Привет от нейросетки

             

= 1 =

      Пока за окном гудел гром и бился дождь, Юнги лежал на полу, глядя в потолок, и размышлял о смысле своего существования без мыла и Чонгука.       © Sofia White       Послушай, Чонгук, мне кажется, мы всё-таки переборщили с маслом…       © ветер что слышит твоё имя

= 2 =

      — Послушай, Чонгук, мне кажется, мы всё-таки переборщили с маслом… — сказал он, и Чонгук вздохнул. — У меня такое чувство, что ты вообще не понимаешь, зачем всё это было.       — А у меня такое чувство, что не твоё дело было меня вырубать. У тебя есть хоть какое-нибудь чувство ответственности за то, что со мной случилось?       — А у тебя есть хоть какое-нибудь чувство самоконтроля?       — А у тебя есть хоть какое-нибудь чувство собственного достоинства?       — А у тебя есть хоть какое-нибудь чувство ко мне?

= 3 =

Прошло уже два месяца с того момента, как к «Потрошителю ангелов» в последний раз пристыковался грузовой шаттл. На борту космической лаборатории больше не случалось неприятных инцидентов. Но запас ароматизированных страниц в каталогах косметики подходил к концу, Юнги с тоской размышлял, на что можно переключиться. С тех пор, как в команде остались одни лишь мужчины, он стал самым опрятным и ароматным, не хотел терять это звание. И, как назло, душистое туалетное мыло тоже стремительно заканчивалось, оставалась лишь ядрёная гадость, которая, наверное, отлично убивает микробы, но пахнет скорее как средство для унитаза… Юнги работал лаборантом на передвижной космической исследовательской станции, занимающейся поиском лекарства от страшного вируса, превратившего две сотни человек в кровожадных зомби. Корабль их иронично назывался «Потрошитель ангелов», потому что ангелами назвали новый вид бабочек, случайно привезенный с «далёкой» планеты и переносящий заразу. Почему же иронично? Главный биолог станции, Энджела Ким, погибла под лопастями вентилятора, когда пыталась вызволить из вентиляционной шахты заблудшего зомби. Не вызволила. Когда Юнги примчался на выручку, сонный от лекарственных препаратов зомби уже доедал ее правую руку. Как раз дошел до татуировки-ящерки на запястье. Ещё неделю из вентиляции лабораторного отсека попахивало так, что работа почти не шла. Все обязанности Энджелы взял на себя второй биолог, молодой гений Ким Намджун, главный специалист по фауне «далёкой» планеты, принимавший участие в злосчастной экспедиции годичной давности, после которой люди и узнали, что флора этой планеты может круто менять свое поведение и химический состав выделений, попав в незнакомые условия, насколько бы идентичными ни казались атмосферы двух планет. Это случилось день на пятидесятый… или шестидесятый, Юнги уже точно не помнил. Слегка обглоданные останки Энджелы забрал срочно подоспевший космический шаттл, им выдали дополнительную партию лекарств и чистящих средств, и всё как будто забылось. Дней на двадцать. А после ещё один зомби вышел из искусственного сна и во время проверки карантинного отсека напал на второго лаборанта. Младшую сестру Энджелы по прозвищу Ангелок Младший. Воплей было почти так же много, как в тот раз, когда Хосок впервые застрял в космической стиральной машинке… ох уж эти стирающие щупальца. Ее (не машинки) тело забрали в течение суток. Новых специалистов на замену пообещали подыскать в течение недели. Прошло ещё четыре месяца. Намджун смог медикаментами и питательной смесью значительно облегчить состояние больных, больше им не было нужно спать большую часть суток. Эксперименты на лабораторных мышах проходили всё успешнее. Вся команда надеялась, что грядет великий момент, к концу года они смогут вернуться на Землю. А новых лаборантов так и не присылали. И