позволь нам вместе захлебнуться

итэр небрежно кидает сяо на кровать. — закрой глазки, милый. сяо слушается, закрывает глаза, пока итэр роется под кроватью в поисках чего-то. момент — и руки сяо стянула жёсткая верёвка. — только не открывай глазки. верёвка проходит через изголовье, позволяя согнуть руки на треть, но не давая сильно ими шевелить. последние круги вокруг запястий и тугой узел сверху. верёвка больно давит на свежие, незажившие порезы. сяо страшно и неудобно, но возразить он боится больше. — теперь можешь открыть. сяо не открывает их так сразу, но, подумав немного, делает это. итэр стоит перед ним уже без футболки и довольно облизывается, когда наклоняется и задирает футболку на сяо до шеи. кусает за грудь, чувствуя, как она дрожит от рваного выдоха. одной рукой сжимает и трёт между пальцами сосок, а второй залазит в нижнее бельё, тянет его вниз. отлипнув от груди сяо, итэр полностью снимает с него трусы, в которых он был. — а ты ни капли не изменился здесь, внизу. сяо краснеет, пытается свести колени, дабы прикрыться, и скулит, когда итэр вводит первый палец насухую. больно, поясницу прошибают болезненные ощущения, можно терпеть, но не издавать звуков не получается. итэр давит на колено сяо, прижимая его к кровати. — раздвинь ноги и не прикрывайся, а то привяжу и ноги. голос уже более холодный, и сяо издаёт тихий писк от страха, но быстро успокаивает себя мыслью, что он же изменился, он другой, он, его итэр, не может зайти слишком далеко и сделать ему слишком больно. но нет, итэр достаёт палец, переворачивает его на живот и с силой шлепаёт; оттягивая одну из ягодиц, он вводит второй палец. достав смазку, итэр поливает ею пальцы, с которых она течёт в сяо, позволяя двигаться руке итэра более свободно. — я приготовил для тебя кое-что. он достаёт плеть «кошку-девятихвостку» с большим количеством узелков. — ты расстроил меня, милый, целовался у всех на глазах с этой шлюхой… ты опозорил меня, — первый удар приходится прямо поперёк спины, и сяо вскрикивает. —ведь ты моя сучка, показываешь мой статус. мне не нравится, когда мой статус падает из-за того, что я не углядел за своей псиной. ещё несколько ударов прилетают на ягодицы и поясницу. итэр вжимает голову сяо в подушку, глушит вскрики от новых ударов и перекрывает доступ к кислороду. сяо цепенеет, не в силах вырываться, дать отпор, хотя он может, понимает, что может, но тело отказывается двигаться, и даже говорить не получается, только кричать и скулить, выпуская из лёгких последний воздух. рука в волосах отдёргивает сяо от подушки и мыслей о скорой смерти. — я всё же хороший хозяин и не хочу, чтобы моя сучка умерла. это давит на самолюбие, заставляет прикусить губу, чтобы не заплакать. рукоятка плети не очень толстая, но ощущается неприятно, когда входит внутрь, раздвигая чувствительные стеночки и раздражая их украшающим рукоять переплётом; на глаза наворачиваются слёзы больше обиды, чем боли. как он мог снова поверить ему, снова отдать своё сердце, чтобы его так нагло растоптали в очередной раз вместе со всем небольшим уважением и любовью к себе, что появились за эти несколько месяцев без итэра? — прошу, перестань… мне больно. слёзы покатились из его глаз. — а мне не было больно, когда ты целовался с этим проходимцем? сяо кривит от сильного удара кулаком в рёбра: это несравнимо больнее, чем удары плетью до этого. пока сяо пытался отдышаться, итэр развязал его руки. — не выёбывайся, а то встать не сможешь минимум месяц. если когда-нибудь встанешь, если я решу сломать тебе не ноги, а позвоночник. тогда ты точно будешь рядом и никуда не уйдёшь. итэр ставит сяо на колени перед собой, расстёгивая свои джинсы и спуская их до колен вместе с бельём. — а теперь будь хорошим мальчиком, соси. и сяо делает это: берёт в рот головку, старательно облизывает, надавливает языком. итэр берёт его за волосы и тянет вниз, попутно толкаясь навстречу. горло рефлекторно сжимается, и сяо, закашлявшись, силится отстраниться; всё его лицо в слезах, соплях и слюнях, смешанных с предэякулятом. — ты чего остановился? смотришь ещё так жалостливо… не прокатит, поработай своим замечательным ротиком, и я подумаю, чтобы дать кончить тебе и достать эту штуку из тебя. сяо послушно снова берёт в рот, уже глубже, старается полностью, и у него в итоге получается. от этого итэр долго не сдерживается, кончает сяо сначала в рот, а потом и на лицо, когда тот пытается отстраниться. — хорошая сучка, встань в коленно-локтевую на кровати. сяо опять слушается, встаёт и прогибается; боль в рёбрах даёт о себе знать, но он старается не обращать на это внимание. рукоять плети медленно покидает тело нижнего, и чуть больше смазки льётся внутрь. итэр входит не церемонясь, хватает сяо за руки, натягивая полностью и не обращая внимания на его жалобный, сипящий от долгого крика скулёж. и трахает также жёстко, наматывает синеватые пряди на кулак, тянет, заставляет прогнуться. перехватывает руками поперёк горла, не просто пугает, сжимает со всей силой так, что, кажется, сейчас пару из позвонков не выдержат и хрустнут. сяо сипит, на что итэр без жалости бьёт его по лицу и снова утыкает его в подушку; возможно, нос был сломан, но сейчас это неважно. сяо кончает первый, перепачкав простыни, а итэр следом в сяо, сделав ещё пару толчков. сяо обессиленно падает, тело болит, а больше душа. он погружается в сон, больше похожий на усталый обморок, а итэр уходит в душ как ни в чём не бывало.