Последний аксель

      — Антон, ну почему ты не можешь мне рассказать о нашей самой первой встрече? Это прям так принципиально? Я же даже не понимаю в каком ключе думать. А может, я хочу с тобой дружить, но не могу из-за этого тупого знакомства?       Арсений развалился на пушистом ковре, уложив при этом голову на колени Шастуна, и не прекращал что-то вещать, меняя темы со скоростью света, а то и ещё быстрее, пока Антон уже в сотый раз успел пожалеть, что поддался убеждениям этого придурка. Вообще, тому пиво так-то нельзя, потому что он пьёт таблетки, а смешивание их с алкоголем может сказаться очень плохо на организме. Но все-таки Арсений уговорил шатена на безалкогольное пиво, оправдав напиток тем, что в нём алкоголя то и нет, а курс лечения у Попова сегодня и закончился, поэтому от одной баночки ничего не будет. Но Попов либо по жизни такой придурковатый, либо его все-таки развезло от половины выпитой банки своего безалкогольного пива со вкусом лимона. Или вообще уже понесло в далекое-далеко от одного запаха алкоголя, что культурно тянул Антон за компанию. Скорее всего, первый вариант, по крайней мере, именно на нём решил остановиться молодой фигурист, разглядывая это энергичное чудовище на своих коленях. И причём все это поведение Арсения не бесило Антона от слова совсем, а только забавляло. Даже так, что хотелось присоединиться к этим каламбурам и продолжить шуточный диалог. Но при этом адекватная часть мозга хотела сказать Арсу в лицо только одну фразу: «Ладно ты дурной, а я-то куда с тобой?». Конечно, эту часть Антон особо не хотел слушать, особенно под действием алкоголя, поэтому решил ответить на, кажется, не совсем риторические вопросы.       — Малыш, таковы условия, которые я сам же и придумал, да, — Антон улыбнулся, разглядывая недовольно сморщенный лоб Арсения, которому такие условия явно не нравились. Да уж, каким разным может быть один человек, если присмотреться. Вроде бы на катке это самоуверенный и гордый фигурист, который своего поражения не потерпит, да и в комнату сначала заходит его самооценка, а потом он сам. А в настоящей жизни этот же самый человек просто милейший котёнок, которому нужна поддержка и помощь. Но больным он был более сносным, пока не болтал каждую секунду, да и пребывал в более беспомощном состоянии. — Поэтому придется тебе вспомнить. Да и кто нам мешает пока что общаться? Конечно, когда ты вспомнишь, у нас будет очень серьёзный диалог, после которого решится наша дальнейшая нить взаимоотношений, но не думаю, что такого человека как ты это испугает.       — А если я специально не буду вспоминать? Тем более ты обещал, что после того как я вспомню, меня что-то ждёт, — Арсений отставил банку на пол, переворачиваясь так, чтобы улечься животом на чужие колени. При этом его пятая точка, обтянутая тканью узких джинс, очень соблазнительно выпячивается вверх, привлекая к себе внимание зелёных глаз. Почему-то сразу вспоминается сцена, где Арсений вполне однозначно встал на колени перед парнем, покорно заглядывая в глаза. Господи, надо прекратить думать об этом, а то такими темпами Арсений может заметить однозначную реакцию организма, которую Шастун не торопился анализировать. Время ещё есть. — Я про те твои слова в кино «пока что я ничего тебе не сделаю, а потом узнаешь», — грациозно и как-то по-графски закатывает глаза Арсений на непонимающий взгляд Антона, вежливо объясняя ход своих мыслей.       — Пока ты не вспомнишь, наши отношения не перейдут дальше общения, дорогой, — Шастун тихо хмыкнул, вспоминая тот вечер на премьере. Стоит ли говорить, что Антон сказал те слова необдуманно? Но это чистая правда, потому что в ту минуту в голове Шастуна были только неприличные сцены с участием Арсения, на теле которого так идеально сидел вечерний костюм. Выделял всё что надо, вынуждая проснуться желание снять этот дар богов только для того, чтобы разложить второй (правда, более надоедливый) дар богов на любых поверхностях. Сейчас настроение и мысли в голове были примерно такими же, поэтому Антон не смог сдержаться. О господи, здравый смысл, вернись, пожалуйста, в его дурную русую голову. — А под тем обещанием я имел в виду повторение сцены из раздевалки, только с более ярким продолжением. И ещё парочкой интересных поз, — для этих слов Шастун даже наклонился к уху Попова, выговаривая подобные мысли интимным шёпотом. И, кажется, Арсений даже покраснел. Что?       