Привет от нейросетки

             

= 1 =

      Только мужчины и коты с рождения, на генетическом уровне, обладают умением с жутко деловым видом лежать на диване.       © Нюта Нюта       Чонгук с первого взгляда понял, что розовые волосы Юнги очень идут, делают его одновременно и безумно сексуальным, и очаровательно невинным.       © Buriona

= 2 =

      Но куда больше Чонгуку нравилось, когда Юнги спускался с дивана и рассказывал про сиреневые кварталы. Тогда Чонгук даже откладывал работу и вслушивался со всем обожанием, как будто заново открывая для себя его голос. Когда Юнги целовал его, Чонгук чувствовал пряный вкус крови — Юнги часто проливал кровь, и Чонгука это заводило. Его первая мысль после поцелуя всегда была: «Поцелуй меня так еще!». А кот напрягал все мускулы, чтобы придушить такую сладострастную блядь. Коты, кстати, размножаются в основном с помощью насилия, так что Чонгуку еще повезло, что он встречался с Юнги, а не котом.

= 3 =

Смена в Сиреневых Кварталах подходила к концу, оставалось всего-то минут двадцать, так что Юнги не ожидал встретить напоследок еще одного пустого. Но тот выскочил из норы, как клоун на пружинке из своей дурацкой коробки. Даже Найт не почувствовал его заранее. Только вздернул хвост трубой и зашипел, топорща усы, когда поднялся фонтан из комков земли. Юнги стиснул пальцами древко алебарды. После целых суток блуждания по бескрайним просторам заброшенного искусственного города под куполом и нескольких сражений с обезумевшими человекоподобными монстрами любой из солдат специального отряда нуждался в хорошем отдыхе. И уж точно не хотелось в последние минуты скакать по этажам полуразрушенного торгового центра, размахивая тяжелой алебардой в попытке убить пустого. К сожалению, против этой дряни не помогали пули, так что приходилось использовать рубящее и режущее оружие, позволяющее в прямом смысле кромсать монстров на куски. В ту ночь на осколочки разлетелось много грязных стеклянных витрин, скамеек и полок для товаров. Но всё же очередной пустой был уничтожен, зафиксирован индикатором, занесен в базу и отправлен на личный счет Юнги, чтобы превратиться в дополнительную тысячу к зарплате. Едва только убедившись, что всё сделано как надо, Юнги рукавом вытер с лица пряно пахнущую кровь и чуть ли не бегом кинулся к главному входу в городок, где был обустроен пункт пересменки. Найт мчался рядом, ругаясь на всех шести языках, какие знал. Честное слово, этот кошак, конечно, был ответственным фамильяром, но порой уж очень раздражал своей дотошностью и строгостью. Городские часы показывали ровно шесть. Смена Юнги закончилась. Ну чего ради он должен задерживаться и плестись по городу пешком, если можно добежать до выхода и как можно скорее вернуться домой? Это у Найта вся жизнь в общежитии ограничивается поедание корма, вылизыванием собственного зада и сном по шестнадцать часов, а Юнги, между прочим, там ждут. И не только любимый диван. — Как сегодня успехи? — весело спросил коллега, едва заметив сменщика на выходе. — Отлично. — Юнги без лишних задержек принялся подключать к компьютеру свой именной индикатор, чтобы отметиться об уходе из города и отправить в базу все данные о прошедшей смене — карту передвижений, количество зафиксированных поблизости пустых, количество проведенных сражений и, конечно, количество убитых. — Девятерых прибил, смогу подкопить. Имей в виду, они сегодня собрались в районе торгового центра, но там полно очень свежих и сильных. Надев индикатор обратно на запястье и сдав алебарду на чистку и хранение, он подошел к раковине, чтобы помыть руки, и глянул в висящее над ней зеркало. Размазанная кровь не красила, но смывать ее Юнги не стал — Чонгуку понравится.

