Привет от нейросетки

             

= 1 =

      Я вообще не понимаю болезненного пристрастия всех отрицательных персонажей к чёрному цвету.       © Нюта Нюта       Чонгук старательно выводит в помятой тетради выученную недавно на уроке английского фразу «I love» и добавляет от себя «Yoongi», не зная, что в этот момент его сосед по парте, тот самый Yoongi, не спит…       © Sofia White

= 2 =

      Надо сказать, что он уже встречал в жизни таких парней, которые появлялись ниоткуда. Он как будто жил в старом фильме, снятом на черно-белую пленку, где другой герой ухитрялся целыми днями играть на скрипке. И все, о чем мечтал при этом Yoongi, — это, конечно, сыграть в нем какую-нибудь роль. А его сосед делал то же самое, только роль он собирался сыграть в мире, где не знали о существовании белого пятна на картах. Пока Чонгук занимался английским, в этом самом белом пространстве происходили другие важные события.

= 3 =

«Ты уже сказал ему?» — в очередной раз зазвенел в голове голос матери. Юнги резко проснулся. Подняв голову с парты и выпрямившись, осмотрел класс. Было светло, людно и пестро из-за украшающих помещение гирлянд и ленточек в честь дня города. Ребята, пользуясь переменой, занимались своими делами. Кто-то отдыхал и веселился с друзьями, кто-то листал комиксы или модные журналы, кто-то перекусывал купленными неподалеку пончиками с джемом. Чонгук же, сверяясь с выданным руководителем листком, выписывал на боковой доске имена одноклассников — новую схему посадки для третьего триместра. «Ну не сейчас же ему говорить, — подумал Юнги, сам себя уговаривая. — Он занят». И зачем только он ляпнул матери, что хочет признаться Чонгуку в своих чувствах почти весь учебный год? Знал же, что начнет поддерживать, подсказывать и помогать. В своем стиле поддерживать. Так, что захочется сквозь землю провалиться. И почему только ей всегда до всего есть дело? И почему только Юнги не научился хранить от нее секреты? Юнги тряхнул головой и снова уставился на доску. Чонгук как раз выводил его имя. Бледно-серые пальцы держали белоснежный мелок бережно, почти нежно, знакомые черточки ложились на доску легко. Но на последнем слоге рука вдруг дрогнула, напрягшись, и тонкий мелок переломился, осыпав на черные брюки мелкую крошку. Чонгук опустил взгляд. Поднял половинку мелка, отряхнул брюки и со вздохом посмотрел на недописанное имя. Юнги затаил дыхание, пряча лицо в ладонях. И почему даже такие глупости кажутся милыми, когда неровно дышишь к человеку? И почему чертов мелок сломался именно на его имени?! И почему в голове каждый день крутится глупая мысль, что этому монохромному парню нужно подарить цветные мелки?.. — Эй, Юнги, ты спишь? — окликнул хорошо знакомый голос. Юнги поднял взгляд. Сокджин подмигнул, плюхнув перед ним свой потрепанный кожаный портфель. — Освобождай, это теперь мое место. — Ну еще бы, — усмехнулся Юнги, собирая учебники, тетради и пенал в охапку. — Первые парты всегда за тобой. Опять зрение упало? — Немного, — как будто неохотно кивнул Джин. — Мама пичкала меня морковкой все каникулы, но кому ж морковка так быстро поможет? Смешно. Встав, Юнги снова оглянулся на доску, впервые осознанно присмотревшись к схеме, и тут же почувствовал, как желудок завязывается неприятным узлом. В этом триместре ему досталось чудесное место за третьей партой, у окна. Но рядом с Чонгуком. Что ж, будет возможность поговорить в ближайшие минут пять… И, едва только плюхнувшись на свое место, Юнги тут же уложил все свои учебники стопкой и улегся на них, как на подушку, притворяясь спящим. Он частенько дрых в классе, никто бы не усомнился, что снова сморило. А, стоило Чонгуку сесть за парту, еще и промычал что-то невнятное, тут же чуть не провалившись под землю от стыда. Оставалось перетерпеть только один урок, а там можно будет временно сбежать от смущающей проблемы и забыться перед экраном старенького телевизора… Это была суббота, а каждую субботу показывали любимый телесериал Юнги — «Собирательница душ», детектив про молодую девушку Джиён, охотящуюся на злых духов, любящую гулять под дождем босиком и каждый день играющую на скрипке что-нибудь из классики. Сериал шел только по местному телеканалу, не рекламировался в журналах, не анонсировался в течение дня, титры его ограничивались одной лишь фразой «Маэстро Чон представляет» на статичном фоне и, хотя почти все фильмы уже снимались в цвете, он был черно-белым. Маэстро Чон слыл среди местных телезрителей гением, но принципам своим не изменял. Никаких входящих в моду сексуальных главных героинь, никаких обаяшек-злодеев, никаких убийц-дворецких и никакого цветного видео. В студию телеканала никогда не приходило привычных коробок с кинопленкой, никто не договаривался о месте в сетке вещания, фильмы просто показывались сами собой, когда Маэстро и его Фантазия считали это нужным. А возмущаться никто не спешил — охват аудитории во время трансляций от Маэстро был так велик, что рекламодатели готовы были драться за тридцать секунд для своего ролика или бегущую строку. Кажется, абсолютно каждый в их городе с восторгом смотрел сериал про умницу-хохотушку Джиён. И, конечно, каждый в школе Юнги знал мелькающего на фоне и изредка говорящего пару незначительных, но забавных фраз персонажа — Чонгука, школьника, живущего по соседству с Джиён. В их школе Чонгук был знаменит даже больше самой Джиён. Ну а как иначе, если звезда телевидения вдруг приходит учиться в ваш класс?.. И тут стоит сказать еще кое-что очень важное. Сериалы Маэстро не снимались так, как обычные фильмы, все знали это, хотя никто не мог понять до конца. Они создавались магией. Не было камер, хлопушек и микрофонов, не было декораций и реквизита. Не было даже актеров. Были лишь Маэстро, полет его фантазии и волшебство, которое остальной мир давно забыл. Маэстро Чон просто представлял себе то, что хотел показать зрителям, и это показывалось по телевизору. Но иногда персонажи его становились настолько своевольными, что оживали и начинали выходить в город. Маэстро Чон был затворником, не впускавшим в свой дом ни одну живую душу, и почти никогда не выходившим на улицы. Он не общался с ожившими персонажами, просто позволял им обитать в огромном особняке и жить собственной жизнью, не вмешивался, но утаскивал в мирок Фантазии каждый раз, когда приходило время эфира. Каждый год кто-нибудь из персонажей сбегал из особняка, чтобы немного осмотреться в реальном мире, узнать новое, ощутить что-то недоступное. Обычно это был главный герой очередной ленты, поэтому, когда начался сериал про Джиён, все с нетерпением ждали появления в их городке