Последний аксель

Вечера, а то и ночи, после тренировок Арсений проводил одинаково. Он дрочил Он думал об Антоне (что, в целом, одно и то же). Если без шуток, то голову Арсения не покидали размышления о событиях, происходивших до драки в баре. Но воспоминания словно стерли огромным ластиком, что даже черных разводов не осталось. Белый лист шёл перед глазами, когда Попов пытался хоть что-то понять. Ещё, безусловно, очень мешали воспоминания о том самом дне, когда Антон буквально поставил его на колени. Прямо на пол. Арсений даже думать не хочет, что могло произойти тогда, если бы Воля не зашел в раздевалку. Ладно, Арсений не хочет, но думает об этом. — Господи, — тихо шепчет голубоглазый, опираясь затылком о холодную стену кабинки туалета. Очередное светское мероприятие, на котором мужчина обязан быть. Но он уже привык к подобной скуке, но вот взгляд зеленых глаз, чей обладатель обязательно там сегодня будет. Он же новая звезда льда. Парень, претендующий на звание Арсения. От спортивной ревности в груди Попова что-то противно скреблось, заставляя челюсти противно сжиматься от злости. Арсений не хочет, правда не хочет агрессировать на это новое обстоятельство по имени Антон Андреевич, из-за которого не только его карьерные планы полетели к чертям, но и жизнь в целом. Арсений стал зависим от одной дозы. Или их больше было?... Он запутался. Хотелось просто закрыться в этом чертовом туалете и просидеть здесь до конца вечера, но, во-первых, появиться на интервью с журналистами он был обязан. Во-вторых, туалет тоже навевает не самые приятные воспоминания. Собравшись с силами, Арсений приводит себя в порядок и выходит назад в наполненный людьми зал. Премьера какого-то спортивного кино об Олимпийских играх. Повсюду снуют разного рода персоны, начиная от официантов и заканчивая известными блогерами. Шумно, ярко, звонко. Все как Попов просто ненавидит. Мужчине по душе его просторная квартира, широкий подоконник в спальне и кружка кофе в руках. Все это, конечно же, под аккомпанемент трека "Помолчим" группы Тишина. Скоро начнется красная дорожка, надо подойти поближе, чтобы побыстрее пройти все девять кругов ада и плюхнуться в кресло где-то в самом конце зала. Фильм ему был совсем не интересен, потому что в очередной раз там романтизируют жесткое соревнование, где и правда строятся такие козни, что модельный бизнес нервно курит в сторонке. И Арсений уже собирается пробиться почти в самое начало очереди гостей, но на глаза бросается Антон, который стоит одним из первых и уже готовится пройти под объективы камер. Хотя, странно, конечно, было бы двухметровую башню не заметить. Попов понимает, что просто не готов встретиться лицом к лицу со своим... соперником, да. После того дня они ни разу не общались, а виделись только мельком и переглядками. Поэтому мужчина останавливается где-то в середине очереди, понимая, что придется простоять тут минимум полчаса, пока появится возможность выйти в лучи софитов. Антон, к сожалению, его замечает уголком своих головокружительных глаз. Ну, головокружительных для всех, но не для Арсения, безусловно. Шастун слегка дёргает уголком губ, понимая: он выигрывает. В его взгляде опять нет того тепла, а только холод и безразличие, прямо как в самом начале. Ну или Арсений плохо приглядывается, не замечая нужной эмоции на дне изумрудов. Ночь не так черна, как человек. Как Попов и ожидал, интервью включало в себя банальные вопросы, которые задавали буквально каждый раз. Гораздо хуже было ожидание до ухода Антона, потому что тот, видимо, решил просверлить в Арсении дыру. Голубоглазому хотелось только напиться, но он в очередной раз поклялся самому себе не пить алкогольные напитки. Слава богу, место в самом заднем ряду с краю свободно, и мужчина удачно туда приземляется, закрывая глаза и мысленно начиная полуторачасовой отсчет этого ужаса. А потом можно будет сесть в такси и, купив в кофейне у дома что-нибудь сладкое, приготовить кофе и уместиться на подоконнике. — Какая неожиданная встреча, — вот же черт. Шепот Антона раздаётся прямо над ухом с первыми аккордами фильма. Как назло, тот, оказывается, сидел сбоку от "короля". Что за издевательство судьбы. — Че ж ты так сбежал от меня в самом начале? Я вроде не кусаюсь. — Боюсь тебя, может, кто знает, — Арсений знает, что грубо. Арсений специально именно так выразился. Но почему тогда сердце так бьётся в груди испуганной птицей? — Вау, меня боятся, — Шастун горячо усмехается на ухо, опаляя нежную кожу. Но в глазах фигуриста ласковые смешинки, что немного успокаивает брюнета. — Не волнуйся, пока ты не дойдешь до истины, я ничего с тобой не сделаю. Но он все равно чувствует себя жертвой перед опасным хищником. — Что ты имеешь в виду?— Арсению нет никакого дела до взрывающегося в овациях зала, когда на экране появляется главный герой. — Узнаешь. Каждый из нас носит в себе и ад, и небо.