Последний аксель

      Арсений ненавидел себя.       Слишком смелое высказывание, но максимально правдивое. Он правда презирал себя за любой промах или ошибку. Ещё одна его особенность, эту ошибку он находил сам, никого не спрашивая, а была ли она. Просто не нравится ему результат, значит,опять оплошал. К слову, результат ему не нравился всегда. В любой сфере жизни, начиная от готовки и заканчивая спортом. И пусть хоть десятки людей будут считать, что это великолепно, Попов никогда не поверит. Потому что он так и не услышал слов одобрения от нужных людей.       Лазарев, отец, мать.       Любой, кто так или иначе вложился в его карьеру, ни разу не сказал, что Арсений молодец. От Сергея можно было услышать только:"Ага, первое место, значит,можем готовиться к другому соревнованию". От отца только: "Если б взялся за голову, то добился бы этого раньше". Мать же просто была уверена, что Арсению надо найти нормальную работу, а не играться на льду. Каждый разговор она пыталась убедить найти уже нормальную работу в офисе, а не делать вид, что этот спорт ему до конца жизни поможет протянуть.       Все травмы, психологические в смысле, идут из детства. Отношение родителей, учителей, да даже случай со сверстниками может что-то задеть в психике. Это Арсению его психолог рассказала ещё в течение времени, когда фигурист к ней ходил в надежде, что его недостаток внимания, да и всё остальное можно исправить. Но, как говорится, получил вполне исчерпывающий ответ и честные попытки ему помочь, полностью оправдывающие свои деньги, но только это всё было не то. Арсению нужен был живой человек, а не профессионал своего дела. Арсению нужно было искреннее соболезнование и признание, любовь, ласка. Опять же, из детства всё пошло.       Недостаток внимания? Боязнь одиночества? Боязнь высказывания своего собственного мнения? Страх неизвестности? Постоянное ощущение, что он делает что-то не то? Неуверенность в себе? Ненависть и презрение к себе? Постоянное ощущение неправильных решений или плохого результата?       Поздравляю, у вас детские травмы.       А в его случае, видимо, был только один выход. Получить любовь от авторитетного человека. Не чужого, не близкого, не ещё кого-нибудь. А именно это одобрение от собственного авторитета, Арсению иначе не помогало. Вот только пока что прямого авторитета у него не было, не считая тренера и родителей. В голове просто банально сложилась установка, что если человек вкладывает в него свои силы и время, то от него и надо ждать похвалы. Ну правда, зачем ему какие-то слова от чужих людей, которые даже не видели всего процесса работы, просто результат.       Нет, конечно, в его ситуации был ещё один вариант, но Арсений сразу поставил на нём крест. Полюбить себя самостоятельно и самому испытывать удовольствие от результата. Потому что, с детства, в голову были вбиты несколько фраз, сказанные кем? Правильно, отцом.       "Конечно, тебе твой результат будет казаться хорошим, ты ведь на него силы потратил, а это уже рекорд — что-то сделать. Научись уже воспринимать критику и становиться благодаря ей лучшим. Потому что никому сейчас просто хорошие не нужны, любому работодателю нужен лучший сотрудник".       Арсений не соврет, если скажет, что эти слова навсегда отпечатались в его мыслях. Арсений не соврет, что именно после этих слов ему стало важно до дрожи мнение окружающих. Причем, далеко не всех, а только тех, кто вложился в процесс перед созданием результата. Да, это странно, но именно так было установлено в голове Арсения, хоть тот и мог это всё логично, на его взгляд, объяснить. Просто считал, что как посторонние могут что-то оценить, если видят только результат. Если не знают, насколько длинный, сложный, больной даже, путь был проделан сразу несколькими людьми для достижения цели. Для создания этой идеальной картинки. Никто, кроме самого Арсения, не знал, сколько боли и слез было потеряно в этом пути. Но, безусловно, внимание к своей персоне Арсений обожал, ведь тогда понимал, что хотя бы эту картинку уже оценили по достоинству.       