Se la vie

Вивьен себя уже не накручивает. Омега закрылся в комнате и даже Чимину не удосужился рассказать, что с ним происходит. Больше голоса Чонгука парень не слышал и решил, что альфа выключил телефон вовсе после этого, потому что быть вне зоны несколько часов не нормально. Он всё правильно сделал, разорвав контакты с Ви. Маро уже был настроен утром ехать в больницу и избавлять от плода их любви. Это ни к чему ему и самому Чону. Так просто получилось, но где-то в глубине души Вивьен хотел бы иметь ребенка, пусть от Чонгука, потому что альфа ему по-прежнему не безразличен, но у него другая семья. Вивьен не спал всю ночь, по глупому представляя, как бы всё могло быть, оставь он ребенка. Жили бы они с Чонгуком в идиллии, которая царила в их квартире? Ви верил, что да. По дому бегал бы малыш, а они с улыбками наблюдали его взросление. Это была всего лишь мечта. Вивьен с самого начала знал, как всё может сложиться, но о последствиях забыл, это вышло ему боком. А теперь сидит на полу у кровати с видеокамерой и на Чона любуется, представляет, как бы сын был на него похож, но не будет. Солнце первыми лучами в окна бьёт, омега на время даже смотреть не хочет, на кровать лезет, а та холодом в ответ отдаёт. Вивьену сложно засыпать без Чонгука, а в силу новых событий ещё тяжелее приходится. Он плоский живот гладит в полудреме, спит минут десять и вновь подрывается, а реальность сном не остаётся. Ви слышит дверной звонок и настойчивый стук в дверь, оставаясь в постели. Дверь открыть некому, Чимин ушёл в обидах на омегу. Да и кому нужен Вивьен в такое раннее утро? Голова слишком пуста, чтобы подумать о чём-то более устрашающим, чем беременность. Ви туже затягивает халат и выходит из комнаты, не прекращая слышать, как тарабанят в дверь, точно норовя вынести. Страха только у Маро уже никакого не наблюдается, он все нервные клетки в комнате оставил, а открыв человеку дверь, списал на иллюзию. Возможно, ему стоило поспать больше. Чонгук не знает, что случилось со связью, но вылетел первым рейсом без раздумий. Вивьен — его омега, беременный омега. Альфе крышу сносит только одна мысль, что любимый омега родит ему сына. Когда Маро успел стать тем самым особенным в жизни альфы, сам Чон не знает и думать об этом не желает. Ему нужен Вивьен, кажется, всегда будет. Счастье разрывало грудную клетку только от одной фразы Ви и Чонгук забыл обо всех обидах на него, примчавшись сразу. Узнать, что не шутил, что правда переживает. Спасти омегу от аборта, которым тот забил свою глупую голову. Чонгук выдерживает паузу, растрепанного парня с ног до головы рассматривает, понимает, как скучал. Вивьен всё ещё где-то в прострации летает, когда альфа в объятия его заключает, совсем ничего не понимает. Запах Чона реальный, руки мягкие, губы солёные. — Я боялся опоздать, — с облегчением говорит альфа. — Чонгук, — Ви отталкивает его от себя и отходит в сторону. — Ты прилетел, потому что я… — Это же правда? — у Чона глаза горят в ожидании ответа. Вивьен вроде кивает, но в себя придти не может. — Никакого аборта. С чего ты вообще так решил? — Но мы, — трет глаза омега, — ты женат, а я не хочу… зачем тебе этот ребенок? — Ла бестиа, — снова обнимает его альфа, — как ты ещё не понял, что ты не просто мой омега. Всё будет хорошо, клянусь. Я останусь с тобой. — Со мной, — взрывается градом слез Вивьен, цепляясь за Чонгука, поняв, наконец, что все его ожидания были ложными и альфа сейчас рядом с ним, говорит о том, что Ви ему нужен. Не просто омега. То, что Маро чувствует, правда, настолько взаимно? Ему так больно и приятно одновременно, что дышать сложно становиться. Чонгук настоящий, несущий его на руках в спальню. Они оба устали. Как только глаза теперь сомкнуть? Чон к себе омегу прижимает, от него жар исходит, а сердце под рубашкой быстро бьется. Вивьен ладонь на грудь ему кладет, альфа на живот. Беременность сложная для понимания Вивьена вещь. Он не представляет, что сделает Чонгук, на что альфа готов пойти ради того, чтобы быть с ним. Хотел ли Чон этого осознанно или всего лишь мог пожалеть омегу из-за ребенка? Поступки Чонгука говорят о многом, но Маро видеть альфу таким не привычно. Они по рукам и ногам связаны, но зачем себя мучить, если можно просто избавиться от малыша, а потом уже разойтись, либо продолжить эту связь. Чонгук целует в макушку, говорит, что не бросит. А Вивьен как жить дальше не знает. Нужно ли ему прятаться в тени Чона бесконечно вместе с сыном, чтобы не портить его репутацию и жизнь? Омега устал морально, отключаясь на груди Чонгука, который глаз сомкнуть никак не может. Ему нужно столько всего сделать, и пусть не вовремя всё, этот ребенок должен родиться. Ранее не мог себе альфа представить, что свою судьбу сможет найти вот так просто, однажды взглядами встретившись. Вивьен в его руках, принадлежащий только ему. Оставить сейчас Ви одного сравнимо с пулевым в сердце, но у Чона нет времени даже на перекус. Он наслаждается тем мгновением, что есть у них сейчас, а мысленно снова в аэропорту. Чонгук улетает через пару часов, самолет задержать альфа не может, поэтому прощается с Вивьеном и сыном. — Прилетай ко мне, — смазано целует омегу Чон. — Я всегда тебя жду. — Пока не могу, — плачет Вивьен, повиснув на шее альфы. — Знаю, — берет лицо плачущего парня в ладони Чон, — но жду. — Чон.., — тонет в новом поцелуе остаток слов. Вивьен не смотрит на альфу, его намного приятнее просто чувствовать, образ этот в памяти у Маро навек отпечатался. — Я люблю тебя, — шепчет Чонгук, сразу к двери отворачиваясь и уходя. Ви только глаза распахивает, а ему дверью перед носом хлопают. Чон его любит, но той ли любовью, что и Вивьен?

