Я докажу тебе, что ты достоин любви

***

На работе действительно завал. После его короткого отпуска, Попова просто завалили работой. Начальница фирмы просила уйму дизайнов, отправляла за кофе, завтраками и так далее. Люди, работающие исключительно над шитьём были настолько неживые, что казалось, что зомби существуют. Уже днём Арсения опять позвали в кабинет, он прошёл к двери рисуя новое платье. — Попов! Где тебя носит? — она эмоционально размахивала руками, сидя за столом, — ты же прекрасно знаешь, что кому-то другому я довериться не могу. Нет, нет, нет. Всё не так, как можно подумать. Рима Яновна любит своего секретаря, но любовь выражала по своему, так-как они на работе. Она давно поняла, что этот мужчина запал ей в душу и он был не против, только в последнее время вообще исчез, но она всё понимала и ждала момента. И вот, сегодня она хочет рассказать ему об этом, но чуть позже. Здесь, на работе, есть уважение, которое можно заслужить идеальным кофе, правильным завтраком и креативным дизайном. Иногда её можно было удивить юбкой из цветов, фруктов, ну, на рисунке, конечно же. — Я готовил заданный образ. Голубое платье, рукав три четверти, стразы, прозрачные рукава-фонарики, — Рима не любила оправдания, она считала это бессмысленным. Ведь это лишь слова, а не действия. — Покажи мне, — она указала на поверхность стола своим длинным ногтем. — Он ещё не готов, Рима Яновна, — он отвлёкся от листа в скетчбуке и с сомнением посмотрел на свою начальницу. — Попов, я прекрасно тебя знаю, — она тепло улыбнулась, а делала она это редко и только ему. Протестовать дальше смысла не было, так что Арс просто положил блокнот возле Яновны. На листе была нарисована модель, на которой красовалось платье нежно-голубого цвета с глубоким вырезов. От верха платья и до пояса оно заполнено голубыми стразами, а юбка полупрозрачная и очень пышная. Ну, а рукава Риме понравились больше всего, это практически прозрачная ткань и фонарики средней ширины, которые снизу заужены кусочком голубой ткани. — Ты как всегда на высоте, — эти слова оставили приятный осадок на сердце. — Спасибо, — страница была вырвана и кнопкой прикреплена к пробковому стенду. — Мне нужно съездить в бутик, посмотреть на оформление витрины. Там, кстати, красуется твой последний образ, — она подмигнула ему, понимая, что у того заиграл интерес, — но я поеду раньше, так как нужно встретиться с адвокатом и ещё кем-то... ну этот, который типа наследство оформляет, только фирму, — Рима – молодой и очень хороший дизайнер, но во всех этих бумажках не разбирается. — Если быть честной, своё место я не собираюсь покидать ближайшие пять лет, так что это неважно, — она хватает с вешалки сумку, которую сделал именно Попов, и выходит, кидая напоследок, — в 5 часов, Попов, в 5. Машинка будет ждать тебя возле чёрного входа. Не скучай и будь вовремя. Говорить слова прощания уже нет смысла, так-как Рима ушла. Оставаться в кабинете начальницы Арсу всегда нравилось, он выглядит стильно и уютно, в нём всегда витает запах блондинки. Директор ходит исключительно в вещах своей фирмы и своего бренда, у неё хороший вкус и много врагов. Её характер стервозный, а устранить конкурента разговором вообще не в её духе. В её духе подпалить фабрику, сбросить с моста, напакостить и всё в этом роде. Попов никогда не участвовал в этих делах. Так-как на работу Рима приходила через день, давая возможности подготовить дизайны, а на следующий день смотрела на проделанную работу и некоторых просто увольняла. В эти перерывы Арс работал дома, ведь там всегда была дочка и его жена, которая приходила к вечеру, они всегда помогали. ~ Чёрт... Развод. ~ На следующую неделю назначена встреча с юристом и женой. Развод ещё не состоялся и до суда дело не дойдёт так или иначе. Маша не потребует ничего, её не интересовала дочь, её не интересовали деньги мужа, она нашла себе бойфренда побогаче. Арсения больше не держит любовь к своей супруге, ему противно от единственного взгляда на неё.

