Время жить

— Девочки, пожалуйста, — позвала их Цунаде. Но ответа не было. Повисло скорбное молчание. Четверо куноичи тупо смотрели на Харуно. — Это вы во всем виноваты, — прошептала Микото, глядя на розового медика. — Что? — Цунаде подняла изумленное лицо. — Это. Вы. Во. Всем. Виноваты! — крикнула Микото.       Все присутствующие посмотрели на Хизаши. — Микото, это жесткое обвинение, — заступился Джирайя. — У нас достаточно человек и волков по сбору трав! Зная, что на нас идет охота, вы посылаете нас в лес собирать ягоды! — Карие глаза девушки горели гневом, становясь почти рыжими. — Прекрати! Сейчас важнее помочь Наццу, — шипела Цунаде. — В Наццу следы моей чакры, он не умрет, — сухо cказала Хайлин. — Тот сверток! — догадался Мако. — Да, Сакура вколола ему, — кивнула Хинамори глядя на Сакуру. — Не Оску и Туман нас убьют, а вы! — сказала Микото. — Хизаши, замолчи! — рявкнула Цунаде. — Десятая никогда бы такого не допустила! — сквозь зубы шипела Микото с ненавистью глядя на руководительницу, карие глаза полностью стали рыжими. — Отставить разговоры! — злилась главный медик. — Цунаде, они на эмоциях, не злись, — вступился Джирайя. — Микото права. — Голубые глаза Хайлин с гневом смотрели на блондинку. — Её смерть—полностью ваша вина. Ни Десятая. ни отец никогда бы такого не допустили. — Хинамори! — Да замолчите вы все! — крикнула Катара. — Что толку выяснять, кто прав, кто виноват. Сакуру не вернуть этим!       Хайлин и Микото виновато посмотрели на водного мага. Крупные капли дождя упали на лицо Харуно. — Катара, — подошел к ней Санада. — Я не могу! — закрыла лицо руками водный маг. — Я не могу! Капли стали падать все чаще. — Ты меня слышишь, Наццу?! — крикнул Джек, заметив, что друг пришел в сознание. — Джек? Что ты тут делаешь?       Харуно не мог сфокусировать взгляд, все что он чувствовал, это утихающую боль во всем теле и тепло, в котором хотелось забыться. Забыться хотелось всем присутствующим. — Как ты себя чувствуешь? — спросила Цунаде. — Судя по тому, что надо мной сидит главная куноичи, херово, — выдавил улыбку парень. — Как Сакура? Мы в штабе? — Вы в штабе, — ответил Джирайя. — Тогда почему я не в теплой постели, а на земле? Сознание парня почти полностью пришло в норму. Но в какой-то момент его картина дала трещину. — Я не чувствую её чакру, — тихо сказал раненый. Молчание. — Эй! Вы чего молчите? С ней все в порядке? Она уже в лазарете?       Молодого человека охватила паника. Он повернул в сторону голову и увидел между сидящими девочками розовые пряди волос.. Она рядом. Если она совсем близко, почему я ничего не…       Осознание. Глаза округлились. Четыре куноичи под дождем не будут просто так сидеть на земле с такими убитыми физиономиями. Громовые не будут просто так стоять над ними полные скорби. Нет! Нет! НЕТ! Она не могла погибнуть, она же была рядом! Мы же…       После той взрывной волны… он ничего не помнит. Только боль в голове, груди и поясницу. А что тогда стало с ней? — Ребята! — к ним мчались Скай, Усуи и Калеб. — С-сакура? — Скай упал на колени перед телом подруги. С приходом Щитов, сдерживаемую плотину прорвало, девушки зарыдали в голос. — Скай, у меня не получилось! Я не смогла! — рыдала Хайлин.        Акаши автоматически притянул её к себе, ошалело глядя на Харуно.       Микото поливала слезами плечо Хиге. Громовой настолько сильно стиснул куноичи в своих объятиях, что больно стало обоим. Блю упала на грудь Усуи. Зелёные глаза Молнии наполнились слезами при виде мёртвой подруги. Катара согнулась пополам от тяжести вины и скорби. — Ш-ш-ш, иди сюда, — Калеб обнял Тачибану. — К-калеб! Не-не пол-лучилось! — выла куночи. — Ничего не п-получилось! — Вы сделали всё, что могли. По другому никак, — успокаивал её друг. — Мы даже подобраться к ним не смогли, — сырой от дождя подошел Киджа. По щекам парня текли слезы раскаяния. — Мы-мы не смогли даже близко к ним подойти, нас разделили в самом начале. Они атаковали со всех сторон, если бы не щит Микото, нас бы всех там убили в этом лесу. Девушки завороженно слушали парня. — Он правду говорит, — тихо сказала сквозь слезы Микото. — Мы действительно не смогли к ним подобраться и нашли мы их уже лишком поздно. Только какая теперь разница.. — Помогите мне, — попросил помощи Наццу.       Джек и Киджа, с помощью недовольной Цунаде, молча доволокли Харуно до Сакуры. Бардовые остекленевшие глаза смотрели на Харуно, она лежала перед ним: лицо выражало умиротворение, на губах легкая улыбка, на руке виднелся зеленый крест, в цвет её глаз. Девушка словно спала. — Я не смог! — парня затрясло. — Я не защитил её. Я ведь был рядом! Наццу коснулся её руки. Холодная. — Н-нет, быть того не может! — нервно говорил Харуно. — Мы же были рядом, она всегда была рядом.. Тот парень в черной экипировке. Сиреневые глаза. Голубая чакра. Взрыв. — В тот момент.. — Наццу? — на него смотрели заплаканные девушки. Харуно посмотрел на Хайлин. Потом на Блю. — Ч-чёрт! Сакура! — закричал парень. Бардовый аккуратно, словно что-то очень хрупкое, взял Сакуру на руки. Прижимая девушку к груди, парень кричал, заливаясь слезами. Голос парня перекрыл волчий вой.