Сокджин, капитан-пилот-механик, начинал поговаривать, что их просто решили бросить. Удастся вылечить зомби — заберут. Не удастся — притворятся, что никого и не было. И Юнги всё чаще замечал, что верит в эту мрачную шутку. И всё чаще думал, как же сможет выживать на этом чертовом дрейфующем по орбите корабле без нормального мыла. С такой-то работой немудрено превратиться в мизофоба. Юнги считал, что настоящей фобии у него нет. Но мыл руки каждые полчаса, если не спал. А если просыпался, то шел на всякий случай помыть руки. Он делал всё, что мог и даже больше, но всё равно корабль казался таким опасным местом… …когда на экране главного компьютера надпись «В процессе» наконец сменилась на «Перенос данных завершён», Юнги уже еле дышал от паники. Успел оббегать кругом весь корабль, заглядывая в каждую каюту; успел три раза пересчитать всех спящих взаперти зомби, проверяя, не сбежал ли кто; успел проверить системы вентиляции, отвода отходов, склады и даже машинное отделение, куда раньше ни разу не спускался; успел на полном серьёзе попрощаться с жизнью! …а когда Чонгук вышел из генерационной кабины во плоти и в одной лишь простынке, понял, что прощание с миром может и подождать. — Что стряслось? — вместо приветствия деловито начал Чонгук, подходя к компьютеру и оглядывая все экраны. — Не вижу проблемы. — Индикатор проверки среды в холодильнике с препаратами, — прошептал Юнги, ткнув себе за плечо, но не сводя взгляда с края перекинутой через плечо простыни, из-под которой было слегка видно сосок. — Он показывает сто два часа. Это значит, что сто два часа назад Намджун в последний раз открывал холодильник с препаратами, над которыми работает. Это ненормально, он их раньше каждый день доставал, им требуется постоянная проверка. К тому же, я уже несколько дней его не видел. И, когда я заметил, что… я заметил… Увидев, как Чонгук нахмурился, Юнги почему-то резко почувствовал себя виноватым. Замолчал, подбирая слова и думая, как правильнее всё объяснить. Всё своё волнение после прошлых случаев. Вдруг с Намджуном что-то случилось? Вдруг препараты плохо на него самого повлияли? Вдруг кто-то из зомби его укусил? Вдруг вирус давно вышел за пределы карантинной, а они не заметили? Намджун не мог четыре дня не заниматься экспериментами, такое даже вообразить не получалось! Он больше всех на корабле… нет, больше всех на планете хотел найти лекарство и спасти людей, пострадавших от диковинных бабочек. Так что должно было быть какое-то объяснение. Пугающее и ужасное. Возможно, зомби давно захватили корабль, и сейчас они на полной скорости летят на Землю, пока защитные экраны, закрывающие иллюминаторы, показывают ему изображения обычного земного двора и имитируют звуки дождя. Только как всё это можно было объяснить и не звучать, как сумасшедший? — Индикатор, — хмыкнул Чонгук, склоняясь. — Сто два часа показывает. Парень протянул руку, пальцем стёр с экрана капельку, точно подходящую под него цветом, и уверенно слизнул. — Чаджан… Вынеся вердикт, он выпрямился и посмотрел сверху вниз с явным укором. Юнги стиснул зубы и оглянулся. Между нулем и двойкой вдруг появилась запятая, которую, видимо, капелька соуса и закрывала. — О, десять часов… да, это куда логичнее. Наверное, поэтому я не увидел Намджуна в его каюте, должно быть, он уже проснулся… — Ну и? Что дальше? Чонгук сложил руки на груди, и Юнги отвёл взгляд, понимая, что в такой момент ему лучше не видеть слишком красивого сгенерированного человека. Генерационную комнату обычно использовали для генерации искусственных, но полностью идентичных живым, мышей. Но имелся в ней биоматериал и для особых случаев. В команду их корабля входили не только обычные люди, но и два закодированных. Закодированные