***

Он сидит и прожигает взглядом кресло начальницы, попивая из кружки чай с лимоном. Тонкий аромат её парфюма приятно щекотал нос. Хотелось увидеть её, сказать ей что он думает. Он не сразу влюбился, всё началось год назад, когда она подпустила его ближе. — Попов! Зайди ко мне, — она прошла мимо него, пока он доделывал рукав новой блузки. Он недовольно фыркнул и поплёлся в её кабинет. Арс давно понял, что разговоры с Риммой не связывались и были отстранёнными. — Вы звали меня, — он не постучав зашёл к ней, а она достала два бокала и наливала в них вино. — Поддержи меня, пожалуйста, — она посмотрела на него так... умоляюще и тепло. Что-то перевернулось, что-то оборвалось, что-то поменялось от этого беспомощного взгляда. ~ Она не та, за кого себя выдаёт. Она тоже хрупкая девушка. ~ — Рима Яновна, с вами всё хорошо? — он сел напротив и потянулся за полным бокалом. — Помоги мне, я потерялась. Мне кажется, я что-то делаю не так, — она крутила в руках бокал с бордовой жидкостью, — что-то потерялось, похожее на уверенность. Я боюсь сделать что-то не так, мне страшно, — она перевела свой взгляд на него. Именно в этот момент он понял, что Маша не его человек, не его это, а через неделю понял, что влюбился. Он поддержал её тогда, а она радовала его своей улыбкой, прикосновениями и просто посиделками. Дальше всё как в тумане, это влюблённость перевернула его жизнь. Но он снял розовые очки, когда узнал о желании его жены развестись, оставить Алину, уйти. Арсений совсем забыл обо всём и погрузился в эту чёрную дыру с головой. Кружка из его рук упала и разбилась в дребезги, а жидкость вылилась. — Чёрт... — зашипел голубоглазый и стал собирать осколки, но один, из-за неосторожного обращения, всё же впился в кожу — чёрт! — уже громче сказал он, обработал рану, сел на место и продолжил погружение в прошлое.

***

Время близилось к пяти, и чтобы не опаздывать, Арс вышел раньше, попутно взял трубку от Антона, и ответил на вопрос. Этот парень ему по душе, он не знает как так выходит, но когда Попов смотрит на кого-то, то считывает его насквозь и понимает, верить тому или нет. Нет, нет, он не любит Шастуна, он ему доверяет, он хочет ему доверять, он должен довериться ему, он хочет найти в нём поддержку. Мужчина сел в машину, сказал имя и фамилию и уставился в телефон, листая свои старые работы. Поездка была тихая, до одного момента. На улице произошла авария, очень масштабная, машина перевернулась возле пешехода, а рядом стоял дымящийся автобус. Попов стал рассматривать аварию и взгляд зацепился за автомобиль, водитель всё это время не обращал на это никакого внимания. ~ Где-то я его уже видел. ~ — Сука... — вырвалось у Арсения, когда он понял чья это машина. Тонированный мерседес Римы Яновны. Скорее всего авария была давно, так-как в машинах не было людей, не было скорой. Арс открыл дверь и подбежал к ленте, которая ограждала место происшествия. Следователь подошёл к Попову, который рвался пройти. — Эй, куда собрался? — даже с ноткой издёвки спросил мужчина средних лет. — Эта машина, она принадлежит моей начальнице. Вы не знаете где она? — голос предательски дрожал, ведь Арс любит Риму и будет любить, с ней же всё хорошо? Правда? Она жива, это какая-то ошибка. Следователь сказал адрес и сказал не мешать следствию, поэтому без лишних вопросов Попов сел обратно в машину и сказал водителю адрес, тот кивнул, видимо всё поняв.

