Почему мы больше не вместе?

— Почему мы больше не вместе? — так беззаботно спрашивает Наруто, сверкнув синими глазами. — Хн, — Саске еле заметно пожимает плечами и делает глоток янтарный жидкости из бокала. — Может, потому что не суждено. — Эй, Саске, ты же знаешь, что это ничего не значит, да? — Как это ничего не значит? По-моему, это вполне значит всё. Конец. — Ты всегда можешь позвонить мне, и я обязательно отвечу. Пообещай позвонить, если тебе нужна будет моя помощь. — Сомневаюсь, что мне что-либо от тебя понадобится, добе. — Теме! Я серьёзно! — Хн. — Пообещай, — упрямо, впрочем, как и обычно, настаивает проклятый Узумаки. Саске просто хочется, чтобы это прекратилось. Наруто виноват, но… Саске хочет, чтобы прекратилась боль, а не сам Наруто. — Обещаю. Доволен? — Да, — Наруто тяжко вздыхает и встает, направляясь к выходу, но всё же останавливается в дверях. — И ещё… Саске, я… Входная дверь вдруг поддаётся сильному порыву ветра, впечатываясь в глупое лицо. Слышится высокомерная усмешка его бывшего, и Наруто недовольно фыркает. — Ты хотел сказать что-то ещё, добе? — Пошёл к черту! Узумаки подергивает плечами и широкими шагами скрывается из виду. И, уже оказавшись за пределами чёртовой высотки, кричит пронзительное «теме!». Саске снова усмехается, слыша придурковатый ор из открытого окна. Правда, теперь не в своей обычной манере. А как-то грустно. Горько. Саске чувствует себя горько. И жизнь ему кажется горькой. Хотелось бы сказать, что таковой она стала сегодня или вчера… К сожалению, нет. Но Наруто этого знать не стоит. Это конец. Больше ничего нет. Ничего у него не осталось. Саске опрокидывает в себя оставшийся в бокале виски залпом и морщится. Он никогда не любил виски, но с Наруто бывало пил. Видите ли, Узумаки хлещет и виски, и водку, и прочую дрянь с зашкаливающим градусом как воду, а Саске… Саске больше любит вино. Красное полусухое, без этой сраной горечи. Он его и пьёт, но… иногда ему хотелось быть ближе, чувствовать один вкус и пьянеть одинаково. Но Наруто этого знать не стоит. Как он умудрился оказаться в такой ситуации? Каким только образом?.. Ведь только вчера ходил с каменной рожей и надменно смотрел на парочки! Хотя, нет, не вчера. Это было слишком давно. Таким он, если честно, себя вспоминать даже не хотел. Да и зачем, если это тёмное прошлое? Сейчас, конечно, Саске понимает, что не таким уж и тёмным оно было. Одинокое, холодное, безразличное прошлое, но никак не тёмное. Может, тёмное лишь в том плане, что в нем не было того солнца, что заставляет щуриться от прямого взгляда. Это солнце перевернуло его жизнь с ног на голову и кардинально изменило всё. Изменило его. Это солнце… Учиха ведь никогда раньше не любил яркий свет и вообще яркие вещи, отдавая предпочтения тёмным тонам и красивым спокойным вечерам. И где сейчас то время? Сейчас… Сейчас уже не вернёшь той личности, что срала на всех с небоскрёба. Нет, со стороны наверняка всё как прежде. Саске всю жизнь плевал на окружающих, и даже Наруто этого не изменил. Наруто дал ему стимул, смысл жизни. Наруто дал ему любовь и стал тем, кто может растоптать его в ничто, что, в принципе, совсем скоро станет реальностью. Ещё полчаса осознания всего произошедшего, и он умрёт. Умрёт всё, что есть внутри, и он останется лишь куклой с выжженными внутренностями. Эта осень забрала у него всё. Осень тут, конечно, не причём, просто… это добивало. Саске имел склонность хандрить в это время года, и… Наверное, не надо было ждать. Надо было расстаться раньше, летом. — Саске, — тянет Узумаки, закрывая своим лицом чужой обзор. — Эй, Саске. Саске лениво фыркает и отворачивается от назойливого любовника. — Саске, ну, почему ты такой Саске? — продолжает ныть неугомонный. — Мне больше