Записи нового Архива

Тепло. И запах мыла. От Андрея всегда пахнет мылом и кофе. Не открывая глаз, Сашка прижимается ближе к сгустку тепла, приобнимающего его во сне, и зарывается носом в зелёный свитер. Андрей лёг вчера, не раздеваясь. Сашке уже давно не было так хорошо. Последний месяц он был практически всецело предоставлен сам себе. Только книги… Они хорошие, интересные и без них, наверное, было бы совсем тяжело. Только они и не дают окунуться в одиночество с головой. Но с Андреем, бесспорно, всё-таки, что ни говори, гораздо лучше, чем с одними книгами. Сашка не хочет ни о чём думать. Такое утро бывает раз в жизни. Счастье, Господи, какое… Счастье, заканчивающееся со звонком в дверь. Андрей, спящий чутко, резко дёргается и приподнимается на диване. Сашка смотрит на него снизу вверх одним живым глазом, не включая второй. Тёмно-рыжие волосы растрёпаны, сонные глаза пытаются сфокусироваться. Звонок повторяется. — В такую рань-то кто может?.. — бормочет Андрей и поднимается на ноги. На ходу закалывает чёлку фиолетовой и красной заколками и скрывается за дверью. Сашка провожает его взглядом. Сердце колотится от нехорошего предчувствия. Слушает. — Кто это? — слышится голос Андрея из глубины коридора. Ответа Сашке не слышно, но щёлкает замок. Андрей открыл. — Доброе утро, — женский голос. Спокойный. Сдержанный, но живой смешок: — Очень раннее утро, не сердитесь на меня. Голос сильный, твёрдый, но тихий. Сашка подкручивает звукоулавливающий датчик, пытаясь усилить громкость, когда случается самое страшное, что только может быть. Из-за этого Сашка почти не вслушивается в разговор: — Нет, я не сержусь, правда. Просто… Извините, но что делать следователю в нашей квартире в… шестом часу утра, кажется. — Откуда вы знаете, что сейчас шесть? — Утреннего объявления ещё не было, но уже светает. Поэтому… — Да, точно. Простите меня. Но у меня есть к вам дело. …случается самое страшное, что только может быть. Искусственная нога вдруг коротко вибририрует. Сашка сбрасывает одеяло, закатывает правую штанину, оголяя половину ляжки, открывает пластину блока питания и, пропуская удар сердца, видит: Заряд батареи: 1 процент И секунду спустя, чувствуя холодок в спине, осознаёт смысл разговора Андрея с незнакомой женщиной: У них дома следователь. Сашка закусывает губу. Старается выровнять дыхание. «Это из-за вчерашнего, — сразу соображает Сашка. — Поверили мальчикам». Тело не слушается. Сашка так и сидит на кровати, не шевелясь, чувствуя, как его охватывает ужаснейшая паника. Оцепенел. Но вдруг из коридора слышится: — Я думаю, что коридор не лучшее место для разговора, — произносит Андрей. — Пройдёте на кухню? — Да, пожалуй. Благодарю. Сашка боится дышать, но чувствует: спасение. Если успеет добраться до каморки — спасение. В их четырёхкомнатной квартире была каморка, о которой никто не знал. Кроме Сашки, Андрея и Бориса, конечно. В гостиной, светлой — из-за чего она казалась гораздо больше, чем являлась на самом деле, — стоял длинный-длинный шкаф. Открыть — внутри старая одежда или обувь и прочие вещи. Но если бы кто-то вздумал измерить гостиную снаружи и внутри, стало бы ясно, что шкафы (судя по тому, как они стоят) должны быть на целый метр глубже, чем они оказывались на поверку. Как хорошо, что измерять гостиную пока никто не пробовал. Двойное дно у шкафа пока оставалось надёжным секретом. Там и была каморка, где скрывалось Сашкино спасение. Сашка перевёл дыхание. Только бы прото-часть не разрядилась. — Итак… Какое у вас к нам дело? — Есть кое-что… Андрей Дмитриевич, верно? — Да, всё правильно. А вас? — Марина Дмитриевна. Старцева, если вам это что-то