***

Возле операционной стояла помощница Яновны. Низкая, светловолосая, добрая девочка из которой Рима делала красивую, самоуверенную, стрервозную девушку. Они тепло общались, как мать и дочь, как две подруги, как сестры. У Ани красивая фигура, как у модели, поэтому Рима и взялась за неё. Арс тоже с ней хорошо общался, ей всего 19 лет, а она успела сделать почти всё в жизни: прыгнуть с парашюта, полетать на воздушном шаре, слетать в Италию, закончить институт и многое другое. Аня плакала, она сидела на корточках, облокотившись на спину. Одежда в крови, ноги и лицо в садинах, многие участки кожи в ожогах. Но она жива. Попов подбежал к ней и осторожно убрал её руки от лица. — Аня, ты меня слышишь? Что случилось? — сдерживать эмоции было невыносимо. — Я... я шла из, — она всхлипнула, захлёбываясь слезами, — магазина, потом бабах, — Арсений протянул стакан с водой, которую набрал в кулере. Девушка успокоилась, хоть немного, — я узнала машину... вызвала скорую и подбежала... — её дыхание участилось, — а она там, вся в крови... почти не дышит. Арс стал бегать взглядом по девушке, что с ней тогда случилось? А автобус? Пазл в голове все не складывался, но выговорить он смог лишь один вопрос. — С тобой что случилось? — Я... я сдёрла колени об асфальт, а потом... автобус, он не смог вырулить и врезался, — девушка опять начала задыхаться слезами, — там кричали дети, я полезла спасать их и вот... обожгла лицо и упала. — Почему тебе не помогают? — только сейчас она посмотрела на него полностью, ожоги на щеках помазанны какой-то мазью. — Мне намазали лицо и руки, — она показала такие же ладошки, — а сейчас сказали ждать... Будет операция, наверное... Но сказали подождать... Арс, она выживет? — Анины губы стали трястись, грозясь выпустить истошный крик боли. — Всё будет хорошо, Ань. Мы справимся и она тоже, слышишь? — он хотел обнял девочку, но тут же отдёрнул себя, понимая, что может сделать хуже. Блондинка всхлипывала и никак не могла успокоиться. Из операционной вышел врач, попутно сняв перчатки он подошёл к сидящим на полу людям. — Кем являетесь пострадавшей? — как он узнал, кто они, не понял никто. — Мы... мы её сотрудники, — Арсений замялся, но ответ произнёс, — у неё нет родственников, — врач кивнул своим мыслям. — Девушка потеряла очень много крови, у неё разрыв кишки и несколько переломов... — врач хотел, было, продолжить, но уставился на Аню, которая подняла своё лицо с ожогами, — девушка, пройдёмте за мной, а вы оставьте номер медсестре, — Дмитрий, так было написано на бейджике, взял Смирнову под руку и повёл в сторону кабинетов.

