Записи нового Архива

Лето началось с того, что Андрею очень хотелось спать. Он глянул на часы. Не началось. Тогда так: Лето начнётся (через тридцать две минуты) с того, что Андрею будет очень-очень хотеться спать. В темном кабинете, по обыкновенному заставленному книгами и документами, увешенному картами и подаренными детьми рисунками по-необыкновенному царил дикий бардак. Андрей сидел за столом, который покоился под разъехавшимися стопками тетрадей и отчётов, и старательно грыз карандаш, глядя в контрольные работы. Причиной этого кошмара был шестой «А». Андрей почесал карандашом затылок. Вздохнул. Хорошо, если быть совсем честными, причиной был не только отданный ему под опеку класс, но и неумение кое-кого вовремя заполнять отчёты и списки. Тетради никак не собирались заканчиваться. Попить бы чай, сходить в душ. Андрей откинулся на спинку стула и покачал головой. Он с самого начала дал себе установку не отвлекаться без веских причин (и знал бы кто, как же он об этом жалел). Он было собрался с последними силами и склонился над тетрадью, когда веская причина постучала в дверь. — Андрей, ты спишь? — громким шёпотом спросила щёлка приоткрытой двери. — Ой, ты работаешь… Прости, я пойду тог… — Нет-нет-нет-нет-нет! — Андрей активно замотал головой, хватаясь за спасительную соломинку. — Я как раз собирался отдохнуть, так что даже не переживай, ты меня не отвлекаешь. Щёлка стала больше, а потом из темноты коридора вынырнул мальчик. Сашка закрыл дверь, прошёл в комнату и сел на табуретку напротив Андрея. К одиннадцати годам мальчик вытянулся, и глаза у них теперь были почти на одном уровне. Искусственный глаз красной неживой точкой мерцал в полумраке. Свет от слабой лампы Сашку почти не освещал, зато выхватывал металлические блики правой руки и части лица. Выглядело, наверное, довольно жутко, но Андрей давно привык. В левом, настоящем, живом карем глазу светилось какое-то очень сильное чувство, поэтому Андрей спросил: — Что-то случилось? Сашка закусил губу, задумчиво поглядел в сторону, чуть нахмурился и спросил: — Мы скоро переедем? Ну, на дачу? Каждый год лето начиналось с переезда на дачу, расположенной на достаточном удалении от города. Раньше там был посёлок, но после Второй Вспышки он окончательно вымер. На временный переезд туда у Андрея и Бориса имелось специальное разрешение от правительства города. Андрей задумчиво присвистнул: — Дня через три, я думаю. Борис узнает возможные даты экспедиций, я, — он похлопал по стопке тетрадей, — работу закончу. Скоро уже. Сашка снова закусил губы и отвернулся. Руками сжимал ткань домашних чёрных «треников». — А нельзя как-нибудь побыстрее? Андрей напрягся. — У нас что-то произошло? — Угу. Сашка набрал в грудь больше воздуха. — Я гулял сегодня вечером. Когда дождь пошёл. И… и думал, что я один. В лесу. Думал, другие дети ещё учатся, но… — Тебя увидели? — перебил Андрей. — Не знаю. — Сашка покачал головой. — Точнее, не должны были увидеть. Там бвое мальчиков были. С меня, наверное, возрастом. Я их заметил и сразу глаз выключил: из-за дождя видимость плохая, только глаз и видно было. Но один в тот момент обернулся, заметил, кажется, потому что закричал что-то — я не очень понял, что именно, потому что пытался спрятаться и уйти аккуратно. Ещё там молния сверкнула, металл мог блеснуть, в общем… — сбивчивая речь Сашки прекратилась и он виновато и растеряно глянул на Андрея. Андрей молчал. Почесал затылок, задумчиво приложил большой палец к губам. — Нам конец, да? — аккуратно спросил Сашка, цвет левой стороны лица которого теперь напоминал сталь пластины, закрывавшей ему другую сторону лица и головы. Перепугался мальчик. Андрей неожиданно мягко