души — особые программы, созданные из реальной личности, способные мыслить, чувствовать, копить память, но временно лишенные физического тела. Такую программу нельзя было размножить или переписать, нельзя было управлять и подчинять против воли, нельзя было просто так стереть с защитного чипа, каждую полночь по Гринвичу система обновлялась — удаленная закодированная душа восстанавливалась. Это были полноценные люди, втиснутые в компьютер, способные пользоваться им изнутри и контактировать с окружающими через камеры и микрофоны. Каждый из них когда-то расстался со своим телом по какой-то причине. Но каждый рано или поздно мог сгенерировать себе новое… если имелись генерационная комната и достаточное количество материалов. В главном компьютере «Потрошителя ангелов» были две такие программы. Органайзер по имени Чимин, строго следивший за расписанием, запасами в кладовых, показаниями всех приборов и — особенно ревностно — за тем, чтобы все развешивали мокрые полотенца на сушилки после душа. И система безопасности по имени Чонгук. Без ведома Чонгука не открывалась ни одна дверь, ни одно окошко в отсеках корабля, он регулировал уровень света, следил за камерами, изучал всю подозрительную активность. Он мог напрочь заблокировать любой замок или с помощью механической руки вскрыть любую консервную банку. Он отвечал за жизни всех на борту, так что всегда знал, что творится в машинном отделении, в лаборатории и, конечно, в камбузе, где заведовал Тэхён, существо, меньше всех во Вселенной подходящее для приготовления еды. Чонгук ответственно и без нареканий выполнял свою работу. И, наверное, прекрасно знал, что никакой проблемы на корабле нет. — Ладно, — начал Юнги, дёргая себя за прядку. — Ты сам знаешь, я так обычно не делаю, но… я признаю свою вину в этот раз. — Что-то по твоей мордахе не похоже, что ты осознаешь, что натворил. Если я теперь обратно закодируюсь, тебе придется связываться с Землёй и просить забрать очередное тело, а это значит, что придется всё объяснять… — Тэхён его в морозилку кинет, — улыбнулся Юнги, отмахнувшись. — Не переживай. А в крайнем случае порубим в питательную смесь для заражённых. Не стухнет. Чонгук покачал головой и отвернулся, оглядывая глазами зал, который до этого видел лишь через изображение с камер. Минимализм, холодный металл и искусственная гроза за «окнами». — А мне кажется, всё это не случайность. — Юнги, в таком виде моя полезность падает в разы. Безопасность экипажа и пациентов падает в разы. — Да что тут может случиться? При Намджуне у нас полный порядок и покой… — Сказал человек, который впал в истерику из-за капли соуса. — Чонгук усмехнулся, поправил сползающую простыню и вдруг громко окликнул: — Чимин! Никакого ответа не последовало. И после второго и третьего раза тоже. Чонгук вернулся к компьютеру, через командную строку открыл нужный файл и проверил логи. — Меню, зараза, составляет… — Опять? — Прямо на их глазах в файле появилась новая запись. — О, на завтрак овсяночка. — Да все наши зомби столько не жрут, сколько он меню на пятерых членов экипажа составляет. — Чонгук покачал головой и закрыл файл. Оцифрованную душу нельзя было открыть одновременно на нескольких компьютерах, так что оставалось только дожидаться, пока Чимин откликнется на отправленный запрос. А это могло произойти и через минуту, и через час, в отличие от системы безопасности, органайзер не имел привычки мчаться по первому зову. — Устраивают тут шуры-муры на рабочем месте… — Брось, ты и сам их устраиваешь. Юнги облокотился на панель перед бортовым компьютером и закинул ногу на ногу. Изображал невозмутимость. А сам еле-еле сдерживался, чтобы не броситься лапать с ног до головы. Он познакомился