Арсений и покраснел? Да быть такого не может. При всей своей внутренней нежности, Арсений никогда не смущался при подобных вещах, потому что за всю свою жизнь видел и в особенности пробовал очень многое. А тут Антон даже ничего не конкретизировал, а ведь мог во всех подробностях описать, в каких положениях мозг представляет брюнета. Опыт описания у Шастуна был немаленький, тем более в случае именно с Арсением фантазия разыгралась не на шутку, но фигурист решил пожалеть психику старшего. И, видимо, не зря, ведь тот уже спрятал красные щеки в коленях Шастуна, закусывая губу и, видимо, тоже представляя всё это. Списать всё на алкоголь, конечно, можно было, но слишком много ситуаций уже произошло, где оба были трезвы как стеклышко, но делали почти то же самое. Но сейчас Антон был действительно опьянен, из-за чего всё могло зайти дальше мыслей. Например, рука могла бы лечь на бёдра Арса, оглаживая их, или же подняться после этого к талии брюнета, немного сжимая. Почему-то в воздухе стояла стальная уверенность, что Попов и слова против не скажет, а только начнёт отвечать на властные действия Шастуна. Позволит уложить сильную ладонь на свою задницу, разрешая сжать кожу и отвечая на это только тихим стоном.       И всё это правда сейчас могло произойти.       Только не стоит забывать, что остатки рассудка у Антона все-таки остались и в этот момент отчаянно били тревогу, заставляя вернуться в реальность, вспомнить о прошлом и понять что ещё рано. И этот безмолвный крик остатков здравого смысла действует на Шастуна отрезвляюще, поэтому парень просто переносит ладонь на макушку брюнета, начиная массировать кожу головы, так и не коснувшись запретных мест. Оба ведь понимали, что как только настолько близкий физический контакт случится — всё будет не повернуть вспять, а отсчёт до неизбежного начнётся. Хотя он уже давно начался. Примерно с той сцены на вечеринке, где Антон впечатал брюнета бёдрами в раковину. Но пока они не зашли дальше, ещё есть шанс не усугубить ситуацию. И дело даже не в самом сексе, потому что там у парней, понятное дело, такое было не раз и не два. Вот только было одно главное отличие тех случаев от того, что могло бы быть между ними. Друг с другом у них никогда не было просто, обычно или как у всех. Там наоборот леса сгорали от того как всё неизведанно и в новинку. Так они себя в присутствии кого-либо ещё не ощущали. Так ещё ни к кому не тянуло.       Но в то же время оба понимали, что пока что нельзя.       — Не напрягайся, я просто пошутил, — Антон снова поднялся, делая ещё глоток алкоголя, пока рука продолжала массировать пальцами кожу головы и перебирать тёмные волосы парня. Тот ведь даже и не подумал слезть, продолжал лежать на коленях Шастуна, который только что буквально пообещал взять брюнета на любых поверхностях и в любых позах. Причину такого поведения сложно было понять, но скорее всего речь шла просто о доверии и уверенности в чести Шастуна. Ну, или просто наступила стадия принятия, из-за которой Арсений перестал отрицать очевидное, мудро решая следовать тактике «пока ничего не происходит, нет смысла переживать, вот будет происходить тогда и подумаем». — Честно, я за этими словами ничего не подразумевал и хотел просто тебя припугнуть, наверно. Но, если уж совсем начистоту… Ты сейчас совершенно отличаешься от того человека, с которым я познакомился несколько лет назад по воле случая. И если того Арсения я искренне ненавидел, то тебя хочу оберегать и как-то заботиться о тебе. Быть другом, который приедет в любой ситуации, чтобы привезти лекарства. Ты сейчас морально вырос, стал выше не просто по росту, если ты понимаешь, о чем я. И вот такой Арсений мне нравится. Даже если эта нежнятинка прячется за тысячами масок, чтобы казаться сильнее. Но внутри ты не этот холодный и неприступный гордец, а именно хрупкий и мягкий какой-то Арсений. Арсюша. Арс. Не ледяной король, а настоящий человек. Просто прекрасный человек на мой скромный взгляд.       