***

Впервые увидев специальный отряд на построении, Чонгук сразу подумал, что Юнги — самый некрасивый из них. Невзрачный простачок. И тут же забыл о нем, любуясь куда более статными и эффектными альфами-солдатами. А потому какое-то время для Чонгука было удивительно, что именно его, Юнги, «прекрасные» руки снятся по ночам, именно его «обворожительная» улыбка заставляет сердце млеть и крошиться, как сахар, именно его сгорбившаяся фигурка на скамье в фойе общежития приводит в восторженную панику, когда не знаешь, в какой угол забиться, чтобы твоего смущения не заметили. Почему? Как вообще подобное получается? Что там себе думает эта Судьба, Вселенная, Богиня, кто бы ни занимался такими делами?! А после ему стало не до вопросов, когда Юнги единственный из всего отряда поблагодарил его за работу, вежливо кивнув. Благодарить уборщика за наведенный порядок? Нет, такое ниже достоинства солдат специального отряда. Кланяться безродному омеге из касты чистильщиков, когда сам ты — знатный и уважаемый альфа?! Да этот Юнги какой-то странный… И всё же вскоре Чонгук понял, что взгляда оторвать не может, когда Юнги просто проходит мимо него по коридорам после смены в искусственном городе, весь такой уставший, вспотевший, в пыли и крови. Большее, о чем Чонгук смел мечтать, — еще несколько улыбок, надеялся, что Юнги будет замечать его почаще, начнет здороваться, как со знакомым, и улыбаться при встрече. Это было бы так здорово! Но Чонгук ответственно напоминал себе каждый день, что слишком многого просит, ведь с омегами низшего сословия «нормальным» людям общаться не стоит. А потом Юнги купил ему кофе с сахарной булочкой… это было безумие! Не отдал мимоходом недопитые остатки, как делали некоторые, не молча поставил рядом стаканчик самого дешевого кофе, как поступали желающие повыделываться благотворительностью, а позвал его в уютный уголок и втюхал один из пускающих горячий парок бумажных стаканов, говоря: «Не знал, что тебе больше понравится, так что взял капучино с ванилью и булочку. Ты выглядел ужасно измученным весь вечер, отдохни немного». Наверное, именно с того момента их отношения и начали завязываться. Но, как бы далеко они ни заходили, Чонгук всё не мог поверить своему счастью. В то утро сердце опять замерло от восторга, когда Юнги и Найт вышли из-за угла. Уже перевалило за семь, и Чонгук начал переживать. Что-то задержало Юнги на работе? Он отправился по делам или выпить с друзьями, забыв предупредить? Он просто слишком устал и решил незаметно проскользнуть мимо? Но он всё же появился. Чонгук спешно убрал швабру за спину и выпрямился, улыбаясь, но на всякий случай не слишком радостно… чтобы не выглядеть глупо, если вдруг Юнги всё же одумался и решил порвать с ним, пройдя мимо без всяких объяснений… — Малыш, — едва слышно выдохнул Юнги, подходя к нему совсем вплотную и вытягивая шею, чтобы нежно поцеловать. Для омеги Чонгук был слишком высоким и широкоплечим, даже покрепче самого Юнги. Но тот упорно звал его Малыш или Кроха, не уставая напоминать, как обожает их разницу в росте. И от его милых слов все давние страхи и переживания из-за внешности в Чонгуке таяли без следа. — Пойдем ко мне? Найт возмущенно зашипел, но тут же получил от хозяина пинок форменным кроссовком под свой черный шерстяной зад. Возвращаясь из волшебного искусственного города в обычный мир, кот терял способность мыслить по-человечески и говорить, но все и без слов прекрасно понимали, что он чувствует по этому поводу. Найт Чонгука ненавидел и всячески пытался убрать из жизни хозяина эту порочащую проблему, вот только что может сделать котик против человека? Против двух людей. — Кажется, твой напарник возражает, — усмехнулся Чонгук, отводя взгляд. — Если формально, то он мой подчиненный, фамильяры в подчинении у солдат, — с улыбкой пояснил Юнги, ласково перебирая его темные волосы. — А если неформально, то я запру его в спальне с пузырьком валерианки, если опять будет нам мешать. Найт вцепился зубами в плотную штанину рабочего комбинезона Чонгука, утробно рыча. Чонгук чуть сморщил нос. — Не слушай этого зануду, — рассмеялся Юнги, отцепляя кота. — Он просто завидует. У него ведь нет такого очаровательного омеги. И никогда не будет… Идем, — кивнул он головой, запихивая кота под куртку, чтобы успокоить. — Я купил кое-что по дороге, хочу, чтобы ты как можно скорее померил. — Померил? — Чонгук растерянно охнул, закинул швабру в ведро с водой и отставил то в угол, за горшок с монстерой. — Ты опять купил мне одежду? Это на день рождения?.. — Н… нет, я… Юнги прикусил губу, с головой выдав свое смущение. Чонгук натянуто улыбнулся, разрываясь: то ли сделать вид, что не заметил, то ли попытаться свести всё в шутку. Они шли по коридорам общежития, пропуская дверь за дверью, витрину за витриной. Тренажерный зал, сауна, швейное ателье, мастерские, магазинчики, кафетерии и, конечно, квартиры. Они шли к самому тупику. — Не переживай, забыл и забыл, не такая уж важная дата! — Не в этом дело, — перебил Юнги, ловя его руку. — Не забыл я, просто… Мне переставили смены, я должен буду выйти на охоту первого сентября. Один из наших солдат попал в больницу, всем