скажет. И ещё, у вас, насколько мне известно, есть брат. Но я его не вижу… — Ааа, брат, — Андрей фыркнул. — Он спит, как убитый, его так просто звонком не поднимешь. Но если сейчас необходимо, я всё-таки могу его разбудить. — Не стоит. Молчание. — Постойте. Старцева. У меня ведь в восьмом классе сейчас Ксюша Старцева. Вы ей не мама случайно? — Мама, да, — голос изменяется, словно женщина улыбнулась. Потом снова спокойный и сдержанный: — Именно поэтому я зашла к вам неофициально и в столь ранний час… Прото-часть работала на батарее. Заряда обычно хватало на два дня, и обычно на ночь Сашка все протезы отключал, чтоб не тратить энергию. Но в редких исключениях, в число которых эта ночь несомненно входила, Сашка ничего не выключал, чтобы можно было ворочаться во сне. И как не вовремя всё это разрядилось. — Дело вот в чём: пару дней назад один мальчик из шестого класса — вашего руководства, если не ошибаюсь? — сболтнул, что во время одного из уроков вы упомянули транзистор. — Что? Я не… Хотя да. Я мог что-то сказать, правда. — Вы ведь понимаете, чем это чревато? Сашка тихо сползает с кровати. Почти бесшумно. Глаз он не включал. А теперь отключает и руку. И с одной справится. Главное — нога. Он осторожно перебирается к двери. Сначала нужно добраться до гостиной. Главная сложность в том, что она расположена ближе всего к кухне. Только бы Андрей продолжал отвлекать эту женщину… Андрей долго молчит. — Неужели даже за это… — Любое упоминание любой науки — не считая гуманитарной, — и уж тем более техники карается изоляцией от общества. Временной или пожизненной. Этому будет сопутствовать и обыск всех личных вещей, и расследование касаемо возможной причастности или осведомлённости родственников. — Я знаю. — Андрей ничего не говорит. — Мне кажется, вы подразумеваете какое-то «Но». Я прав? — Правы. — Женщина тоже делает долгую паузу. — «Но» заключается в том, что я знаю о вас очень многое со слов дочки. И знаю, как дети вас боготворят. — Боготворят? — Кажется, Андрей удивился. Но улыбнулся. — Ну да. Вы ведь не просто пропагандируете идеалы нашего общества и Города. Вы объясняете, как мы пришли к такой системе и почему выбрали именно такую жизнь. Объясняете, почему цивилизация пошла именно по такому пути. И дети вас слушают и понимают. Да таких осознанных и вдумчивых школьников, как у вас, я нигде больше не видела. Сашка выглядывает в коридор и попутно слушает. Они говорят. Сейчас можно. На цыпочках, не дыша, придерживая болтающуюся руку, Сашка крадётся к двери гостиной. Чуть приоткрыта. Не должна скрипнуть. — Честно, Андрей Дмитриевич, — женщина вздыхает, — Я не хочу, чтобы вас убрали. Поэтому я пришла к вам рано и без лишних людей. Я вам всецело доверяю. Но поясните мне про транзистор. У меня нет об этом никакой информации, но откуда что-то известно вам? Андрей издаёт смешок и голос его расслабляется. — Всё очень просто. Вы хотите кофе? Простите меня, давно следовало предложить. — Не откажусь. Но на чём вы вскипятите воду? — Газовая горелка. Их почти не осталось, но они, насколько я знаю, почему-то не запрещены. Нам от отца осталась. А брат недавно принёс старые газовые баллоны, вот теперь пользуемся. И вот про транзистор… Сашка с замершим сердцем открывает дверь. Ещё немного. Пролезает. Он и не подозревал, что может быть таким тихим. Вот только прикрыть дверь обратно не получится: она заскрипит, а это совсем нельзя. Посреди комнаты лежит Тришка. Рыжий пёс, сеттер, сонно поднимает глаза на Сашку. Узнаёт и чуть заметно виляет хвостом. Сашка отпускает искусственную руку и прижимает палец к губам. — Борис же работает и ходит в экспедиции. Они