обаятельной веселой девушки с потрясающими кудряшками. Только Джиён, если и ожила, так и не показала носа из дверей особняка. Зато в какой-то момент на улицах городка стали замечать черно-белого парнишку в рубашке с короткими рукавами и галстуке-бабочке. Люди ломали головы, кто он такой, ведь никто не видел его в сериале. Бегляк из еще не попавшего на экраны проекта? Второстепенный персонаж, которому предстоит стать новым врагом, другом или возлюбленным Джиён? Кто-то из загадочных духов-теней, пока еще не показывавших лица? Даже на собрании жителей района горячо обсуждали теории. Люди живо заинтересовались новым монохромным мальчишкой. Пытались подойти и заговорить, чтобы расспросить обо всем его самого, но парень ловко избегал общения… в тот момент он был просто статистом, несколько раз мелькнувшим в толпе, так что у него даже не было голоса. Но такой живой интерес горожан не мог пройти бесследно, Фантазия почуяла его, пришло время перемен, Чонгук обзавелся именем, голосом, небольшой предысторией и личностью. Веселый, бойкий и очень любопытный парень получил заслуженную роль и смог полноценно влиться в жизнь городка. Он обошел всех своих монохромных предшественников, не просто иногда прогуливался по улочкам, развлекаясь, он и правда старался стать обычным человеком. Чонгук смог устроиться в школу, никогда не пропускал уроки, старательно учил всё, что упустил, играл с одноклассниками в футбол, обязательно посещал все выставки и ярмарки, проходившие в городе, даже напросился к госпоже Чхве на ее уроки выпечки, чтобы научиться делать лимонный тарт с меренгой. Чонгук учился и искал себя — его фоновый персонаж становился всё более живым, уже начиная метить на второстепенного, который мог бы иногда и влиять на сюжет. Ребята в классе делали ставки, когда Чонгук с Джиён впервые поцелуются. А Юнги каждый раз стискивал свои школьные брюки вспотевшими ладонями, борясь с желанием ляпнуть, что не должно быть между ними никакой романтики, что это не в характере, это не в духе Маэстро… и что Юнги такого не переживет. Для монохромных ведь происходящее в сериале было такой же реальной реальностью, как для Юнги его комната на втором этаже родительского дома, школьный кабинет с желтыми шторами, любимая кафешка с мороженым на пересечении главных улиц. Юнги был уверен, что не переживет, если Чонгук влюбится в Джиён. И, пока остальные пятнадцатилетние ребята мечтали сыграть в сериале, чтобы стать богатыми и знаменитыми, он мечтал появиться там хотя бы на фоне, чтобы тоже стать «другим» — своим для Чонгука. — Эй, Гук, — послышался оклик откуда-то спереди. Юнги зажмурился крепче, не шевелился и чувствовал загривком, как ребята обступили их парту. — Мы тут поспорили. Расскажешь, как твой отец это делает? В смысле, как он перехватывает телеэфир? — Отец? — хмыкнул Чонгук. — Маэстро мне не родственник. Мне просто приписали его фамилию, когда принимали в школу, но мы даже ни разу не разговаривали. Я понятия не имею, как он это творит. — Я же говорил! Он явно будет держать это в секрете. — А я думаю, что ничего он не взламывает и не перехватывает. Гляньте на телебашню, каким должен быть передатчик, чтобы заглушить ее сигнал? Даже в огромном особняке Чона такой не спрячешь! Это тоже магия. — Гук, а ты не мог бы нас провести в дом, показать, что там да как?.. — О, нет-нет, Маэстро очень рассердится, если я приведу кого-то. На двери висит свод правил, выгравированных на огромной металлической доске. Первый пункт — никаких убийц-дворецких, второй — никаких гостей в доме Маэстро. — Я же говорил! — Ой, да ты всё на свете говорил, — послышался веселый смех. — Ладно, бесцветный, не хочешь — как хочешь. Мы просто думали, ты сделаешь исключение ради друзей. Но, раз ты нас друзьями не считаешь, видимо, ничего не попишешь… Послышались скрипы и шаги. Ребята ушли. На какое-то время поблизости всё затихло, класс вокруг шумел, но за их партой не осталось ни одного звука. И в этой тишине Юнги слушал удары собственного сердца, растревоженного кротким чужим разговором, — ребята в их школе всегда знали, как уколоть в самое больное место. А после Юнги услышал шуршание переворачивающихся тетрадных листов и скребущей по бумаге ручки, выписывающей что-то на страничке. Осторожно приоткрыв глаза, Юнги скосил взгляд на сосредоточенного Чонгука. Тот, закусив губу, вырисовывал буквы на последней странице помятой тетради и казался таким увлеченным, будто ничего не случилось. Черные волосы, серые скулы, белоснежный воротничок. Такой очаровательно монохромный, выделяющийся и всё еще живущий где-то в собственном мирке, как бы сильно ни прижился в реальном. Юнги восхищался его умением не унывать. Кажется, из всех людей в городе лишь Чонгук, как ни иронично, не знал, что такое серое настроение. Но Юнги не сомневался, это лишь видимость, и всё пытался понять, что за цвета прячутся в глубине души, под этой черно-белой маской сериального персонажа. Опустив взгляд, Юнги чуть улыбнулся. Чонгук старательно выводил поперек тетрадных линеек фразу «I love», которую не так уж и давно узнал на уроке английского. В сериале про Джиён никогда не упоминались иностранные языки, для Чонгука они оказались в новинку, давались с трудом, но упорства и старания парню было не занимать, так что Юнги с интересом наблюдал за увлеченностью одноклассника, всё еще с трудом правильно выговаривающего «Yellow submarine», но уже знающего наизусть несколько ярких и пестрых песен. Когда до сознания дошло, что следом за «I love» монохромная рука уверенно вывела «Yoongi», он зажмурился. Почувствовал, как Чонгук глянул на него, услышал, как закрылась помятая тетрадь, но не шевельнулся. Затаил дыхание, всё стараясь успокоиться и выкинуть глупые мысли из головы. Показалось ведь, просто показалось. Но, когда во время урока Чонгук отпросился выйти, Юнги осторожно заглянул в спрятанную под учебником тетрадь. Открыл последнюю страницу и улыбнулся. «Yoongi». Да его именем была исписана не одна страница, это уже нельзя было списать на случайность, приключившуюся только из-за неожиданной пересадки. Это точно был один из тех самых ярких оттенков, что прятались в глубине черно-белой души. Когда Чонгук вернулся в класс и уселся за парту, Юнги улыбнулся, уже вовсю мечтая, как будет лучше начать разговор после звонка. — Ты сегодня необычайно довольный, — шепнул Чонгук, чуть склоняясь к нему. — Everyone of us has all we need, — ответил Юнги, подпирая щеки ладонями и не сводя взгляда с доски. — Sky of blue and sea of green in our yellow submarine. — Ооо… так тебе тоже нравится эта песня? — Нравится? Да я ее просто обожаю.