Возможно, именно из-за этого он проявил такой яркий негатив по отношению к Антону. "Король" просто не мог спокойно воспринять, как массы резко переключились на молодого и нового фигуриста. И, будь ситуация исключительно касающаяся соревнования, Попов бы воспринял всё иначе. Он бы взял в руки весь свой профессионализм и утер бы Антону нос при первой же возможности, потому что Арсения считали лучшим. Потому что Арсений в течение пяти, нахер, лет забирал себе высшие баллы. Потому что Арсений не совершал ошибок, потому что ни к единому действию Арсения невозможно было придраться. Олимпиада, наоборот бы, только разожгла азарт Арсения, хоть в голове он бы и ждал лишь похвалы от тех самых трёх людей. Лёд всемирного соревнования фигурист бы воспринял, как достойный его умений ринг, а публику, как зрителей его выигрыша. Вот только все эти зрители метнулись к Шастуну, искренне веря в победу молодой крови, что за такое время добилась столь огромных вершин, что смогла встать на одну ступень с их бывшим королём.       Арсений ненавидел Шастуна именно за это. Знаете, все-таки не очень весело, когда ты вкладываешь больше пяти лет своей жизни в этот спорт, постепенно достигаешь высот, становишься фаворитом и кумиром, а тут резко в свете твоих, честно заработанных, софитов появляется какой-то пацан, о котором два дня назад никто и не знал, а сейчас уже готовы отдать чуть ли не все свои почки ради него. Ради парня, который каким-то восьмым чудом света получил свои награды, а фактически, не то что бы и был их достоин. Он не мог выполнить даже четверть программы Арсения, но при этом уже был лучшим.       Арсения бесило, что лучшим сделали не его.       Ещё, конечно, очень интересовал вопрос почему Антон специально решил забрать себе точно такие же награды, как у Арсения. Точь-в-точь, словно просто выполнили операцию: "копировать + вставить". Но Шастун уже сказал, что, не раскрыв суть их знакомства, Арсению ответов или осмыслений ждать бесполезно, будто решать головоломку, в которой изначально не было ответов. А ещё, очень бесило, получается, постоянное напоминание от соперника. Вспомни, пойми, сопоставь. Злило до чесотки в костяшках пальцев, что уж поделать. Такое ощущение, словно в Антоне его бесило все, хотя, наверно, так и было.       Так и жил Арсений. Со своими тараканами в голове, постоянными страхами и целями под боком. А, психические проблемы жили по соседству, тоже заходили иногда, иногда Арсений к ней. К ним, вернее. Вот и вся его весёлая компания друзей. Хотя стоит отметить, все-таки одного...       В дверь резко постучали, а Арсений тихо хмыкнул, уже зная кто это. Потому что так поступал только один человек в его жизни. Только один человек мог яростно стучаться в дверь, полностью игнорируя все это время висящий рядом звонок, причём его Арсений в этом году специально ремонтировал. Но нет, этому чуду в перьях, слава всём святым, что пока что только в пальто, было плевать и надо было обязательно постучаться.       Понятное дело, не открыть Арсений не имел права, ведь, во-первых, тогда его дверь выломают к чертям, одновременно успев позвонить и написать везде где только можно о том, какой он козёл и как вообще посмел. А во-вторых, если он не откроет окно, то такой гость, хотя брюнет скорее назвал бы его фурией, спокойно пошёл бы залезать через окна или чужие балконы. Нужны ли были Арсению эти проблемы? Нет, поэтому голубоглазый посмотрел на себя в зеркало, на ходу поправляя и так идеальную чёлку. Что ты ж там постоянно проверяешь, с тобой что-то не то.       — Привет, — ярко накрашенные, слава богу, что стойкой помадой, губки Иры врезаются в щеку Арсения, пока девушка одновременно стягивает туфли на огромном, по мнению Арсения, каблуке с ног, опираясь о брюнета. — Я привезла бутылочку красного полусухого, как ты любишь. У тебя завтра выходной, я уже узнала, а значит рано вставать никуда тебе не надо. Поэтому, мой дорогой, предлагаю провести этот вечер максимально эффективно, — красный ноготок упёрся в грудь Арсения, а девушка поправила свои длинные волосы, с уверенной улыбкой смотря на Попова, зная что тот не откажет, никогда не отказывал.       — Ир, опять ты за своё, мы же вроде уже решили всё... — закатывает глаза Арсений и немного поджимает губы, наблюдая как подруга метается по коридору в поиске своей сумочки, которую, как всегда, повесила вместе с пальто, совершенно забыв. В этом и вся Кузнецова, собственно.       — Эй, ничего мы не решали, наглый врунишка, — фыркнула блондинка, наконец, находя нужное и поворачиваясь к мужчине. — Эта белая футболка тебе велика, хотя ещё месяц назад сидела в облипочку, сколько ты успел скинуть? Я скоро уже сама пойду разбираться к твоему тренеру, потому что это не дело. Кожа да кости, Попов, о себе-то хоть подумай. Ни один спорт не оправдывает жертв, ценой собственного здоровья.       Итак, Ира (бестия, фурия, ведьма, главная бич страны, мисс самые яркие ногти и, безусловно, победительница любого конкурса красоты, как там ещё Арсений её называл?), а если кратко, то просто лучшая подруга Арсения, с которой он и украсть, и покараулить, и ко второму, и вместе ходить в один салон красоты, устраивая спа-день, чтобы в итоге всё равно сидеть целой большой компанией из двух человек на балконе, отпивая вино из стакана, потому что Кузнецовой крайне лень искать нормальные бокалы, и рассуждая о смысле жизни. Короче, если без всяких этих ваших романтических заворотов, то с ней он и порадоваться, и поплакать на плече, и побухать, и мужиков своих пообсуждать. Хотя, как раз-таки последний фактор, начал Попова почему-то бесить, когда девушка начинала расспрашивать о его личной жизни.       А вообще, честнее чем с Ирой, в этой жизни Арсений был только с психологом, а это огромный уровень доверия с его стороны, который Ира умудрилась не сломать, хотя на первый взгляд и казалась легкомысленной. Но Арсению удалось посмотреть глубже, а ей удалось заставить довериться Попова. Из-за таких вот совместных действий друг к другу и сложился их дуэт: "Крысиных сплетен". Ирину Попов мог описывать тысячу часов со всех её лучших сторон характера, хоть ей в лицо и шутливо заявлял, что она просто ужасный человек. Особенно когда та начинала допрос с пристрастием по поводу его отношений. Но на самом деле, Арсений ее любил тем самым искренним и самым сильным чувством, что можно испытывать к другу. Сам не понимал, что его так в ней притянуло, просто почувствовал, что вот этот человек как раз для него. И не промахнулся.       Их соединяли тысячи глупейших историй, о которых даже в пьяном бреду рассказывать стыдно, что уж говорить про трезвое состояние. Но зато вот при личном разговоре друг с другом, они помирали со смеху, вспоминая какой-то из подобных случаев. Их связывали совместные празднования всего, начиная от повышения на работе и заканчивая днём рождения Арсения, которое тот предпочитал отмечать один (читать: не отмечать). Их связывали радость от покупки квартиры Арсения и его побед, гордость друг за друга, прогулки по Питеру до рассвета, новый год в Чехии, побег от каких-то гопников, на которых они сами и напоролись, расставания с бывшими, помощь с фотками друг для друга, дабы соблазнить какого-нибудь мужика, тысячи знакомых, а следовательно и номеров в контактах, что они любили смешно записывать, спонтанные отпуска и просто пять лет дружбы. Хотя эти годы сложно описать словом "просто". Потому что они насыщены столькими событиями, что любой удивляется, когда они успели. А надо просто найти своего человека. Потому что Арсений мог с уверенностью утверждать, что с Ирой ему комфортно. Лучший человек в его жизни.       Только Ира чувствовала как он кричит в своём молчании.       — Ничего я не похудел, — скромно ответил Арсений, оттягивая край белоснежной ткани с каким-то ярким и нестандартным принтом на груди и удивлённо пытаясь понять в какой момент футболка, действительно сидевшая в облипочку, вдруг стала на размер больше. От такой активной работы мозга его брови ощутимо дернулись вверх, разглядывая теперь уже свободно сидящую на его теле одежду. А куда делась вся эта псевдосексуальная обтяжка? Почему Арсений сейчас выглядит как типичный пассив из каких-нибудь дорам? — Просто купил на размер больше, что ты придумываешь.       — Ага, ври больше, главное, не забывай с кем разговариваешь. Я же тебя насквозь знаю, Попов, — закатила глаза молодая девушка, уверенной походкой проходя на кухню и усаживаясь на высокий барный стул, поудобнее устраивая ноги, обтянутые тонким капроном. — Всё, ничего не знаю, я заказываю две, нет, три пиццы! Вот видишь, я ради тебя готова прекратить свою диету, а ты говоришь, что у тебя подруга не святая. Да идеальная же просто.       — Просто признайся, что тебя уже задолбало постоянно есть яблоки, поэтому ты сдаешься, а не пытайся прикрыться мной в этой тяжёлой войне, — хохотнул Арсений, тоже устраиваясь рядом и опираясь головой о руку, смотря внимательно на Кузнецову. Взаимные подколы были, видимо, смыслом жизни их тандема, ведь, иначе, они бы разбежались уже через полтора месяца общения, будто в море корабли, не выдержав язвительности друг друга.       — А ты просто признай, что в кого-то втюхался, поэтому почти перестал писать лучшей подруге, доканывая её с новым образом на свидание, — отбила атаку блондинка, укладывая телефон обратно на поверхность стола и ответно переводя взгляд на Арсения. — Потому что теперь есть только один парень, с которым наш граф хочет ходить на свидания, но тот его не зовёт, плохой такой. И не говори мне, что я не права, потому что это был не вопрос, а утверждение.       Арсений, уже было открывший рот, дабы противостоять напору этой дамы, замер, мысленно ругая себя за вообще знакомство с ней. Ну а что, она сама виновата. Вломилась тут в его жизнь, а теперь ещё и читает его словно открытую книгу, особенно, когда речь идёт про мужиков. Всё хотела уже Арсения свести с кем-то постоянным и ответственным, чтобы мог взять за него ответственность, а Ира бы не побоялась отдавать в чужие руки своего мальчика. Вот что с Арсением не так, пока все будут знакомить парня с матерью, у него всё, как всегда, пойдёт по одному месту. Потому что ему придётся привести своего молодого человека на допрос к Кузнецовой, оставив его там на верную погибель, ведь угодить в роли идеального парня для Арсения в глазах Иры было невозможно, запомните это.       — Но...       — Ты не трахаешься уже месяц почти, — с момента знакомства с Антоном. — Какое но? От меня то хоть не скрывай правду, а то я сама смогу раскопать ответ на любой свой вопрос, что тебе сможет не понравиться, — внимательные глаза блондинки, внимательно следят за каждым вздохом Попова, словно он решил зашифровать свою мысль в языке Морзе.       — Ну... — Арсений мысленно старался собраться с мыслями, но получалось ужасно. Горло першило, пальцы нервно стучали по столу, недовольно поджимались губы. —Я ещё слишком трезв, чтобы рассказывать такое.       — Хорошо, тогда ждём пиццу, культурно отдыхаем, и я пойду в твою комнату, чтобы достать тебя вопросами с особым пристрастием, где ты будешь долго отпираться, но я знаю на какие места давить, чтобы ты раскололся.       И Арсений искренне готов в этот момент кричать миру о своей любви к лучшей подруге, но вместо этого с усмешкой выдает только:       — Ненавижу тебя, Кузнецова.       — Я тоже тебя люблю, Сень.       И только ей можно так называть его. Так сказать, привилегии некоторые у неё есть.       Ну, а потом Арсений, уже изрядно выпив, действительно отправляется в комнату, рассказывая подруге о смешанных чувствах к своему коллеге, который так-то соперник, но там всё явно зашло слишком далеко. А это уже совсем другая история...