***

      Рин и Тина места себе не находили, управившись с ранеными на пару с Ино и Карин, они ждали с нетерпением последних, но их всё не было. Все четверо ходили туда-сюда у ворот штаба, забыв о разногласиях. — Пойдемте к ним, я не могу больше здесь ждать! — почти плача сказала Ино. Карин стояла рядом, нервно кусая губы. — Мы не можем уйти из штаба сейчас, — коротко ответила Тина. — Но ведь! Куноичи услышали во волков, они всё поняли. — К нам вернутся не все, — вытирая слезы ответила Рин. Тина обняла ее. Вой волков заглушил шум дождя.

***

      Наццу лежал в лазарете глядя в потолок. Перед глазами мелькали последние события. Тело ужасно болело, Цунаде всю ночь ему кости собирала. Он был весь в бинтах и едва мог пошевелиться. Наццу никого не желал видеть, особенно девчонок. Харуно просто не мог смотреть им в глаза. Сколько Джек с ним ни сидел, у друга не получалось утешить его. А больно было. Наццу то и дело проваливался в сновидения, но и там он покоя не видел, он видел её.       Вот они сбежали погулять в город, они бегали от своих же патрульных, дабы не быть замеченными.       На зов «Харуно» он с Сакурой на автомате оборачивались оба, что доставляло немало веселья его товарищам.       Там на озере она была нимфой: зеленые глаза горят, бледно-розовые волосы сияют на солнце.       Она писала небольшие красивые стишки, он читая их, сочинял ответ или продолжение, они могли весь день перекидываться стихами, создавая литературную игру между собой.       Ему нравилось с ней разговаривать. Задорная, веселя, легкая на подъем. Её нежные касания, румянец на щеках… …порванная, пропитанная кровью роба, спутанные волосы запачканные грязью и её кровью, холодная бледная кожа и посиневшие губы. Больно в груди. — Наццу, — в комнату зашел Киджа. Друг переминался с ноги на ногу, глаза смотрели в пол. Харуно молча смотрел на него. — Вот. — Товарищ протянул ему какую-то грязную бумагу. — Это было в твоих вещах с миссии. — Это.. — руки Наццу затряслись. — Я не читал, сразу как нашел пришел к сюда. Оставлю тебя.       Наццу взял помятую грязную записку. На ней были среды крови, парня передернуло. Он не сразу нашёл себе силы, чтобы прочитать, немного успокоившись, все-таки развернул листок. Исполню свой душевный долг, собрав остатки слабой воли — Я напишу покорных слов, что не желаю лучшей доли. Прохожий мир, уже не — мир. Остался только мир души. И на людей смотреть нет сил, меня освободи! Лишь дай мне посмотреть в последний раз в твои глаза Я солнцем обернусь, и в них останусь навсегда. — Сакура. Трясущейся рукой он написал ей ответ. Зеленый омут твоих глаз в трясину утянул меня. В последний день обидных фраз важнее стал дыхания. Собрав последний вдох любви, в безумство обратив свой крик — Я расскажу о страсти лжи, а ты украдкою смотри. Не отпускай и не зови! Я не могу найти достойных слов Любви. Я задыхаюсь! Ты меня пойми! Зелёный омут глаз меня пленил. Ты словно в небесах заря Ты — полная луна Я помню лишь твои глаза.. — Даже в той ситуации, ты себе не изменила. Что мне делать, Сакура? Это наш последний стих. В этой хрени должен был погибнуть я, а не ты! — последние слова Харуно прокричал.       Он смотрел на её неестественно кривой почерк, а в груди горело. Он так поздно нашёл родственную душу и так быстро потерял её, даже не успев полюбить. Невыносимо.       Ближе к вечеру к нему пришел Хиге. Посмотрев на друга, Наццу стало еще паршивее. — Если ты думаешь, что только тебе плохо, то ты глубоко ошибаешься, — тихо сказал Громовой. — Девушки не едят и не спят. Работа встала. Два дня они еще сидели все вместе и хоть как-то реагировали, но Цунаде разогнала всех работать. Скай рвет и мечет, ведь теперь куноичи разбрелись кто куда. Дождь не прекращается. Никто к ним даже подступиться не может и мы не знаем чем помочь. — Она оставила мне записку. — Ты счастливчик. Девочки на её вещи смотрят с болью. — Они успели с ней проститься. — Лучше бы я помер, чем еще раз проходить через это. Наццу посмотрел на пришельца. — Наверно ты прав. — Поверь мне. — Если бы не ты и Микото..спасибо вам, — впервые бардовые глаза посмотрели с благодарностью. — Меня режет сознание, что мы не успели вам на помощь, — тихо признавался Хиге. — Прости меня. Я не успел. — А в чем ты виноват? Нас самого начала отрезали от вас и гнали по всему лесу как дичь. Ты не мог бросить Микото и помчаться за нами. — И все же.. — Мы тоже держались до того момента, до того взрыва. Потом появился шиноби с голубой чакрой и всё. Очнулся уже под руками Цунаде. — Голубой чакрой? — встрепенулся Хиге. — Именно. Он появился из неоткуда и напал на меня со спины, Сакура прикрыла, та замахнулась на него своей чакрой. Взрыв был такой.. нас раскидало на приличное расстояние. — Наццу, тебя и Сакуру сбросили с каменистого оврага, — начал Хиге, смотря на записку подруги. — Шансов выжить, упав с такой высоты.. просто нет. — Тогда почему я выжил?! — ошарашенно крикнул Наццу. Хиге смотрел в эти бардовые полные боли глаза. Выдержав паузу, парень ответил: — Сакура умерла от удала взрывной волны. Почти все кости, особенно правой части тела были сломаны. Осколки рёбер проткнули легкие, она не могла нормально дышать, сильные внутренние кровотечения... то что она каким-то чудом доползла до тебя — невероятно. Хайлин ещё говорила о каких-то порванных чакроканалах, но я не понял.. Судя по следам боя, вас отбросило к оврагу. Наццу, она умерла бы в любом случае в считанные минуты. Её раны.. были несовместимы с жизнью. Даже Цунаде не понимает, как она вообще пришла в сознание после такого удара и добралась до тебя. — Ты хочешь сказать, что она знала что нас сбросят с оврага? — Хуже. Она знала, что она не жилец. Последние силы она отдала на прощальную записку и на то, чтобы сделать тебе инъекцию Хайлин. Только благодаря ей ты сейчас здесь.       Такую информацию переварить было тяжело. Наццу смотрел на грязный листок бумаги, всё, что оставила ему Сакура. По щекам Харуно побежали слёзы. — Прочти. — Ты уверен? Вдруг там порнография какая-то, — улыбнулся Хиге. — Лучше. Прочитав записку Сакуры Хиге нежно улыбнулся. — Где продолжение? — Ты знал? — То, что вы стихами обменивайтесь? Конечно. Я даже как-то читал вашу переписку. Сакура хранила все письма. — Вот, — Наццу подал Громовому продолжение. — Ты не представляешь, как я тебе завидовал, — признался Хиге. — Там на озере я наблюдал за вами и в столовой, и в аптекарской. Рядом с тобой она словно светилась. Я завидовал вашим отношениям и даже вашим перепискам. — Как видишь, зря, — горько улыбнулся Наццу. — Зависть — плохое чувство. — Вижу.