перекроили расписание. Я пытался добиться выходного… — Не проблема, — снова заверил Чонгук. — Проблема. Еще какая проблема. — Юнги замер у своей двери и принялся ковыряться в сумке, ища ключи. — Попроси о таком любой другой, ему бы пошли навстречу. Но у этих кретинов предвзятое отношение. Чонгук со вздохом отвел взгляд, слушая звяканье ключей и щелканье замков. Что бы Юнги ни говорил, они оба прекрасно понимали причину такого предвзятого отношения. Про них уже знало всё общежитие, и мало находилось тех, кто готов был понять и принять роман между настолько разными людьми. В их обществе было строго: всё чин по чину, правильно — встречаться лишь с людьми из своей касты, в противном случае жди осуждения. — Ладно, не думай об этом, у меня уже есть парочка идей. — Юнги распахнул дверь и пропустил гостя первым. Выпустил кота из-под куртки, запер квартиру, разулся и поставил сумку на столик. — Во-первых, держи-ка вот это… — Что это? — Чонгук с удивлением посмотрел на протянутый ему маленький мешочек и распустил завязки, заглядывая внутрь. — Ключ? — Да. Ключ от моей квартиры. Хочу, чтобы ты мог спокойно прийти сюда в любое время, а не ждать отдельного приглашения, — объяснил Юнги. Чонгук застыл, чувствуя, как внутри всё начинает дрожать от волнения. Этот крохотный кусочек металла открывал перед ним не только дверь в помещение, но и совершенно новый мир. Если он сможет хоть иногда приходить в просторную и добротную квартиру вместо того чулана, что приходилось делить с еще девятью чистильщиками… его жизнь превратится в настоящую сказку, не меньше! — Имей в виду, ты можешь приходить абсолютно в любое время, не стесняясь. Можешь… я, думаю… — Юнги пожал плечами, снова как-то засмущавшись. — Можешь вообще не уходить. Тебе же необязательно появляться в комнате уборщиков, верно? Можешь постоянно жить в этой квартире, я буду только рад. — У меня нет слов. Это слишком потрясающий подарок. — Это всё еще не подарок, — рассмеялся Юнги, за руки уводя растерявшегося парня в гостиную. Сидящий в кресле Найт метнул на них строгий взгляд. — Кстати, об одежде. Я заметил, что твои джинсы уже протерлись, так что взял на себя смелость купить новые без примерки и выбора, просто, чтобы был сменный вариант, потом займемся этим по-человечески. Ну… и заодно взял толстовку, не удержался. Юнги принялся вытаскивать из сумки шуршащие свертки и пакеты. О, там были далеко не только джинсы и толстовка. Усевшись на диван, Чонгук принялся с интересом перебирать покупки. Первое время ему было чудовищно неловко принимать подарки… нет, его не учили, что нельзя брать подарки у альф из высших каст. Да никому бы в голову не пришло учить такому, ведь подобного обычно не случается. И всё же было неловко. Но Юнги, похоже, чувствовал искреннюю радость от возможности поухаживать за своим скромником, а потому Чонгук принимал всё, что Юнги сочтет необходимым. Хотя порой и создавалось впечатление, что альфа перегибает палку. — А не слишком ли много всего? — усмехнулся Чонгук, раскладывая на бархатной бежевой обивке новенькие вещи. Несколько пар разноцветных носков, белье, пара маек, футболка с мультяшкой, клетчатая рубашка, черная толстовка, джинсы и даже спортивные брюки. — В магазине хоть что-то осталось после твоего набега? — Не переживай, завтра новое завезут, — шутливо отмахнулся Юнги, присаживаясь на подлокотник и тоже осматривая покупки. — Это всё будет храниться и стираться здесь, понял? Не хочу, чтобы обновки через неделю подцепили этот специфический запах чистящих средств из вашей каморки. Чонгук с умилением осмотрел одежду. Если надеть всё новенькое вместе с теми кроссовками и часами, что Юнги дарил ему на прошлые незначительные праздники, то Чонгук будет выглядеть совсем как омега из касты рабочих. Самой большой и никем не притесняемой касты. Руки ведь можно спрятать в карманы, тогда и опознавательные татуировки видно не будет. И никто не догадается, что он из чистильщиков! — Юнги… — Чонгук вздохнул, силясь подобрать слова, которые бы смогли передать хотя бы треть его восторга и признательности. — Этот день рождения еще не наступил, а уже стал самым лучшим в моей жизни. — Раз уж ты заговорил о дне рождения, — улыбнулся Юнги, сдвигая одежду и присаживаясь ближе. — По поводу твоего подарка. Вообще-то я планировал сделать кое-что… но теперь у меня появился другой вариант. Так что подарок будет состоять из двух частей. Чонгук закрыл глаза, млея и позволяя сладко целовать себя. Еще пару секунд назад в голове его роились бесчисленные вопросы и сомнения, хотелось сказать, что уж в этот-то раз Юнги точно перестарался, не нужно делать так много. Но вскоре в мыслях осталось лишь: «Еще, поцелуй меня так еще». Юнги самому было так сильно это нужно, баловать и ублажать, что не находилось сил ему отказать. — И что же это будет? — Через два дня узнаешь, — шепнул Юнги, явно наслаждаясь возможностью немного подразнить любопытного омегу. — А сейчас, знаешь, приготовлю-ка я что-нибудь перекусить, пока на диван не упал. Что больше хочешь: рамён с креветками или рис с говядиной? — Говядину, — улыбнулся Чонгук, стараясь не думать о коте, буквально прожигающем его взглядом.