***

— Я хочу в Париж, — топает ножкой Юнги, стоя перед рабочим столом Хосока. — Могу полететь вместе с Роном и Реджи. Хотя бы на пару дней. — Исключено, — альфа печатает на компьютере, не смотря на Юнги. Желания омеги не часто могли выбить Чона из колеи, скорее довести до ручки, но не сказать, что Карбон о многом просил. В этот раз границу перешёл. Хосок дал ему всё, но свободу по-прежнему в своих руках держит. — Ты сидишь дома и радуешь меня своей красотой. — Ты издеваешься надо мной, — машет руками омега. Ему бы и часа хватило насладиться ностальгией. Юнги ценит всё, что Хосок для него делает, но дать что-то взамен, кроме холода не может. — Хочешь, чтобы я себе в голову выстрелил? — Не надо этого, — поднимается Чон, — ты знаешь, что это плохая идея. — Нет! — кричит Юнги, всё ещё не понимающий, почему Хосок так опекает его. — Я — твой, кто может позариться на меня? Джин? Смешно. — Вот именно, что мой, — кладет ладони на талию омеги, — мало ли что, — наклоняется к шее парня Чон, оставляя невесомый поцелуй на коже. — Я всегда буду волноваться за тебя. — Вот ещё, — фыркает Юнги, пытаясь отстраниться, но альфа не пускает. — Ты не умеешь правильно просить, — от улыбки Хосока омега поджимается весь, так в его руках и каменея, — ну? — Ноги раздвинуть? — Как грубо. Можешь поцеловать. — Сам целуй, если тебе… — затыкает его Чон, впиваясь в черничные губы настойчиво. Себя останавливал, чтобы не пугать омегу, но раз то дозволено, то Хосок своё забирает. Прижимает худое тело к себе ближе, растворяя парня в собственном пожаре. Юнги не отвечает на поцелуй, но и не пытается больше отойти, надеясь, что Хосок смилуется над ним и отпустит под опеку близнецов. — Я подумаю, — облизывает губы альфа. На большее Юнги не мог рассчитывать.