***

      Прошло три дня как в штаб погрузился в тишину. Тренировки не проводились, приём пищи у солдат проходил в молчании, девушек нигде не было видно, складывалось впечатление, что здание штаба вымерло, настолько было тихо. Три дня шел проливной дождь.       Санада направлялся к иве, что росла за полигоном у небольшого пруда, посмотрев наверх, между веток, он увидел водного мага что сидела на излюбленной ветке, прижав колени к груди. — Катара, пойдем в штаб, замерзнешь, — молодой человек коснулся ледяной руки девушки.       На него посмотрели карие глаза, которые уже опухли от слёз, щеки по той же причине были влажными. Сердце его больно сжалось. Парень молча притянул к себе девушку. В иной ситуации, Катара просто сбежала от него пряча глаза и заливаясь краской, но сейчас ей было все равно. Она слышала стук его сердца, она чувствовала тепло его тела, и почему то от этого ей стало еще больнее. Ведь её сердце больше не бьётся. Санада не знал что делать, как заставить этих девушек жить? Вся работа встала, жизнь в штабе остановилась. Он скучал по веселому смеху в аптекарской, который слышал часто с ребятами, по жизнерадостным улыбкам девушек, которые встречали их с патруля, по совместным приемам пищи, по их разговорам, по её улыбке, которая всегда его успокаивала. Не хватало этой сумасшедшей энергетики медиков и уютной, веселой атмосферы.       Сейчас перед ним бледная, похудевшая девушка, у которой от излишней влаги воспалились глаза, а под ними уже виднеются синяки. Которая не улыбается ему при встрече и мило не краснеет. Это не тот маг воды, которую боится вся мужская часть штаба, перед ним девушка, которая убивает саму себя горем. — Прекрати плакать, — тихо прошептал Санада, взяв её лицо себе в руки он заставил посмотреть на себя. И она смотрела, плача. Сколько же боли в этих глазах. — Катара, её не вернешь слезами. — Так что же мне теперь, ходить с каменным лицом подобно тебе?! — оттолкнула его от себя девушка. — Мы так давно знакомы, мы столько всего пережили вместе! МЫ ВСЮ СОТКУ ПЕРЕЖИЛИ! — крикнула девушка, усилив напор дождя. — А ты предлагаешь мне успокоиться?! Она умерла у меня на глазах, я ни-че-го не смогла сделать! — А что ты могла сделать? — повысил голос Санада. — Тебя не было рядом, никого не было рядом в тот момент, когда её можно было спасти. Хватит винить себя за то, в чём ты не виновата! — Я-я не могу! — завыла девушка. — Господи, как это больно! — Видеть вас таких..тебя такой, еще больнее.        Санада снова прижал её к себе.       Катара застыла, словно её молнией ударило, первое желание было вырваться и убежать, но крепкие руки мужчины не отпустили. Нежно обняв за талию одной рукой, другой придерживая голову, он поцеловал её воспаленные глаза. Глаза, скулы, веки, лоб, щеки — были покрыты поцелуем, лиж бы эта девушка не плакала. Стало тепло между ними, Катара почувствовала, как озябшие пальцы покалывает, кровь побежала по телу. Это неправильно, думала куноичи. Как я могу принимать такую ласку, когда она..       Но Санада был так нежен с ней, что Тачибана не могла противостоять. Сама того не понимая, Катара потянулась к губам мужчины, прося ещё нежности. И он отвечал ей. Он давал ей то, что она просила. Без слов. Парень посмотрел в её глаза, в них всё ещё виднелась боль и печаль. Как отказать этому хрупкому существу? Как сделать так, чтобы она больше не плакала?        Санада осторожно притянул Тачибану ещё ближе к себе. И она отвечала: она прижималась к этому живому телу, к теплу, что согревало её, замерзшую в этой жизни. Поцелуй углубился, стал более длительным, более сладким, более желанным. Взаимным. В её груди потеплело, что-то приятное разливалось по телу. Она так отчаянно схватилась за его рубашку одубевшими пальцами, что подумала ткань порвётся. Но Санада словно не замечал этого, он продолжал покрывать её лицо поцелуями. — Пойдем в штаб. Тебе нужно согреться и поесть горячего.       Громовой погладил куноичи по голове. Тепло исчезло, тело опять сковал холод отчаяния и скорби. — Н-не хочу, — в карих глазах снова появились слёзы. — Там полно её вещей. Слишком много воспоминаний. Слишком больно. — Пойдем. — Громовой аккуратно встал, но его хватили за руку. — Не уходи! Прошу тебя, не уходи сейчас! Пожалуйста, не оставляй меня здесь одну! — Я не оставлю тебя здесь. Такими темпами ты с этой ивы слетишь в голодном обмороке, — нахмурился Санада.        Он искренне переживал, что она свалится с дерева с температурой или от истощения. Каким бы талантливым магом воды она не была, сидеть столько времени под дождем — любого подкосит, даже самого здорового человека.       