***

Чонгук с нетерпением ждал дня города, ведь планировалось множество интересных мероприятий. Одна ярмарка в центральном парке чего стоила. Спектакль их местного любительского театра, ларьки с играми, закусками и сувенирами, аттракционы и, конечно, конкурс на лучший новый герб города. Чонгук долго и тщательно готовился к нему, не одну неделю проведя в размышлениях и перебирании набросков. В итоге его плакат с эмблемой был просто идеален, даже организаторы, принимая работу для конкурса, хвалили ее за качественное исполнение и интересную задумку, прекрасно сочетающуюся с историей городка и его символами. Чонгук ждал от этого дня веселья, но никак не ожидал, что проведет его с Юнги. Надеялся просто встретиться на ярмарке, если повезет, может быть, перекинуться парой фраз. Не больше. Однако, как ни странно, после последнего урока Юнги сам его пригласил погулять вместе. — Если честно, я даже не был уверен, что ты пойдешь на ярмарку, — улыбнулся Чонгук, когда они подходили к воротам центрального парка. Из-за кованого забора уже слышалась музыка и гомон людских голосов. Веселье на ярмарке начиналось. Среди шуршащих зеленых крон виднелись разноцветные воздушные шары, а между фонарными столбами были растянуты ленты и гирлянды из бумажных цветов. — Ты кажешься домоседом. — Я и не собирался идти, — отозвался Юнги, пожимая плечами. — Собирался просто купить чего-нибудь вкусного по дороге и отдыхать в своей комнате до самой ночи. Но потом подумал, что тебе, наверное, не помешает небольшая поддержка, ты ведь… очень старался ради конкурса гербов, да? — Д-да. Чонгук смутился, но даже взгляда отвести не смог. Они шли по главной аллее парка, и Юнги сосредоточенно оглядывался по сторонам, прикидывая, куда отправиться в первую очередь. А Чонгук между тем оглядывал его самого. Голубая рубашка с синим воротником, легкий румянец на светлой коже, нежно-розовые губы, внимательные карие глаза. Юнги не казался ярким, как некоторые другие ребята, но всё же привлекал его внимание. Его цвета были такими мягкими и ненавязчивыми, что даже просто идти с ним рядом было как-то по-особенному спокойно. — Знаешь, несмотря на своё отличие, в классе я не чувствую себя лишним или изгоем. Ко мне иногда подходят поговорить, пытаются куда-то позвать или завести дружбу. Только не было еще такого, чтобы со мной пытались дружить не из-за сериала… — Правда, что ли? — Юнги улыбнулся, кивая в сторону прилавка с мороженым. — Вообще-то я тоже с тобой из-за сериала захотел пообщаться. — Ааа?.. Чонгук нахмурился, вставая рядом с ним в очередь и неуютно потирая шею. Чуть ли не каждую неделю к нему подходил кто-нибудь из знакомых, пытаясь выспросить что-то о Маэстро и следующих сериях, напроситься в гости или даже намекнуть, что мог бы стать прототипом нового персонажа. Многие мечтали попасть на телевидение и почему-то верили, что Чонгук способен им в этом помочь. Но, если бы даже он и хотел, не смог бы. Маэстро творил детали сериала на ходу, полностью отключаясь от реальности и слушая лишь свое Вдохновение. Никакие советы и просьбы, тоннами приходящие ему в письмах, даже не рассматривал. Своего ожившего статиста он бы тоже слушать не стал. Маэстро даже не здоровался с Чонгуком, когда доводилось столкнуться в доме. — Ну да. Если бы не сериал, я бы не обратил внимание, что ты, оказывается, забавный парень. — Румянец на щеках Юнги стал заметнее. — Я смотрю все работы Маэстро. «Собирательница душ» — не исключение, с первой серии слежу. И, как бы дико это ни звучало, по-настоящему узнал тебя именно оттуда. Понимаешь, о чем я? — Не уверен, — честно ответил Чонгук, переводя взгляд с одного человека на другого. — О чем? — Ну… Когда ты пришел в наш класс, я даже присматриваться не стал. Новичок как новичок. Черно-белый, да, но не первый же ты у нас такой, в городе. А когда твой персонаж в сериале стал меняться, я задумался. Чем больше ты узнавал и пробовал в реальности, тем интереснее становился сериальный Чонгук. И так получилось, что через сериал я узнавал о твоих новых увлечениях и вкусах. Юнги улыбнулся, доставая из школьной сумки пару бумажек, чтобы купить мороженого. Чонгук спешно обыскал карманы, ища свой кошелек с запасами, которые успел скопить благодаря подработкам. — Ванильное, пожалуйста, — попросил Чонгук. — Нет-нет, — уверенно поправил Юнги, протягивая веселой продавщице в переднике свои деньги. Чонгук растерялся. — Ему вишневое, а мне мятное с шоколадом. — Вишневое? Почему это вишневое? — Поймешь чуть позже, — подмигнул Юнги. — Поверь, я знаю, что нужно. Я ведь неплохо изучил тебя с тех пор, как стал присматриваться. Уже знаю, какие вещи смогут тебя порадовать. От таких слов даже дыхание немного сбилось. Чонгук сглотнул и натянуто улыбнулся. — Тебе ведь понравились те комиксы о героях, верно? — Комиксы? — охнул Чонгук, принимая свой рожок с вишневым мороженым. Таким ярким и красивым, что трудно было устоять и не попробовать сразу. — Так это ты их мне подсовывал? А я-то голову ломал, откуда они у меня в портфеле! Я верну тебе их завтра же. Ой, да… да, они мне очень понравились, спасибо большое. Искра — просто потрясающий парень и обалденный герой! Ох, я даже ему позавидовал. Вот бы попасть когда-нибудь в фильм о супергерое. Наверное, на эмоциях он говорил слишком громко и радостно, но никто даже и не глянул в его сторону. На ярмарке ведь все веселятся от души. Зато Юнги взгляда не сводил, и от этого было одновременно и неловко, и очень приятно. — Да, супергерой из тебя бы вышел отличный. — Герой? Да что ты! — рассмеялся Чонгук и тут же смущенно отвернулся, вгрызаясь в шарик мороженого. Зубы и небо аж свело от холода. Парень чуть не взвыл, но лишь торопливо сглотнул, жмурясь. Юнги с тихим смехом похлопал его по плечу. — Всё нормально, не обращай внимания. Просто я еще никогда не ел мороженое, не ожидал, что это настолько холодно. — Что ж, твоей суперспособностью вряд ли было бы замораживание злодеев. — Вряд ли бы я получил хотя бы роль помощника супергероя, — покачал головой Чонгук. — Я — статист. Повезло еще хоть какие-то слова и шутки получить. — Неправда, — возразил Юнги, уводя его на узкую аллею со скамейками, где в тот день было меньше всего народа. — Дело вовсе не в везении. Твой герой стал важнее из-за того, что ты сам развивался. Я уже много лет наблюдаю за персонажами Маэстро, многое о них понял. И могу многое объяснить. Никто не делал тебе одолжений, никакая удача не помогала, это всё заслуга твоего ежедневного труда. И, если будешь хорошенько стараться и дальше, твой персонаж, может быть, даже в итоге поможет Джиён победить главного злодея. — Главного злодея? — Чонгук осторожно облизнул испачканный в мороженом палец. — Господин Кван, которого даже толком не разглядишь, потому что он всё время появляется только ночью, держится в тени и одевается во всё черное. Хах. Я смотрел разные фильмы в кинотеатре. И многие злодеи были в черном цвете. Почему? Что в нем такого?.. Не понимаю болезненного пристрастия всех отрицательных персонажей к черному. — А я понимаю, — с усмешкой пожал плечами Юнги, усаживаясь на скамью. — Твои черные глаза просто завораживают. — Чонгук перевел на него удивленный взгляд. Юнги и сам глаза округлил, тут же притворившись, что жуть как увлечен своим мороженым и разглядыванием птичек, щебечущих где-то за спиной. — То есть, эм, ночное небо, мне кажется, очень красивое. — Ночное небо скорее темно-синее. — Горький шоколад? — Коричневый. — Ну… черные коты уж точно черные! И они очень милые. — Юнги уверено покивал. — В черном цвете много красоты и элегантности. Он весь дышит загадкой. Наверное, именно поэтому злодеи часто его выбирают, черный цвет — эффектный. Особенно — в сочетании с белым и оттенками серого. Поэтому я и люблю черно-белые фильмы. У них особенное обаяние. Чонгук обвел аллею взглядом и между делом пододвинулся чуточку ближе вдоль скамьи. Людей прибывало всё больше, музыка становилась всё громче, и, кажется, уже начались какие-то розыгрыши в самом центре парка. Но пока еще не тянуло влиться во всю эту суету. Было вполне уютно и тут, в тени деревьев. — А тебе правда нравятся черные коты? — А что? — усмехнулся Юнги, протягивая соседу свое мороженое, предлагая попробовать. — Ну… Знаешь, кое-что я и правда могу принести в сериал. — Чонгук осторожно лизнул. Освежающий привкус мяты как будто чуточку защипал кончик языка, мягкий и необычный, запоминающийся. — Вчера я помогал в нашем приюте для животных и видел там черного котенка. Хозяйка приюта разрешила мне его забрать, но я пока не решился… Маэстро Чон сказал утром, что ему нет дела, я могу приносить в дом любых животных, если буду за ними ухаживать. Помнишь, в начале прошлой серии, Чонгук показывал Джиён жука-оленя? Это я его притащил, нашел в школьном дворе, он мне понравился очень. Так вот. Кажется, если я заведу котенка… он появится и в сериале. Что думаешь? — Думаю, черный кот — это всегда огромный плюс в любом сериале. — Юнги улыбнулся и вдруг подтянул к себе свою сумку, принявшись что-то искать. — Кстати, ты уже можешь посмотреть, зачем я попросил для тебя вишневое мороженое. Он протянул парню найденное во внутреннем кармане зеркальце и весело показал язык. Чонгук растерянно опустил на зеркало взгляд. На привычном черно-белом отражении проступили заметные красноватые мазки, губы и язык от красного мороженого окрасились и теперь казались такими настоящими, но немного чужими. И это было забавно. — Ух ты. Выглядит здорово. И почему мне раньше не приходило в голову себя раскрасить? — Раскрасить? — нахмурился Юнги. — Что, красками, что ли? — Да. Я ведь рисовал красками, когда занимался гербом для конкурса. Брал у ребят гуашь и акварель… мог бы и попробовать разок. Глянь только, это ведь так забавно! — Знаешь… — Юнги хмыкнул, покручивая в руках вафельный рожок. — У меня есть идея получше гуаши и акварели. Если хочешь… у меня… мои родители сегодня уехали к бабушке на пару дней, мне разрешили позвать кого-нибудь из одноклассников с ночевкой. Если ты хочешь… ты ведь можешь ночевать вне дома, да? Мы могли бы пойти сразу после объявления результатов конкурса. Если, конечно, ты… хочешь. — Хочу, — улыбнулся Чонгук, всё не отрывая взгляда от зеркальца. — Только сразу после конкурса я исчезну. В семь ведь начинается мой сериал. — Тебе нужно вернуться домой до его начала, да? Маэстро будет ругаться, если опоздаешь? — Нет, не в этом дело. — Чонгук протянул ему зеркальце и снова вернулся к начавшему подтаивать мороженому. — Просто я и правда исчезну. Магия, что тут сказать. Мне не нужно спешить домой, сам по себе перенесусь в мир сериала, чтобы появиться в эфире. — Оооо, вот оно как, — слегка нахмурился Юнги, как будто расстроившись. — Я понял. Ясно. Да. — Но ведь серия длится всего час, — пихнув его локтем, заговорщически прошептал Чонгук, протягивая на пробу свое мороженое. — Потом я буду свободен. Можем в половину девятого встретиться возле входа в парк и погулять еще немного, а после пойти к тебе. Согласен? — Заметано. Юнги улыбнулся и лизнул подтаявший красный шарик.