Алкоголь, очевидно, очень сильно развязал Антону язык, хотя он и выпил немного. Как говорится, для смелости, но всё дело в том, что до этого такие слова от шатена никуда и не рвались. Даже в мыслях не мелькали, потому что парень просто плыл по течению жизни, стараясь не загонять себя лишний раз по поводу и без. Наверное, из-за этого такие слова и шли слишком легко, Антон просто не думал о последствиях. Говорил, что есть на душе, а дальше уже дело Арсения — принимать его с подобными эмоциями или же послать куда подальше. Да, будет грустно и обидно самому Антону, но не слишком глобально, просто потому что крепко привязаться не успел. Или уже успел? Настолько, что будто по веревкам связаны вдвоём и в одной лодке. Неважно по сути, потому что все слова уже давно сказаны, а, как говорится, остальное — не наши проблемы, потому что слово — не ласточка, не поймаешь, а младенец глаголит истину. Ой, кажется, где-то напутали, но не важно. Что тогда важно? Ну, для Антона в этот момент важна реакция Арсения, остальное отошло куда-то на задний план, будто бы уступая место более веской проблеме. Вот только Попов всё никак не торопится с ответом, анализируя в голове сказанное.       — Мне тоже гораздо больше нравится обычный Антон, а не тот мелкий выпендрёжник, который выигрывает только благодаря своей харизме, — все-таки начинает свой ответ Арсений, переворачиваясь вновь на спину, чтобы было удобней заглянуть в зелёные, цветущие глаза, что так затягивают каждый раз. И Антон уже было собирался возмутиться такому положению дел, потому что навыкам и движениям в фигурном катании он тоже учился, причём несколько месяцев, а не просто с улицы сразу на чемпионат Европы пришёл, тут же выигрывая кубок и всё остальное. Но голос у самого Арсения такой спокойный, а вид умиротворенный, что спорить не хочется, да и в голову приходит мысль, что действительно вывозит всё на харизме, пусть навыки и есть, но с настоящими спортсменами ему не сравниться. Да и нарушать это спокойствие между ними очень не хотелось, особенно заглядывая в прекрасные и глубокие голубые глаза, пронзающие сразу душу. — Но наши спортивные споры я не хочу сейчас затрагивать, потом как-нибудь это обсудим. Может, после того как я вспомню… Ладно, вернёмся к теме. Мне очень нравишься ты такой. Заботливый, уютный, весёлый, серьёзный, задумчивый, да любой на самом деле. Самое главное что живой и настоящий среди всех остальных, кого я встречал до. Ты просто будто отдаешься и отдаешь близким людям часть себя, показывая этим свою приверженность. Остальные так не могут. А ещё ты яркий, Антон. Среди всех поломанных людей ты единственный, кто не перестаёт верить в лучшее. Верить в добро. Ты единственный у кого есть силы и желание кому-то помогать, — тут Антону хочется вставить, что желание помогать возникло у него только по отношению к Арсу, поэтому так уверенно по отношению ко всему социуму говорить не стоит, но брюнет только кладёт свой палец фигуристу на губы, показывая и прося не перебивать. Всё равно же мнение о себе не сможет изменить, если оно и так уже слишком тёплое и родное. — И я бы хотел такого друга как ты. Потому что за этим видом гордеца прячется вот такой тёплый и домашний Антон, которого хочется оставить себе и никогда не отпускать. Потому что с таким Антоном появляется и вера в себя. Ты даришь мне надежду и помощь, Антон. Спасибо тебе за это, надеюсь, когда-нибудь и я смогу быть полезен тебе. А ещё с тобой спокойно, поэтому, знаю, звучит очень глупо, но всё равно, поэтому с каждым разом из груди рвётся только просьба о том, чтобы ты не отпускал меня в эту бездну.       И Антон смотрит так осторожно, нежно, с необъяснимым чувством в глазах, пока осторожно обхватывает кисть старшего пальцами, немного сжимая в жесте поддержки. Будто бы говорит, что ничего глупого нет, а мысль правда важная. Вот они и сказали друг другу всё самое главное на этот момент. И ещё одна стена преград друг перед другом разрушена, а сами парни стали ещё на шаг ближе. Да, это совсем маленькие шажки, но зато уверенные и точно ведущие к большой цели, остаётся только вопрос времени. А что же будет там, в будущем?..       — Не отпущу…       И это единственное что отвечает Антон, потому что остальное и без слов ясно.