Еще раз посмотрев на Тачибану, Учиха принял решение. Молодой человек взял её на руки и направился в сторону города. Она не задавала вопросов. Молча наблюдала за процессом.        Очнулась Катара только тогда, когда Санада доставил её до гостиницы, поставив на ноги. Впервые за это время в глазах водного мага блеснуло непонимание помимо печали. Убедившись, что девушка пока ещё уверенно стоит на ногах, он взял её за руку и повел в помещение, та покорно следовала за ним, не задавая вопросов. — К сожалению, молодой человек. Почти все номера заняты из-за такой поганой погоды. Могу предложить вам одну комнату с большой кроватью. — Комната теплая? Мы шли издалека и девушка замерзла. — Да, в номере есть ванная, могу попросить персонал, чтобы подготовили сменную одежду и нагрели воду. — Также подготовьте ужин. — Будете ужинать в номере? — Да. — Хорошо, поднимайтесь на второй этаж. Ваш номер 47. Приятного отдыха. — Благодарю.       И снова её куда-то вели за руку. Катара видела перед собой толпу людей, что сидела вдоль барной стойки, кто-то играл в настольные игры, кто-то просто ел, девушка не понимала что они тут делают. Зачем они пришли в таверну или это гостиница? Пара зашла в уютный небольшой теплый номер. Катара с безразличием осмотрела маленькую комнатку. — Господин, мы нагрели воду, можете принять ванну. Сухая одежда на кровати. Ужин будет в течении получаса, — отчиталась горничная и вышла из номера.       С их одежды стекала вода образуя лужи под ногами. Санада снял с себя верхнюю одежду, потом с Катары. Куноичи осталась в своей сырой робе, зеленый халат-платье, что доходил до колен был насквозь сырой. — Не заставляй меня раздевать тебя. Иди в ванну и согрейся.       Девушку трясло от холода, деревянные пальцы не могли расстегнуть пуговицы, сырые волосы обмотались вокруг шеи, что ещё больше понижало её температуру. Санада с толикой раздражения смотрел на эту печальную картину. Такое ощущение, что она выплакала всю чакру, так как её уровень был намного ниже среднего. — Тц.       Нахмурившись он подошел к ней вплотную, стараясь не касаться девушки, он аккуратно расстегнул ей все пуговицы на платье, дал банный халат и отвел в ванну, закрыв дверь. Вскоре он услышал шум воды. Надеюсь не утопится там.       Громовой думал согреть медика свей стихией огня, но боялся не рассчитать силу и обжечь ненароком. Скинув с себя сырую одежду, Санада сам переоделся во все сухое. Шло время, Катара не выходила из ванной. Ужин уже принесли, а девушки все не было. Молодой человек начал переживать. Мысленно попросив прощения у её отца, Санада постучал в дверь. — Катара?       Дверь медленно открылась и к нему вышла водный маг в теплом халате, сырые волосы девушки были завернуты в полотенце, но красные глаза были снова полны слез. Она упорно смотрела в пол, не желая показывать ему новых приступов печали. Вздохнув с облегчением, он взял Тачибану за руку и посадил на кровать, укутав покрывалом. На её колени он положил поднос с едой. — Ешь или накормлю насильно. Всхлип. Соленая вода полетела в миску с супом. — С-спасибо, С-са-на-да, — сквозь поток слез говорила Катара. — Если благодарна, то съешь все это, — палочками он указал на блюда. — Мне не съесть столько. — Я помогу тебе, то сначала ты. И она покорно приступила, давясь каждым куском пищи. — Пока ты ешь, — Санада пристально следил за действиями девушки. — Я сообщу тебе приятную новость. Она вопросительно подняла на него влажные глаза. — С твоим отцом все в порядке. Его жизни ничего не угрожает, семья Хинамори вовремя подоспела и поставила его на ноги. В данный момент он здоров и уже приступил к своим обязанностям. Эта новость вызвала новый поток слёз, но на этот раз то были слёзы радости. — Санада, спасибо тебе. Спасибо за всё. — Скажи, как вы раньше переживали смерть члена Сотки? — Было легче, — проглотила кусок риса девушка. — Нас было больше и как-то легче все переживалось. А когда нас стало совсем мало, тогда каждая смерть напарницы становилась ударом для всех. Когда погибла Десятая.. Я не знаю какой удар был для нас сильнее: смерть Йоко или Десятой. Санада внимательно её слушал. — Микото на самом деле права, когда Оксу начали на нас охоту, десятый отряд ни за какими ягодами не посылали. Только за самыми редкими и очень важными травами. У Волчьей ягоды есть много аналогов, просто её удобней всего давать людям. — Хизаши говорила, что у вас раньше был другой руководитель. Десятая, это..? — У каждого отряда был руководитель. Да, нашу мы звали