нравишься ты, когда ты по-обычному угрюмый, чем ты сейчас. — Заткнись, добе. Ты несёшь полный бред. — Теме! Я правду говорю! — довольно быстро вспыхивает Наруто, чтобы также быстро остыть, услышав очередное Учиховское хмыканье. — Нэ, Саске. Не бросай меня одного в этом жестоком мире. Мы тебя теряем. Теряем, теме! Учиха уже даже вздыхать перестаёт, наблюдая за многострадальческим идиотом. — Первый-первый, я второй. Первый, ты слышишь меня? Первый! Нет, первый, не уходи! Пе-е-ервый! — с надрывом в голосе кривляется его идиотская половина. Наруто всё-таки удаётся добиться поставленной цели: заставить Саске покачать головой и улыбнуться. Ну, как улыбнуться? Так улыбался только Учиха. Лишь где-то в глубине глаз играет эта улыбка, но Наруто точно знает: Саске сейчас весело. — Слушай, теме, — наконец успокаивается, присаживаясь рядом с любовником на широкий подоконник, — ты никогда не гонял лысого в такие моменты? — Ты вообще с головой дружишь? — Вполне. Сомневаешься в этом? — Сомневаюсь, что ты когда-нибудь заткнешься. — Так ты не ответишь? А, я понял, ты стесняешься, да? Наверняка тебе просто хочется каждый раз, а я тебе мешаю. Ну, тогда прости, не буду отвлекать, — Наруто заливается хохотом, отчебучив очередную сортирную шутейку, но довольно быстро замолкает, когда вдруг чувствует чужую ладонь, сжимающую его член через ткань джинсов. — Саске-теме, так я всё-таки прав? — расплываясь в игривой ухмылке, разве что не мурчит Узумаки, и даже голос становится ниже на пару тонов. Поначалу Саске, честно сказать, побаивался того, как быстро и разительно меняется Наруто, стоит лишь чуть возбудить, ну, а ныне… Учиха буквально стекает с холодного подоконника, бухаясь на колени перед любовником. — Если бы ты сразу сказал, что хочешь именно этого… — Заткнешься ты хоть на секунду или нет? — ворчит Саске, уже облизываясь от вида вполне стоячего члена. — Ох, Саске, — запуская руку в смоляные пряди и подталкивая их обладателя за затылок, вздыхает Наруто, — боюсь, ты немного прогадал. Сейчас заткнется твой ротик. Саске возвращается в реальность от звука битого стекла. Источником шума оказывается бокал, что он выронил от нахлынувших воспоминаний. Да, это было давно. Это было год назад. Год назад, когда была такая же осень и когда он также хандрил, но… Да, дело в том самом «но». Тогда с ним был Наруто. Они были вместе. Наруто умел выводить его из любого дерьмового состояния своим присутствием, ну а секс являлся прекрасным дополнением, вишенкой на их бытовом торте. Рядом с Наруто всё сразу становилось не так уж и плохо. Да, они бесили друг друга до чёртиков и ни один день не обходился без ссор, которые иногда сопровождались драками. Да что там день? Они умудрялись поссориться даже во время секса, хотя бывало это редко, ибо Саске далеко не всегда был способен издавать что-либо вразумительное в процессе. Да, ссорились. Да. Но после ссор всегда был самый страстный секс. — Наруто! — злостно шипит Учиха, сжимая в кулаке тюбик зубной пасты. — М-м? Сонный, заспанный, заметно растрепанный мужчина заглядывает в ванную, зевая и чуть приоткрывая один глаз. В одних боксерах, резинка которых заметно съехала вниз, оголяя светлые лобковые волосы. — Какого хрена?! — продолжает недовольствовать Саске. — Ты чего разорался? Сколько сейчас?.. Боже, шесть часов утра… — А ты не догадываешься?! Черт побери, за столько времени, по-моему, уже можно было запомнить, что у меня аллергия на эту гребаную мяту! Но ты всё равно каждый раз покупаешь зубную пасту именно с ней! С ней, Наруто! — А, черт… — Узумаки ерошит волосы на затылке и виновато глядит на возлюбленного. — Забыл. — Забыл?! Да у тебя в башке решето! — Блядь, Саске, я же уже извинился. Что ещё? Ты разбудил меня своим ором в