***

      И Шастун, что не удивительно, действительно исполняет свое обещание, хотя этого от него никто и не требовал. Парень просто как-то сам вливается в жизнь Попова, становясь ее неотъемлемой частью. На тренировках попадался на глаза кто? Верно, Шастун. Всегда стоял у бортиков, наблюдал цепким взглядом зелёных глаз за каждым действием Арсения, который мог даже не сразу заметить его из-за нагрузки на самого себя в попытках все-таки сделать аксель. Кто теперь каждое утро отвозил Попова на тренировки? Шастун и его чёрная тахо. Принц на чёрном коне, блять. Кто теперь заботливо и благим матом заставлял Арсения носить шарф? Верно, Шастун. А если этот шарф Арсений не брал, то в бардачке у Антона обязательно находился шарф, который Шастун тут же повязывал на шее Арсения, а тот думал, что его хотят задушить, по меньшей мере. Кто теперь вместе с Арсением верил в эти глупые значения чисел и не надевал чёрное 9 числа? Антон, кто же ещё. Кто теперь организовывал всё так, чтобы Арсения не доставали лишние мысли и загоны по средам? Антошка Шастун, молодой фигурист. Кто теперь просто был рядом по любому сообщению с просьбой? Не кто иной, как Антон. И ещё тысяча подобных примеров.       Антон просто как-то вписался основным элементом сквозь строчки кода под названием жизнь, будто всегда был её частью, а не появился несколько месяцев назад. И именно этим самым вызывал у Арсения привыкание, привязанность, привычку в острой надобности нахождения шатена рядом. Именно Антон и больше никто. А Арсению всё чаще начинало казаться, будто с Антоном они знакомы если и не всю жизнь, то уже десяток лет точно. Пока все вокруг удивлялись, как чуть ли не заклятые враги стали мило беседовать друг с другом в перерывах, они просто понимали, что человека настолько близкого по духу ещё никогда не встречали. Искреннее удивление сковывало парней, когда они продолжали друг за другом фразу из давно забытого мультфильма. Или когда узнавали, что другой тоже собирал в детстве коллекцию лисят из киндеров. Или когда совпадали вкусы при выборе фильма на вечер. Или когда, сидя на балконе, оба с радостью начинали обсуждать какую-нибудь пьяную философию в духе: «Если человек всю жизнь идёт к смерти, то зачем пугаться ее». Только непонятно, пугаться жизни или все-таки смерти…       Антон просто стал частью жизни, а Арсений учил себя это принимать и просить о помощи в нужный момент. Иногда даже получалось.

Типа король

Забери меня, пожалуйста

Я без сил

Шастунец Я знаю, уже на половине пути к тебе Опять аксель?