Десятой, она погибла года полтора года назад. Мы ей были как дочери. Цунаде же, она очень талантливый медик, но в плане отношений к работе и к персоналу.. она черствая. — Вы полтора года работали без руководителя? — удивился Санада. — Когда погибла Десятая, нас забрал к себе папа. Мы работали в клане Воды под руководством моего отца, с нами были родители близняшек, Сакуры и Хайлин. Мама Лэйла талантливая куноичи, поэтому у нас не было никаких проблем. Сюда нас выслали почти насильно, отец на отрез отказывался отправлять нас в Омату. Но к сожалению, так как мы еще официально числимся отрядом Сотки, а папа наш десятый отряд не успел оформить под свое командование, Цунаде официально вызвала нас сюда. Все-таки, Цунаде одна из организаторов Сотки и может распоряжаться нами как пожелает. — А Ино и Карин? — Их судьбу я не очень хорошо знаю, только помню что в Бетту их зачислили тоже довольно давно, после того как их осталось всего двое из отряда. Первый отряд один из первых кто распался, только и знаю, что в Бэтте они давно. Он старался разговорить её и худо-бедно у него получилось. Их разговор прервал стук в дверь. Принесли сакэ. — Ты заказал алкоголь? — удивилась Катара. — Ешь. — Я и так съела больше тебя, — нахмурилась куноичи. — Вот и замечательно, — улыбнулся Санада, посмотрев в окно. Капли дождя стали капать реже. — Вот, держи. — Споить меня собираешься? — взяла пиалу Катара. — Хочу попробовать, — усмехнулся Санада. Как можно быть таким красивым и добрым?       Катара в открытую на него пялилась. Она не понимала как вообще здесь оказалась и почему именно с Санадой. Но спросить об этом в лоб ей не хватало смелости. Поэтому девушка залпом выпила пиалу с сакэ. — Закусывать не забывай, — наблюдал за ней Учиха. — Не учи меня пить, — улыбнулась Катара. — Хн. — Ему нравилась перемена в её настроении. Хотя бы так. — Только не говори, что вы своей компашкой втихаря распиваете алкоголь? — А ты что нас за благородных девиц держишь? Даже не втихаря, а со всем флотом отца. Это тебе не пол красного бокала вина за ужином. — А я то думал! — засмеялся Громовой, наливая ей еще. — Санада? — М? — А мы здесь ночевать будем? — Благодаря тебе несколько дней идет проливной дождь. Люди не могут выйти за пределы своих домов, а наши ребята почти четверо суток патрулируют границы под дождем. Ты ложись, я спущусь вниз. — Как-то это неправильно. Ты можешь спать со мной, кровать большая, места хватит. К тому же.. — она опустила глаза. — К тому же я не хочу оставаться одна в комнате. — Ты действительно такая смелая или сакэ в голову ударило? — М? — Ты не боишься остаться в одной комнате с парнем на ночь? Да еще и спать на одной кровати? — Санада веселился и удивлялся одновременно. — Хах. Мы взрослые люди — это раз. Два — мы с ребятами раньше часто спали в одних комнатах. Если ты меня стесняешься можешь превратиться в волка, теплее будет, — улыбнулась девушка. — Я тебя не боюсь. — Такой ты мне нравишься больше, — улыбнулся Учиха.       Наконец-то на её щеках появился румянец, а взгляд не закрыт пеленой слёз. — Только голову высуши, не хочу на мокрых подушках спать. — Так высуши, ты же маг огня, заодно и потренируешься, — улыбнулась Катара. — А если я тебе волосы спалю? — Я доверяю тебе и проконтролирую процесс, — кивнула куноичи. Она скинула сырое полотенце, на котором покоились её длинные, каштанового цвета вьющиеся волосы. Боец аккуратно начал нагревать руки. — Можешь взять прядь волос и плавно, как утюгом, гладь их вверх—вниз. — Пф, как утюгом. — Хах! Ты хоть знаешь как он выглядит? — Видел однажды в гладильне, — улыбнулся парень.       Санада, сидя перед девушкой, взял прядь ее волос. Сделав вдох-выдох, он сконцентрировал чакру в ладонях. Катара, видя, что он колеблется, взяла его руку и провела по своим волосам, заодно оценивая температуру. — Чуть сбавь. Вот. Теперь смело гладь меня, — улыбалась девушка. — Я понял, тогда повернись ко мне спиной. Неудобно. — Ага.       Девушка сидела и кайфовала от теплых касаний его рук, сакэ расслабило ее, ногам и рукам тепло, а желудок наконец-то полный. В какой-то момент она поняла, что дико хочет спать. Это все как-то неправильно. Не так должно быть.       Глаза девушки слипались. Санада заметил её расслабленное состояние. Продолжая сушить волосы, он нежно положил Катару в горизонтальное положение. Спустя время она крепко спала под его боком. Укрыв Катару одеялом, Учиха допил сакэ, остатки еды на подносе он вынес за дверь и ещё раз посмотрев на спящую девушку, Санада вполне довольный собой, лег спать на другой конец кровати.