с Чонгуком уже на борту «Потрошителя ангелов», так что возможности увидеть его воочию не было. Только анимация на экране компьютера, хоть и очень реалистичная, но всё равно не передающая всего обаяния живого человека. — Когда я флиртую, это работе не мешает, — возразил Чонгук, наконец тоже немного смутившись, и зябко потёр голые плечи. — Черт возьми, я уже забыл, что такое холод. Когда Чимин придет, надо сказать ему заодно, чтоб температуру поднял на пару градусов. Это ж не склад и не карантзона. — У меня в комнате одеяло теплое есть. — А ещё толще намекать нельзя? — усмехнулся Чонгук, усаживаясь на второе кресло, которым никогда никто не пользовался, и укрывая плечи простыней. — Я же почти поверил, что ты и правда мне укрыться предлагаешь. — Ну, скажем так, я и правда могу тебя укрыть. — И жрать хочется, — протянул Чонгук, задумчиво и слегка недовольно кивая. — Ох, и усталость такая жуткая… Юнги, ну что ты наделал?! Я полгода ничего этого не чувствовал, так замечательно было! А теперь… У тебя есть хоть какое-то чувство ответственности? Ты же мне всю жизнь перековеркал! — А у тебя есть хоть какое-то чувство самоконтроля? У себя вон под простынкой что-то встало! — Юнги хмыкнул и снова улыбнулся. — Могу уложить обратно. — А у тебя есть хоть какое-то чувство собственного достоинства? Ещё поздороваться толком не успели, уже набрасывается! — А у тебя есть хоть какое-то чувство ко мне? — горько усмехнулся Юнги. — Если подумать, влюбленность — это биохимическая реакция тела. Может ли ее чувствовать программа, которая не чувствует холода, голода и усталости? — Не строй из себя гениального ученого, выпавшего из двадцать первого века, — тоже усмехнулся Чонгук, но куда веселее, поддразнивая. Закинул ногу на ногу, пряча всё, что привлекало слишком много внимания. Думать и правда стало легче. — Эй, не дави на больное. Я не виноват, что не могу вернуться обратно в прошлое, моя машина времени развалилась на куски, когда на нее упал ваш дурацкий неудачный зонд. Нужно было проектировать всё с нуля! Любой бы на моем месте согласился на «извинительное» предложение поработать в исследовательской лаборатории будущего! — Я к тому, что ты не программист душ, — рассмеялся Чонгук, забавляясь такой живой и бурной реакцией от парня, который чаще всего старается сохранять невозмутимость. — Ты не понимаешь, как это работает. И, похоже, не очень понимаешь, что влюбленность — далеко не только физиология. Но во многом — психология, мы и разумом можем понять, кто наверняка понравится нашему телу, если уже примерно знаем его предпочтения. А уж про предпочтения разума я и вовсе молчу, разве что-то мешает запрограммированной душе понимать, интересно ли ей общаться с человеком, как, например, она понимает, пора ли закрыть замки в лабораторном отсеке? — Вообще-то, думаю, как раз есть большая разница… — Юнги, — перебил Чонгук почти строго. — Ещё раз. Я не искусственный интеллект. И не имитация разума. Я живой человек. И, раз ты набрался наглости нарушить установленный порядок и отключить меня от операционной системы корабля, дай мне работу, где понадобится моя физическая сила. И, говорю сразу, это должен быть не секс! Хотя… этого тоже хочется… вот же ж, чёрт… — Не секс? — Юнги слегка нахмурился, размышляя. — Что ж, есть отличный вариант. У нас тут имеется всё необходимое, помоги мне сварить домашнее мыло. — До… домашнее мыло? — С эфирным маслом пачули. — Ах, пачули. Ну тогда, видимо, пачимули нетули, так?.. Ладно, тащи свое масло, чистота — залог безопасности, можно считать это моей работой. Юнги широко улыбнулся. Что-то ему подсказывало, что отныне он будет чувствовать себя в куда большей безопасности, с мылом или без… хотя лучше всё-таки с ним.