***

Впервые увидев Юнги с новой прической, Чонгук сразу понял, что розовые волосы ему очень идут, делают его одновременно и безумно сексуальным, и очаровательно невинным. Сначала даже показалось, что это всё еще сон, но Юнги стащил с него одеяло, отдавая на растерзание освежающей утренней прохладе, и уселся на бедрах, по-кошачьи жамкая руками ночную футболку. Чонгук потер сонные глаза и расплылся в улыбке. Он уже третью ночь спал в квартире Юнги, но впервые столкнулся с такими нежностями. Большую часть первого выходного Юнги отсыпался после тяжелой смены. Причем, даже не в спальне, а на диване в гостиной, перед работающим телевизором. И стоило Чонгуку его выключить, тут же проснулся, требуя вернуть ему мультики. Большую часть второго выходного Юнги опять провел на диване, только теперь уже бодрствуя и пересматривая все пропущенные матчи, выпуски любимых шоу и новые эпизоды сериалов. И делал это с таким важным лицом, что можно было подумать, будто он вот-вот выдаст гениальный план выхода из мирового экономического кризиса. В тот день Чонгук и убедился: только альфы и коты с рождения, на генетическом уровне, обладают умением с жутко деловым видом лежать на диване. Сам он в жизни бы так не смог, а потому даже не пытался присоединиться к парочке… Да, дело было именно в этом, а вовсе не в том, что Найт впивался когтями ему в ляхи, стоило только присесть. Но вот сокращенные выходные закончились, и снова настал рабочий день. Диванный человек исчез. — Доброе утро, Кроха, как спалось? — спросил Юнги таким тоном, будто ничего необычного и не делает. — Хорошо отдохнул пред важным днем? — Да зачем тут отдыхать-то? — зевнул Чонгук, поднимаясь и с восхищением оглядывая жвачно-розовые волосы. Они были всё еще влажными после душа и сильно пахли шампунем. А главное — заставляли сердце трепетать в груди. Ведь это именно Чонгук когда-то ляпнул между делом, что хотел бы увидеть Юнги с розовыми волосами, и вот очередное его желание было исполнено. Точно в срок, к празднику, до которого в этом мире было дело лишь им двоим. — Всё равно тебе нужно идти на смену. А у меня не было никаких планов на день рождения. — Это прекрасно, что не было. Потому что я собираюсь сегодня взять тебя с собой в Сиреневые Кварталы. Чонгук отдернул руку, перебиравшую мягкие розовые пряди, и ошарашенно нахмурился. Тряхнул головой, прогоняя последние остатки сна, призадумался и, не найдя других объяснений сам, переспросил. Наверное, ему просто послышалось. Не мог же Юнги в самом деле сказать, что возьмет его… — В Сиреневые Кварталы, да, — уверенно кивнул альфа, поднимаясь с постели. — Я уже договорился обо всем со своими сменщиками и администратором. Повезло — в этот раз все ребята понимающие, согласились закрыть глаза на эту мелочь. Юнги принялся ходить по комнате и неспешно собирать свою форму, разбросанную частями по всем сторонам. Чонгук спустил ноги на мягкий коврик, всё еще не веря своим ушам. — Но ведь омегам нельзя, — растерянно пробормотал он, поведя взглядом и уставившись на висящую над рабочим столом карту искусственного города с разными пометками-флажками и стикерами. — Пустые чуют запах омег и звереют еще сильнее… — Это полнейший бред, и все давно знают, что запах омег совершенно никак не влияет на пустых. — Юнги подобрал рабочую поясную сумочку и серьезно посмотрел на собеседника, подчеркивая важность своих слов. — Этих монстров создали искусственно, когда построили город, они должны были стать просто телами, послушно выполняющими работу по предусмотренной программе. У пустых даже нет нюха. Они ориентируются в пространстве только с помощью зрения и слуха. А байка про запах выдумана корпорацией для того, чтобы оправдать сексистское нежелание нанимать в специальный отряд солдат-омег, которых они не считают достойными. — Как скажешь, — с трудом выдавил Чонгук и усмехнулся. — Да, я уже слышал что-то похожее. Раз ты так говоришь, очевидно, это правда. И всё же… ты уверен, что я не стану обузой? Я ведь ничего не умею и не знаю. — Малыш, — возразил Юнги, подходя, чтобы потрепать по голове, — ты постоянно слушаешь мои россказни