Я докажу тебе, что ты достоин любви

Почти всю оставшуюся ночь они провели вдвоём. Пьяный Арсений иногда улыбался, смеялся или лез целоваться, а Антон всё это время, лёжа рядом, обдумывал происходящее. Под утро русый парень ушёл на улицу, Попов лежал в недоумении, но в скором времени уснул. — Папа, а где дядя Антон? — девочка сонно потёрла глаза и сильнее прижала к себе игрушку. — Не знаю, малышка, — её отец поднялся с мягкой подушки и уселся на пятую точку. — Он красивый, — Попова смущённо опустила взгляд и прижала игрушку, которую взяла с собой из тёплой кроватки, — он сказал, что у него есть... дедушка, дефушка, — она попыталась повторить слово, но получилось плохо. — Девушка, — тепло улыбнулся он, решив помочь дочке. Попутно поднял малышку на диван, чтобы она не порезалась, того раза хватило. — Да, — она уселась удобнее,— и он любит её, она его. Пап, а это как? — Попов сглотнул вязкую слюну и ощутил колючий ком в горле. ~ Ты проебался, как всегда. ~ — Давай я потом расскажу, — он встал с дивана и аккуратно стал собирать осколки. — А что случилось? — Алина уже хотело спрыгнуть, но отец остановил её. — Сиди. Сейчас я уберу мусор и пойдём кушать, — объясняться ужас как не хотелось, поэтому он нашёл лишь такой выход.

***

— Привет, — Антон закрыл дверь, снял обувь и прошёл на кухню, где Ира увлечённо смотрела что-то на телефоне. — Привет, — всё ещё не разрывала она зрительный контакт с телефоном, — Макс спит, тихо будь. Шастун налил в кружку кипяток и опустил в него чайный пакетик, облокотившись пятой точкой о столешницу. Девушка всё же решила уделить время парню. — У меня командировка, я уезжаю с сыном на месяц, — она часто так делала, поэтому лишних вопросов уже не возникало. Между ними давно погасла та искра, они перегорели. Всё что им не давало разойтись – это пятимесячный сын. Только это и ничего большего. Дом назвать "домом" было бы эгоистично, поэтому он здесь и не появлялся уже давно. Часто ночевал у Позова или Воли, а иногда у своих "подопечных". А самое страшное из этого всего – одиночество. Каждый раз он, находясь в какой-нибудь квартире, слышал радостные разговора, смех, чувствовал тепло, но всегда был третьим лишним. Это чужое тепло, а если у него нет своего – это его проблемы и в чужое лезть не надо, но это лишь его мысли и никто так не говорил. Шастун боится одиночества, как бы смешно это не звучало. Стоя под тёплыми струями воды, Антон раздумывал надо всем, что произошло за этот год. Кажется, он выдался самым тяжёлым за 5 последних, это точно. Слишком много перемен, слишком много информации, слишком много всего. Ещё чуть-чуть и его терпение лопнет. Выйдя из ванной, зеленоглазый тихо подошёл к детской комнате. Так-как в скором времени их разлучат, он решил провести последние минуты в этом месяце с ним. Малыш мирно спал в своей кроватке и изредка дёргал ручкой. Он такой миниатюрный и совсем не похож на Антона, ну вот ни чуть. Но парень не обращал на это внимания и продолжал вживаться в свою роль «отца». — Привет, — тихо сказал Шаст и аккуратно вложил свой палец между его маленьким кулачком. Максим слегка дёрнулся, но продолжил посапывать, — мама тебя опять забирает, да? — он вёл тихий монолог с ребёнком, который крепко спит, — но потом вы приедете и я опять буду рядом, ты только не скучай, ладно? — в ответ ничего не последовало, чего и стоило ожидать, поэтому чтобы дальше не беспокоить сон крохи, он вышел. — А почему тебя сегодня ночью не было? — не то, чтобы ей было особо интересно, но ради приличия (или нет) можно и спросить, — у Макса температура поднялась, я всю ночь сбивала. Но последние слова он слышал через плену воспоминание этой ночи. Он помнит всё, а Попов? Он помнит хоть одно слово? Хоть одно действие? Не то что бы Шасту хотелось, чисто из интереса. Ведь он говорил достаточно искренне или это просто адреналин, или алкоголь, или ещё что-то. А вот что управляло светловолосым, когда он говорил эти слова и давал обещание, он и сам не знает. — Прости, пришлось остаться, — всё же он смог вырвать себя из этой бездны вопросов, — сейчас всё хорошо? — Да, конечно, — она вновь схватила телефон и продолжила залипать, — я же хорошая мать, — пробубнила себе под нос Ира. ~ А ведь я должен быть там, а не здесь. Ведь я его просто бросил после кучи обещаний и Алину тоже бросил... ~ Осознавая это и забыв обо всех своих проблемах, парень переоделся в чистую одежду, взял наушники и пачку сигарет, завязал шнурки на чистых кедах и вышел, спеша сам не зная куда. — Буду не скоро, удачи, — на последок сказал парень и забыв ключи от дома – вышел. Что двигало им, когда он в спешке собирался? Почему вдруг такие мысли? Чёрт, как привести всё в порядок? Как начать здраво рассуждать и обдумывать поступки? И когда он успел стать таким рассеянным? Зеленоглазый заткнул уши наушниками и закурил сигарету. Он шёл в неизвестном направлении или просто не всматривался, ноги сами его несли. Каким-то чудом он доплёлся к дому давнего друга – Серёжи. Давайте вернёмся к самому началу, по идее, он вообще не собирался уходить из квартиры Попова, потом каким-то образом оказался у себя дома, затем выбежал и хотел прийти к Арсению, но опять его просто унесло. Антон, Антон, иногда нужно смотреть по сторонам, куда ты идёшь, где ты находишься и вообще не похитили ли тебя. На улице начинался дождь, несмотря на 10 утра, несмотря на март месяц и нерастаявший снег. Именно поэтому идти ещё куда-либо уже не вариант, так-как он в откровенной жопе мира. — Ну что...? Антон?! — нотка восторга, неожиданности и множества других эмоций прозвучало в его голосе. Видимо, Серый в последнюю очередь ожидал увидеть его на пороге своей квартиры. — Привет, а я тут случайно, а там дождь, — голос слегка дрожал из-за холода, — короче, впустишь погреться? — Да, но ты мне всё расскажешь. Сука, я не видел тебя три месяца и у меня куча вопросов, — Матвиенко всё же впустил друга в дом.