***

Чонгук вновь пропадает в водовороте рабочих событий. Ему несколько раз в неделю звонит Джин, понять не может, почему в городе резко тихо стало, но то Джунхи старается, а Чон правды всей не раскрывает. У него в голове не только работа, но и беременный омега, с которым до жути рядом быть хочется. Чонгук ещё не решил основную проблему. Когда к нему приходит Намджун, альфа каждый раз ждет, что друг упрекнет его в связи с Паком, но тишина. Минхёк держит язык за зубами. Уже не раз омеге приходилось видеть Джунхи в своём доме рядом с мужем. Момент развода оттягивать было некуда, но говорить об этом Чонгуку не легко. Он подумал о сыне и решил вывалить на Минхёка правду. Часть правды. В тот день Чон приехал домой раньше, застукав мужа за ужином в особняке. Привычно в одной руке у омеги был телефон, в другой ложка, которая до рта так и не доходила. Чонгук сел сбоку, по его сбившемуся дыханию Минхёк заподозрил неладное. Альфа не приходит просто так, чтобы посидеть с ним. Чаще всего Чон приносит ему лишь плохие новости. — Что-то на работе? — откладывает телефон омега. Чонгук только головой машет, Вивьена вспоминает. — С Намджуном? — снова мимо. — Я подаю на развод, — ошарашивает альфа, Минхёк мгновенно закашливается, выпучив глаза. — Это обдуманное решение, так нам обоим будет лучше. Минхёк, наконец, приходит в себя и переспрашивает, ответ тот же. Омега не веря смотрит на мужа, до сих пор не уверенный, что альфа сказал это. Брак не особо тяготил Минхёка, но Чонгук… значит ли это, что уходит он к другому? — Это из-за твоего любовника? — чувствует, как сводит челюсть, а слезы начинают подступать к глазам. Чонгук молчит. — Кто он? Кто он такой, чтобы рушить нашу семью? Ты знаешь, что со мной будет? — Всё у тебя будет хорошо, я просто не твой человек, — отвлекается на мобильный альфа, звонящий в кармане брюк. — Как чувствовал, — хмыкает себе под нос Чон. — Да, — на омегу смотрит, по щекам его слёзы течь начинают ручьями. — Жду, — отключается и поднимается. — Куда ты уходишь? — следом подрывается Минхёк. — Куда! — бежит за альфой во двор, где паркуется черный внедорожник. Из него выходит Джунхи, но омега на него никак не реагирует, за руку супруга цепляется, Чонгук останавливается. — Ты не можешь так поступить со мной! Чон Чонгук, ты не можешь! — воет парень, падая на колени, альфа видит, как Пак делает к ним резкий шаг, но взглядом его останавливает. Он садится на корточки перед плачущим Минхёком, стирая слёзы с его щёк. — Пожалуйста, не поступай так со мной… — Такова жизнь, дорогой, — он кивает охране, чтобы внесли омегу в дом и дали успокоительное. Чонгук подходит к ожидающему его Джунхи, не желая говорить о сцене. — Сказал? — в глазах у Пака прослеживается волнение. — Да, мы разводимся. — Не ожидал я такой реакции, — садится за руль альфа. — Даже неприятно как-то. — Можешь не говорить о своём самочувствии, мне плевать. Говори о работе, — пристёгивается Чон. Они заезжают в места, где произошли стычки людей Дона и мелких банд. Чонгук знает, что Джин замышляет, но у него нет такой армии, какая есть у четырёх объединившихся боссов. Первый удар будет за ними, не за Карбоном, ему проще прятаться на своём острове, чем присутствовать здесь и курировать людей. Джунхи сделал ему милость, спас то, что спасению не подлежит, но Джин об этом никогда не узнает. Ибо ему уже ничего не принадлежит.