***

      Хиге лежал у себя в комнате и смотрел как плачет небо, вот уже четвёртый день, после возвращения с этого рокового похода. Он не мог поговорить с Микото, вообще ни с кем из куноичи, они все старательно не попадались на глаза. Только с Наццу он мог немного поговорить, но друг был не лучше состояния девчонок. Калеб не мог найти Катару, Хайлин закрылась в аптекарской, Блю и Усуи тоже пропали с поля зрения, Микото скрыла чару и где-то пряталась, близняшки работали в лазарете, в оранжерее — везде, где можно было работать, но даже они ни с кем не разговаривали и почти не ели. Как же они пережили столько похорон? Также с ума сойти недолго.       Ему тоже было тяжело, он до сих пор винил себя в том, что он не успел прийти на помощь, но в отличие от девочек, парни всегда были рядом с ним. Ни Скай, ни Калеб его не винили и не упрекали, как и Наццу.       Молодой человек сел на кровати, он решил найти Микото не смотря ни на что, или хотя бы кого-то из девушек. Так продолжаться больше не может, только он поднялся с кровати, как услышал голос: Помоги мне! Тихий грустный голос, произносил эти слова шепотом. Ментальная связь. Такая связь есть только у волков, которых связывают узы, но этот голос — женский. Ноги сами его понесли в нужном направлении. Она оказалась ближе, чем он думал. Пройдя несколько коридоров, Хиге открыл дверь в маленькую, но светлую комнату. На кровати, свернувшись в комок, лежала Микото. Девушка не ожидала его увидеть. — Как ты меня нашел? — тихо-тихо спросила рыжая. Она скрыла чакру. Не удивительно, что я не мог её найти. — Я тебя услышал, — грустно посмотрел на девушку парень. — Я не мог тебя найти, тебя не было на том месте, под деревом, ни в аптекарской, ни в оранжерее, ни в лазарете, ты словно исчезла, а оказывается, была так близко. Травница молчала. — Я так скучал по тебе. — На самом деле, Хиге хотелось наорать на нее. Какого черта, что за прятки устроили куноичи в штабе? Сейчас более менее работают только Ино и Карин, вся работа встала, никто не знает где Катара, Микото и Блю, а если они уже руки на себя наложили? Нельзя такое горе нести в себе, оно сожрёт изнутри. Вот как и сейчас, на него смотрели карие глаза, в которых даже жизни не было. — Вы ненормальные! — вскипел Хиге. — От похорон одной не отошли, так вы решили все разом в землю лечь?! Девушка тихо заплакала. — Хиге, помоги мне пожалуйста! — всхлипывая, попросила Микото. — Вот с этого надо было начинать!       Молодой человек подошел ближе к кровати и лег рядом с девушкой, обняв её сзади, он почувствовал как она замерзла, чакра рыжего медика так и не восстановилась после похода. Она себя измотала, не спала, не ела. Уткнувшись ей в плечо и зарывшись в мягкие рыжие волосы он прошептал ей на ухо: — Мне тоже больно, весь штаб скорбит, но ещё больнее видеть, как вы изводите себя.       Микото повернулась к нему, карие глаза встретились с друг другом, она почувствовала, что ей не хватало этих глаз, видела, что он не врёт. Он не врёт. Он действительно переживает, скорбит. И тут девушке стало стыдно. Стыдно, что она ушла в свое горе, забыв о нём, а ведь Хиге просил её, просил не отталкивать. — Прости меня. — Доверяй мне больше. — Спасибо тебе, Хиге. Ты ведь.. ты ведь мне жизнь сохранил. Я же живая, ты живой, — слезы опять градом покидали каре-рыжие глаза. — Даже сейчас, ты со мной. Я была слепа, прости меня пожалуйста. — Пообещай мне кое-что, — улыбнулся парень. — Что? — Сейчас ты отдохнешь, а потом ты мне приготовишь рамен. Я давно не ел еду твоего приготовления. Мы позовем всех наших и вкусно поедим, а я с ребятами достанем вам сладости. — Хорошая идея, — впервые за долгое время Хизаши улыбнулась. Вот эту улыбку молодой человек ждал больше всего, поцеловав её в лоб, он обнял девушку за талию и прижал к себе, накрывшись одеялом. Микото вдыхала его запах, слушая сердцебиение. За ней пришли. Она не одна. Она нужна кому-то. Слёзы благодарности покатились с её рыжеватых глаз. — Я был у Наццу несколько раз. — Как он? — Убивается также как и вы. Сакура оставила ему стих. — Он написал продолжение? — Да, красиво получилось. — Ты читал? — Читал. И я не знаю кого мне жаль больше, вас или его. У него от Сакуры осталось не так много воспоминаний и несколько писем с перепиской, не считая последнего стиха. Еще он винит себя за её смерть. — Его никто не винит. — Вот это скажите ему все вместе. — Какой ты теплый. — А еще я мягкий и добрый, — улыбнулся Хиге, погладив её рыжие волосы. — Непозволительно добрый, — обняла его Микото. Вскоре, согревшись, Микото уже тихо сопела в его объятиях, а Хиге думал. Думал как помочь девушкам.