***

— Ну, рассказывай, — Серёжа поставил на стол кружку с пакетиком чая и сел напротив. — Что именно? — Тох, я же вижу, что ты хочешь кому-то выговориться. Я слушаю, — друг мягко улыбнулся, давая понять, что всё хорошо и что все свои. — Ира опять с Максом уезжает, — набрался парень смелости и начал с низов пирамиды проблем. — Опять? Слушай, тебя это не настораживает? — хвостатый сделал вид, будто Антон наивный дурачок. — Не знаю, я поговорю с ней об этом, — чай был горячий, поэтому Шаст обжог язык, но даже бровью не повёл, — к родителям нужно съездить, от заказов стал отказываться. Вообще, я какой-то странный в последнее время, нерешительный, рассеянный и вечно говорю или делаю какую-то чушь, а потом жалею. — Может, тебе стоит отдохнуть? Кстати, ты принял просьбу Попова? — Шастун пришёл сюда для избавления вопросов, а не новой волны. — Откуда ты знаешь? — Я же тебя и посоветовал, вообще-то, — Матвиенко обиженно сделал глоток и сложил руки на груди, — вот же гадёныш, припомню я ему. — Не дуйся. Не знал, кстати, что вы знакомы, — а кружки, которые совсем недавно были полными, почти опустели, — да, я принял его заказ... и как раз после этого всё пошло по пизде... — последнее предложение Шаст сказал себе под нос, но, сука, у хвостатого слишком хорошо развит слух. — В каком смысле? — друг подавился чаем. — Ну... вчера ночью Арсений пришёл домой пьяный, он рассказывал про какую-то любовь с девушками, а потом спросил разрешения, что бы он полюбил меня, — парень вздохнул и продолжил, — он попросил не любить в ответ не в коем случае, даже если тот будет умирать. Арсений думает, что не достоин любви. Я застал его за резаньем вен на полу, вроде. Никогда не забуду его молящие глаза. — А ты что? — молния ударила где-то неподалёку, а за ней последовала гроза и дождь усилился, превращаясь в ливень. — Я... я поцеловал его и сказал что докажу ему, что он достоин любви. Вот, потом всё пошло в пизде. — Понимаешь, у Арса тяжёлая судьба. Я с ним со школы знаком, слушай...

***

Пока Матвиенко рассказывал обо всех несчастных отношениях, о популярности, о проблемах, о порезах, о его ориентации... Да вообще о всём, Шастун узнал очень много всего о персоне этого брюнета, в доме Поповых затаилась грусть, печаль, обида и страх. — Пап, а дядя Антон скоро будет? — девочка всхлипывала, одновременно обнимала игрушки и прижималась к отцу. — Я не знаю! — вопросов со стороны дочки стало только больше, а Арсению просто надоело слушать про эту двухметровую персону, или ему просто больно, — он больше не придёт, — нашёл лишь такой выход голубоглазый, но девочка стала сильнее захлёбываться в слезах.

***

Так странно. Будто мы в Зазеркалье. Антон, по ту сторону зеркала, узнавал информацию о Попове, успокаивался, играл в приставку, обдумывал всё и почти полностью разобрался в себе. Улыбка трогала губы и он вспоминал о маленькой Алине. Он всё же решил помочь отцу девочки и показать, какой может быть любовь, если ничего не помешает. Шастун не обращал внимания на дождь за окном, он делился проблемами и слушал всё о жизни этого мужчины. А по другую сторону стоял Арс с разбитой улыбкой, с запахом свежей мяты из-за сигарет и алкоголя. Он разбит внутри. Недавно позвонили из больницы и сказали что Римма пришла в себя на несколько минут, а после её состояние ухудшилось. Навестить её можно, но нет смысла. Антон всё ещё не пришёл, хотя на часах уже три часа дня, а его обещания стали лишь словами, без действий. Вы       Антон, скажи когда сможешь забрать деньги. Написать что-то большее? Написать, что Алина скучает, что он сам скучает, что ждёт выполнения действий, спросить, где он вообще. Ему хотелось, очень сильно. Но между этим ощещением засело ещё одно – ненависть, его опять обманули. Опять. В какой раз? Голубоглазый сбился со счёта. Антон       Арс, я приеду вечером. Нужно поговорить, заодно и отдашь.       Скажи Алине, что я скучаю и не брошу её. Светловолосый будто почувствовал, как девочка скучает по нему. Их точно что-то связывает. — Дядя Антон написал что скучает, — холодно ответил мужчина. Раз такое дело, не пора ли закрыться ото всех и заняться дочкой и собой? Стать эгоистом, игнорируя обиду. Стать вампиром, который питается горячей кровью, но всегда холоден. — Он придёт? — Алина смахнула ручкой слезу. — Наверное, поспи пока. Давай, давай, — он подтолкнул дочку в сторону кроватки, — гроза закончится, выйдет солнышко и всё будет хорошо, — по крайне мере, Попов хотел верить в свои же сказки.