✨⭐✨

— Неужели люди за каких-то пару сотен лет так здорово эволюционировали? — пораженно вздохнул Чонгук, чавкая консервированными персиками. — Нет, правда? Ты правда не можешь сразу после секса снова заняться сексом? — У меня встречный вопрос, — скривился Юнги. — Тебе вот правда было срочно необходимо начать жрать? Это бестактно. — Но ты и сам прекрасно справлялся, а я был ужасно голоден! Парень засунул половинку персика в рот целиком и отвернулся. Демонстрировал протест. Да, справлялся Юнги великолепно. Он бы даже собой гордился сейчас, если бы не бессовестное «Давай ещё раз», едва только он кончить успел. С одной стороны, конечно, приятно, когда тебя после секса не отшивают, а просят добавки, но с другой стороны, не радует, когда оказывается, что ты жутко не выносливый и вообще мало можешь. А ведь он выложился так, как никогда в жизни не выкладывался с бывшим! Таким старательным любовникам должны медали давать. Вот только активом он больше быть не хочет — ты, значит, всецело отдаешься процессу, трудишься в поте лица, а пассив у тебя за спиной начинает консервы трескать от нечего делать, так ещё и соком тебе на плечо капать? Нет уж! — Скажу по секрету, мне понравилось… «снизу». — Для тебя я буду хоть сверху, хоть сбоку, хоть на лобовом стекле «Потрошителя ангелов». Юнги вздохнул, поражаясь собственной бесхребетности и непоследовательности. Чонгук улыбнулся и протянул ему последний кусочек персика, предлагая попробовать. — Не хочу, — отмахнулся Юнги, слушая раскаты искусственного грома, исходящие от защитных экранов. В их поддельном дворе гроза всё набирала обороты. — Спорим, что хочешь? — усмехнулся в ответ Чонгук, осторожно зажал персик зубами и склонился, снова предлагая. Юнги почувствовал, как сладко тянет внутри. А стоило Чонгуку игриво подмигнуть, и вовсе растаял, готовый взять у него что угодно, хоть персик, хоть банан, хоть договор на безвозмездную передачу Чонгуку всего движимого и недвижимого имущества. — Вот видишь, ты сам себя плохо знаешь… Чонгук ласково поцеловал его влажными от сиропа губами и снова выпрямился. Юнги молчал. Это был самый странный маринованный персик, что ему доводилось есть. А всё потому, что весь воздух был удушающе-густо напитан томным и тяжёлым ароматом эфирного масла. Сладковатым и терпким, как будто переливающимся то травянистыми, то дымными нотками. Он звучал невероятно соблазнительно, но пропитал уже, кажется, каждую клеточку тела, простыни и даже бортового компьютера. Юнги удивлялся, что с потолка до сих пор не капает масло. Такой сильный запах менял всё, в том числе и вкус еды. И, кажется, особенности жизнедеятельности организма… потому что Юнги уже тоже хотел снова. Хотя, наверное, тому виной было не эфирное масло, а всё же невероятно соблазнительная голая спина Чонгука, не укрытая больше даже простынкой. — Слушай, — начал он, упираясь в спину ладонями и принимаясь мять, как кот. — Я тут подумал, может… — Да, ты прав, — кивнул Чонгук, поднимаясь и потягиваясь. — Мы совсем забыли о деле, пора возвращаться к варке масла! — Мыла, — хмуро поправил Юнги. Защитные экраны блеснули от искусственной молнии, послышался громкий треск. — Точно, хотя больше похоже, что мы варим всё-таки масло! На чём мы там остановились? Надо добавить молотый кофе и… — Знаешь, если намерен работать, для начала оденься во что-нибудь, а то… а то… холодно будет. — Юнги подтянул свою скинутую рубашку. — Раз уж я ответственен за то, что ты снова стал человеком, придется именно мне о тебе и позаботиться. — Позаботиться? Я надеюсь, ты не намекаешь опять на какое-нибудь возмутительное развратное нарушение рабочей дисциплины? — Нет, — рассмеялся Юнги, окончательно распрощавшись со всеми пошлыми мыслями. Масло так масло. Тьфу. Мыло так мыло. — Я всего лишь о том, что тебя нужно приодеть и накормить нормальной едой.