***

— Если честно, я до сих пор ни разу не был на этой улице, — пробормотал Чонгук. — Тут тихо. — Просто все самые шумные всё еще на ярмарке, — ответил Юнги, искоса глянув на него. В едва начавшейся ночи черно-белый казался еще темнее, как будто кто-то побаловался с настройками яркости и контрастности на телевизоре. — Обычно тут хватает галдящих ребят в такое время. Чонгук оглядывался, рассматривая освещенную редкими фонарями тупиковую улицу, и Юнги не спешил, давая ему возможность как следует всё разглядеть. Не так уж тут было интересно. Обычный тупик с похожими друг на дружку частными домами за невысокими заборчиками. Розовые кусты вдоль дорожек, редкие пестрые занавески на окнах, парочка ярких детских домиков на деревьях. Вот и всё. Но он прекрасно понимал — человеку, которому любопытно абсолютно всё в этом мире, даже такая улочка покажется достойной внимания. — Я живу здесь с рождения, так что успел привыкнуть к каждому камушку. Улица почти не меняется год от года. Как будто ее законсервировали. И, наверное, удивляться тут нечему. — Юнги перевесил сумку вперед и принялся искать ключи. — Дома тут передаются по наследству, так что новых жильцов не бывает. Расположена улица на отшибе, где не открывают никаких заведений. Да еще и тупиковая, даже прохожих и машин лишних не бывает. Если посидеть тут несколько дней безвылазно, как, например, мой сосед, дедуля Чо… начнет казаться, что живешь в крохотном отдельном мирке. — Как в сериале? Чонгук поднялся вслед за ним на узкое крыльцо и замер, как-то растерянно осматриваясь. Светлая деревянная дверь, еле втиснувшееся плетеное кресло с одной стороны, столик с несколькими цветочными горшками с другой. Вполне типичное крылечко для их городка. Чонгук должен был видеть уже сотни таких же, но всё равно смотрел с каким-то удивлением. Может, его просто впервые кто-то привел в гости не по делу?.. — Кстати, а как оно там, в сериале? — спросил Юнги, распахивая дверь и включая бра. — Что вообще находится в твоем доме, например? Как выглядит твоя комната? Или гостиная. Может, у тебя даже есть библиотека? — У меня нет ничего, — улыбнулся Чонгук, изучая интерьер. Взгляд его аж заблестел от восхищения. — Внутри дома просто чернота. Фантазия не продумывает то, что не пригодится и не попадет в кадр, так что у меня в доме есть только прихожая, которую иногда бывает видно, когда я открываю дверь, выходя во двор. — Звучит как-то не очень весело. Разувшись и повесив кепку на крючок, Юнги кивнул в сторону лестницы и, забежав на минутку в родительскую спальню, тут же повел гостя в свою комнату. Старые ступеньки чуть слышно поскрипывали под ногами, но мягкая ковровая дорожка поглощала звуки шагов. Развешенные по стене черно-белые фотографии и портреты маслом как будто провожали их взглядами. Тусклый свет бра окончательно стирал уверенность в реальности происходящего. — Да, — тихо сказал Чонгук, проходя в единственную комнату на втором этаже. — Это не очень-то весело. Большую часть серии мне приходится сидеть в доме, в этой тьме. Даже в прихожую не выйти, там окна высокие — могут заметить. Юнги щелкнул выключателем — его комнату залил свет нескольких бра и торшера, а на растерянном лице гостя снова расцвела очаровательная улыбка. Юнги не представлял себе, должны ли выдуманные монохромные статисты испытывать настоящие чувства, но не сомневался, что Чонгук — может. И страх перед тьмой и чернотой в нем жил самый что ни на есть настоящий. А из-за этого в душе рождалось странное желание — всегда быть рядом, чтобы светить. Юнги не считал себя ни солнышком, ни звездочкой, ни даже захудалой лампочкой, ведь многие говорили, что он довольно хмурый и мрачный. Но ради Чонгука он бы смог побыть… хотя бы свечкой. Огонь в душе Чонгука явно зажигал какой-то фитилек в нем, стоило только оказаться рядом. — И что, ты совсем не можешь прогуляться где-нибудь, где не происходит действие серии? — спросил Юнги, кидая школьную сумку к письменному столу и усаживаясь на постель. — Нет. Потому что никто заранее не знает, какая локация может понадобиться. А если вдруг Джиён, преследуя очередного духа, наткнется на меня в парке или на набережной, пока я должен быть в школе, на ужине у тетушки или в собственной постели? Это вызовет вопросы и поломает сюжет. Ожившие не должны ходить по миру сериала, пока идет эфир. Это третье правило из списка на двери… Юнги хмыкнул и поставил на постель между ними сумочку, что принес из родительской спальни. Чонгук опустил на нее взгляд. Это была мамина косметичка, довольно большая и набитая под завязку самыми разными средствами. Госпожа Мин слыла красавицей и модницей, она любила экспериментировать с макияжем, так что могла похвастаться просто поражающей палитрой. Румяна, помады и тени в таких огромных количествах, что хватило бы весь город накрасить. Юнги перевернул косметичку, грудой высыпая содержимое на покрывало, и придирчиво осмотрел. Почему-то ни на секунду не возникло мысли, что Чонгук назовет это всё глупостью или… девчачьим занятием. И тот и правда с любопытством улыбался, перебирая тюбики помады. Выбрав баночку с тональным кремом, которым мама совсем не пользовалась, светлые румяна, натурального цвета помаду и коричневые тени для акцентов, Юнги собрал остальное обратно в сумочку и поднял веселый взгляд. — А что насчет появления нового в сериале? — спросил он, вставая и открывая шкаф. Большая часть вещей в нем были черными или белыми. Но Юнги точно помнил, что в прошлом году на день рождения двоюродная сестра из столицы прислала ему рубашку очень яркого канареечного цвета, рубашка была великовата, Юнги почти ее не носил, так что она совсем не полиняла и не выцвела. — Ведь, когда ты узнавал что-то новое, это порой проникало в сериал. И даже тот же жучок. Если ты очень четко представишь себе, в какой комнате хотел бы жить, может, она и появится? — Я пытался, — вздохнул Чонгук, принимая протянутые ему темно-синие брюки и пока что лежавшие до особого случая красные кеды. — Ничего не вышло. Может, моего воображения для этого маловато, может, я так и не смог представить ее себе четко, не знаю. Но я пытался сделать это несколько долгих месяцев. Найдя наконец всё нужное, Юнги отдал Чонгуку последние вещи и на всякий случай отвернулся, чтобы не смущать. За спиной послышалось понятное копошение. — Я даже… ты не подумай только ничего плохого, но я даже в окна заглядывал. Смотрел, какими бывают комнаты. А однажды выпросил у госпожи Чхве особенно понравившуюся страничку из журнала с интерьерами и спрятал ее в карман, надеялся, что это