Типа король

Угу…

Не получился

Шастунец Когда-нибудь я тебе расскажу, как его надо правильно делать Но пока что ты ещё не дорос Всё, жди, целую       На самом деле, будь Антон в этот день рядом, он бы не позволил этому упрямому индюку заниматься до посинения, даже после ухода Лазарева. Забрал бы домой, хорошенько накормил и спать бы уложил, но нет, это же Арсений, ему надо довести себя, особенно в день перед соревнованиями. Вот только Антону срочно нужно было съездить за документами для оформления визы, и он никак не мог остаться для проверки. И ведь знал же, что будет такой итог, но ничего не мог с этим поделать, только облегчить последствия разве что. Именно поэтому успел заскочить в кафе за Арсовым любимым цезарем и максимально сладким и тёплым латте с малиновым сиропом, который тот так обожал. Шатен понимал же, что тот сейчас не будет способен без проблем доехать до квартиры Антона, без предварительного подкрепления и порции хотя бы какой-то еды. Слишком хорошо успел изучить, и это тоже пугало, но при этом и просто вызывало ощущение логичности ситуации. Словно так и должно было быть всегда, просто они только додумались, глупые такие. И жизнь, смотря на это со стороны, только положительно качает головой, удаляясь в свои хоромы. И пусть перед ними будет ещё много испытаний и преград, но та связь, что уже есть между ними, должна удержать парней рядом, несмотря на всё вокруг.       Через всё происходящее — рядом.       Арсений находится в раздевалке, отчаянно пытаясь поймать последние капельки воды из уже пустой бутылки. Он действительно выглядел слабым и даже каким-то беспомощным, особенно в этом белом свете ламп, когда и так бледная кожа выглядела особо болезненной, отливая зеленоватым оттенком. У Антона даже сердце сжалось, когда он увидел настолько обессиленного фигуриста. Сколько минут назад у него закончилась тренировка? Не меньше получаса, потому что Антон успел застрять в пробке, из-за чего существенно пришлось задержаться на пути. Но по виску брюнета до сих пор стекали капельки пота, грудь хрипло и прерывисто вздымалась от вдохов, а дыхание не могло восстановить свой привычный режим, через раз прерываясь. Обычно голубые глаза сейчас посерели, становясь похожими на грозовые тучи, а кожа вокруг них покраснела, словно Арсений недавно плакал. Хотя, зная его упорство, это вполне возможный вариант, если Попов тренировался до слез или даже сквозь слезы. Зелёные глаза опустились от лица ниже, отмечая дрожащие ладони, которые старались удержать бутылку в аристократичных пальцах, которые тоже, впрочем, дрожали, будто листья на ветру. Да и в целом своим видом Арсений выражал вселенскую усталость и отсутствие энергии, будто бы только что отдал её на энергообеспечение целой Москвы со всеми её фонарями, квартирами, витринами и вывесками. Такого Арсения хотелось затащить только в свои объятия и никогда не отпускать, чтобы тот набирался сил и, наконец, научился улыбаться искренне. Улыбаться искренне не только под действием алкоголя. И как ему завтра выступать — непонятно.       — Арсений, мне стоит сейчас высказать всё свое недовольство и мнение о твоём глупом поступке или уже в машине, после того как ты немного поёшь? — Шастун быстро оказывается рядом, поднимая парня на ноги и крепко удерживая, потому что тот в таком состоянии так и грозится свалиться на пол. Мышцы еле напряжены, поэтому Антону приходится поудобнее перехватить парня двумя руками и повести к выходу, потому что весь центр закрывается от силы через час, а везде уже выключен свет, что уж говорить про живую душу в радиусе сотни метров. Понятное дело, что самому Антону тут тоже задерживаться не хотелось, потому сейчас тот оперативно принялся за попытки накинуть на Арса тёплую куртку, чтобы не замёрз пока идёт к машине, ведь тело после тренировки ещё вполне разгоряченное.       — А можно вариант, где ты мне ничего не выговариваешь? Ну, там… Просто погладишь по голове как котёнка. И обнимешь ещё… — голос у Арсения был хриплым, словно тот курил без остановки с самого рождения. Да уж, такого только как котёнка с улицы подбирать и везти домой. А там уже отмывать, кормить сосисками и кутать в плед потеплее. Правда, Арсений в состоянии помыться сам, а сосиски не переносит, потому что они вредные. Зато плед хотя бы остаётся в силе. Но пока что Антон просто ведёт того к машине, уже сожалея о том что не может в наказание отшлепать за такую наглость и издевательство над здоровьем. Пока что Антон просто пристегивает Попова на переднем сиденье, где фигурист тут же вытягивается, откидывая голову назад. Пока что Антон может только наблюдать.       — Нет, выговор будет точно, а потом уже поглажу и обниму, если ты в состоянии будешь, хотя я и спящим могу тебя обнимать в принципе, — задумчиво протянул Шастун, заводя машину и протягивая брюнету салат, на который тот глядит с восторгом, благодарно забирая и тут же открывая прозрачную крышку упаковки. Оголодавшее дитя. Хотя после такой интенсивной тренировки любой захотел бы есть и в больших количествах. И Арсений тоже хочет, просто изображает, что питается воздухом и солнечным светом, а в итоге получается фотосинтез. То есть Арсений может выделять кислород… Надо будет проверить как-нибудь, а то что он всё углекислый газ и углекислый газ. Надо бы уже и свои природные функции начать выполнять.       — Я полон сил, — пытался протестовать Арсений, при этом жадно поглощая салат, даже тихо постанывая от удовольствия. До последнего ведь будет изображать из себя всесильного, молодец какой. Когда-нибудь Антон сможет разрушить этот барьер из комплексов Арса. Когда-нибудь, но не сейчас. Время ещё не пришло, как говорится. — Спасибо, я очень люблю этот салат, — тихо благодарит брюнет, пока машина с тихим рычанием выезжает с парковки, а сам Арсений берёт в руки телефон, тут же открывая чат с лучшей подругой. Во всех жизненных ситуациях первым делом он писал именно Ире, делясь эмоциями и впечатлениями. Та все-таки была самым близким человеком в его жизни.