шесть, мать твою, утра. Я уже не говорю, что сегодня один из немногих моих… НАШИХ выходных! Что тебе вечно неймётся, а? — Если так не нравится мой голос, вали туда, где ты его не услышишь! — Да тебя везде слышно, не замечал? Орёшь как резаный! — Правда? Думаю, у той розоволосой шлюхи, которую ты так любишь, будет очень даже тихо! Если вы, конечно, не надумаете разбавить тишину её стонами! — А она тут причём? Почему ты вечно припоминаешь Сакуру-чан в наших ссорах? И хватит постоянно оскорблять её! Она не шлюха! — Да без проблем! — злостно швырнув тюбик с пастой в мусорку, шипит Саске. — Вали к своей Сакуре! Она точно будет лучше, чем твоя нынешняя подстилка! — Какая, к черту, подстилка? — Без понятия, кого ты там еще трахаешь! Саске в припадке кидается к выходу, но его достаточно быстро останавливают, неаккуратно хватая за запястье. — Не говори так про себя, — абсолютно серьёзно произносит Наруто, смотря прямо в черные глаза. — А ты разве не так думаешь? — Кто-кто, Саске, а уж ты точно не подстилка. — Сомневаюсь, — буквально выплевывает Учиха и тут же дёргается в попытке вырваться из крепкого захвата. — Отпусти. Мне больше нечего тебе сказать. Наруто вздыхает, мягко запускает ладонь в смоляную шевелюру, чтобы тут же на контрасте дёрнуть за них с такой силищей, какой будет даже больше, чем достаточно, чтобы Саске болезненно вскрикнул, сморгнув выступившие слезы, чтобы поцеловать, заткнуть поганый рот, умеющий извергать лишь мерзости. Кусались, стукались зубами и упрямо боролись за первенство. Так было всегда. И Наруто всегда негласно выигрывал. На этот раз из воспоминаний выдергивает боль. Отчасти притупленная, хорошо притупленная разбитым состоянием самого Саске. Потому что очухивается он на коленях, среди мелких и крупных осколков, залезших под кожу. Недовольно цыкает сам на себя и встаёт, осматривая масштабы бедствия. Из коленей торчат несколько осколков и ещё несколько впились в кожу ладоней. Но кровь не пугает. Уже плевать. На всё плевать. — Да хватит быть такой задницей, Саске! — Это ты мне еще что-то предъявляешь?! Как можно было выкинуть все мои помидоры?! — Да не заметил я! Думаешь, я специально это сделал? — Как, мать твою, можно было не заметить?! Ты в глаза долбишься?! — Хватит орать! Извинился же уже! — Это ты орёшь! И твои извинения мне нахрен не упали, ясно?! — надрывно кричит Учиха, толкая любовника в грудь обеими ладонями. — Только «прости» и слышу, а из итогов НИ-ХЕ-РА! — Саске! — практически рычит Узумаки, сжимая кулаки. — Наруто! — Саске! — Наруто! Наруто, прикусывая дрожащую от дикой ярости, как и все тело, губу, прикрывает глаза, делает глубокий вдох и выдох, а после вновь открывает, чтобы посмотреть на одно чудо, что сейчас выглядит как напыщенный индюк! Ебаный индюк, похож пиздец! — Ну, прости, Саске, — слегка улыбаясь, выдаёт Наруто и тут же, как бы невзначай, убирает прядь чёлки, что слишком явно лезет кое-кому в глаза. — Я куплю тебе ещё помидоров, только не кричи. — Да пошёл ты! — всё ещё не унимается ядовитый Учиха. — Пойду. Подожди немного, скоро вернусь. Это было глупо. Впрочем, как и все их ссоры. Сейчас понимает и тогда прекрасно понимал. Глупо, очень глупо, но… пожалуй, им обоим это даже нравилось. Саске глухо усмехается в кулак, всё ещё сидя на полу и потихоньку вытаскивая сколы из-под кожи. Наруто всегда мирился первым. Шёл на примирение, забивая на свою гордость, чего он сам сделать, честно говоря, не мог. Нет, не то чтобы прям совсем не мог… Он делал это для Наруто. Только для него. Иногда, но делал. Иногда… Боже… Этого человека он знает три года. Три чёртовых года, которые были лучшими в его жизни. Им не было скучно, да и рутины не было. Ему нисколечки не надоедало лежать в объятиях любимого