***

      Арсений заболел.       Больше всего на свете он ненавидел валяться пластом на кровати и не находить себе места от болей во всём теле, даже там, где вообще не представлял, что такие места могут болеть. Постоянное шмыганье носом, тысячи бумажных салфеток в час, состояние, что невозможно дышать, потому что с одной стороны заложен нос, а с другой болит горло. Причём, смертельно болит, настолько, что даже собственную слюну сглатывать больно, что уж говорить обо всём остальном. Боль, раздирающая виски, постоянно красные глаза и состояние амёбы, ведь даже сесть сложно, не говоря уже о том, чтобы встать с кровати. Это же будет настоящей пыткой, вы о чем.       Вот такое состояние Арсений просто ненавидел, о чем и жаловался Кузнецовой, пока та была на работе. Конечно, выражать свой поток негативных эмоций, все-таки хотелось словами в голосовом сообщении, ну или же кружочком в телеграме. Но даже крохотное слово ему было произнести больно, что уж говорить об ужасном внешнем виде. Даже сам черт бы перекрестился, увидев сейчас Арсения. Конечно, это всё были гиперболизированные додумки Попова, хотя на самом деле просто чёлка растрепалась. Но вот чувствовал он себя действительно ужасно. Смертельно. Господи, опять драму разводит. А ведь мог бы спокойно кататься на льду сейчас, но нет, какая-то же его тупизна решила, что поваляться в сугробе полчаса это отличная идея, и тут же приступила к её исполнению. А Арсению теперь мучаться, словно он в этом не замешан.       Лазареву пришлось объясняться тоже в сообщениях, потому что вымолвить хоть звук голосовые связки Попова были неспособны, зато вот у тренера было с ними всё нормально, и Арсений полчаса выслушивал гневные голосовые, хоть под конец Лазарев и сказал ему нормально лечиться и надеть носки. Ира написала, что заскочет вечером после работы, привезёт всякой там своей полезной еды, чтобы Арсений "ел витамины, а то ты питаешься своими энергетиками, а потом жалуешься, что заболел", конец цитаты. И Арсений уже понял, что до вечера будет сидеть один, поэтому только собрался посмотреть какой-нибудь подкаст или интервью с Кендалл Дженнер, восхищаясь столь прекрасной девушкой, но тут раздался звонок в дверь. Совсем неожиданный звонок, потому что приехать к Арсу могла только Ира, а у той сегодня важный показ, кто же тогда.       Но Арсению ничего не остаётся, потому что в дверь настойчиво продолжают звонить, явно не собираясь уходить, из-за чего брюнету пришлось выбраться из тёплой кроватки, зажмурясь от ломки во всём теле, но всё равно отправляясь в светлую прихожую и открывая дверь. А вот что забыл Шастун на пороге его квартиры, Арсений честно не знал. Хотя, если оглядеть его загруженные пакетами руки, полные каких-то фруктов и лекарств, то Антон приехал его лечить. Но тогда назревает два логичных вопроса. Первое, как Антон узнал о состоянии Арсения, они ведь не общаются. Второе, как он, мать вашу, узнал его адрес.       — Не напрягай связки лучше, я сам сейчас всё объясню, дай пройти только, — увидев в удивлении раскрытый рот Арсения, явно пытавшегося выразить хоть одно слово, но безуспешно, что уж говорить о крике. Поэтому Попову пришлось только смириться, отходя на пару шагов назад и впуская Шастуна. Ну а что, Арсению интересно узнать правду, да и не зря же тот ехал к нему.       — Короче, я услышал все гневные тирады Лазарева и понял, что Арсюшку надо спасать, — стягивая с ног кроссовки, отвечал Шаст на все безмолвные вопросы Попова, кидая на того внимательный взгляд, будто сканером проверяя, что тому надо лечить. — Поэтому написал Воле, что меня сегодня не будет, и поехал в магаз и аптеку, чтобы купить всё возможное. А то с кем мне соревноваться, не будешь ты участвовать, а мой план насмарку пойдет, — он мягко усмехнулся, спокойно беря брюнета за плечи и усаживая за стол на кухне, позже принося туда пакеты. — А твой адрес я ещё после той ночи посмотрел, — Арсению до сих пор было стыдно за ту выходку с наркотиками. — Вот и всё. А сейчас будешь мерить температуру, потом я посмотрю твоё горло, дам тебе нужные лекарства, приготовлю бульон и накормлю тебя. Ну, это чтобы ты понял мою серьёзность намерений.       Арсений тяжело вздыхает, понимая, что, видимо, сейчас за него возьмутся по-серьезному, а чёрного выхода, дабы сбежать, у него нет. Только если через окно, но жить ещё, кажется, хочется. Хотя, смотря на все эти десятки коробочек и бутылочек из-под лекарств, что доставал шатен, в голове Арсения успела промелькнуть мысль, что не так уж ему эта жизнь и дорога, потому что терпеть такие пытки в виде тысячи таблеток за раз мужчина был явно не готов.       Антон собирается уходить только под вечер, убедившись в улучшении состояния мужчины. Только когда температура спала до 37,5, а горло могло выдавать хотя бы шепот, что уже рекорд в его случае. Только когда был уверен, что Арсений не упадёт в обморок от собственного состояния, и знал, что тот сможет эту ночь поспать спокойно. А у самого голубоглазого где-то в солнечном сплетении разливалось пленительное тепло, что приятно окутывало конечности, проникая в каждый уголок тела. К концу дня уже хотелось залезть на коленки к Антону, уткнувшись носом в ключицы того и уснув в его руках. И пытки в виде таблеток и градусника уже не казались такими страшными, если после этого последуют горячие руки шатена, обвивая чужое худое тело. И Арсения самого пугали эти мысли.       Но, видимо, этот день просто не мог закончится спокойно. Не бывает же у Арсения спокойных дней, особенно 22 числа. Потому что прямо в тот момент, когда Антон уже натягивал куртку, перед уходом ещё раз измерив температуру и дав чёткие указания, что надо будет выпить перед сном (даже на бумажке написал, какой заботливый), в дверь позвонила Кузнецова. Вот так и познакомилась лучшая подруга с парнем, симпатичным Арсению, хоть в голове Иры они уже давно вместе и завели домашнего котёнка. И по взгляду блондинки, стоящей на пороге и удивлённо разглядывающей Шастуна, это можно было легко понять. По крайней мере, хозяин квартиры так и читал бегущую строку:"господи, это же бойфренд Арса", отчего мысли вернулись в их недавний диалог, что произошёл после той самой бутылочки красного полусухого.