✨⭐✨

Поначалу, конечно, никто в команде не пришел в восторг от новости, что их система безопасности навернулась с кровати во сне… да и от того, что обрела человеческое тело, утратив закодированное. Все боялись, что это будет иметь ужасные последствия для их неудачливого корабля. Но месяц прошел без единой проблемы. Точнее — Чонгук так ловко решал все возникающие проблемы, что про часть из них ребята даже не знали. А если совсем уж честно, стало даже лучше. Чонгук всё так же мог наблюдать за происходящим через камеры, но теперь ещё и вмешивался лично, если что-то шло не по плану. В конце концов, управляемые механические руки были далеко не во всех помещениях. А вот Чонгук мог вывести потеряшку-зомби из любого дальнего закоулка, даже не сообщая об этом особо нервным. Мог голыми руками поймать сбежавшую из генерационной крысу. Мог в одиночку смыть ядовитые потеки со стен склада, где взорвалась банка с отравой, когда-то бывшей бабушкиным огуречным салатиком. Мог даже по запаху понять, что Тэхён решил на ходу изменить рецепт кимчитиге… это грозило большой бедой, потому что Тэхён острое не ел, подобные супчики не пробовал во время готовки, знать не знал, что в итоге получится. Чонгук стал незаменимым членом команды. И всеми остальными частями тела, разумеется, тоже. Благо, оказалось, перед кодировкой парень долго и усиленно занимался в тренажерке, так что параметры в программе были заданы что надо. Никто не остался обделён. Ни Сокджин, которому Чонгук мог в машинном отделении такие гайки затянуть, об которые раньше даже механическая рука ломалась. Ни Намджун, которому наконец устроили капитальную перестановку в лаборатории, привинтив всё компактно и удобно. Ни Хосок, которому теперь реально приходили на помощь, если доводилось застрять в этой чудовищной космической стиралке… моральная поддержка моральной поддержкой, но всяко лучше три минуты потерпеть и спастись, чем тридцать минут пытаться выкарабкаться самому и верить в лучшее. Ни Тэхён, которому в любой момент готовы были помочь с готовкой, дегустацией или наведением порядка, если хорошенько попросить. Ни даже Чимин, которому бывавший лично в компьютере человек, смог хорошенько почистить такие блоки, что Чимин ещё полдня светился от смущенной улыбки, на всё хихикая и кокетничая. Спиртом он его там протер, что ли?.. Говоря короче, Чонгук идеально вписался, и очень скоро никто и не вспоминал, что система безопасности корабля претерпела глобальные изменения. Ну или почти никто… — Ох, знал бы, где та кнопка, которая включает генерацию, давно бы нажал, — театрально вздохнул Тэхён, поставил на стол поднос с едой и, развернувшись на пятках, гордо ушел обратно за перегородку, отделяющую кухонную зону от обеденной. Из-за перегородки послышалось печальное: — И тоже был бы счастлив. Чонгук с Юнги с улыбкам переглянулись, разбирая тарелки. Маринованная говядина из вакуумной упаковки, шампиньоны из вакуумной упаковки, капуста из вакуумной упаковки. Вакуумный пульляктиге, роскошь, не меньше. — Ясно, почему Хосок сбежал из столовой, — хмыкнул Юнги, палочками выуживая из своего супа маленького осьминога. — Накрыли флэшбэки. — Приятного аппетита, — сказал Чонгук то ли Юнги, то ли осьминогу, и взялся за свои палочки. — Кстати, чем займешься после обеда? Твоя смена на сегодня закончилась. Какие дальше планы? — А ты хочешь что-то предложить? — Ты же знаешь, у меня всегда есть отличный вариант. — Опять секс? Кто б знал, что парни из компа и правда такие ненасытные. Это на вас двоичный код так плохо влияет, да? Единицы и нолики, все дела… — Эй, я ж не первоклассник, чтоб в единицах и ноликах пошлятину видеть. Вот нолики с семёрками — другое дело. — Ну ладно… Давай… — Давай? Почему ты всегда соглашаешься? — рассмеялся Чонгук, чуть не подавившись кусочком говядины. — Ты же знаешь, что я над тобой издеваюсь и проверяю, на сколько