поможет. Но комната так и не появилась. — Сложно понять логику этой магии. Юнги почувствовал прикосновение к плечу и оглянулся. Его одежка отлично смотрелась на Чонгуке, казалась не такой мешковатой, точно по размеру, да и вещи прекрасно сочетались между собой. А ведь раньше Юнги и в голову не приходило надеть их вместе — уж слишком много цветов. Чонгуку же всё это определенно шло. — Но ведь логика должна быть, так? — В ответ Чонгук лишь пожал плечами, осматривая свои ноги. — А что по поводу дома Маэстро? Разве у тебя там нет своей комнаты? Почему не появилась она? — Да как сказать… — Чонгук послушно уселся снова на кровать, когда Юнги похлопал по покрывалу. С заметным волнением сцепил ладони и чуть подался вперед, ожидая. Юнги уверенно взялся за спонж и выдавил на руку немного тонального крема. — В доме Маэстро очень много комнат, почти все нежилые и полупустые, он разрешает занять любую. Но, знаешь, я не чувствую себя там… как дома. — Может, в этом и дело? — Юнги осторожно коснулся спонжем его щеки и потянул вниз светлый бежевый мазок, так странно выделяющийся на сером фоне кожи. Выглядело вполне недурно, так что он смело продолжил, стараясь не думать о том, как это волнительно, случайно касаться чужого лица кончиками пальцев. — В твоих ощущениях, в отношении. Ты привносил в сериал то, что стало тебе дорого и по-настоящему интересно. Даже тот жучок. Разве нет? Уверен, ты был от него в восторге. — Был, — усмехнулся Чонгук, поджимая плечи. — Он всё еще живет у меня. — Вот видишь. Раз ты не чувствуешь особенного тепла к комнате в доме Маэстро или фотографии из журнала, Фантазия не считает нужным создавать их в мире сериала. Я так думаю. — Только дорогое мне?.. Чонгук вдруг нахмурился и в задумчивости замолчал на несколько секунд, пока Юнги с увлечением закрашивал ему вторую щеку, лоб и виски. Пока что монохромный походил на черно-белую фотографию, которую непослушные дети стащили из родительского альбома и принялись раскрашивать недавно купленными для школы красками. Наверное, многие хоть разок думали о таком в детстве. И теперь Юнги даже немного радовался выпавшей необычной возможности. Чувствовал себя то ли художником, то ли волшебником, наблюдая, как знакомое лицо обретает новые очертания. — Наверное, так и есть, — чуть кивнул Чонгук. — Это объясняет, почему я пару недель назад видел тебя в толпе гуляющих на набережной во время эфира. Юнги застыл, спонж едва коснулся носа. Чонгук натянуто рассмеялся. — Ну, может быть, мне и показалось. Не знаю. Раньше я был уверен, что никто из реальных людей не может появиться в сериале, поэтому говорил себе, что просто привиделось. Но, может, если так это и работает… — Почему я тебе дорог? — спросил Юнги напрямую. Чонгук поджал губы, по носу скользнула бежевая полоса крема. Юнги улыбнулся, обводя круглый кончик. — Знаешь, многие школьники пишут что-то на последних страничках тетрадей. Я тоже. Только я делаю это в черновике, который лежит дома, чтобы точно никто не увидел. Чонгук зажмурился. Юнги тут же провел бежевым по его веку, стараясь не испачкать ресницы. — Мне очень нравится твое любопытство и живой интерес ко всему, — тихо продолжил Юнги, берясь закрашивать шею. — То, как увлеченно ты занимаешься самыми разными делами от сколачивания скворечников до высаживания фиалок, отдаваясь всей душой. То, как ты всегда добр к окружающим, стараешься никому не делать больно, если даже тебя самого эти люди успели обидеть. И то, как умеешь подбодрить и поддержать… А что тебе нравится во мне? — Например, всё то же самое. — Что? Нееет, это всё не про меня! — рассмеялся Юнги. — Я не такой, как ты. — Такой, — покивал Чонгук, вытягивая шею, но в то же время пытаясь опустить взгляд, чтобы видеть творящееся волшебство. — Ты с таким увлечением играешь на пианино в музыкальном классе, пытаясь разучить новую мелодию, что даже не слышишь звонка. Так погружаешься в сочинения, что исписываешь по пятнадцать листов с обеих страниц! А когда к нам в класс залетела необычная бабочка? Ты ведь перерыл все книги в городской библиотеке, чтобы выяснить для Суджи, что это была за бабочка такая. Разве это не увлеченность и живой интерес? — Ну… может быть… — Юнги чуть нахмурился, поднимая его руку, выдавливая немного крема на костяшки и принимаясь размазывать. — Да, я порой забываюсь, но меня трудно настолько увлечь. — Но уж с добротой и поддержкой ты точно не станешь спорить. За всё это время я ни разу не слышал от тебя осуждения в чью-то сторону. И ты готов даже забыть про собственные планы, чтобы сходить вместе с другом в больницу, помочь с уроками или… поддержать на конкурсе. Юнги, наши души раскрашены в одни и те же цвета. Просто оттенки разные. — Сказал парень с черно-белой моськой, — еле-еле выдавил Юнги, не зная, куда спрятать смущенный взгляд. — Может быть. Тогда, наверное, мне самое место в толпе статистов. — Эй-эй! Это звучит так, будто ты меня статистом зовешь! — Ты и есть статист, — рассмеялся Юнги. — Сам же говорил. — Пока что. Но скоро я искренне и от всей души поверю, что я для кого-то настоящий главный герой, и смогу получить в сериале новую роль. Нужно лишь чуточку постараться. — Что ж. Буду с нетерпением ждать появления в сериале Чонгука, помощника главной героини, его черного кота и возлюбленного одноклассника… Чонгук с улыбкой кивнул. На какое-то время в комнате осталась лишь тихая музыка из приемника. Закончив с тональным кремом, Юнги немного подкрасил губы и скулы, добавляя естественного румянца, самую малость подвел брови и веки светло-коричневыми тенями, и остался доволен. Да, его черные волосы всё еще немного выделялись, но в остальном выглядело довольно правдоподобно. Чонгук долго не мог оторвать взгляда от зеркала на внутренней стороне дверки шкафа. Обычный парень. Живой, цветной и такой радостный, что невозможно было не улыбнуться ему в ответ. Снова сходив в родительскую спальню, Юнги принес папин новенький Полароид и достал из ящика подаренную ему недавно кассету. Десять снимков. И все до одной эти пленки он собирался потратить на Чонгука в тот вечер. Юнги вставил кассету, со щелчком закрыл крышку и нажал кнопку, включая фотоаппарат. Чонгук перевел на него улыбчивый взгляд. На фоне стены, увешанной плакатами и вырезками с The Beatles, Herman's Hermits, The Hollies, Jefferson Airplane и другими группами, он смотрелся так гармонично, как будто находился в своей собственной комнате. И почему-то Юнги был уверен в тот момент, делая первый снимок, что вскоре эта комнатка может появиться в одном замечательном черно-белом сериале…