***

На улице моросил дождь и дул холодные ветер. Март в Питере. Под ногами иногда хрустел оставшийся снег, всё-таки первая неделя весны. Арсений не курил с того самого дня, как узнал о разводе и из-за того, что большое количество времени был с дочерью. Айкос всё ещё ждал своей очереди в кармане пальто и дождался – Арс курит. К стикам Turquoise Label он привык, горечь пропала и остался лишь сильный эффект свежести. Попов думает, что пора переходить на новый, так-как они и считаются самыми слабыми. Можно на зелёный или коричневый, а оранжевые и жёлтые – самые крепкие. В вечернем небе кружат какие-то птицы, возможно прилетели из тёплых мест. Они так беззаботно кружат в воздухе, у них нет проблем, летают, наслаждаются. Арсению тоже хочется наслаждаться жизнью, хотя бы просто рядом с дочкой. Он хочет чувствовать счастье. Он хочет именно этого, а не всего того, что с ним происходит. Ментоловый запах ударил в нос и вырвал его из счастливого мира, а так хотелось потеряться в нём навсегда. Брюнет осмотрелся по сторонам и понял, что находится возле многоэтажки. Тяжело вздохнув, он достал ключи и вошёл в подъезд. Лифт как на зло отключили, придётся переться на 12 этаж, возможно это даже к лучшему. Несмотря на хорошее состоянии снаружи дома, внутри всё равно кое-где были бутылки алкоголя, а где-то даже кровь, которая впиталась и останется здесь, как минимум, надолго. Убрав электронную сигарету в карман, он преодолел 5 этажей, а затем остановился для передышки. Хочется алкоголя, определённо. Алина спит всегда очень крепко, а Арс будет тихо, метать всё подряд он не собирается. Где-то внутри всё ещё была надежда на то, что Римма выживет, но остаётся только ждать. Если всё наладится, он завтра приедет к ней, возьмёт за руку и скажет что рядом, что не отпустит и что всё будет хорошо. Ключи всё никак не хотели попадать в замочную скважину, будто давая возможности подумать, перед тем как делать. Но у Попова свой расклад и он намерен придерживаться ему: напиться, попросить Серёжу забрать девочку завтра к себе, что бы она не видела состояния папы, забыться и восстанавливать жизнь. И все мы прекрасно знаем такое понятие как "судьба", у которой всегда свои карты и совершенно во всех случаях выигрывает она. Попов совсем забыл про Антона, которого попросил дождаться его. Попов устал. Он нашёл в ящике бутылку виски, подаренную отцом, налил в стакан и плюхнул в янтарную жидкость льда. Пить как в фильмах – по глоточку и наслаждаться вкусом он не хотел. Напиться и забыться, вот его задача.       Первый глоток – наслаждение и умиротворение.       Второй глоток – лёгкое головокружение и расслабление.       Третий глоток – осознаность ситуации и ярость от неспроведливости.       Четвёртый глоток — разбитая тарелка и случайно сброшенная ваза.       Пятый глоток — валяющаяся на полу скатерть и разбросанные подушки.       Шестой глоток – пьяное нравоучение самого себя и обессиленое падение на диван.       Седьмой глоток – голова полностью опустела и стало жарко, поэтому он стянул с себя футболку.       Восьмой глоток– хочется потеряться в чьих-то объятиях, поддержки, чего-то родного, тёплого. Хочется домашнего, семейного уюта. Совершенно не похоже на желание полупьяного мужчины.       Девятый глоток – залпом весь стакан и он полностью пьяный. Захотелось кричать от ненависти к самому себе, и что бы этого не делать, Арс решил оставить порезы. Попов слез с дивана и пьяной походкой подошёл к пустой бутылке из под виски, разбил её и сел на пол. Мужчина, которому 27 лет сидит на полу и режет себя. Почему именно он? Что он сделал не так? Почему всё не так красочно, как хотелось бы? Почему всё не так, как в сказках? Единственный выход не кричать – это сделать себе больно. Попов провёл вдоль руки осколком и чуть надавил, сначала кожа побелела, но потом выступила кровь и появилась красная рана. Чья-то рука остановила Арсения и он расфокусированно посмотрел на его спасителя и обломщика. — Эй, ты кто? — пьяный голос разрезал тишину. — Арсений, пожалуйста встаньте, — Шастун аккуратно поддел локоть мужчины и попытался поднять его на ноги, — прошу вас. — А чего это мы на "вы"? — каким-то не своим голосом спросил брюнет. — Хорошо, давай на "ты" — Антону всё же удалось посадить Арса на диван и он удалился за аптечкой, а когда вернулся, увидел совершенно другого Попова: растерянного, бассильного, безэмоционального и потерянного, и он плакал. Он плачет. Попов, твою мать, плачет. Без всхлипов, тихо, но