часто натыкаются на склады с оборудованием. Исследователи волей-неволей что-то да знают о старой технике. А мы с братом разговариваем, общаемся, и что-то я узнаю или слышу от него. Но ничего больше я вам сказать не смогу, так как не осведомлён. И всё-таки я могу разбудить Бориса, если вам хочется узнать ещё что-ни… Происходит непоправимое. Батарея разряжается окончательно и Сашка, не успев добраться до шкафа, падает на пол. — Что это? Что-то упало… — голос женщины напрягается. Сашка, свалившийся прямо перед мордой удивлённого Тришки, еле слышимым шёпотом произносит: — Голос. Тришка гавкает пару раз, а с кухни голос Андрея: — Триша? Триша, иди сюда… Пёс послушной быстрой рысцой следует на кухню. — У вас собака? — Да, наш пёс. Триша, ты там уронил что-то? Сашка приподнимается на одном локте и, отталкиваясь одной только ногой и опираясь на единственную рабочую руку волочет тяжёлую отключившуюся половину тела. Только бы успеть… Он тянется к дверце шкафа. — Ладно. Я рада, что мы разъяснили про транзистор. Но ради протокола: могу я осмотреть квартиру? — Мне казалось, вы пришли неофициально… Но можно, конечно. Пойдёмте. Внутреннюю дверь тяжело открыть. Одной рукой совсем невозможно. Сашка, прикрывший всё-таки за собой наружную дверцу и оставшийся почти в полной темноте, навалился в последний раз. Пожалуйста, только откройся… — Здесь гостиная. Там — моя комната, а там кабинет, но должен предупредить, что там сейчас ужасный бардак. А вот тут Борис спит сейчас… Сашка вваливается (всё же довольно тихо) в каморку и закрывает за собой дверцу-ширму в тот момент, когда в гостиной звучат мягкие шаги двух людей. — А у вас уютно… — произносит женщина. Сашка не без облегчения ложиться на стопки одеял, заменявшие в коморке матрац. Дышит глубоко, но бесшумно. Здесь, в тесной каморке шириной едва ли в метр, зажатый со всех сторон, Сашка почему-то ощущает себя в полной безопасности. Лучше только с Андреем. Но и тут тоже хорошо. Здесь не найдут. И Андрея с Борисом не накажут. — А, так это ваза упала, — говорит Андрей и видимо поднимает с пола вазу, которую Сашка положил на пол перед тем, как спрятаться. — Странно, что не разбилась. Ладно. Я могу ещё что-нибудь вам показать? — Нет, больше нет. Спасибо вам. — Да ладно уж. Было бы, что скрывать. Вернёмся на кухню. Я так и не угостил вас кофе. — Да я, наверное, уже и не… Хотя. Ладно. До Утреннего Объявления. Сашке больше не слышно, о чём Андрей говорит с этой женщиной. Делать нечего и он лежит, глядя на высокий потолок. Шкаф длинный, метра на четыре, но ноги упираются в различные приборы, которые нельзя оставлять дома на виду. Где-то там стоит блок питания, от которого заряжается Сашка, но за ним нужно лезть с другой стороны. Придётся ждать. Каморка — вторая Сашкина комната. Между приборами стоят стопки книг, на полке рядом лежит игрушечный котёнок, которого маленькому Сашке Борис принёс из какой-то экспедиции. Конечно, Сашка был уже почти взрослый, а взрослым мягкие игрушки совсем не нужны, но иногда — это был очень-очень большой секрет, — Сашка всё-таки брал Котёнка с собой спать. По привычке, наверное. Но с ним не так одиноко. Рядом с Котёнком лежат ручной фонарик, свечи и коробок со спичками. Сашка редко этим пользуется — искусственный глаз можно настроить, чтобы хорошо видеть в темноте. Но иногда приходится пользоваться и специально освещать каморку. Сашка окончательно успокаивается. Тишину разрывает едва уловимое гудение: правое лёгкое, повреждённое, не может самостоятельно дышать, поэтому слышно, как вентилирует система. Почка тоже искусственная, но её не слышно. Они работают от запасного