Арсениус, который Сеня

Я у Антона ночевать буду…

      Ответ приходит почти незамедлительно, словно Кузнецова всё это время сидела у телефона, ожидая сообщение именно от Попова, хотя до этого в сети ее не было около пяти часов. Видимо, работала. Кузя братиш Лунтика ЧТО?! Подожди, вы уже на таком этапе отношений? Так, Арс, срочно Ты везде побрился? Щетина тоже считается как везде Ты в красивой одежде? А бельё какое? Так, слушай, только не лезь сразу в постель Вообще желательно поломайся Выпейте сначала вина какого-нибудь Ты как хочешь, чтобы ваш первый раз прошёл? ПОПОВ НЕ МОЛЧИ       Арсений в это время тихо умирал от смеха, даже почти подавившись салатом под удивлённый взгляд Антона, который видимо уже вспоминал адрес дурки (хотя откуда ему знать… стоит задуматься), в которую можно по-быстрому сплавить Арсения. Если бы Шастун знал, что происходит в диалоге Попова с подругой, он бы подумал, что отправлять в дурку пора уже обоих. Но все-таки снова вернул своё внимание к дороге, пока брюнет печатал ответ.

Арсениус, который Сеня

Да господи нет!!!

Просто мне стало плохо на тренировке

И он проявил всё своё благородие, забирая меня и увозя к себе

Даже цезарь купил мой любимый и латте

Никакого секса, Ир, мы даже не вместе

Кузя братиш Лунтика Можно подумать тебя когда-то отсутствие статуса отношений отталкивало Все эти салатики это конечно мило Но именно так начинаются подобные сцены в фильмах и порно! Ладно, не все, но какие-нибудь точно Вот вы приедете, а он как зайдёт к тебе в душ Ну а там по сценарию       Теперь Антон точно думал, что пора сдавать Арсения в психушку, пока тот чуть-ли не умирал со смеху, откладывая в сторону пустой контейнер из-под салата.

Арсениус, который Сеня

Антон особенный, с ним меня волнует статус

Да и он так точно не сделает, мне кажется я его вообще в таком плане не привлекаю

И не напоминай мне про все разы, когда он грозился меня трахнуть, это было в шутку, уж я то знаю

Ладно, всё, давай, не парься

Приедешь завтра на мои соревнования?