про Кварталы, ты знаешь о них побольше некоторых солдат. А уж про твою физическую подготовку я и вовсе молчу. Всё будет отлично. Ты не пожалеешь. Поджав плечи, Чонгук расплылся в улыбке. Сиреневые Кварталы всегда были для него недосягаемой мечтой. В пять лет, впервые услышав про начало строительства целого искусственного города в магическом куполе, Чонгук мечтал когда-нибудь в него попасть. В пятнадцать лет, на каждом шагу видя рекламу только-только открывшегося для посетителей городка, Чонгук мечтал, что вскоре сможет устроиться туда работать уборщиком. А в двадцать лет, когда объявили, что магия в городке вышла из-под контроля и искусственно созданные служащие озверели, начав нападать на людей, Чонгук мечтал помочь избавиться от опасности. Но от высказанной в первые дни идеи создать отряды из людей низших каст быстро отказались, Чонгук снова остался не у дел. Говорили, мол, заниматься этим должны только по-настоящему умелые солдаты, которых хорошо подготовили, иначе может стать хуже. Если монстры расплодятся, они смогут пробить купол и разойтись по ближайшим городам. Такое серьезное задание можно было доверить лишь лучшим из лучших. И вот Чонгуку исполнилось двадцать три. Еще вчера вечером он был уверен, что так никогда и не увидит Сиреневые Кварталы, ведь после близящейся окончательной победы над монстрами их обещали полностью закрыть. А сегодня Юнги снова ломал для него все барьеры и стены, сметал любые препятствия. — Кроха, не засыпай! — Юнги чмокнул его в щеку, выводя из задумчивости. — Через сорок минут выходим, так что иди скорее завтракать, блинчики уже стынут. Чонгук от души потянулся и встал, вливаясь в новый восхитительный день. В то утро даже Найт его не огорчал. Шипел, конечно, как обычно, пытался цапнуть, стоило только пройти мимо, но Чонгук не переживал об этом, верил, что рано или поздно сможет найти общий язык с вредным фамильяром. Всё шло точно по плану, без единой загвоздки. Они спокойно прошли несколько улиц по городу, совершенно не привлекая внимания уже проснувшихся первых прохожих, спешащих на работу. Без трех минут шесть Юнги отметился и надел на запястье свой личный индикатор, похожий на обычные часы, но умеющий поразительно многое. А в три минуты они уже брели по улицам искусственного городка. Полуразрушенные здания, заросшие травой и кустами, навсегда застывшие карусели в парке аттракционов, пустынные улицы без единой машины или прохожего. Всё это отливало сиреневым из-за цвета купола, накрывающего городок. Именно потому его и звали Сиреневыми Кварталами. И, надо сказать, даже в таком состоянии он завораживал. Но, к счастью, не настолько, чтобы Чонгук потерял бдительность. Он всегда осознавал, что этот заброшенный городок — опасное место, что пустые, хоть и обросли сплетнями и байками-страшилками, по-настоящему серьезная угроза для людей. Зачастую их трудно было увидеть или услышать, большая часть пустых вели себя довольно тихо, скрываясь. Охотились из тени. Поэтому без помощи фамильяров, чувствующих их особенный запах на расстоянии, было никак не обойтись. Найт с важным видом ходил по улицам, вздернув голову и поводя носом. Без умолку поучал Чонгука, рассказывая, как себя вести, и лишь изредка замолкал, бросая что-то вроде: «Пустой справа за углом!». В тот день Чонгук четко понял, почему кот вечно не хочет возвращаться домой — в волшебном городке он мог высказать всё, что думает. А кто захочет расставаться с сознанием и собственными высокомерными мыслишками ради подстилки, кошачьей миски и лотка в углу ванной? Чонгук с удивлением думал, что Найт оказался еще противнее, чем представлялось… и всё же беспрекословно слушался кота во всем, ведь тот был настоящим профессионалом. Найт и Юнги легко расправлялись с выскакивающими монстрами за несколько минут. Благодаря своевременным подсказкам, Юнги всегда успевал оттеснить Чонгука в безопасное место, занять удобную позицию и напасть с лучшей стороны. Он каждый раз старался как можно скорее снести бесформенной, уже почти не напоминающей человека темной фигуре голову. И каждый раз ему удавалось. А после оставалось