***

Чимин заканчивает работу в борделе к ночи, мечтая только о сне. В голове ещё шумело от выпитого ранее и позднее. Его волновал Вивьен, который спустя сутки позвонил и убедил, что с ним всё в порядке, просто заболел. Чонгуком, очевидно. Пак не стал тревожить омегу, хотя очень хотел знать истинную причину состояния Маро. Чимин достал из кармана ключи от пагани, одолженного у Ви, и направился за угол, где стоял спорткар. — (фр.) Молодой человек, — донеслось неподалёку, омега обернулся на ряд автомобилей, стоявших у дороги. — Джин, — слишком счастливо сказал Пак, заметив альфу в одной из машин. Карбон вышел на улицу, освещённую рассветом. — Не думаю, что эта работа подходит тебе, — приобнял его альфа. — Вивьен ведь не устроил тебя проституткой? — Нет, — рассмеялся Пак. — Помогаю Эмилю и всё такое. Простите, мне нужно домой, через пять часов у меня фотосессия, нужно поспать немного. — Да, понимаю, но думаю, поесть тебе тоже стоило бы. У меня в особняке прекрасный повар. — А вы в каждой части света по домику имеете? — спросил Чимин, а сам за альфой пошёл. — Хочешь себе тоже? — Не откажусь. Джин привозит омегу к дому, в котором живёт, когда бывает во Франции. Альфа не врёт, повар у него отменный, но Чимин слегка смущается, потому как разбудить бету ради двух легких завтраков не лучшая идея. Но это совсем не волнует Карбона. Пак фотографирует еду и выкладывает в сторис, отвлекаясь на разговор с Джином. Чимин ему нравится, омега сразу это понимает, да и стал бы альфа просто так звать его к себе или же ждать у входа в бордель, если ничего серьёзного нет? Пак не говорил бы о серьёзности в целом, но уже подцепил Карбона, а теперь нужно дожимать. Jjoon: Приятного аппетита. Сначала до Чимина не доходит, кто это. Профиль пустой, но ему часто отвечают на сторис фейки, на которых заострять внимание Пак не собирается. Jjoon: Некрасиво с твоей стороны было так пропадать. parkjimin: Кто ты? Jjoon: Подумай, Чимин. Мне бы очень хотелось узнать, что с тобой стало, раз ты смог так просто улететь от меня. Цветы, наверное, уже завяли. — Кто тебя так рано беспокоит? — спрашивает Джин. — Работа, ничего серьёзного. Но это Ким Намджун, понимает Пак. И приходит в легкий ужас, он старался не думать об альфе, но местоположение Чимина обнаружено и он знает, Намджун может появиться в его жизни снова в любой момент. Jjoon: Я надеюсь, что ты сейчас один. Не хочу тебя с кем-то делить. рarkjimin: Простите, но нет. Пак блокирует телефон. — Может вам с Ви как-нибудь прилететь ко мне в гости? — Чимин прикидывает: это ненавязчивое предложение повеселиться на родине альфы, или он и правда чувствует себя одиноко. — Вивьен приболел, но думаю, скоро поправиться, — отмазывается омега, сам себе галочку в голове ставит позвонить днем другу. — Тогда пусть выздоравливает. Ты можешь и без него полететь. Чимину очень нравится то, что происходит. Он восхищался персонажами кинематографа, которые могли сходу словить эту невидимую связь и провести приятно время. В жизни своей Пак такого не мог себе позволить. Он боялся быть непонятным, грязным, но в мире, где правят деньги и кровь, никто не задумывается о поведении омег. Они либо приближенные к мафиозной семье люди, которых не тронут, либо шлюхи. Вивьен — семья Джина, Чимин — шлюха. Приговор он сам себе подписал. — Я возвращаюсь в Аяччо послезавтра. Как ты смотришь на то, чтобы отправиться со мной? — Интересное предложение, но я… — Что не так, Чимин? — накрывает руку омеги своей Джин. — Боишься? Мне кажется, мы ещё на дне рождении моего друга всё поняли. Я не против устроить себе небольшой отпуск в компании с таким омегой, как ты. Видел когда-нибудь море? — Н-нет, — мямлит Пак, смотря на их руки. — Так вот, Чимин. У Вивьена, конечно, есть связи, для того, чтобы сделать из тебя топ-модель, как ты хочешь, но для этого нужно время. Я устрою всё быстрее, а взамен хочу не так уж и много. Как ты на это смотришь? — Согласен. — Прекрасно. Просидев за столом ещё двадцать минут, Джин вновь сажает омегу в мерседес, отпускает охрану и выезжает. Чимин мнёт свои пальцы, боясь посмотреть на альфу, он представляет, сколько всего прекрасного его может ждать на Корсике, но эта поездка не может не тревожить его заранее. Всё идет, как по маслу и главное сейчас Чимину сделать всё в точности с согласованным планом, а не только подставлять задницу этому альфе. Чертовски красивому альфе, которого коснуться хочется, но Пак не может пересилить себя. Он с легкостью принимает тот факт, что для Джина не более, чем просто дырка, но альфа умеет ухаживать красиво. Чимин будет жить красиво, даже если не долго, он всё равно согласен. — Не засыпай, скоро приедем, — просит Карбон, видя, как смыкаются веки омеги, что только мысленно себя успел подготовить к тому, чтобы первый шаг сделать. Всего лишь руку на бедро мужчины положить, тепло его почувствовать и запахом лимона задохнуться. Он так не подходит Чимину. Джин ловит мягкую ладонь Пака, пальцы их переплетает и к губам подносит, целуя тыльную сторону. Чимин плавится в кресле, разморенный едой и теплом альфы. Карбон не отпускает его, скорости переключает вместе с рукой омежьей. Пак и правда просто временное увлечение, но никто не против. Джин довозит его до дома, вновь тыльную сторону ладони целует и отпускает. Чимину снится альфа, но не тот, который дарил ему ласку в машине.