улыбнулся и покачал головой. — Всё хорошо, Саш. Даже если мальчики кому-то что-то и расскажут, им вряд ли поверят. Не думаю, что они поняли, что именно увидели в лесу. — Андрей поправился: — Кого увидели. Если им по одиннадцать лет, как и тебе, то их мало кто послушает: мало ли, что детям во время грозы привиделось. Может, страшно стало, наткнулись на собаку бродячую, у той глаза сверкнули, а воображение додумало там что-нибудь. У страха ведь глаза велики. Сашку это утешение не устроило, потому что губы его продолжали решительно сжиматься. — А если кто-нибудь всё-таки… Андрей добавил: — А если кто-нибудь всё-таки к ним прислушается, доказательств — увы и ах, — нет. У нас проверки были сотни раз, ни разу тебя не находили. Сашка покачал головой: — А однажды найдут. А потом, вопреки сказанному, тихо засмеялся и расслабился. Поднялся с табуретки и вдруг порывисто обнял Андрея. Застыл, дыша тому в шею. Андрей, привычный к таким внезапным проявлениям нежности, крепко сжал мальчика в ответ и зарылся носом в густые каштановые волосы, от которых всё ещё пахло дождём. — То есть, ты не сердишься? — Нет. Но в следующий раз будь осторожней, ладно? И Борису это лучше не рассказывай. — Хорошо. Они молчали какое-то время. Потом Сашка отстранился, посмотрел на похороненный под кипой бумаг стол и спросил: — Тебе помочь? — А спать никому не надо, а? — Андрей потрепал Сашку по патлатой голове. Сашка фыркнул: — Тебе, например? — Саша… Мальчик вдруг заговорчески понизил голос: — Давай я помогу тебе с работой, а ты мне разрешишь с тобой поночевать. Он чуть-чуть наклонился вперёд. — Нет-нет-нет, Саш, ну что это такое?.. — Ну пожалуйста! — Сашка изогнул единственную бровку и сложил ладони в молитвенном жесте. — Солнце, тебе сколько лет? Раньше ладно, ты маленький был, но теперь мне с тобой тесно лежать… — По-жа-луй-ста. Я не потесню, правда. Андрей хотел возмутиться, но передумал. Представить страшно, каким одиноким Сашка себя чувствовал. Всю жизнь один, Андрей и Борис, заменявшие ему и друзей, и учителей, и родителей, и вообще всех-всех, часто отсутствовали или работали. Ему одному плохо. Поэтому Андрей вздохнул: — Один раз. — Ура, — сказал Сашка так, словно доказал какой-то факт, и отстранился. Андрей оглядел свой бардак. — Бери вон те три стопки и сортируй, где мне надо только подпись ставить, а где что-то писать. Потом тетради переберёшь, где я уже всё проверил, и оценки в журнал выставляешь… Хотя постой, — сказал он, когда Сашка уже было направился разбирать бумаги. — Поставь-ка лучше чайник. Чай пили три раза. Пили и работали. Болтали совсем чуть-чуть, почти не отвлекались. Было пол-второго ночи, когда Сашка начал клевать носом. Андрею осталось лишь заполнить отчёт о неуспевающих и составить характеристику. — Спать здесь ляжем? — спросил он. Сашка вяло кивнул. — Тогда раскладывай и застилай диван. — Угу. Вскоре Сашка вышел из комнаты, а затем вернулся с собственными подушкой и одеялом. Всё разложил и лёг. Андрей, подложив под бумагу твёрдую книгу и захватив с собой лампу, сел рядом. Погладил Сашку по голове. Тот придвинулся ближе, ткнувшись макушкой Андрею в бедро, и промямлил: — Ты скоро ляжешь? — Да. Немного ещё. Ты спи пока. Сашка проворчал что-то невнятное, и вскоре мерно засопел. Андрею было неудобно писать и придерживать бумаги одной рукой, — вторая продолжала гладить каштановолосую голову, — неудобно было работать сидя, отвлекающее потрескивала лампа, но именно сейчас он чувствовал, что всё идёт правильно. Впереди была целая вечность дождей, тёплых вечеров, разговоров, костров, походов, секретов. Он вздохнул. Лето началось с того, что Андрей был очень-очень, до невозможного, счастлив.