лишь без промедления покромсать остальное тело. Казалось, всего-ничего. И лишь один раз у них возникла накладка. Увлеченные сражением с одним пустым напарники не заметили быстро подобравшегося к ним второго. К счастью, Чонгук успел вовремя вмешаться, схватив попавший под руку обломок скамьи. Он был не просто высоким и широкоплечим омегой, он был и правда сильным. Найт взмявкнул, бросаясь в сторону от повалившегося пустого, а Юнги легко отрубил проломленную голову, пустив черный дымок над лужей крови. Все в тот день шло точно по плану, и никакая усталость не мешала Чонгуку восхищаться и необычным местом, и сплоченной командой… и тому, как легко Найт помогал им избежать встреч с другими солдатами, находившимися в это время в городе. Для Юнги это было рутинной и выматывающей работой. Но для Чонгука — увлекательнейшим приключением, заставляющим сердце заходиться от восторга. К шести часам начало едва заметно темнеть, и Юнги отвел его на свое обычное место отдыха для передышки. «Скоро вернусь», — пообещал он, целуя на прощание в щеку, и оставил одного. Чонгук с интересом осмотрелся. Это был тринадцатый этаж административной башни, через огромное панорамное окно открывался вид на парк аттракционов и здесь… тоже стоял диван! Невероятно. Притащенный черт знает откуда широкий диван со множеством разных подушечек стоял прямо у окна и так и манил. Чонгук сразу представил, как Юнги, отдыхая в середине смены, лежит тут со своим жутко деловым видом, жует бутерброды и пялится в окно вместо телевизора. Увлекательно, должно быть. Чонгук едва только присел… — Эй, Кроха, перекусить не хочешь? — окликнул его тихий голос. — У меня в сумке есть разные батончики, пара булочек и даже несколько кусков говядины. Ой, ты спишь?.. — Я даже не заметил, как заснул, — пробормотал Чонгук, садясь и потирая глаза. — Прости. — Не переживай, ты проспал минут двадцать, не больше, — ответил Юнги, усаживаясь на лежащую рядом с диваном подушку. — Зато я успел разобраться сразу с двумя пустыми, хотя не планировал. Куплю тебе на эти деньги машинку на радиоуправлении. И не отнекивайся, я знаю, что ты их обожаешь, у тебя каждый раз глаза загораются, когда рекламу видишь. — Ладно, уговорил. Спасибо. А где Найт? — Взял мой индикатор и гуляет по городу, чтобы на отслеживающих картах не было видно, что я спрятался и ничего не делаю. Знаешь, Найт не скажет такого вслух, но ты его приятно удивил. Он благодарен за твою помощь сегодня и признает твои способности, так что решил сделать нам приятное. Оставить в покое на несколько часов. Юнги улыбнулся и принялся медленно развязывать шнурки на чужих кроссовках. Чонгук замер, с удивлением наблюдая. Но после резко осознал, к чему всё это, понял, что течка началась, и напрягся, впиваясь пальцами в обивку дивана. Прошлую течку он держался в стороне от Юнги, не желая терять контроль и доставлять неудобства. Но в этот раз совсем забыл. Стянув с омеги кроссовок, Юнги осторожно провел кончиками пальцев по своду стопы, приятно щекоча, и обнял ногу ладонями, разминая после долгой и утомительной беготни по заброшенному городу. От уверенных, но заботливых массирующих движений ткань новенького носка скользила по коже. Чонгук сглотнул, невольно расслабляясь и удобнее устраиваясь на подушках. По ногам к пояснице бежали волнующие мурашки, в голове смешались сотни разных мыслей, и постепенно среди этой сумятицы возникло понимание, что этот альфа, который сейчас поглаживает его колени и бедра, — тот самый, кому он хочет довериться без сомнений. Открыв глаза, Чонгук посмотрел на альфу. Юнги стоял перед ним на коленях, неторопливо расстегивая ремень. Дышал он очень глубоко и жадно, пытался насладиться запахом омеги, явно сдерживался, чтобы не быть слишком резким и грубым. И Чонгук не мог не наградить его сладким стоном, когда ширинка расстегнулась, потревожив уже возбужденный член. Заставив Чонгука улечься на диван, Юнги так привычно уселся на его бедра. Привычно, но в этот раз всё было совсем по-другому. Задрав чужую толстовку, он ласкал напряженный живот ладонями, легонько царапал уже разгоряченную кожу и пальцами