***

Минхёк напивается в баре, заказывая себе уже пятый шот. Его не интересуют скопления людей в вечер пятницы, он игнорирует альф, которые пытаются познакомиться, либо угостить выпивкой. Чон здесь, как белая ворона, волнующий не одну пьяную тушку. А в голове только слова мужа, в скором бывшего, звучат. Омега не знает, как папе, отцу, друзьям в таком признаваться. Будут ли осуждать его или поддержат? Это ведь решение Чонгука, у него есть кто-то другой. Любовник мужа не причина, Чон никогда не любил своего мужа. Это у них взаимно. Когда поблизости начинает распространятся знакомый аромат, Минхёк не думает о том, что здесь могла появиться его первая и последняя любовь. В баре много людей: пьяных, потных. Пахнет ото всех углов перегаром и алкоголем. А может это как раз выпивка так влияет на Чона и он не разбирает где реальность, а где фантазия? — Больно, да? — вопреки всему Джунхи садится рядом. Минхёк секунду лупит на него, а после выпивает, не хочет прогонять альфу, который наверняка пришёл, чтобы поизмываться над чужой жизнью. — Рано или поздно он бы бросил тебя. Невозможно прожить всю жизнь с человеком, которого ты не любишь. — Папа же как-то живет с отцом, — хмыкает Чон. — Привычка, но что в итоге? Суджи ненавидит своего мужа, уверен, что и Римин тоже. — Не надо лезть в мою семью, — голос срывается, показывать безразличие не получается, всё режет изнутри. — Хотел поддержать. — Иди к своим омегам и поддерживай их. Боль эта тягучая, постепенно к сердцу подползающая. Она от защиты сознания ничего не оставляет, пожирает. И от этой боли во век не избавиться, до конца жизни будет тревожить, ночами поднимать. Чонгук ушёл, но тяжело Минхёку от своего одиночества и вечных неудач в жизни. Он потерян и никому не нужен. Справа сидит человек, который рай дарил, но теперь уже вряд ли сможет спасти. — У меня никого нет, — Пак своими словами не ошарашивает омегу, Минхёк ему просто не верит, ни единому слову. Хотя это однажды именно Чону приходилось скрывать свой брак с Чонгуком, когда он в отношениях с Джунхи был. — Если хочешь, то я уйду. Вижу, слова здесь не помогут, — прокручивается на барном стуле альфа, намереваясь уйти, но Минхёк неожиданно обнимает. — Давай уйдем вместе, — не предлагает — просит. Джунхи берет его за руку и выводит из бара, посадив омегу в черный джип. Минхёк раскладывается на заднем сидении, грезя сном. — Домой? — уточняет альфа. — Поехали на наше место. Для них всегда особым местом был недостроенный дом за чертой города. Двадцатиэтажная высотка так и оставалась нетронутой спустя много лет ещё до того, как Минхёк познакомился там с Джунхи. У Намджуна тогда намечалась встреча, а Чон ранее имел привычку таскаться с братом и через стекло автомобиля там впервые увидел Пака. Омега до сих пор думает, что это была любовь с первого взгляда, потому что Джунхи смотрел на него. Не видел, но смотрел в тонированное стекло. А после короткие, но страстные встречи в том самом доме, где на десятом этаже они оборудовали себе гнёздышко. По приезде альфа помог парню выйти и подняться по лестнице, ноги так и не хотели слушаться. У дыры, в котором должно быть окно, стоял потрепанный диван, на котором наверняка успели поспать бездомные, но Минхёк не побрезговал сесть и утянуть за собой Джунхи. — Здесь всегда было так тихо, — прошептал Чон. — Мне нравилось это место тем, что мы были одни. — Как и сейчас, — смотрит на омегу Пак, различая в полумраке черты некогда любимого лица. — Ты обижен? — На что? — лезет за диван парень, доставая свечку с подсвечником. — Дай зажигалку, — он поджигает фитиль и пустую комнату озаряет мягким светом. — Может есть на что, не знаю, — пожимает плечами Пак, его голос эхом отскакивает от пустых стен. — Ты не виноват в том, что я ушёл, — кладет голову на плечо альфы Минхёк, закрывая глаза. Джунхи не знает, что именно останавливает его коснуться омеги, который ему по праву принадлежал, но собрав всё мужество в кулак, подцепляет подбородок Чона и целует, обняв. Минхёк не уверен в том, что совершает ошибку. Джунхи пользуется его положением, но если не сейчас, то потом уже не сможет. Ему жизненно необходимо дать понять омеге, что Чон ему нужен, чего бы не было между ними. Альфа валит пьяное тело на диван и подминает под себя, пропуская ладони в брюки омеги. Возможно, на утро кто-то из них пожалеет об этом.