будничными вечерами. Порой надоедало ссориться. Ну, как «порой»?.. Собственно, из-за этого они и расстались. Устали. Просто критически устали орать друг на друга ежедневно. Раньше это не было особой проблемой. Раньше не было, но… В последнее время и правда что-то пошло не так. Не так как обычно. Слова, брошенные во время очередных перепалок, стали едкими, злыми. Оскорбления задевали. Появлялись прямые подозрение и недоверие. Это и разрушило всё. Почему так вышло? Наверное, потому что пришло время. Просто в один момент он заметил эти изменения и не мог не подстроиться под них сам. Это длилось уже пару месяцев. Вчера они в очередной раз поссорились. Поссорились сильно, с криками, рычанием и словами, ранящими в самое сердце. — Да если я такой хуевый, то давай расстанемся! Давай, Наруто! Не смотри на меня так, это не я всё начал! — уже с явной долей истерики орёт Саске. Голос срывается, подводит. Слишком много кричит. Слишком много эмоций, которые невозможно выразить в словах. Наруто смотрит на него с явным шоком в глазах. Нет, они и раньше кричали, что нахрен разойдутся и вообще больше друг другу никто. Кричали, но не с таким отчаянием в глазах. — Вперёд, — рычит Узумаки, толкая любовника в грудь, спиной на постель. — Правда, сомневаюсь, что ты найдёшь кого-то, кто будет трахать тебя так же, как я. — Пошел ты, — в ответ шипит Саске, пытаясь вырваться. — Возомнил о себе невесть что. Таких, как ты, каждый второй! — Ну и замечательно. Не забудь потом познакомить меня со своим новым любовником. Хоть посмотрю на своего клона, — недобро усмехается мужчина и сжимает хрупкую шею, склоняясь ниже. — Ты ведь не забудешь того, кто издевался над тобой три года, да? — Отпусти, придурок! — уже вполне серьёзно дергается Учиха, предчувствуя, что ещё чуть-чуть… ещё чуть-чуть… и поздно. Наруто уже всё, Наруто уже рванул. — Ну-ну, Саске-чан, дай мне развлечься напоследок, — по-блядски ухмыляется хитрый лис, сверкая безумными глазами. Чужое дыхание обжигает шею, а одна из загорелых ладоней жёстко фиксирует бедро. — Ты ведь любишь секс. Я знаю, любишь. Может, даже больше, чем меня. — Ай! Убери, добе! Убери! — натурально вопит Саске, когда вот так, сразу два сухих пальца и сразу трахать ими, выворачивая изнутри. Наруто это никак не останавливает. Такое бывало. Иногда Наруто становился неконтролируемым. — Нравится? — несдержанно рявкают на ухо, чтобы тут же с засевшей обидой цапнуть мочку зубами, но тон невообразимо быстро меняется на заполошный шепот сумасшедшего: — Ради чего всё это было? В заднице шалило? — выдергивает шлёвки собственного ремня так резко, что разрезает воздух. — После ссор ведь самый сладкий секс, да, Саске? В дырке тем же способом оказывается и третий палец, и Наруто, немного подвигав фалангами, вжимает Саске лицом в подушку, не давая ни сантиметра для маневра. Вжикает ширинка, и к горлу подкатывает тошнота. — Не надо! — испуганно выкрикивает Саске, еле глотнув воздуха, так как тяжёлая ладонь о-очень быстро вновь душит в наволочке. — Считай это прощальным подарком. Вновь усмешка. И собственный срывающийся крик, смешанный с тихим рыданиями. Не стыдно, только не перед ним. Не порвал, сказалось годы практики. И на том спасибо. Наруто запускает ладонь в смоляную шевелюру и дёргает за неё назад, крепко сжимая взъерошенные волосы в кулаке, чтобы уже вполне осознанно выплюнуть: — Какая же ты всё-таки шлюха, Саске. Это было вчера. А сегодня он вообще смог подняться с постели, только потому что надо было построить из себя независимого и холодного ублюдка перед Наруто. Вот тебе и всё. Никаких секретов. Саске жалко всхлипывает, утирая первые слезы ладонями, и размазывает кровь с них по щекам. Уже и не стыдно. А Наруто ведь извинился сегодня. Извинился