дразнил всё еще спрятанные под тканью соски, не переставая легко ерзать. Чонгук чувствовал, как джинсы между ног промокают от смазки, но не смел торопить. Когда пальцы скользнули по его шее и щекам, Чонгук вздрогнул, ловя их губами. Хотелось прикусить. Хотя бы легонько, давая выход распирающему изнутри почти животному желанию, уже переходящему от этих ласк в страстную похоть. Ткани их джинсов так соблазнительно терлись друг о дружку, что он не мог не толкаться легонько навстречу. Юнги каждый раз улыбался, чувствуя под собой особенно нетерпеливое движение. Напор омеги ему очень нравился. — Приподнимись, — попросил Юнги, хватаясь за его пояс. И, стоило Чонгуку сообразить и приподнять бедра, как джинсы скользнули вниз и упали на пол вместе с бельем. Следом полетела и форма Юнги. — Отлично, Малыш. А теперь покажи мне, как сильно ты умеешь течь. Чонгук зажмурился от таких слов, со стыдом прикусывая губу. Течка делала свое дело, он готов был скулить от жажды близости, член его был уже твердым, а сфинктер налился горячей кровью, припух и пульсировал, так и просясь на узел. До этого дня у них не было того, что знакомые Чонгука звали настоящим сексом. Юнги всегда обходился руками. И это было еще одним поводом сомневаться в серьезности отношений. Но в тот день Юнги знал заранее, что течка начнется. Знал и всё равно потащил его с собой, нашел укромное место и позволил себе дать волю инстинктам. Значит, он был согласен на что-то новое. От одной этой мысли Чонгук готов был кончить, и, кажется, уже промочил своей смазкой обивку дивана. — Держу пари, ты самый мокрый омежка в мире, — весело шепнул Юнги, склоняясь и покрывая его шею тягучими поцелуями, оставляя красные пятна на коже. — Прекрати, — сильнее зажмурился Чонгук, отворачиваясь. — Это ужасно смущает. — Если не злит, а смущает, значит тебе нравится, так? Юнги водил пальцами между его ягодицами, размазывал смазку по коже, дразнил и заставлял чуть ли не извиваться от нетерпения. Чонгук стискивал зубы, прогибаясь в спине, и тихо постанывал от пробирающих ярких ощущений. Юнги покусывал ему мочку уха, и розовые волосы щекотали щеку. — Ты пахнешь сладкой жвачкой, — прохрипел Юнги, вдруг замерев и тяжело дыша в шею. А после, звучно сглотнув, выпрямился. — Голова кругом от этого запаха. Не могу сдерживаться. — Так не сдерживайся, — пробормотал Чонгук, стискивая толстовку на груди. Юнги улыбнулся, поднял руку, разглядывая затуманенным взором блестящие от смазки пальцы, и вдруг завел ее за спину. Обхватив член Чонгука рукой, он закусил губу и немного прогнулся. А после снова собрал немного смазки. — Что… ты делаешь? — Не сдерживаюсь. — Оу. Да, пожалуй, я должен был догадаться, — смущенно усмехнулся Чонгук, поглаживая его влажные от пота бедра, — по твоим словам о том, как ты любишь сильных и крепких омег. — Только не смей говорить, что ты против, — улыбнулся Юнги, прикрывая глаза и вводя в себя мокрый палец. Чонгук сглотнул. От мысли, что в Юнги сейчас его смазка, перед глазами плыло от возбуждения. — Иначе мне придется тебя связать… трахнуть себя твоим членом… а потом бросить тут связанного, пустым на съедение… — Как сурово! — рассмеялся Чонгук и поджал плечи, ведь руки Юнги умели дарить наслаждение. — Я только за, если ты этого хочешь. Передвинувшись выше, Юнги в последний раз скользнул мокрыми пальцами по напряженному стволу и, придержав, уверенно уселся, сразу вобрав до самого конца. Чонгук почувствовал капнувшую на яйца собственную смазку. Юнги двигался неспешно и как-то неровно, то меняя угол, то резко дергая бедрами. Откинувшись назад, упирался руками в ноги Чонгука, а тот ерзал под ним, не находя себе места от удовольствия. Чонгук и мечтать не решался, что когда-нибудь Юнги позволит ему подобное. Но ведь этот альфа был странный… И до безумия красивый в лучах заходящего солнца, сиреневого из-за купола, накрывающего городок. Его кожа блестела от испарины, скулы совсем раскраснелись, розовые пряди подрагивали от движений, а припухшие от укусов губы то и дело шевелились. Легкий шепот наполнял сознание. Чонгук не мог оторвать глаз, любовался собственной