Малыши

— Чуя, если тебе с ними так сложно… — Коё заходила издалека, видя, что мужчина за считанные недели превратился в тень. Засыпающий на ходу рыжий с огромными кругами под глазами едва ли напоминал её бойкого и жизнерадостного племянника. Смотреть на это сил не было, а их с Кёкой помощь почти ничего не меняла — малышам недавно только месяц исполнился, а Накахара уже едва не ползком перемещался из-за отсутствия сил. — Сложно, и что? — Резковато спросил омега, потирая глаза и примеряясь, как правильно придержать бутылочку с молоком — ребятки просят кушать чаще, чем он зевает. — Я к тому, что, вероятно, ты не справишься с этими детьми, — серьёзно подвела к сути женщина, покачивая на руках второго ребёнка. Тот сопел, рассматривая всё вокруг светло-карими, почти янтарными, глазами. Омега сперва не обратил внимания, сосредоточившись на том, чтобы случайно не удавить отпрыска. Когда до него с опозданием дошло, на что Озаки намекает, он резко вскинул голову — в голубых глазах сверкнул гнев. — Я чуть не сдох, пока их рожал, — шикнул рыжий, убирая бутылочку в сторону — кулак тот час сдавил её с неконтролируемой силой. Даже рука, на которой он устроил одного из мальчиков, напряглась, однако он себя ещё кое-как держал в руках — он ни за что в жизни не посмеет причинить им боль. — А ты мне предлагаешь их спихнуть куда-то? Ты? Коё действительно любила детей в общем и целом, оттого Чуе как-то с трудом верилось, что именно она говорит ему об этом. Мужчина не осознавал того, но где-то в душе было даже немного обидно — он же не найденышей притащил, в конце концов. Это его дети. Омега в нём возмущалась на такие заявления очень сильно. — Это слишком грубо, — поспешила успокоить тётя, не поднимая глаза на племянника — встрепанный и злой, он сбил бы её с толку. Старший на несколько минут мальчик у неё на руках заворочался, реагируя на повышенный тон родителя. Коё легко огладила пухлую щечку пальцем, пощекотав. — Бог бы с тем, что у тебя нет опыта. Но ты совсем не такой, как нормальные омеги, я до сих пор не могла себе представить, что было бы, если ты бы родил. Я всегда думала, что ты просто…не знаю…съел бы их. Как волк. Чуя бы действительно замахал хвостом, если бы мог. С его собственного резинка совсем сползла и не расчесанные рыжие пряди разметались по плечам. — Раз я в твоем понимании ненормальный омега, то и дети, по-твоему, такие же, да? — Вскинул бровь тот, шумно втягивая воздух. Рядом с ним раздался вздох тёти, а за черную растянутую майку схватилась цепкая, маленькая ручка. Оба цеплялись за него всё время, будто если Чуя на секунду отойдет, то пропадёт вообще навсегда. Он и вправду не испытывал особо сильного восторга от детей, но разве это порок? Ведь это не исключает факта, что своих щенят он любит… — Ты знаешь, что я не это имела в виду, Чуя, — даже как-то обиженно произнесла Озаки, присаживаясь рядом с ним. Накахара издал смешок в ответ, глянув на старшего сына — тому потребовались секунды, чтобы заметить его и тут же заулыбаться. — Я не хочу, чтобы ты совсем сорвал здоровье, не хочу, чтобы дети тоже страдали. И тебе, и им придется туго. — Да откуда тебе знать? Больше моего прожила, молодец, но это тебе дар ясновидения не открыло, тёть, — огрызнулся раздраженный омега, из последних сил сдерживаясь от желания что-то сломать — на руках всё ещё ютился младшенький. — Не хочешь смотреть на всё это — не смотри, если тебе так легче. Я и без помощи сам справлюсь. — Я вижу, — холодно отозвалась женщина, намекая на его состояние. Делать замечания по поводу того, каким тоном он с ней говорит было неуместно, да и хорошо бы не закончилось. — Давай хватит, а, — Чуя ссутулился, поднимаясь с дивана, прижимая к себе мальчика. — Я тебя понял, спасибо за заботу и все такое. А теперь отдай мне ребёнка, им пора спать. Коё поняла, что дальнейший разговор не склеится. Более того, она крупно просчиталась, решив, что Чуя на её предложение ответит добром — он без задней мысли отказывался последующие дни от её помощи, от помощи Кёки, которая не понимала, что произошло и почему Чуя так агрессивно себя ведет. Озаки успела пожалеть о сказанном не раз, не понимая, какой дьявол подбил её заговорить с племянником о подобном. Мысль о полном отсутствии у него привязанности к рожденным детям? Как знать. Да и до сих пор ей неизвестно, кто отец — было ли это как-то с ним связано? Чуя молчал как рыба. Такой маленький золотой карп, который слишком любопытным все пальцы поотгрызает. Сам он испытывал смешанные чувства по поводу того разговора. Складывалось впечатление, будто у него прям-таки всё из рук вон плохо. Будто в него совсем не верят. Да ему и не нужно, подумаешь — он сам в себя достаточно верит. И вообще, если бы в такой ситуации оказался Дазай, то он бы не справился совершенно никак, потому что сам как ребёнок. Рыжий ещё не раз невольно вспоминал Осаму, иногда лежа на локте рядом со старшим дитём, рассеянно разглядывая его. Малыш периодически дергал то ручками, но ножками, а в итоге в очередной раз привлёк внимание Чуи, дернув за свисающую рыжую прядь. Голубоглазый цыкнул, глянув в светло-карие глаза — тот явно веселился. Накахара добродушно вздохнул, коснувшись кончиком пальца маленького носа. Так бы не хотелось, чтобы мальчик вырос похожим внешне (да и характером тоже, кхм) на своего отца. И в то же время Чуя сам себе не признавался, что ещё хоть разок бы поглядеть на альфу всё же хотел. Даже если мельком, украдкой. Неважно. Ему казалось, будто они вчера разъехались: альфа прямиком в Ниигату, напоследок притащив омеге кружку кофе с глупой улыбкой. Сам Чуя только ближе к вечеру, бесконечно кланяясь, отбыл в Юдзаву. Он бы мог так и считать, если бы всё вокруг не говорило о том, что прошел уже почти год, насыщенный событиями. Если бы перед глазами каждый день не мелькало напоминание о том, что от Дазая остались одни только дети. Их с Чуей дети.