тебя хватит! — Видишь ли, Гук, — с улыбкой ответил Юнги, зачерпывая ложкой немного горячего наваристого бульона. — Ты ведь этим и над собой издеваешься. Так что я проверяю, на сколько тебя хватит. И, кажется, предел уже близок… — Да уж, с тобой все отношения — сплошное испытание. Что ни день, то новый уровень сложности. — Чонгук усмехнулся, увидев, как Юнги скривился от вкуса супа, и подал порционный пакетик с соевым соусом. — Кое-кто на корабле мне даже сочувствует. — Чимин, что ли? — фыркнул Юнги, осторожно вскрывая пакетик. — Не слушай его. Этот парень не понимает, зачем нужны бумажные каталоги косметики, если всё есть в сети… — Я тоже не понимаю. — Но ты хотя бы не говоришь мне их выкинуть. Бред же. — Правильно. Зачем выкидывать, если можно пустить на творчество! Папье-маше, декупаж, оригами, столько всего! С тех пор, как мы сварили мыло, у меня прямо руки чешутся чем-нибудь ещё таким заняться! — Вот так ирония. Юнги невольно опустил взгляд на свою недавно очень-очень тщательно вымытую ладонь. С эфирным маслом они в тот раз всё же переборщили. Аж пришлось переваривать мыло по-новой, но и это до конца проблемы не решило — даже просто лежащее на раковине оно пахло так, что чувствовалось на несколько метров в коридоре, а уж стоило его намочить и вспенить, даже зомби в карантинном отсеке морщиться начинали. А впрочем, был и явный плюс. Заметив их реакцию на запах мыла с пачули, Намджун конфисковал у горе-мыловаров всю получившуюся коробку для каких-то научных целей. И, судя по отчётам и показателям, мыло, хоть и не нравилось зомби, действовало на них очень благотворно, успокаивающе, умиротворяюще. Они стали свободно подпускать к себе и дядю доктора, и дядю лаборанта и даже дядю систему безопасности, который иногда заходил к ним почистить систему отведения. Больше не приходилось привязывать их. Зомби начали вести вполне нормальную повседневную жизнь, появилось даже подобие социума… по крайней мере, Юнги готов был поспорить, что женщина с лохматой косой у них главная по части связи с незараженной общественностью: всегда следит, что там принесли из-за стекла, куда уколы ставят и в какие места ватные палочки суют. Всё это давало надежду. Надежду, что скоро они и правда закончат свою миссию — найдут спасение от жуткого вируса, смогут вылечить и вернуть пострадавших домой. И, конечно, вернутся сами… И уж тогда Юнги сможет снова, как нормальные люди, лениться мыть руки после туалета. Ну или не сможет, но хотя бы не будет просыпаться ночью с мыслью «Чем я буду мыться, если нас тут бросят?!» — Ну так вот, к чему я это, — забормотал Чонгук, допив свой бульон и вытерев губы. — Если ты не сильно устал, можно наведаться в грузовой отсек и поковыряться в новых ящиках, которые вчера привезли. — Груз… — хмыкнул Юнги, отправляя в рот кусочек мяса. — Не знаю даже. Не хочу там мешаться. — Чимин с Хосоком вчера всё пересчитали, их там не будет. Только мы. — Так ты опять… — Нет, — тихо рассмеялся Чонгук и вдруг положил что-то на стол, достав из кармана широких брюк. Это был маленький брикетик туалетного мыла в бело-голубой упаковке с ландышами. Юнги поднял удивленный взгляд. — Я осторожно поковырялся в базе памяти Чимина и немного увеличил количество пачек в заказе. Так что в ближайшие пару месяцев тебе точно не придется страдать. Я думал, может, заберём немного сразу, выберем самые лучшие ароматы… — Ммм, — протянул Юнги, растягивая губы в улыбке. — Знаешь, кажется, я уже наелся. Можно мыться и ложиться спать. Ты со мной? — Мыться или спать? — Смотря в каком смысле «спать»… — С тобой. Чонгук в несколько ловких движений собрал всю посуду на поднос и поставил тот на столик выдачи. Минуты не прошло, а их двоих уже не было в маленькой столовой, пропитанной запахом недосоленного говяжьего супа. И только Тэхён обиженно смотрел вслед, натирая плиту мыльной губочкой и думая о своем.