***

      — Ну, кажется, он мне нравится, — честно выдаёт Арсений, устраиваясь на подушках в собственной спальне и устремляя взгляд в потолок. С вина его нормально так развезло, поэтому мыслей в голове было ноль, а значит, и инстинкт самосохранения тоже отключился. Знала Ира, до какого состояния надо довести друга, чтобы тот выложил ей всю правду. — Я сначала его ненавидел. А потом как-то вся эта загадочная история про наше знакомство, которую я так и не вспомнил. Потом этот вечер, когда он меня из клуба вытаскивал, ну я тебе рассказывал. И как-то так получилось, что он теперь в моих мыслях всегда. И если сначала это были только мысли по делу, то теперь я всё чаще ловлю себя в тот момент, когда уже пять минут вспоминал все крапинки в радужке его глаз. А теперь, я начал узнавать его с других сторон, и меня, черт возьми, тянет к нему. Я смотрю на то, как он ласково обходится со своей сестрой, и хочу стать частью его жизни. И так постоянно, слишком часто. Он мне нравится, да. Не скажу ,что это любовь, потому что за такой короткий срок настолько сильного чувства не могло появиться. Но меня притягивает к нему, словно я тело отрицательного разряда, а он положительного. Под довольный и заинтересованный взгляд Иры он заканчивает свою речь, облегченно выдыхая и путая руки в смольных волосах, пока подруга радостно хлопает в ладоши. Арсений же знает, что это невзаимно, поэтому ему совсем невесело.

***

      — Это он? — все-таки произносит свои первые слова Ира, отрывая поражённый взгляд от высокого шатена, явно пребывая в каком-то шоке. Только Арсений не мог пока что разобраться, хороший ли это был шок, или ему сейчас светят пиздюли. Накрашенные тушью ресницы Иры удивлённо порхают, пока подруга пытается сморгнуть видение, но то всё никак не исчезало.       Арсений только кивает, переглядываясь красноречивыми взглядами с подругой, пока удивлённый Антон стоял посреди коридора, ощущая себя статуей в музее, не понимая иную причину такого внимательного изучения его скромной персоны.

***

      Через пару дней Арсений чувствует себя значительно лучше, о чем и извещает Антона в их чате, пока тот был на тренировке. Вообще, даже сам брюнет не понял, в какой момент стал писать Антону всегда. Просто за эти пару дней Арсений уже спокойно присылал свои голосовые с больным голосом, где читает какое-нибудь стихотворение по памяти, но, по его мнению, звучит очень красиво. Шастун же в ответ шлёт гневные сообщения, явно отрываясь от занятия, но зато повторяя, как важно Попову ценить и беречь связки.       Арсений отложил джойстик, устало потирая глаза и смотря на время. Тёмные брови в удивлении взметнулись вверх, ведь, оказывается, он просидел за игрой больше пяти часов своей жизни. Ломота в теле чувствовалась очень плохо, и даже появилось желание прогуляться, потому что от долгого залипания в экран телевизора голова немного болела. Зато хорошо поиграл, всего лишь три луза, для него это рекорд. Но прямо сейчас хочется написать Антону.

Типа король

Погулять хочется

Шастунец ТЫ БОЛЕЕШЬ Чтоб дома сидел И пей чай

Типа король

Да всм...

Свежим воздухом подышать же надо

А то я пять часов с чудовищами пиздился

Шастунец И в плед завернись И носки чтоб надел Открой окошко и подыши Только не выпрыгни

Типа король

АХПХПЭПХПЖП

Не, так не катит

Я просто хочу на качельку

И музыку послушать

Шастунец А болеть тебе катит Вылечишься, хоть укачайся

Типа король

Да я ж тепло оденусь

Шастунец Дома сиди я сказал. И оденься потеплей И поешь       И Арсений не имел права сопротивляться, ведь тогда Антон самостоятельно прилетит к нему с любой тренировки, устраивая хорошенькую такую, на несколько часов, лекцию о важности заботы о своём организме. Прямо дед какой-то, но нет, это просто Шастун.

Типа король

Хорошо, ты вечером заедешь?

Шастунец Да, жди меня       И Арсению очень хочется написать в конце "люблю тебя", но он не может позволить себе такой дар судьбы. Они просто друзья, соперники, коллеги и ещё много кто. Но оставить этот диалог незаконченным Арсений тоже не может. Потому что потом опять будет думать о любви.

Типа король

И пиво купи, пожалуйста