аккумулятора, энергии которого хватит ещё на два часа. Борис говорил когда-то, что даже если аккумулятор разрядится, Сашка не умрёт. Жизненно-важные функции организм теперь поддерживает сам, а искусственные элементы там не нуждаются в зарядке. Но полноценно функционировать будет нельзя. Передвигаться с одним работающим лёгким будет гораздо тяжелее, с одной почкой тоже будет плохо. А потом, когда аккумулятор можно будет зарядить, придётся проверять все системы. Почти операция. И восстанавливаться Сашке придётся долго. Когда Сашка был маленьким, всё это почти произошло. Но нет, успели. Обошлось. Сашка чувствует, что засыпает. Но с улицы вдруг, так громко, что слышно даже в каморке, раздаётся Обращение: Уважаемые сограждане! Администрация Города желает вам всем доброго утра и поздравляет с началом лета. Сегодня 1 июня 42го года Первой Вспышки, воскресенье, время: семь часов утра. По причине выходного дня Общей зарядки не планируется. Заботьтесь о здоровье самостоятельно. Напоминаем: в связи с переходом на летний режим общие столовые функционируют только в обед. Поставки продукции не отменяются. Убедительно просим не терять карточки. Желаем доброго дня. Сашка приходит в себя. Женщина должна скоро уйти. Но надо ждать. На секунду стало обидно: Сашка даже не может узнать, как выглядит новый человек. Это неважно, конечно, он ни с кем всё равно не столкнётся в обычной жизни. И всё-таки грустно. А по голосу придумывать человеку внешность бессмысленно. — Саш, выходи, — раздаётся из гостиной. Сашка приподнимается на локте. — Я не смогу сам. Прото-часть разрядилась, — говорит он. Открывается наружная дверца шкафа, а затем Андрей отодвигает ширму. Улыбается. Сашка ухмыляется в ответ, и они оба вдруг начинают смеяться. Смех нервный, негромкий, но напряжение понемногу уходит. — Чуть не попались, — произносит Сашка. — Да. Тришка спас. Ну-ка, иди сюда, герой, помогай Сашке вылезти. Но Андрей сам протягивает Сашке руку и, придерживая под мышкой и за отключенный протез руки, помогает выползти в гостиную. Тришка только стоит рядом и виляет хвостом. Сашка садится на пол и пытается размять шею. Только живыми мышцами шеей шевелить трудно. — Сейчас зарядим тебя, — вздыхает Андрей. — Сиди тут пока. — Ну да, я же так далеко могу уползти, — фыркает Сашка. — Что тут произошло? Сашка и Андрей поворачиваются к двери. Борис зевает и сонно потирает шею. Очки он, видимо, оставил в своей комнате, и теперь отчётливо виднелись мешки под его голубыми глазами. — Всю жизнь скоро проспишь, — не без милой издёвки мурлычет Андрей. — Тетеря сонная. — Свою не просплю. — Борис оглядывает Сашку и обращается к нему: — Так что случилось? Этот, — кивок на Андрея, — опять накосячил? — В смысле «опять»? — Я не к тебе обращаюсь. Сашка пожал плечом. — Что-то вроде того. — Ах вот так значит?! — возмущается Андрей, но Сашка видит, что он не обижается. Андрей скрещивает руки на груди и буркает, обращаясь к Борису: — Следователь к нам приходила. Борис апатично вскидывает брови. — Не нашла? — Как видишь. — Андрей вдруг шумно выдыхает и, вновь расслабившись, спрашивает: — Тебе кофе налить? — Конечно, нет. — Борис опять зевает. — Бурду твою пить… — Ты достал уже мой кофе бурдой называть! Хочешь поворчать — иди в душ, заодно хоть помоешься! — Ну и пойду. Сашку сам тогда подключишь. — Ну и!.. Сашка поджимает ногу под себя и, еле сдерживая смешок, смотрит на них. Потом задумывается и кивает сам себе. Андрей говорил, что из всего нужно выносить урок. Значит, урок этого утра звучит так: — Всегда проверять батарею перед сном, — произносит Сашка вслух. Андрей и Борис удивлённо смотрят на него. Смешные.