***

Месяц последнего триместра прошел незаметно, теплый апрель сменился жарким маем. И, хотя по календарю это была всё еще весна, их город полностью погрузился в атмосферу лета. Всё больше появлялось на улицах девушек в ярких коротких платьях и брюках-клёш. Всё чаще школьники брели домой окольными путями, чтобы успеть заглянуть на набережную, в парк, на баскетбольную площадку или в любимые магазинчики за свежими комиксами, музыкальными пластинками или сладкими газировками. И всё меньше хотелось заниматься учебой. — Что это у тебя такое интересное? — спросил Сокджин, подсаживаясь к другу за парту. Юнги даже не поднял на него взгляд. — Карта какая-то? — Да. Чонгук перерисовал карту Дримтауна, которая висит в доме Маэстро. Говорит, что на ней появляется всё больше и больше улиц. Глянь. Ведь и правда Дримтаун сильно разросся. А всё из-за того, что Чонгук увлекся фильмами-панорамами. Теперь в сериале появились такие сцены, как будто снятые с вертолета. Здорово. — Хммм. И правда. Не задумывался об этом раньше, но в начале таких кадров не бывало, город вообще походил на обычные декорации, а теперь как настоящий. Сокджин склонился над картой, нарисованной на альбомном листе. Отчасти это походило на их городок, хотя улиц и было явно меньше, а парки тянулись вокруг, огибая кольцом, а не ютились в центре. Но даже набережная с площадью имелась, а ведь ее показали всего в паре серий. Впервые сериал Маэстро получил такую просторную… Вселенную. — Кстати говоря, — с хитрющей улыбкой протянул Сокджин, пихая друга локтем в бок. — Мне это просто показалось? Или я видел в прошлой серии какую-то знакомую морду в толпе? — Ты про черного кота? — Я про тебя! И еще — персонаж Чонгука явно живет в твоей комнате. Ее хоть и мельком показали, но я сразу узнал. Так что не отнекивайся! — Я и не отнекиваюсь, — пожал плечами Юнги, сворачивая и пряча карту в учебник английского. — Чонгук часто у меня ночует, так что привязался к комнате. — Так и знал, что между вами что-то есть. — Нет между нами ничего. — А какого именно ничего между вами нет? — продолжал напирать Сокджин. — Целовались просто? Или уже дальше пошли? Ммм? — Джин… — А ведь очень любопытный вопрос, способны ли монохромные на… ну, ты понимаешь. На телевидении ведь такого не покажут, цензура. Может, у него и нет ничего, что для этого нужно? — Есть, — вздохнул Юнги и тут же прикусил язык, понимая, что прокололся. А после перевел на сидящего рядом взгляд. Сокджин был его близким другом с самого детства, успел доказать свою преданность. Уж если с кем и делиться такими тайнами, то именно с ним. — Слушай, у нас не было ничего серьезного, но, так и быть, признаю, мы целовались. Но это было совершенно обычно, так что не проси подробностей… — Юнги чуть нахмурился, задумавшись. — Ну. Разве что немного… не знаю, как это описать. Зернисто. Как будто целуешь чуть-чуть рябящую картинку на экране. — Как будто губы обветрились? — Отчасти да, но нет. Вообще нет. Велюровую подушку когда-нибудь целовал? — А ты, что ли, целовал?! — Нет. — Юнги скосил на друга строгий взгляд, впервые в жизни так четко понимая значение выражения «Язык мой — враг мой». Сокджин беззлобно веселился от его поведения. — Ну, короче говоря, он много времени проводит у нас. Мама сейчас учит его шить. Чонгук делает себе цветные рубашки на лето, а я… я… не делаю. — Ясно. — Он сшил себе пижаму, — прошипел Юнги, склоняясь к другу. — Купил в детском отделе отрез розовой ткани с кроликами и сделал себе из нее пижаму. Это слишком миленько. Представь, что творится у меня в голове каждый раз, когда он остается ночевать в моей комнате. — Что-то в духе: «Я хочу такую же пижамку!», да? — Ну… примерно. Он перевел взгляд на открывшуюся дверь класса и замолк. Вот-вот должен был прозвенеть звонок на последний урок, не время заводить долгие и откровенные разговоры. Сокджин всё понял, дружески хлопнул по плечу и побрел к своей парте. Юнги мельком глянул на подсевшего Чонгука и подтянул к себе тетрадь, притворяясь, что повторяет заданное на дом эссе, которое сегодня предстояло рассказывать наизусть. — Представляешь, — зашептал Чонгук, едва сдерживая радость и подсовывая ему какие-то бумажки с распечатками, — директор звал меня, чтобы сказать, что хочет отправить на художественный конкурс. Хотя мой герб не победил, он многим понравился. И директор хочет, чтобы я представлял школу на городском этапе огромного творческого конкурса. Если удастся занять призовое место, буду весь город представлять! — Ого, — улыбнулся Юнги, пробегая по бумагам взглядом. Приглашение, условия конкурса и задание для первого этапа. Даже с печатями и чьей-то подписью. Всё серьезно. А в строку «Участник» уже вписано знакомое имя. — Это отличный шанс показать себя, поздравляю. Раньше к этому конкурсу в нашей школе не относились серьезно. Заставляли кого-нибудь нарисовать быстренько картину по эскизу учителя и даже не рассчитывали ни на что. В этом году всё будет по-другому. — Я хочу сегодня же взяться за работу. Можно прийти к тебе сегодня? Рядом с тобой мне намного лучше думается о творчестве… — Юнги с удивлением посмотрел на умоляющие глаза. — Пожалуйста! — К-конечно, можно. Мой стол, краски, карандаши и тушь — всё в твоем распоряжении. Буду рад поработать музой. — Ооо, у меня уже столько идей! — Его голос потонул в дребезжании звонка. — Ладно-ладно, — тихо рассмеялся Юнги, похлопывая соседа по руке. — Подожди до вечера. Пока тебе нужно сосредоточиться на английском, а то не сможешь рассказать перед всем классом о своей любимой книге. Чонгук кивнул и тут же открыл тетрадь, моментально погрузившись в повторение задания.