Кузя братиш Лунтика Конечно приеду А про твоего Антона мы уже лично поговорим Но всё равно растяни там себя на всякий случай Всё, целую, удачи!       Арсений только фыркает, откладывая телефон в сторону и переводя взгляд на Шастуна, что так внимательно вёл машину. И Арсений в очередной раз понимает. Он вообще с Антоном многое начал понимать, тот будто постепенно распутывал комок его мыслей, при этом, кажется, делая это даже не специально. Но так вот, Арсений осознал, что Антон в какой-то момент стал для него больше чем просто друг, знакомый или ещё кто-то. Антон стал уголком спокойствия в бурной жизни Арса. Антон был тем островком мира и уюта, в который хотелось зарыться, закрыться и где хотелось отпустить себя. Антон стал единственным человеком, с которым Арс по-настоящему расслаблялся и кому искренне доверял. А это многого на самом деле стоило, потому что Арс никому обычно не доверял, а в компании держался самым ответственным. Но Антон он другой, он сильнее и надёжнее. Антон принимает Попова всегда с радостью и заботой. Антон стал давать Попову нужное умиротворение одним своим присутствием. Антон стал ближе остальных.       Антон стал для Арса синонимом спокойствия.       — Алло, земля шастунишек вызывает Арсения Попова на связь, Вы меня слышите? — Антон уже махал своей большой ладонью у лица Арсения, стараясь хоть как-то обратить внимание на себя, чтобы тот наконец уже вышел из своеобразного транса и перевёл океановые глаза на шатена. — Пойдём, мы приехали. Сейчас ты в душ сходишь, я тебе что-нибудь из своего дам переодеться, а я пока что тебе нормальный ужин сделаю. И я помню, что ужин надо без всякой вредной пищи, не душни. А потом поспать можешь, — пока Антон так старательно описывал их расписание, Попов пытался поймать связь с реальностью, а ещё не обнять крепко Шастуна от переполняющих худое тело чувств.       — А погладить и обнять? Как котёнка? — наивный, даже детский вопрос вырывается самостоятельно, пока Арсений удивляется с самого себя за такое отсутствие контроля слов. Но с Антоном можно. Тот поймет, должен понять. И даже если первые секунды зелёные, изумрудные глаза светятся изумлением, то потом будто оттаивают, а сам Шастун протягивает руку Арсу дабы помочь выбраться из тёплого салона автомобиля.       — И это тоже. Пойдём.       И Арсений вкладывает свою совсем маленькую ладонь по сравнению с чужой, на самом деле этим отдавая немного больше. Ладно, много, намного больше чем должен отдавать. Но у них с самого начала всё шло не так, как должно идти в нормальных взаимоотношениях людей, поэтому сейчас именно для них это, скорее всего, норма, а по Шастуну видно — он понял. Понял все, что было сказано без слов. Почувствовал этот контакт душ. Когда-нибудь они об этом поговорят. В тот момент, когда перестанут бегать друг от друга. Хотя надо понять кто начал эти догонялки за счастьем…       Парни быстро поднимаются в квартиру Антона, где Арсений оказывается в трезвом виде впервые. Та совсем не изменилась, только вместо запомнившегося света из всех окон и ламп теперь встречала темнотой, но всё равно какой-то тёплой и манящей. Сейчас Арсений уже почти пришёл в себя, даже был в состоянии самостоятельно снять куртку и обувь, проходя в коридор и оглядывая окружающий интерьер. Почему он здесь чувствует себя как дома? Разве так должно быть? Хотя ладно, соперник по спорту не должен забирать врага с тренировки, когда тому плохо. Соперник не должен становиться кем-то особенным. Всё что сейчас происходит между ними не должно происходить.       — Не включай большой свет, пожалуйста. Твоя темнота, в квартире в смысле, такая уютная, красивая. Будто зовёт куда-то в себя, — тихо просит Арсений, когда парень уже тянется к выключателю с целью зажечь лампы, но так и останавливается, вглядываясь в темноту. И правда манит. Поэтому встаёт ровно, проводя Арсения в свою спальню и выдавая тому комплект из темно зелёных спортивок и футболки, что на Арсе казалась просто огромной.       — Иди в душ, я пока что ужин приготовлю, — и улыбается в конце так тепло и искренне, что Арсений уже вконец расслабляется, направляясь в ванну и включая теплую воду. Придёт в ванну и изнасилует. Какие глупые вещи говорила Ира, хотя её тоже можно понять. Она просто не осознавала той связи, что была между ними. Давнее знакомство, пока что покрытое тайной, но это тоже имело какое-то своё послевкусие, даже приятное, если честно. Спортивная вражда и соревнование. Изначальная ненависть друг к другу, которая потом перетекла в это. Десятки искрящихся взглядов, направленных только друг на друга. Бурлящие в крови чувства во время выступления другого. Ситуации, которые точно останутся только между ними, но причины поступков никогда не будут объяснены. Вечер в клубе, презентация фильма, случай в раздевалке, мероприятие для фигуристов, совместное время болезни, совместные тренировки. Слишком много. Слишком много чтобы это оставалось ничем. Ещё с самого дня знакомства это было чем-то большим.       