***

      Скай, словно грозовая туча, зашёл в столовую с полным подносом еды, устало плюхнувшись за стол Громовых, среди которых были Саске и Мако с Калебом, парень вздохнул с раздражением: — Я не знаю что с ней делать, такими темпами, она скоро в голодные обмороки будет падать. — Не ест? — посмотрел на друга Мако. — Нет, собственно, никто не ест, — вздохнул Скай. — Катара вчера вышвырнула еду в окно, когда я пришел к ней, со вчерашнего обеда больше я её не видел, — ответил с Калеб. — Мда, вот девицы у вас с характером, — из неоткуда появился Джек и уселся к нашим героям. — Тебя каким опять ветром за этот стол принесло? — зыркнул на Бетту Саске. — Очевидно же, попутным, — как ни в чем не бывало, ответил Джек. — Столов мало? — поднял одну бровь Скай. — Нет, просто с вами интереснее. Так о чем речь? Девчонки не едят? Так насильно накорми, мужик ты или кто? — уставился на Ская Джек. — Вот иди и накорми Катару, — буркнул Калеб. — Нее, мне моя шкура нужна еще, — усмехнулся парень. — Я пока со стенкой обниматься не хочу, и как я понял по слухам, непрекращающийся дождь — это ее работа, верно? — Верно, от сильных эмоций, она не всегда может контролировать воду, — ответил Калеб. — А если она магом земли была? Земля-матушка тряслась бы тут уже четвертый день? — Хэх, было такое, — улыбнулись Скай и Калеб, окунувшись во вспоминания. — Что, реально? — уставились на обоих Саске, Мако и Джек. — Да, была у нас в команде Йоко, классная девушка, но характер был взрывной, — вспоминали парни. — Когда она испытывала сильные эмоции, возникало землетрясение, а однажды её сильно разозлил один из ухажёров.. — И? — И родилась гора Каунаги, — засмеялись парни. — Это она?! — удивились все. — Ага, — веселились парни. — Была? — спросил Джек. — Йоко много жизней спасла, очень много, эта была одна из немногих куноичи, которую боялись и враги и союзники. Она обладала невероятной силой: в совершенстве контролировала магию земли, умелая травница, обладала целебной чакрой и был у нее какой-то шарм, который заставлял парней ломать шеи оборачиваясь ей в след. Одним словом, она была крутая. Она и умерла как герой: отрезав пути для отступления врагов, она похоронила их вместе с собой..у нее был выбор: либо своя жизнь, либо жизнь отряда, — продолжал Скай. — С ней чуть не ушли Хайлин с Катарой, когда эти трое были вместе, там не только земля дрожала, — улыбнулся рассказчик. — Мы в последний момент увели Хайлин и Катару от Йоко, они до сих пор нас за это не простили. — Так она же маг земли, не смогла спастись? — не понимал Мако. — Конечно, она бы спаслась, — грустно улыбнулся Скай. — Если бы все было так просто! Чакра у неё была на нуле. — Так девочки же могут накачать её чакрой издалека ? — настаивал Мако. — Погоди! — понял Джек. — Ты же не хочешь сказать, что то гигантское ущелье, образовавшееся два года назад которое за лесом.. это её дело? Парни улыбнулись, кивая. — Что за ущелье? — спросили Мако с Саске. — Так ведь недалеко отсюда есть обрыв в несколько километров, собственно это и есть граница между кланом Вита и кланом Тумана, там ведь ещё сражение было важное, где наши, необъяснимо как, вышли живыми, хоть и с сильными потерями, — сказал Джек. — Все верно, Ущелье Йоко, его так и окрестили, — кивнули Скай и Калеб. — Я припоминаю, Ино с Карин про это сражение рассказывали, я ведь тогда даже значение не придал, что там "их ребята" сражаются. — Так там же.. в несколько километров.. — проговорил Мако, в голове не укладывалось, что куноичи на остатки чакры, чуть ли не материк исполосовала. — Да. Поэтому, Хонда, ей нельзя было помочь. Очень много было нюансов, это долгая история, если бы не Десятая, то похоронили бы и Хинамори с Тачибаной там же, — Калеб грустно улыбнулся. — Да, парни, девушки у вас в отряде, что надо! — просвистел Джек. — В Сотке вообще крутые куноичи были, со всех кланов и деревень, а с ними еще работали мы — Щиты, — вспоминал Калеб. — Вас тоже девять человек осталось? — уточнил Саске. — А, нет, нас по прежнему много, просто разбросали по штабам в ходе войны. А вот из Сотки остались только они, ну, по факту уже восемь, — вздохнул Калеб. — Есть еще отряды куноичи, но так как мы работали именно с Соткой, этот отряд был как семья… — Где Хайлин? — спросил Саске у Ская. — В аптекарской, ягоды слезами моет, — вздохнул напарник. Саске взял новый поднос с едой и пошел к девушке. Оставшиеся за столом посмотрели парню вслед.

***

— Эй! Ты как? — брюнет услышал крик одного из своих подчиненных-халтурщиков, что помогали медикам.       Ворвавшись в кабинет, где медики возились с ящиками ягод, парень увидел Хайлин на полу, возле неё бледнел подчиненный. — Что случилось? — рявкнул Саске, подходя к девушке. Парень поднял на командира испуганные глаза и промямлил: — Она три дня отказывалась от еды, Скай-семпай не мог её заставить. Я слышал она и не спит почти. — Понятно, — получив отчет, Саске поднял девушку. — Где ей можно отдохнуть? Он не хотел относить её в лазарет, к другим пострадавшим. — Давайте сюда, у девушек есть тут комната отдыха. — Отлично, показывай.       Оказывается за шкафом действительно есть небольшая уютная комната, в помещении были две кровати и два дивана с креслом, учитывая сколько валялось подушек и пледов, казалось девушки здесь и ночевали. Здесь же были столы и импровизированная кухня с плиткой, холодильником и чайником. Уложив брюнетку на кровать и накрыв пледом, Саске из любопытства начал осматривать комнату: куча шкафов, книги, колбы, травы, но однако здесь было так уютно, сразу видно, в этом помещении обитают девушки. — Мм, где я? — О, вернулась с небес на землю, — огрызнулся Саске. — Выйди отсюда, тебе нельзя здесь находиться, — в тон ему ответила Хайлин, приподнимаясь на локтях. — Хн, как заговорили. Нет уж, милая, пока не съешь, то, что на подносе, не выйдешь отсюда, а я останусь здесь. — Ты не можешь меня держать здесь! — Могу, вы и так все, как мыши по углам разбежались, парни уже искать устали. Никто тебя не хватится.       