***

Весь вечер он был очень тихим. Склонившись над письменным столом, изрисовывал десятки листов эскизами, пробуя все свои идеи. Перерывал взятые в библиотеке книги в поисках вдохновения, просматривал журналы и комиксы, хранившиеся в ящике под кроватью Юнги, даже упаковку из-под мармелада задумчиво осмотрел, когда госпожа Мин принесла им угоститься. Чонгук искренне мечтал стать настоящим художником, известным на всю страну, чтобы нести свои цветные мысли в мир, и ради этой мечты готов был как следует потрудиться. Творческий процесс шел полным ходом, и парню явно не хотелось его прерывать. Но была суббота. Настало семь часов вечера — Чонгук исчез, отправившись в мир сериала. Юнги глянул на опустевший стул, отложил в сторону учебник по истории и неспешно спустился в гостиную. С тех пор, как Чонгук стал частым гостем в его доме, уже не так сильно тянуло смотреть сериал, но всё же история Джиён тоже заслуживала внимания. Поэтому, если более интересных дел не имелось, он всё же усаживался в уголок дивана с книгой и миской соленых крекеров и одним глазком поглядывал на экран. — Ты слышал, милый? — окликнула его мама, неся из кухни домашний лимонад и нарезанный сладкий рулет. Отец наводил порядок за своим рабочим столом, где занимался какими-то подсчетами, собирался тоже присоединиться. А Джиён на экране играла на своей скрипке знакомую мелодию. — Это последняя серия. — Что? — недоуменно переспросил Юнги, взбивая подушечку. — Финал сериала. — Мама поставила угощение на столик и уселась поудобнее. Отец закрыл ящик стола и потянулся, устало зевая. — Я даже не знала, но сейчас сказали, что это последняя. Видимо, на следующей неделе уже начнется какой-то новый проект. Очень интересно, как же Джиён победит этого злодея… он такой загадочный! — Мам? — Юнги впился пальцами в подлокотник дивана. — Ты точно уверена? Ты уверена, что это конец сериала?! — Да, милый, — растерялась женщина. — А что такое?.. Юнги поднялся. Перед глазами аж потемнело от ужаса. Он глубоко вдохнул и тряхнул головой, пытаясь прийти в себя. — Когда заканчивается сериал, все его ожившие герои исчезают из этого мира. Как только силы вернулись в тело, он сорвался с места. Юнги готов был бежать, как никогда в жизни, кричать во всю глотку, чтобы только что-то сделать. Как-то остановить это. Но отец крепко схватил его за руку. — Куда это ты на ночь глядя помчался?! — он строго повысил голос. — К Чону! — с отчаянием ответил Юнги, вырываясь. — Я должен поговорить с ним, поговорить с Маэстро! — Ты что, хочешь вломиться в чужой дом и чего-то потребовать? Сейчас Маэстро Чон занят. — Отец поймал и вторую руку, не давая уйти. Как кандалы на запястьях заключенного, тянущие к земле тяжелым грузом, не дающие действовать свободно. — Юнги, успокойся. Это просто сериал. Закончится один — начнется другой. Не мешай человеку делать его дело. — Просто сериал?.. — У Юнги даже голос сел от удивления и разочарования. — Пап! Это не просто сериал. Речь про важную часть моей жизни и меня самого! Чонгук — мой самый близкий друг, я не могу допустить, чтобы он просто взял и исчез из-за какого-то дурацкого закончившегося сюжета! У Юнги в голове всё путалось от сотен суматошных мыслей. Если сейчас ему не дадут уйти, он не сможет хотя бы попытаться вмешаться. Сериал закончится. Все герои исчезнут. Чонгук больше никогда не вернется в их городок... и не примет участия в этом конкурсе. Если просто-напросто его отец проявит родительское упрямство, не разобравшись в ситуации, одна жизнь окажется переломана... а вторая и вовсе прервется навсегда. — Юнги, ты не имеешь права вмешиваться. — Кто сказал?! — почти закричал парень, рванувшись изо всех сил. Руки выскользнули из крепкой хватки. Ударившись спиной о стену, он зажмурился, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы от боли и страха. — В каком законе написано, что я не имею права пытаться спасти жизнь любимого человека? Отец нахмурился и перевел тяжелый взгляд на жену. Та обеспокоенно мяла юбку платья, но без раздумий легонько кивнула, взглядом умоляя мужа сдаться в этот раз. Юнги понял — это разрешение. И, спешно обувшись, выбежал на улицу. Какое счастье, что мама была на его стороне. Какое счастье, что Юнги делился с ней своими мыслями и чувствами, позволяя знать то, что для него по-настоящему важно. В городе начинало темнеть, приближался закат. На улицах было тихо и почти безлюдно. Он бежал по окраинам, выбирая самый короткий путь, не отвечал ни на какие оклики, не останавливался перед светофорами, совсем не смотрел по сторонам. И очень скоро замер перед огромным особняком. — Пожалуйста, откройте, Маэстро Чон! — Тяжело дыша, Юнги колотил в дверь. Изнутри не доносилось ни звука. — Мне нужно с вами поговорить! Это очень важно! Прошу вас, Маэстро! Разумеется, никто ему не открыл. Юнги продолжал стучаться и от всей души ругал себя за то, что не подумал раньше. Знал же, что так бывает. Должен был сказать Чонгуку и попробовать встретиться с Маэстро. Но его голова была слишком забита романтикой. И теперь каких-то сорок минут эфира отделяли его от расставания с самым ярким человеком в его жизни. И минуты эти не желали останавливаться. Так и бежали, ни капельки не сочувствуя. Обойдя дом кругом, Юнги заметил открытое окно на втором этаже. Забраться в него по выступающим камням на стене было непросто, вспотевшие ладони скользили, ноги дрожали от страха, но он упорно тянулся вверх, и всё же добился своего. Попал в дом. Полупустая комната встретила тишиной. Юнги мельком осмотрел распахнутый шкаф с парой курток на плечиках, покрытый пылью стол да голый каркас кровати и тут же выскользнул, не задерживаясь. Он бродил по коридорам, то спускался на первый этаж, то поднимался на третий, заглядывал во все двери, какие попадались на пути. Он видел и полностью пустые комнаты, и явно жилые, уставленные мебелью, устланные коврами, наполненные уютной мелочью. Нашел ванную с высоким трельяжным зеркалом, столовую с роскошной люстрой над длинным столом, библиотеку со стопками пожелтевших от времени папок-скоросшивателей. Не находил только жильцов этого дома. Никого. Когда к горлу душащим комом подступило отчаяние, он посмотрел на большие настенные часы. Они показывали половину восьмого. Еще было время для поиска и разговора. Вот только где искать? Вдохнув поглубже, Юнги стиснул кулак и осмотрелся по сторонам, пытаясь припомнить, куда еще не заглядывал. За спиной послышалось тоненькое мяуканье. Как гром среди ясного неба, так резко и странно оно выделялось в тишине выглядящего покинутым дома. Юнги оглянулся. Черный кот сверкнул глазками в полутьме коридора, вздернул хвост и побежал куда-то вверх. Юнги припустил следом за ним. На второй этаж. На третий. На чердак. Когда кот уселся у низенькой двери и принялся скрести дерево, Юнги сразу понял, что пришел туда, куда хотел. Постучавшись для приличия, он открыл дверь и заглянул. На чердаке было темно, окна занавешивали плотные шторы, все лампы были выключены, и лишь странные ленты, напоминающие кинопленку, испускали тусклый свет. Они летали в центре комнаты, то собираясь в тугой шар, то расползаясь, с шелестом перемешивались, будто клубок змей. Они творили волшебство. А сидящий прямо на полу мужчина в застиранной белой рубашке помогал им, направляя заботливыми руками. Всё это выглядело волшебно, завораживало, и не хотелось мешать. Но именно для того Юнги и пришел. — Маэстро Чон? — окликнул он, подходя немного ближе и осторожно трогая мужчину за локоть. Свечение тут же пропало, ленты опали на пол, а мужчина дернулся, оглядываясь в темноте. — Маэстро Чон, простите… я… — Кто здесь? — Меня зовут Юнги, я живу в этом городе. — Он присел на пол и приготовился к тяжелому вечеру, может быть, даже скандалу. — Простите, пожалуйста, что пришел без разрешения и помешал вашему эфиру, но я очень хотел поговорить о Чонгуке. — О Чонгуке? — Послышался удивленный хмык и какое-то шуршание. А после чиркнула спичка, мужчина зажег сигарету и парочку свечей стоящих неподалеку. Юнги четко рассмотрел молочно-белые глаза. — Чонгук… Это же мальчишка из моего сериала. И что такого важного ты хочешь о нем сказать? Знаешь, обычно поклонники присылают письма, если хотят похвалить моих героев. — Вы не читаете письма, — вздохнул Юнги, припомнив целый ящик не вскрытых даже конвертов, стоявший в библиотеке. — А это дело очень срочное. Я хотел попросить вас… я сам толком не знаю, о чем. Маэстро выдохнул колечко дыма и печально улыбнулся. Нащупав одной рукой лежащие на полу ленты, собрал их в комок и отложил в коробку. Пододвинул к себе пепельницу. Стряхнул пепел. И вдруг перевел на Юнги взгляд белесых глаз, постепенно набирающихся янтарной желтизной. — Как мне это знакомо, — сказал Маэстро. — Я и сам никогда не могу понять, чего хочу. Поэтому я не стал таким режиссером, как все. Не умею я делать выбор и правильно свои мысли передавать. Только магия с этим и справляется. Юнги сглотнул. Ему казалось невыносимо странным то, как легко, спокойно и по-доброму Маэстро Чон общается с нахальным мальчишкой, вломившимся в его дом. Всё это было неправильно. Он ведь нелюдимый отшельник. Он не любит общаться, не любит тех, кто лезет в его дела и мешается. Почему даже не накричал? — Так вот. Чонгук. Маэстро, я не знаю точно, о чем вас хочу попросить, но я знаю, чего хочу. Я очень хочу, чтобы Чонгук не исчезал. — Юнги стиснул колени ладонями аж до боли и зажмурился. — Я знаю, что для вас он — просто статист из сериала, но… он давно не просто картинка. За эти полгода Чонгук стал совсем настоящим человеком. — Не поспоришь. — Маэстро затянулся и продолжил чуть тише: — Это первый раз, когда оживший настолько отделился от задуманной мною роли, начав самостоятельно переписывать сценарий. Не ждал, что подобное случится со статистом. — То есть, вы согласны, что Чонгук — особый случай? — Бесспорно. — А с особыми случаями нужно и поступать по-особенному, так? Черный кот, бродивший по чердаку из угла в угол, наконец уселся с ними рядом. Маэстро Чон проморгался и опустил на него взгляд совершенно нормальных карих глаз. Исчезли последние искорки волшебства. — О чем ты, парень? — Вы можете как-нибудь спасти Чонгука? — Юнги нахмурился. — Я знаю, что после окончания сериала все ожившие герои исчезают. Но, раз Чонгук стал таким живым, разве это не будет… жестоко? Дать ему тоже исчезнуть? Вы можете сделать что-нибудь с этим сериалом, чтобы спасти Гука? — Боюсь, с этим сериалом я уже ничего не могу поделать, — пожал плечами Маэстро и глянул на свои наручные часы. — Через двадцать пять минут события закончатся, их мирок исчезнет. Так устроена эта магия. Я не могу просто взять и продолжить сериал по собственному желанию. Хоть я и придумываю изначальный сюжет, как только начнется первая серия, он сразу переходит в руки Фантазии, я перестаю влиять на события. И потом… не тянуть же этот сериал десятилетиями, чтобы какой-то мальчишка из статистов мог жить. Зрителям надоест, рейтинги упадут, и ко мне в дом вломится уже не просто местный подросток… Телевизионщики этого не допустят. — Но… скажите, вы бы всё же хотели помочь ему? Маэстро снова выдохнул пару колечек и перевел взгляд на своего незваного гостя. Только сейчас Юнги присмотрелся: это был мужчина лет сорока, уставший, небритый, почти что истощенный, но с таким внимательным взглядом, что находиться рядом становилось как-то неловко. — Чонгук был единственным из оживших, кто всегда приносил мне продукты, — хмыкнул Маэстро. — Знаешь, обычно еду мне доставляют из магазина курьеры. Минимальный набор. А Чонгук покупал интересные штучки. И даже иногда готовил, как-то раз я нашел возле своей комнаты поднос с огромным куском лимонного пирога. Я уж молчу о том, что он пытался поддерживать в жилых комнатах чистоту, стирал одежду… и пару раз делал мне уколы обезболивающего, когда прихватывало спину. Раньше все лишь сбегали поразвлечься и тут же возвращались в свою тьму на чердаке. — Чонгук очень боится тьмы, — тихо сказал Юнги, слегка улыбнувшись. — Он даже просил не выключать ночник, когда оставался у меня ночевать. — Ммм. Так вот где он пропадал в последнее время по ночам. Что ж, да, парень, ты прав, я бы хотел помочь ему. Но, увы, уже ничего не могу поделать. Если даже я сейчас вернусь к прерванному эфиру, мы не заставим сериал продолжаться вечно. Он закончится ровно в восемь, чего бы мы там ни хотели. Маэстро протянул руку и погладил кота по голове. Тот зажмурился и мгновенно замурчал. Юнги смял ткань брюк. Конечно, эти слова были правдой, но у него еще оставалась крохотная надежда. — Если вы согласитесь выслушать, у меня есть одна мысль. — Хм… — Маэстро потушил сигарету. — Когда есть что сказать, говори. Только так получишь желаемое.