плачет. Слеза стекает по его щеке и капает на запястье, с которого стекает струйкой кровь. — Антон, а почему всё так несправедливо? — Шастун сел напротив голубоглазого. Парень даже растерялся. — Что ты имеешь ввиду? — Одна покончила с собой, другая ушла добровольно, а третья на грани смерти, — вспомнил всех самых ярких девушек Арс, — но так больно видеть умирающую любовь. Нет. Арсений не бабник. Да, в школе он был популярным парнем, да, он бросал многих девушек, но не потому что хотелось, а потому что остыл. Мы все когда-то перегораем и лишь один раз любовь остаётся навсегда, если ты не привыкнешь к этому. Кажется, Попов потерял надежду в одиннадцатом классе, но встретил Дарину на выпускном и влюбился, они общались полтора года, а потом встречались 3 года. В семье Дарины всё было плохо, родители не принимали её и часто выпивали, а отец принимал жёсткие меры – ремень и ругань, поэтому она не выдержала и сиганула с крыши. Хотя и очень сильно любила Арсения, от которого забеременела и испугалась. Попов тогда был в шоке и отходил пол года. На 3 курсе в депрессивном состоянии познакомился с Машей, на общей кухне в общаге, а дальше всё зашло слишком далеко. Ну, а потом Римма, такая необычная. У него даже был роман с парнем несколько месяцев, но тот пропал, а потом все поняли что он просто уехал. Вторая слеза покатилась по щеке, вспоминая все яркие моменты, которых не вернуть. Когда Арсений посмотрел на свою руку с порезом, он вспомнил Дарину, у которой были перебинтованы запястья, и вот эта ужасная картинка её тела возле заброшенной девятиэтажки. Антон аккуратно взял раненую руку и не почувствовав сопротивлений, положил на подушку, которую поднял с пола. — Рассказывай, — мягко сказал Шастун, давая возможности выговориться, пока он будет обрабатывать длинный порез. — Я так хочу любить и быть любимым, мне так этого хочется, но все попытки провальные, — он опустил голову, скорее всего пытаясь отрезветь полностью и не наговорить лишнего. И Тоха понимал, что тот пьян, и завтра всё забудет, — ты знаешь, — он слегка улыбнулся, — я ведь никогда не чувствовал той любви из фильмов и всего такого. Видимо, я просто не достоин, понимаешь? — Шастун не знает что ответить на такое откровение и просто кивает. — Я тебя понимаю, — добавляет он. И в следующую секунду Попов говорит необдуманно, но эта фраза переворачивает всё внутри Шаста. — Можно я тебя буду любить? — он уставился в зелёные глаза, которые были сосредоточенны на ране, так умоляюще, — разреши мне умереть от любви к тебе, разреши мне страдать по тебе, не люби меня, а просто разреши полюбить себя, — Арсений понимает, что говорит уже лишнее, но остановиться не в силах. — Арсений... — Я не достоин любви, — перебивает его брюнет, — ты понимаешь? Я даже не знаю понятия "любовь". Точнее знаю, но для меня оно временное, а я так не хочу. Я хочу навсегда, хочу любить человека до потери пульса. Хочу чувствовать от него тепло, обниматься с ним, что бы этот человек принял и мою дочь. Разреши мне тебя полюбить, я не знаю, встречу ли я человека лучше тебя, так-как таких уже потерял и боюсь потерять тебя. Разреши мне полюбить себя, но не люби в ответ. Даже если я умру от любви к тебе, это даже к лучшему. Я никогда не узнаю понятия "любовь" и не буду страдать, когда ты решишь уйти... — он бы ещё долго вёл диалог в пустоту, спрашивая разрешения любви к Антону, но его перебили поцелуем. Шастун быстро закончил с раной, так-как та была несерьёзная, и вслушивался в каждое слово Попова. Он плачет от такой искренности, у него спрашивают разрешения полюбить себя, но просят не любить в ответ. Поэтому парень с русыми волосами просто обхватывает окольцованными пальцами лицо брюнета и затыкает ему рот поцелуем. Спрашивает разрешения, а потом углубляется. Он чувствует, что всё то, что было раньше – не то, что все отношения не такие, о каких мечтает Попов. И ему хочется попробовать именно эти отношения, именно эту любовь. Он отрывается от его губ и прикасается лбом, к его лбу. — Я покажу тебе любовь, слышишь? Я докажу тебе, что ты достоин любви. Я не позволю тебе страдать из-за любви. Я покажу все прелести любви. Я не уйду, — на одном вздохе говорит он в непонятном ему порыве, а обещания он привык выполнять. Кажется, что сейчас именно он пьян, а не мужчина напротив. — Ты мне обещаешь? — так умоляюще и с надеждой спрашивает он уже полностью трезвым голосом. — Я пообещал, значит выполню, — выдохнул он и обнял дрожащего от эмоций брюнета.