Бебрянские рассказы

      Заканчивался день. Солнце садилось за горизонт. Все ложились спать. Спал Бандера в своей подсобке после того, как посрался с русскими националистами на Дваче. Спал седой мужчина в подвале дома Василия Ебланыча, а его сперма в саксофоне блестела в свете лампы. Спали работники ресторана кавказской кухни после приготовлений к свадьбе которая должна была состояться на следующей неделе. Спал у себя дома Кирилл после того как сделал несколько мемов. Спали у себя дома Саня и Гитлер. Нет они не делали то о чем вы думали. Саня образумилась и вместо этого они смотрели Внутри Лапенко, а потом целовались на моменте когда Таня и Юра были вместе. Но сейчас они спали. Спали бомжи, рабочие и воскресшие люди. Спали кони, коровы, куры, снюсоеды, народные депутаты и другие животные. Все спали… Кроме Рубика и Эдуарда-Пети!!! Рубик заканчивал делать броню из говна и палок. Кроме говна и палок там была посуда со свалки. Он спиздил оборудование для сварки у Василия Ебланыча которыц работал сварщиком и сейчас сваривал эту посуду чтобы сделать себе нормльную броню. Эдичка нашел серп и заряжал его радиацией чтобы удары были сильнее. Наконец он закончил. Серп теперь ещп светился в темноте и помогал Рубику видеть в тайге. Рубик надел на себя броню и посмотрелся в зеркало из застывшего древнего яблочного сока. Он был похож на поехавшего бомжа но ему было похуй. Он взял серп и поблагодарил Петра Первого за вкусный ужин — котлеты со специальным соусом. Он собрадмя уходить но тут Эдичка сказал: — Короче я дам тебе три совета — он отхлебнул из бутылки с ялочным соком и его понесло. — Первый совет: бойся не того что ты видишь а того что ты чувствуешь. Второй совет: всегда есть время. Третий совет: не все языки понятны человеку но музыка помодет перебросить мост. Тепепь иди. Манулов еще раз поблагодарил его за это. Но потом спросил: — А как ты узнаешь что я поверг это чудище? — Отрежь его хуй и принеси мне. Да помогут тебе боги кваса Петя вставил в специальны й отсек на его спине коробку. В ней была бутылка КВАСА, проволока чтобы чинить броню, печенье которое было такое старое что оно стало каменным и портрет Якубовича — на удачу. И Рубик пошел. Он вышел из светлого дома и ему стало очень страшно. Серп помогал ему видеть но все равно он очень сильно боялся. Он зашел в тайгк и начал идти. Было очень плохо видно. Но сначала он шел по одной большой дороге которую протоптывали дестяки поколений жителей Бебрянска. Он шел но вдруг уввидел что дорога разделяется. Она делилась на три тропинки. Та что была посередине была такая же протоптанная как и та по которой он пришел. Та что вела налево была заросшая травой. Третья была очень поехавшая. На ней росли грибы в форме членов, лежали бутылки от пива и на деревьях возле нее была написана какая-то хуйня. Возле них стоял указатель. Рубик поднес серп к нему и прочитал: «Прямо пойдешь — ягоды с грибами соберешь Налево пойдешь — в болото забредешь Направо пойдешь — бордель со шлюхами найдешь» Рубик опять посмотрел на дороги. Да, дорога которая вела к борделю, была ебанутой но где обитать мифическим чудищам, если не на болоте? Тут он вспомнил первый совет Пети и пошел налево. Он шел. Чем дальше он шел тем меньше признаков цивилизации он находил. Ему становилось все страшнее. До этого он встречал ночных животных — сов, обычных и летучих мышей, ежей — но теперь он не видел даже жуков. От страха Манулов начал напевать песню. Сначала он хотел петь песни Моргенштерна но тут ему в голову пришла песня которую он слышал когда-то давно и вспомнил тольок сейчас. Он начал: — Играй, баян да хуярь чтоб погромче, руби, топор да ебашь чтоб пошире. Чью-то жизнь щас я сделал короче, устроил смерть над очком в сортире. Смерть над очком, смерть над очком — это мам не во ржи над пропастью. Меня считали болезненным мудачком — а я бля Карлсон с кровавыми лопастями. И дело тут не в том что мне это надо. Я просто четко чую что я бля должен. Должен разъебошить я всех нахуй гадов, хоть и к насилию мама не расположен. Я всегда мил с теми кто мил со мной — это главное правмло джентльмена. А грубиянов ожидает сырой перегной и дальше ад в три непрерывных смены. Эта песня придавала ему уверенности. Дорога казалась уже не такой страшной. — Я против плохого стиля — я денди мама. Стиль — основа, без стиля мама пиздец. А стиль — не обои мама, хотя и обои тоже, стиль — это жить на стиле и весь холодец. Рубик вспомнил про старые адидасовские шатны которые были на нем. — Жить на стиле и зло ебошить на стиле! Стиль держит меня на плаву поплавком. Без поплавка снасть застревает в иле. А с поплавком все всегда, мам пучком. Я как рыбак мама но вместо рыбы хуилы. Хуилы без совети мама без ума, без манер. Выбор снасти велик — нож, топор, пики, вилы, а когда держу ствол мама, я рыбак-Люцифер. Теперь Рубик был уверен что уничтожит чудовище, которое ебало в жопу несчатсоного непризнанного гейния Эдуарда-Петю. У него был радиоактивный серп и сила кваса. — Людей вообще перебор а тут еще эти гандоны. Они засирают собой ленты, пейзажи и города. Гандонов я безу на себя — тащи, мать, паторны. И кровавые голуби рассядутся на проводах! Это голуби ебанной полной расплаты, это они! Голуби эти не знают пощады, эти гоуби злы! Они всех склюют нах и высрут помет на асфальт и город станет пусытм и ярким мама как бриллиант. Рубик был полностью уверен что убьет чудвище. Он сделает это ради мусорки. Вдруг он уивдел что дорога становилась шире а на горизонте что-то было. Он прошел вперед. Огромное черное зеркало болота смотрело на него. Оно пузырилось и навевало ужас. Рубик бесстрашно поднял серп вверх, и его боевой клич услышала каждая птица на верхушке каждой ели в округе.