И только сейчас, отмокая под горячими струнами воды, Арсений принял это. Просто осознание потекло по венам, смешиваясь с кровью, как химикат, меняя геном. Арсений не верит в судьбу, но тут явно на события влиял не он. Сколько они знакомы? Два месяца? А уже так круто поменяли жизнь друг друга, сами того не замечая. Антон перестал водить ежедневно в свою квартиру новых пассий на одну ночь. Да как-то вообще перестал в сексуальном и романтичном плане интересоваться кем-то. Кроме Арсения. Антон теперь постоянно думал не только о себе, но ещё и о человеке рядом. Куда-то пропала вся его эгоистичность, а появилась забота и волнение. Исчезло и постоянное желание курить, только иногда, разве что, хотелось, но только для какой-то особой атмосферы. Антон стал чувствовать ответственность за чужую жизнь, как и несколько лет назад. И, возможно, жизнь Арсения тоже, как и в тот раз, находится в зоне риска. Арсений же просто научился чувствовать и быть искренним. Он перестал бояться, что его маски слетят в неудобный момент. Потому что сейчас у него был человек, который принимал и понимал его настоящим. Антон знал больше чем надо, но уже давно прошло время, когда это кого-то волновало. Арсений перестал бояться себя.       Они перестали держать демонов в себе.       — Вау, чем так вкусно пахнет? — Арсений выходит из душа совсем распаренный, зато счастливо улыбается, отпуская результаты сегодняшней тренировки. Просто подходит и утыкается лбом парню между лопаток, начиная тихо мурчать от ощущения дома.       — Куриная грудка на пару с помидорами. Черри, всё как ты любишь. Садись, я сейчас тебе всё сделаю, — кажется, Арсений что-то такое и искал всю жизнь. В голове даже на секунду мелькает мысль, что всю жизнь он гнался не за первыми местами на соревнованиях. Всё это время ему нужен был просто дом. Дом, где его примут и полюбят. Глупость какая. Арсений даже мотает головой, будто стараясь вытряхнуть все эти мысли из себя, пока Антон ставит перед тем тарелку с тёплой едой и сам садится рядом.       — Сходим потом покурить на балкон? — Антон на это только кивает, начиная ужин, словно показывая «пока я ем, я глух и нем». Арсению остаётся сделать тоже самое, жмурясь от волшебного вкуса домашней еды и тихо благодаря Антона. В каком-то уголке земли прямо сейчас появилась новая жизнь. Где-то прямо сейчас рассталась пара, а где-то люди признались во взаимных чувствах. Везде сейчас что-то происходит, и кипит жизнь. Но им как-то без разницы. Они просто сидят на кухне, тихо восстанавливаясь после тяжёлого дня.       А потом и правда вываливаются на балкон, поджигая сигареты и делая первые затяжки. Антон как-то без слов прижимает Арсения спиной к своей груди, укладывая подбородок на макушку того, а рука остаётся обнимать брюнета за плечи. Попов только жмётся ещё ближе, выпуская дым в воздух и устремляя голубые глаза в небо. Тишина, разрушаемая только шелестом листьев на ветру. Гармония, которой Арсений уже давно не чувствовал в своей жизни. Да и Антон тоже. Плюс ещё один случай в копилочку моментов, о которых больше не узнает никто.             — Вон, смотри, видишь красную точку в небе над гаражным сектором? — Шастун даже пальцем указывает на эту самую красную точку высоко в небе, после снова возвращая её на место, когда понимает, что голубые глаза отыскали обсуждаемый предмет. — Она тут уже несколько дней крутится. Причём это не просто фонарь какой-нибудь, потому что она то приближается, то снова отдаляется. Может, коптер какой-то, но тогда зачем ему тут кружиться? Над гаражами.       — Да слушай, он для коптера слишком тихий. Да и правда, смысла нет ему здесь летать. Ладно если около домов, но у гаражей… Может, вертолёт какой-нибудь? Хотя тоже очень тихий и смысла нет, — Арсений внимательно следит за тем как точка и вправду то отдаляется, то снова становится ближе, не подлетая к домам. Может, со временем получится узнать, что это такое?..       — Да хуй знает, может и вертолёт… Но странно это всё.       Ещё несколько минут висит тишина, прерываемая только тихими выдохами дыма в воздух, пока у каждого в голове свои мысли.       — Завтра очередное соревнование между нами…