***

Вся следующая неделя была переполнена тревогами, обидами и гневом. В школе быстро узнали, по чьей вине прервался показ финального эпизода так обожаемого городом сериала. Юнги выслушал много гадостей в свой адрес. Очень много. Ведь все понимали, серию уже не покажут заново, магия так не работает, что упущено, то упущено, и городок никогда не узнает, как закончилась история Джиён. Тяжело было держаться и уверенно смотреть в лицо людям, которые звали его зазнавшимся ничтожеством, сволочью или идиотом, влюбившимся в пустую картинку. Но намного тяжелее было поворачивать голову и видеть пустое место за своей партой. Чонгук не появлялся в школе все эти шесть дней. И Юнги до душащих слез боялся, что уже никогда и не появится. По всей его комнате были разбросаны листы с эскизами Чонгука, сделанными для приближающегося конкурса, на плечиках в его шкафу висела розовая пижама с кроликами, а в верхнем ящике стола, запирающемся на ключ, лежала оставшаяся у него фотография, сделанная на папин Полароид, — единственная фотография, на которой Чонгук был настоящим, черно-белым. Эти кусочки пазла никуда не делись из его жизни. Но картинка не складывалась, не хватало самого главного. И, конечно, он был далеко не единственным пятнадцатилетним парнем, страдавшим из-за любви. Но он точно был единственным в городе, кто именно из-за нее ждал с нетерпением каждую новую субботу, надеясь, что Маэстро Чон возьмется за новый проект. Когда начался июнь, поползли слухи, что Маэстро забросил сериалы. И Юнги уже готов был винить себя и в этом, но пока еще надеялся, что с началом лета начнется и новый проект. А потому ждал очередного субботнего вечера. — Ну что? — тихо окликнул временно сидящий рядом с ним Сокджин, когда прозвенел звонок с последнего урока. — Сегодня будешь смотреть местный канал, да? — Да, — ответил Юнги, складывая вещи в сумку. — Я верю, что Маэстро не мог его бросить. — Чон, наверное, просто готовился, поэтому так долго не начинал ничего нового, — согласно покивал Сокджин. — Я почти уверен, что в этот раз будет сериал про какую-нибудь школу волшебства и колдунью, летающую на метле. А? Что думаешь? Было бы здорово, как по мне. Ведьмочки забавные. — Ты же знаешь, мне уже без разницы, о чем… — Да. Знаю. Хочешь, пошли ко мне, вместе посмотрим? Наш телевизор вернули из ремонта, показывает лучше, чем с завода! — Нет, я… прости, я обещал маме помочь сегодня с уборкой. Будем смотреть телевизор и намывать фарфоровые статуэтки в тазике с мыльной водой. Бабушка скоро приедет, нужно всё надраить. — Как хочешь. Но имей в виду, если понадобится поговорить, я готов в любое время, только приходи, мои двери открыты. — Спасибо, — улыбнулся Юнги, вставая из-за парты. — Ты отличный друг. — Да я просто лучший! — рассмеялся Сокджин и пихнул его кулаком в плечо. В тот вечер Юнги с мамой и правда готовились к скорому приезду бабули. Юнги не выпускал мокрую тряпку из рук, протирая такие глубины полок, о существовании которых и не подозревал. Помыл все рамки для фото, все плафоны на светильниках, все вазочки с цветами и подсвечники, а сам не переставал думать о другом. И всё равно упустил момент. — Уже две минуты! — вскрикнул он, протирая стекло настенных часов, и тут же кинулся включать телевизор. — Мам, пропустили начало! Пропустили… — Не переживай, дорогой, я уверена, что Маэстро согласился ему помочь. — А если это его всё равно не спасет? — тихо спросил Юнги, глядя на черно-белую картинку на экране. Какая-то девчонка играла с собакой, а он впервые говорил то, о чем боялся даже думать в последние дни. — Я почти уверен, что Маэстро Чон согласился сделать для себя новую начальную заставку с Чонгуком… Но что, если это его не вернет? И он навсегда останется в этой закадровой тьме. Его волос осторожно коснулась ласковая рука. Это был сериал про трех школьников, тайком изучающих магию по вечерам. Свежий, задорный и очень динамичный сериал, сумевший с первого же эпизода показать себя на высоте, ловко соединив серьезные темы с искрометным юмором. Но Юнги совершенно не интересовало, что там происходит с главными героями, он дотошно вглядывался в толпы школьников, ища знакомое лицо. Только Чонгука не было видно. — Я дома! — послышался бодрый голос отца из коридора, и Юнги со вздохом перевел взгляд. Последние кадры сменились черным фоном с надписью «Конец первой серии». — Вы не представляете, как я устал… О, тоже смотрели новый сериал? Чем там дело закончилось? Отец поставил свой портфель на рабочий стол и принялся развязывать галстук. — А ты видел начало? — Да, мы посмотрели первые полчаса, пока заканчивали работу в офисе. Джунбон недавно притащил маленький переносной телевизор, так мы посматриваем в конце смены, когда начальник уйдет. Так чем там всё закончилось? Где они нашли книгу? — Ты смотрел с самого начала? — жадно спросил Юнги, поднимаясь и опираясь на стол, заглядывая отцу в лицо. — Да, — заметно опешил тот. — Мы еще на рекламе включили, а что? — Там была какая-нибудь новая начальная заставка?! — Заставка? Аааа. Да. Коротенькое видео перед началом вместо надписи на черном фоне. Давно пора было сменить ее. Теперь выглядит неплохо. Там какой-то парнишка сидит за столом и рисует кистью, а потом показывают листок, и на нем написано «Маэстро Чон представляет». Намного лучше, чем было. — Отец перебирал принесенные с работы документы, раскладывая по папкам. Юнги взволнованно оглянулся на мать, та подбодрила его широкой улыбкой. — Кстати, показалось, что парнишка этот похож на Чонгука. Забавно. Больше Юнги не потребовалось ни слова, он крикнул, что скоро вернется, и выскочил из дома, даже забыв обуться. Еще не остывший после жаркого дня асфальт обжигал босые пятки, а он бежал по знакомым улицам, снова не обращая внимания ни на что и ни на кого. Знакомые кричали вслед, гудели разозленные водители… даже лаяли собаки, но Юнги, стиснув зубы, бежал к огромному особняку Чона и остановился лишь возле его калитки. Тяжело дыша, он осмотрел двор. Уже должно было быть минут пятнадцать или двадцать, Маэстро должен быть свободен от эфира, наверное, сможет поговорить с ним. Но на грохочущий стук открыл совсем не он. — Чонгук, — слабо всхлипнул Юнги и закрыл лицо ладонями, вытирая хлынувшие ручьем слезы, что так долго приходилось сдерживать. — Гук!.. Я так… так рад, что… что ты… — Я тоже, — только и ответил тот, крепко прижимая к себе плачущего друга. Облегчение и счастье в душе было ни с чем не сравнить, от него даже ноги подкашивались и в животе тянуло, а в груди щемило, как будто взволнованно колотящееся сердце уже ломало ребра. Юнги стискивал ткань белой рубашки и совсем не пытался сдерживать чувств. Был готов показать всё, что накопилось на душе за время расставания. А накопилось много. Чонгук что-то ему шептал, гладил чуть влажные волосы, целовал горячий лоб и позволял выпустить эмоции до конца. — Маэстро рассказал мне о том вечере, когда ты к нему приходил, — с улыбкой сказал Чонгук, когда Юнги немного успокоился. — И про твою идею с новой заставкой. Это так трогательно и мило. Я в неоплатном долгу. Если Маэстро Чон будет выбирать прототип для супергероя, я буду настаивать, что им должен стать ты. Юнги всхлипнул и тихо рассмеялся, вытирая мокрые щеки запястьем. — Да какой из меня супергерой? — Самый лучший. Способный творить невероятные вещи. Разве я мог получить такой шанс, если бы не ты? Маэстро Чон сказал, что уже собирает документы на усыновление, так что в следующем учебном году у меня будет человек, которого можно позвать на родительское собрание. — Чонгук усмехнулся, поглаживая по голове. — Вряд ли, конечно, он хоть раз придет, но крохотный шанс есть. А это уже чудо. — Да. Точно. Чудо. Юнги вдохнул поглубже и снова прижался покрепче, теперь уже наслаждаясь возможностью снова побыть так близко. Душа успокаивалась после всего пережитого. По сердцу разливалось приятное тепло. — Кто знает, может, когда-нибудь Маэстро даже сделает заставку со мной цветной, и я стану совсем обычным. — Если даже и нет, — глухо пробормотал Юнги, утыкаясь носом ему в плечо, — пожалуйста, разреши мне, я и сделаю всё, чтобы раскрасить твою жизнь ярче радуги. Я буду любить тебя в любых цветах, хоть монохромного, хоть зеленого, хоть фиолетового в красную полоску, обещаю. Только разреши. — Разрешить раскрасить мою жизнь? — улыбнулся Чонгук. — Но ты и так уже это сделал.