше. Это же основы, на которые отец их с Дином натаскивал, как собак на наркотики.       — Сэм? — с тревогой зовёт его Мики.       Винчестер глубоко вдыхает и долго выдыхает, силясь унять эмоции. Вроде помогает.       — Я в порядке, — бормочет он. — Простите. Поехали, заберём Уокера, пока он куда-нибудь не влип.