и за вчерашнюю ночь, и вообще за всё, что между ними было. Извинился, но не для того, чтобы вновь сойтись. Просто так. А он и слова не выдавил, смотря на любимого. Тот грустно усмехнулся и в конец оборвал всё, что их связывало. Сам съехал с их общей квартиры, сам всё решил… И вот Саске вновь один. Одинокий, холодный, чёрствый ублюдок, каким и был всю жизнь. Только вот теперь это всего лишь оболочка, а внутри и нет ничего, кроме тянущей боли. Ещё один всхлип, и даже удаётся подняться. Колени нещадно щиплет, впрочем, как и ладони. Но с последними дело обстоит хуже: солёные слезы только раздражают свежие раны. В голове крутится ворох мыслей. Больше всего интересно, где сейчас Наруто. Куда он мог уйти? Ах да, его любимая Сакура-чан… Усмешка усмешкой не выходит. Саске в конец срывается в рыдания, завывая от безысходности. Никогда не позволял себе рыдать. Ну, безумия Наруто не в счет… А сейчас уже плевать. Сейчас уже понимает, что вся его жизнь без него и гроша ломаного не стоит. Всё. Всё схлопнулось до одного человека, которому он, ублюдочная сволочь, больше не нужен. Удивительно-то как, что Узумаки терпел его так долго… В горле стоит удушливый ком, глаза щиплет нескончаемым потоком слез, а душа болит. Тянет, так сильно тянет, будто не душа, а как минимум чёрная дыра. Саске сворачивается в комок на полу, прямо на осколках всё того же стекла. Тело дрожит от аномального озноба и сводит судорогами пережатых нервов. Не то чтобы он хочет что-то решать. Ничего не хочет. И жить тоже. Приподнимается на локтях, уже не замечая боли от проникшего под кожу стекла, и тянется к ближайшему осколку. Руки давно в треморе: колбасит как при зашкаливающих минусах. Подносит импровизированное лезвие к запястью и без капли сожаления проводит им по бледной коже. Правда, после наступает еще большее разочарование. Ей-богу, настолько бесполезен, что даже умереть нормально не может. Осколок не такой уж и острый, сил прикладывать надо больше, так как первый порез остался всего лишь несерьезной царапинкой без выступившей крови. Жмурится, смаргивая ручеек слез для лучшего обзора и тут же приходится щуриться: ни черта не видно, перед глазами полная муть. — Сас… ке? — хрипловато и явно испуганно шепчут за его спиной. Учиха в который раз всхлипывает и оборачивается, захватывая взглядом чертовски знакомую фигуру. — Что здесь, мать твою, происходит? Наруто широкими шагами подходит ближе и сразу подхватывает его на руки. Тащит на диван, укладывает и скрывается в ванной. Саске невидяще смотрит перед собой, поднимает кровавые ладони, рассматривает своё тело, вполне явно кровоточащее в самых разнообразных местах, и горько усмехается, откидываясь корпусом на спинку дивана. Спасибо, Наруто. Теперь ещё хуже. Наруто возвращается быстро. Скидывает на пол разворошённую аптечку, выискивает перекись и прочую дрянь, двигает его как куклу, мажет там что-то, обрабатывает. У него в голове хмельной туман и бесконечное отчаяние, которое ни каплю не разбавляется с приходом той нужной детальки, провоцирующей у него так называемое счастье. Его зовут по имени, что-то говорят, пытаются достучаться, но сейчас совсем не до этого. Совсем-совсем не до этого. Хочется закрыть глаза, провалиться в сон и больше никогда, никогда не просыпаться. **** — Наруто, — сонно шепчет Саске, кривясь от звука собственного голоса, — принеси воды… — На зов никто не отзывается, что чутка раздражает и он пробует громче: — Наруто. И опять по нулям. Глаза титаническим усилием приходится открыть, чтобы посмотреть на урода, игнорирующего его вежливые просьбы. — Наруто, блядь, ты можешь!.. В горле пересыхает, и Саске мгновенно затыкается. Всё. Наруто больше не его. Вполне естественно, что его нет. Вчера ж ещё съехал… А