сбывшейся мечтой. Его руки сжимали чужой член, двигаясь в такт. Всё происходящее казалось почти нереальным. Почувствовав текущую между пальцами сперму, Чонгук взволнованно охнул, не представляя, что делает, осмотрел свои испачканные дрожащие руки. И тихо застонал, тоже кончая. Его неслабо тряхнуло, руки невольно снова сжались. Чонгук почувствовал, что узел на члене Юнги заметно набухает. — Вставай-ка, — шепнул Юнги, склоняясь и влажно целуя в губы. — Хочу сменить позу. Ты ведь тоже сможешь еще?.. Альфа торопливо развернулся к нему спиной, встал на четвереньки и оглянулся через плечо. Чонгук снова вздохнул, поражаясь всё новым поворотам. Встав на колени, он с улыбкой посмотрел на медленно вытекающую по бедрам Юнги белесую жидкость. Конечно, он мог еще. Первые дни течки делали его ненасытным до безумия. Юнги улегся щекой на подушку и руками стиснул ягодицы, раздвигая, как будто лишний раз приглашая. Чонгук придержал снова крепко стоящий член и вошел. Скользко, тесно и горячо. От этого сочетания накрывало восторгом. В этот раз Чонгук сам задавал темп, и он прекрасно знал, как себя вести, чтобы порадовать падкого на силу альфу. Движения были резкими и грубыми. От шлепков кожи, заглушающих даже томные стоны, звенело в ушах. Чонгук не переставал ласкать член альфы, поглаживал совсем набухший узел, стискивал кольцом пальцев, надавливал на головку и чувствовал, как снова и снова выплескивается горячее семя. Оно текло по животу и груди, а Юнги ни на мгновение не сбивался с ритма, помогал и насаживался, хрипло рыча. Ноги его уже начинали подрагивать от усталости, но альфа продолжал толкаться бедрами навстречу. Хорошо, что впереди у них была еще целая ночь. Чонгук никогда не думал, что его первый раз и правда может продлиться несколько часов. Верил, такое бывает только в сериалах… или с нормальными омегами. Но в ту ночь он чувствовал себя лучше, чем нормальным, куда как больше и намного счастливее. Смена ролей совсем не мешала вязке. Ее легко обмануть. И вскоре Чонгук уже ничего не соображал от заполнившего сознание дурмана, он ластился и прижимался к альфе со всей нежностью, без конца шептал ему о своей любви и выполнял любые просьбы, лишь бы тот не переставал целовать его везде. Брал в любых позах, не жалея ни своих, ни его сил, без смущения отбрасывал залитые спермой подушки и не думал ни о чем другом, кроме сводящих с ума рук. Мир для него окончательно перевернулся в эту ночь. Когда туман в голове немного рассеялся после отдыха, Чонгук устало глянул на город через огромное окно башни. Они лежали на диване в обнимку, укрытые толстовками, Юнги ласково перебирал волосы Чонгука, и было так тепло и уютно, что не хотелось даже шевелиться, душу заполняла сладкая нега. — Всё еще закат, — хрипло пробормотал Чонгук, улыбаясь и поджимая плечи. — Закат? — усмехнулся Юнги, подтягиваясь на руках и садясь. — Малыш, уже рассвет закончился, пять утра. Какой закат, если мы трахались часов семь кряду? — Что?! — Чонгук тряхнул головой, прогоняя остатки сна и резко подорвался. Точно! Ведь это всё ему не во сне привиделось, а было на самом деле. — Так нам же скоро… нам пора! Твоя смена!.. — Да не паникуй ты, — рассмеялся Юнги, ловя его руки и осторожно целуя. — Отдышись. Найт придет за нами в половину шестого, тогда и пойдем к выходу. Есть еще время немного прийти в чувства и перекусить. Ночью ты, похоже, слишком… увлекся, так что не захотел отвлекаться на еду, сколько я ни предлагал. — Ох… я… — Только не извиняйся, — мягко сказал Юнги, поднимаясь и обнимая всё еще умопомрачительно пахнущего жвачкой омегу. — Ни в коем случае не извиняйся за лучшую ночь в моей жизни. — Не буду, — шепнул Чонгук, обнимая в ответ. — Но, пожалуй, скажу спасибо за восхитительный день рождения. Надеюсь, всё это не было только ради него, и можно будет повторить как-нибудь? — Как только попросишь. Ты же знаешь, я сделаю для тебя всё, чего захочешь. Чонгук зарылся носом в розовые волосы. И вдруг почувствовал, что желудок-то и правда сводит от голода, а потому ужасно порадовался, что заботливый альфа притащил с собой его любимую говядинку.