«Не знаю...это бред»

«Ночь, ожиданья холод, боль, словно я расколот… Я ничего не вижу, сам себя я ненавижу...»

      Прекрасное солнечное утро! Птички поют, тепло. Оно прекрасное для всех, но не для меня. Привет, я Серёжа! И эта история о том, как я сам себя в дерьмо затащил. (👍)       Я проснулся в холодном поту, меня знобило, а тело онемело. То-ли из-за сквозняка, а то-ли из-за очередного кошмара. Спустя несколько минут втыкания в потолок я понял, что будильник уже как минуту звенит и действует соседям на нервы. Стенки тонкие, любой мог услышать, что творится в квартире. Я нащупал его рукой и стукнул, чтоб уж наверняка заткнулся. Я потёр глаза и отправился в ванную. Думаю, не стоит вам рассказывать очевидные вещи, такие как утренние процедуры. Выходя из ванной, я чуть не наступил на кошку Котлету. Котлета была очень жирной, весила примерно килограмм так 12. Она расположилась прямо у двери в ванную. Я подвинул её ногой и пошёл на кухню.       На плите стояла сковородка с жареной картошкой, яичницей и тефтелями. Радио приёмник, стоявший на подоконнике, негромко шипел. Наверное, отец забыл его выключить, когда уходил на работу. Я не стал его выключать, а решил найти ловящий сигнал канала . Почему-то ловило только «Радио джаз», я не хотел его слушать. Почему-то у меня от него портилось настроение. Поэтому, выдернув провод из розетки, я взял телефон и включил "ЛСП".       Выходя из кухни, я опять чуть не наступил на Котлету. Я насыпал ей побольше корма, хотя вряд ли она встанет и пойдёт к миске: слишком ленивая. Я надел толстовку, натянул джинсы и кеды. Взял рюкзак, засунул в уши наушники и включил «Дубак».       На переходе, когда до школы оставалось совсем чуть-чуть, я посмотрел на экран телефона и понял, что опаздываю уже на 20 минут. «Опять этот задрот отчитывать будет»,—подумал я. Наш староста, Дима Позов, ужасный зубрила и постоянно докапывается до опоздавших. Хотя в последнее время ему стало плевать на всё и вся.       Я зашёл в школу, поругался с тётей Нюшей из-за сменки. Постучал в дверь и приоткрыл её. —Войти можно?— учительница, сидевшая за столом, осуждающе на меня посмотрела. Я посмотрел на Диму. Обычно он смотрит ещё более осуждающе. Но сегодня Позов смотрел в пустоту, пока рядом сидящая девочка что-то шептала ему на ухо и хихикала. Как будто почувствовал, что на него смотрят, Позов поднял на меня взгляд. По мне пробежали мурашки, настолько он был холодный. Оглядев меня с ног до головы, Дима перевёл взгляд на учительницу и ,ухмыльнувшись, вернулся к слушанию историй соседки по парте. —А где: «извините за опоздание»?—она оценивающе меня осмотрела и добавила.— Дима, иди выясни причину его опаздания, но смотри, чтобы правду сказал! Позов незаметно для учительницы закатил глаза и встал из-за парты. Сидящая рядом девочка сделала грустную рожицу. «Влюбилась что-ли?»—пока я стоял и размышлял, Дима прошёл мимо меня и потянул за рукав. Закрыв дверь и облакотившись на неё, он сказал: —Ну чё? —Ну слушай, я проснулся...—начал я рассказывать, зная, что Позов будет докапываться до каждый мелочи. Но он меня перебил. —Бля, а ты можешь чё-нибудь быстренько спиздануть, а я ей передам?— сказать, что я охуел, ничего не сказать.—Ну и чё? —Я проспал,—коротко ответил я. Дима посмотрел на наручные часы и открыл дверь в класс, пропуская меня в перёд. Я сел на последнюю парту рядом со своим другом Антоном, который мирно посапывал. Когда я сел, Антон поднял голову. —Здорово,—сказал он сонным голосом, чуть приоткрыв глаза. —Привет,— ответил я.—Слушай, а что с Позовым творится в последнее время?—спросил я. —В каком смысле?— непонимающи спросил Антон.—А-а-а, ты про то, что он перестал докапываться? Так говорят, что наш бывший матиматик, ну этот Сан Саныч, чё-то его предкам плёл и Димке тоже,— говорил Шастун, потирая глаза. —Кстати, он пиздатый парень. Я с ним на выходных общался, за 4 сижки он даже матешу дал списать,—улыбнулся Антон. —Он... курит?—вытращил глаза я на него. Наш разговор прервал противный голос учительницы: —Да, Матвиенко, переводить пожилую женщину через дорогу это благородный поступок...Не ожидала от тебя такого. —А ну, спасибо,—я посмотрел на Диму. Тот уже сидел за своей третьей партой. Когда он садился, сидящая с ним девочка аж подпрыгнула на месте и чуть не взвизгнула от радости, когда он приземлился на стул. —Но к доске ты всё равно пой...—прозвенел звонок, все сорвались с места. Учительница ничего не успела сказать, класс опустел. Я впал в ступор, а когда отошёл было уже поздно, надо мной стояла сама Кали Ма¹. —Ну что, Матвиенко, теперь мы наедине,—в глазах она как-будто злобно смеялась. От этого стало не по себе, я вжался в стул.—Я не верю этой истории про старушку! Могу поспорить, что ты просто проспал,—«А ведь так и было»,—сказал я про себя. —Лариса Викторовна, вы же знаете, как Позов мозги промывает. —Знаю-знаю, но что-то мне всё равно не верится,—теперь она стояла ко мне вплотную и смотрела сверху вниз. —Лариса...Викторовна, можно я пойду... Русский,—сказал я, немного заикаясь… мне было очень неловко и неуютно. —Ладно, иди,—скупо ответила она и отошла. Я схватил рюкзак и выбежал из класса. Лариса Викторовна хороший человек, но с ужасно противным голосом и характером. А когда злится, то в гробу можно перевернуться.       Выбегая, нет, вылетая пулей из класса! Я бежал по лестнице на второй этаж. Вбегая в дверной проём, я не увидел людей выходящих из-за угла и стукнулся с кем-то лбом. —Ёбаный рот, Матвиенко!— я врезался в Позова и в ещё какую-то девушку. —Блять, Позов...— протянул я, потирая ушиб. Дима встал, протягивая руку упавшей девушке, и сказал, как какой-то чувак из американских сериалов для подростков: —Не ушиблась?— аж тошно стало. —Нет,— смущённо ответила та. Дима подошёл ко мне и тоже протянул руку: —Не утрудняйся,— съязвил я, удоряя по его руке. —Как знаешь,— спокойно пожал плечами Позов. —Иди давай, а то на русский опоздаешь,— парочка обошла меня и направилась на первый этаж. «Стоп, а он то куда пошёл?»— подумал я. Прогуливает? Серьёзно? Нет, не может быть. Я хотел его окликнуть, но смысла уже не было, они уже скрылись из виду.       «Что, блять, творится?» — этот вопрос мучал меня весь оставшийся день. Диму я больше не видел.