мозг так не думает. Просто не может принять, что нет этого человека с ним. Будто ушёл куда-то по делам и скоро вернётся. Скоро… скоро должен вернуться… Такие шутки от собственного мозга слишком жестоки. Очень и очень слишком. Всё ещё фантомно кажется, что сейчас он выйдет на кухню, а этот добе опять спалил простую яичницу. Или же смотрит очередной беспонтовый боевичок, или разгуливает по квартире голый, чистя зубы и попутно заваривая кофейка. Вот сейчас он выйдет, его как всегда поцелуют спросонья и начнут пиздеть без остановки про что-то очень-очень тупое или, наоборот, очень серьёзное, ну, вообще не в тему. Саске приходится потратить ещё несколько минут, чтобы успокоить зарождающуюся истерику. Зачем? Ну, зачем Наруто его спас? Медленно поднимается, отмечая, что ранки по всему телу уже затянулись и неприятно трескаются при резких движениях. Выходит из спальни и всё так же медленно спускается вниз, в гостиную. Видит чей-то светлый взъерошенный затылок, облокачивающийся на диван, видит телек с тупым боевичком, и дыхание перехватывает. Наруто предсказуемо оборачивается, заслышав его шаги, смотрит с явным беспокойством, волнением. — Что ты здесь делаешь? — хрипловато шепчет Учиха, тут же закашливаясь. — Спасибо, конечно, за вчерашнее, но если ты здесь не за платой за помощь, то можешь проваливать. Сакура-чан наверняка заждалась. — Саске. Всего лишь его имя, а весь ублюдочный цирк пропадает. Наруто абсолютно серьезен, поэтому продолжать разыгрывать из себя хрен пойми что просто глупо. Однако следующий вопрос становится тупиковым. — Почему мы больше не вместе? «Не шутит», — мелькает в тёмной голове. Не шутит… И не шутил вчера, когда спрашивал то же самое. Пожалуй, это настораживает. Вводит в ступор. Разве… разве Наруто сам этого не знает? Разве… разве Наруто действительно нужно его мнение на этот счёт? Но нужно. Он это видит. Вздыхает, поджимает нижнюю губу и отводит взгляд. Лучше бы они расстались из-за того, что Наруто в порыве своих безумств сломал ему нос, руку, ногу, что угодно! Лучше бы так, чем… чем то, что уже не исправишь. Наруто ждёт. Ждёт крайне терпеливо, просверливая в нем дыры синими омутами. — Потому что я тебе отвратителен… — шепчет, а следом горько усмехается, ведь Наруто совсем не отрицает. Отрицать не нужно: они оба это прекрасно понимают. — Как бы ты ни старался это подавить, я… я всё чувствую. Затягивается недолгое молчание. Оба смотрят куда-то вдаль, куда-то в окно. Спустя минуту Узумаки всё же отваживается сказать то, что не мог сказать всё это время: — А ты не задумывался почему? — Конечно, — как само собой разумеющееся выдаёт Саске. — Любовь живёт три года. Голубые глаза взирают на него с повисшим вопросом о глупости сего выражения, а краткое «ты идиот?» только подкрепляет уверенность в том, что его суждение ошибочно. — Серьезно не можешь найти свой косяк? — спрашивают как у душевнобольного. — У меня много косяков, но все они устраивали тебя и до всего… — Саске неопределенно машет руками в воздухе, — этого. — Нихера меня это не могло устраивать! Да если бы я знал!.. — Наруто наконец взрывается, подскакивая с места. — Если бы я только мог жить без тебя, то, поверь, не стал бы терпеть и молчать в тряпочку, как я это делал всё это время! Я думал!.. Черт! — Наруто от души пинает журнальный столик и сжимает кулаки. — Я думал, что смогу забыть. Думал. Ты себе представить не можешь, каких трудов мне это стоило. — О-о… — Учиха понятливо кивает и вновь надевает маску высокомерного ублюдка, которую с таким трудом снимал никто иной, как человек перед ним. — Так ты узнал, что твоя любимая Сакура-чан общается с тобой, только чтобы залезть мне в трусы? Прости, я не хотел это озвучивать, но она просто пользуется тобой. — Что? — лицо