Девушка наградила Учиху злым взглядом. Слишком белое лицо, воспаленные красные глаза и темные мешки под ними, сухие потрескавшиеся губы. Вид у Хайлин был более чем болезненный, а холодный из подлобъя взгляд не прибавлял ей красоты. Резко встав с кровати, Хайлин сделала всего несколько шагов, но ватные ноги быстро подкосились, она уже думала о предстоящем поцелуе с полом, как крепкие руки её поймали. Прижав к себе куноичи мертвой хваткой, парень понял, какая она легкая. — Отпусти! — шипела Хинамори. — Нет. Будешь брыкаться, опять сознание потеряешь.        Он донес ее до кровати, не выпуская, посадил к себе на колени, прижимая одной рукой, второй Саске потянулся за кашей. — Ешь. — Нет. — Я ведь силой заставлю, Хинамори. — Не заставишь, даже у Ская не получилось. — Хах, даже! — его это порядком насмешило. Положив, для удобства, миску каши на ноги Хайлин, парень зачерпнул первую ложку. Девушка отвернулась. — Зачем ты это делаешь? — стараясь сдерживать себя, спросил Саске. Ему хотелось связать её по рукам и ногам, и кормить насильно, а ещё и наорать за безрассудное поведение и издевательство над собственным организмом. Уже приготовившись к дерзкому ответу, молодой человек не ожидал следующего: — Я хочу есть! — почти крикнула Хайлин. — Я правда хочу кушать, но я не могу, меня тут же.. — Всхип. — Я просто не могу, перед глазами всплывает она! Еда просто не лезет. Начинаю закрывать глаза и вижу её! Сразу накрывают воспоминания! — голова девушки уткнулась ему в плечо, роняя слезы. — Я устала, Саске. — Горькие слезы утраты падали в кашу. — Я решила загрузить себя работой, чтобы хоть как-то отвлечься. Дня два мы сидели здесь, в этой комнате, все вместе: я, Катара, Микото, Блю и Рин с Тиной, но нас разогнала Цунаде. Такахаши держатся лучше, чем мы, они обе погрузились в работу. Блю находит утешение с Усуи, ей в этом плане повезло с ним. Но что делать мне, Катаре и Микото? Это невыносимо! — Пришли бы к нам, — предложил Саске. — И что дальше? Вы и так были свидетелями наших истерик, мы не плакаться сюда пришли, еще и вас обременять нашим горем, — её слезы продолжали капать в кашу. — Это горе всего штаба, — закрыл глаза Саске. — Поверь мне, нам еще больнее видеть вас, как вы убиваете самих себя изнутри. Надеюсь, Санада промыл мозги Катаре, ведь он отправился на её поиски. — Она ему так нравится? — посмотрела на парня Хайлин. Интерес блеснул в её глазах. — Она ему понравилась еще с первой нашей встречи, — улыбнулся брюнет, убирая прилипшие пряди волос с бледного лба Хайлин — Надеюсь он ей поможет. Как и Хиге Микото, — немного успокоившись сказала куноичи. — А кто поможет тебе?       Их взгляды встретились. Черные глаза встретились с такими же, зрительный контакт налаживался. Он видел в них боль, утрату и отчаяние; она — печаль и заботу. — Свою кандидатуру предлагаешь? — Долго до тебя доходит, так ведь ты отталкиваешь меня, словно заразу. — Потому что я не хочу. — Врешь. Чего ты боишься? — Привязаться к тебе. — Почему? — Прощаться будет больно, я не перенесу этого. — Такого не случится. — Врешь, — её глаза сверлили его. Давно ему никто не давал зрительного, а уж тем более словесного отпора. Саске боялись даже его подчиненные, а какая-то девчонка, которая едва дышит, даже взор не отводит. — Я не умру, Хайлин. — Я могу умереть. — Не умрешь. Только разве что естественным образом. — Да, на войне все уходят именно так, естественно, от куная в горло. — Ты настолько боишься жить, что не принимаешь саму жизнь. — Потому что я теряю дорогих мне людей, если я влюблюсь в тебя и похороню, то лягу с тобой в гроб. — Такого не случиться. — Мне бы твою уверенность.       Саске уже надоел этот диалог, в какой-то момент девушка дернулась, собираясь улизнуть от него, но не тут то было, парень снова схватил её, и в тот момент, когда она открыла рот от возмущения, он закрыл его ложкой с кашей. Молчание. — Глотай, пока за тебя это не сделал! — рыкнул молодой человек. — Вкусно, — вытирая вновь подступившие слезы, промямлила Хайлин. Медленно, ложка за ложкой, они опустошили миску. Больше давать еды было нельзя, иначе желудок действительно не справится с таким объемом пищи, после длительного перерыва. Все еще прижавшись к мужскому телу, куноичи подобрала ноги и устроилась на Саске. Наконец-то она чувствовала тепло и защиту. — С тобой так спокойно, — тихо проговорила девушка. — Совсем не страшно. — Что тебя мучает? — парень положил руки на неё, облокотившись на стену. Саске укрылся пледом, наконец-то она рядом, живая и сытая. Из под пледа виднелась только уставшая голова Хайлин что лежала на его груди. — Страх. Я боюсь, что опять кто-то уйдет, что я останусь одна, что убьют меня, что я не смогу спасти кому-нибудь жизнь, особенно близким людям, — безжизненно говорила Хинамори, смотря пустым взглядом в стену. — Пока я рядом, ничего не бойся, — он прошелся рукой по её плечу. Обычный дружеский жест. — Не играй в героя, Саске. Ты не всегда сможешь быть рядом. — Я всегда буду рядом. — Зачем? — Что? — Зачем тебе это, почему я? — девушка вскинула голову, посмотрев на него, он ответил ей взглядом. — Не знаю, просто я тебя выбрал. — Ты не романтик, Саске. — Никогда им не был. — Это самое идиотское признание. — Это не признание. — А что это?! — уставилась на него Хайлин.       Наконец-то он добился от неё хоть какой-то живой реакции. На ее вопросительный взгляд, он ответил усмешкой, в глазах играли чертята. — Саске, ты очень странный, — губы девушки слегка дрогнули в улыбке, парень улыбнулся в ответ. Придерживая её одной рукой словно ребенка, другой начал гладить её длинные волосы. Глаза Хайлин прикрылись, голова еще лежала на груди Учихи, слушая его ровное сердцебиение. От приятного чувства защищенности, обессиленная куноичи уснула прямо на нем. Саске решил остаться с брюнеткой, пока она не проснется и пока он не убедится, что та способна стоять на ногах самостоятельно. М-да, Хинамори..