с шестью симметричными шрамами вытягивается в неподдельном удивлении. — Она… домогалась тебя? — Самыми грязными методами, — Саске презрительно кривится, вспоминая розоволосую бестию. — И руки распускала, и пыталась подсыпать мне что-то, а недавно вообще заявилась с сомнительной порнушкой, где якобы ты трахаешь какую-то блядь. — Что? — звучит более хрипло, ошалело. — Я… — Я знаю, добе, успокойся. Ты слишком честный, чтобы изменять. Наруто жмурится и упрямо машет головой. Он не мешает. Он знает, что это значит лишь то, что у Наруто не хватает слов для описания ситуации. Узумаки хватается за телефон, почти агрессивно тычет по экрану несколько раз и, в итоге, отдаёт мобильник ему. Саске ничего не говорит — смотрит. Смотрит и смотрит, пытаясь поднять челюсть с пола. На видео он. Ну, точно он. Стонет, запрокидывает голову и продолжает с явным энтузиазмом скакать на бёдрах акулоподобного мужика. С губ срывается полный отчаяния стон, и младший Учиха, позабыв обо всем на свете, уже торопливо набирает любителя монстроподобных громил. — Итачи! — вопит Саске, задыхаясь тревогой. — Какого черта ты не следишь за своей личной жизнью? Ты хоть знаешь, что кто-то снял, как вы с Кисаме трахались?! — Мой глупый младший брат, — вздыхают по ту сторону, — ни на одном ролике лиц не видно. Так, в чем проблема? — Ни на одном?.. Их… их несколько?! Кто это сделал? Кто их выложил? Я позвоню отцу и… — Саске, — перебивают волнительные речи насмешливым голосом, — я сам их выложил. — Что? — Ну, знаешь, иногда хочется чего-то новенького. Это прикольно — попробуй. Не представляешь, каково потом смотреть на себя со стороны… Безумно возбуждает. Я… Итачи продолжает говорить. Но Саске уже не слушает. Скидывает, ошалело хлопая ресницами, и тут же ёжится, вспоминая полные экстаза стоны братца… Нет, он, конечно, всё понимает, но, ей-богу, не на камеру же… — Саске? Саске дергается и каплю истерично усмехается. Уже всё понял. Даже обвинить Наруто не в чем, ибо сам себя с лёгкостью спутает с братом, в особенности когда вид со спины, а длинные волосы Итачи убраны вперёд. — Я же говорил, что мой брат извращенец, да? — Ни разу. — Значит, говорю теперь. Это он на видео, так что… Я не изменял тебе, Наруто. Никогда. Оникс сталкивается с лазурью. Саске смотрит прямо, каплю грустно и как-то умоляюще. Наруто же с головой захлестывает понимание ситуации, и вслед за этим накатывает осознание собственной вины. Саске не винит его, нет. Совсем не винит, хотя стоило бы. Стоило бы рассердиться, накричать, затеять очередную старую-добрую ссору, чтобы после провести примирение в постели и забыть все обиды, чтобы как раньше, чтобы всё было хорошо. А Саске слегка улыбается с оттенком печали и открывает рот, чтобы сказать что-то стандартное, по смыслу равное: «Ну, вот и разобрались. Ты, конечно, молодец, но можешь проваливать». — Прости, — обрывает так и не начавшуюся речь Наруто. — Прости меня, Саске, правда, я… я полный мудак. — Саске снова было открывает рот, но он вновь не позволяет. — Не надо. Я знаю, ты не в обиде, но… Просто скажи, что простил меня, скажи, что готов быть со мной. Снова. Навсегда. Саске молчит не так долго, как кажется, но каждая секунда приравнивается вечности. Молчит. В какой-то момент сдвигается с места, медленно подходит ближе, склоняется к его лицу и так осторожно, так нежно целует, что Наруто в конец теряется. Чувствует, как собственное лицо обжигают чужие слезы, чувствует этот солоноватый привкус на губах, чувствует всего Саске. Чувствует. Тянет ещё ближе, на себя, так, чтобы прижаться максимально близко, чтобы наконец ощутить то до одури необходимое тепло. Саске целует. И плачет. Потому что после этого расставания ценит его любовь в сотни раз сильнее, чем до.