Чудики

Дэвид успел заметить, что почти целый день его коллеги в лагере не обнаруживалось. Она уехала в полдень на зелёной легковушке, принадлежавшей вожатому. И ведь до сих пор не вернулась, даже ничего не сказав и не объяснив перед своим уходом. Ещё один повод для того, чтобы парню бессмысленно побеспокоиться. Хотя, наверное, Гвен как всегда уехала в город по своим делам и уже совсем скоро вернётся, верно? Естественно дети даже и слова не проронили о уехавшей вожатой и также не стали спрашивать куда же она делась. Всем как по обычаю было плевать, но только одного Дэвида могла волновать абсолютно любая мелочь, пусть этого и не было всегда видно. День уже подходил к вечеру, и вожатый успел объявить детям о отбое. Все будучи измотанными и уставшими от прошедшего дня разошлись по палаткам, и через некоторое время парень обошёл ребят напоследок для того, чтобы убедиться что все легли спать, да и сам отправился готовиться ко сну, однако Гвен до сих пор не было. Дэвид подумал, что можно уже не ждать возвращение вожатой, однако та неожиданно ворвалась в помещение, открыв дверь чуть ли не с ноги и громко заявив свою просьбу: — Дэвид, мне нужна помощь! От такого тона парень вздрогнул, не сразу поняв что к нему обратились за помощью. Он всегда был готов помочь кому угодно, и Гвендолин была не исключением. Дэвид не стал расспрашивать девушку о том, куда же она делась на полдня, тем самым заранее меняя тему для предстоящего разговора. — Ох, Гвен… В чём дело? — спокойно ответил он, сев на кровать. И тут от такого вопроса вожатая растеряла ту решимость, с которой открыла дверь чуть ли не с пинка. Она не знала что именно спрашивать у своего коллеги. Не говорить же напрямую, что-то наподобие: «Хей, я в детстве дружила с пацаном из канализации, но мы перестали общаться и я хочу его найти, но не знаю как. Что мне делать?». Ему в принципе не нужно знать подробностей. Гвен закрыла за собой дверь и присела на свою кровать, немного замявшись с вопросом. — Я… Эм… Короче… Я оставила важного для меня человека одного. Просто… Бросила, уехала от него, — она положила подборок на свои ладони, упираясь локтями в колени. — Что мне, мать твою, делать? Только бы этот диалог не перешёл в разговор по душам… Нет, Дэвид конечно был бы не против, но это нежелательно, ведь он был готов в любой момент лечь под одеяло и заснуть, пока Гвендолин даже и не дождалась совета. Настолько парень устал от прошедшего дня, хоть и казалось что в нём жизненная энергия нескончаема. — И как давно ты уехала и бросила его одного? — едва подавив зевок задал вопрос Дэвид. Гвен начала считать в уме. Цифра конечно же не делала все положение лучше, наоборот, вероятность того, что он мог её забыть только росла. — Десять лет… — мрачным голосом ответила Грейс. Вокруг неё начала витать вязкая атмосфера безнадежности, которую её собеседник явно ощущал. — Ох, ну и цифра… — предложить искать было бессмысленно, если Гвен, конечно, хочет с этим человеком увидеться. Ну, наверняка хочет, раз вообще спросила. — Ты хочешь его увидеть, так? Мне кажется встречей и можно заглушить чувство вины, которое ты наверняка испытываешь перед ним, — он в голове начал перебирать множество вариантов как можно помочь коллеге. Но так, чтобы не затронуть больного или того, чего девушка хочет скрыть. Буквальная ходьба по лезвию, — Ты знаешь где этот человек живёт на данный момент? Может, его номер? — Нет… Вообще ничего не знаю… — Гвен вздохнула и закрыла лицо руками. Отчаяние стало давить на её плечи ещё сильнее. А стоило вообще искать? Всё равно он никогда не говорил подробностей: ни о своей личности, ни о том, где проживает, — Я даже не знаю как его зовут. Пиздец… — Как ты тогда называешь ещё важным человеком, если ты даже его имени не знаешь… — озвучил мысли вслух Дэвид, всё больше и больше поражаясь чужой сложившийся ситуации. — Хотя нет, я ничего не знаю, поэтому не должен так мыслить. На несколько минут после реплики вожатого повисла напряжённая тишина, но были слышны периодические тяжкие вздохи вожатой. Видимо, каждый задумался о своём. — Ну, вы же наверняка где-то повидались, верно? Ты попробуй… Походить по окрестностям того места где вы познакомились. Шанс того, что ты там его встретишь, конечно, маловероятен, но я вправду не знаю что предложить без подробностей, извини. — он тяжело вздохнул, понимая, что это вообще не его дело и не нужно запариваться над этим. Услышав его предложение Гвендолин снова впала в размышления. Надежда у неё всё-таки ещё оставалась. Небольшой, маленький шанс того что она все-таки встретит его там, был. Не равен нулю, а значит все вполне может получиться. — Может быть… Это сработает. Ладно, я могла и сама додуматься, но спасибо за совет. — Гвен потянулась, выпрямляясь. Уж она то устала от прошедшего дня не меньше, чем вожатый. Дэвид понимал, что своими вопросами и глупым советом ничем ситуации не помог, но дальше уже самой девушке решать: следовать совету или же придумать что-нибудь своё. — Да, может. Ты главное попробуй. Обращайся, — он непроизвольно улыбнулся уголками губ, — и спокойной ночи. А после Гвен начала готовиться ко сну, пока Дэвид уже успел залезть под одеяло, машинально заснув.

*

Глубокий вдох наполняет лёгкие холодным запахом хвои и листвы. Побывав в этом парке невозможно было отрицать то, что здесь было так приятно находиться. В отличие от душной опушки леса где расположен лагерь, сквер у моста был закрыт от знойного солнца зеленой кроной деревьев, создавая коридоры и колонны словно того самого дворца, о котором мечтала Гвен будучи маленькой наивной девочкой, верящей в принцев на белом коне. Проходя здесь сейчас, восхищение этим местом все не отпускало, окуная в ностальгию прошлых лет. Ох, вот то самое дерево, сидя под которым было очень удобно делать домашнее задание из-за корней, торчащих по бокам от ствола из-под земли. Здесь была спасительная прохлада, из-за чего Гвендолин невольно замедлила шаг, наслаждаясь каждым мгновением. Закрыла глаза, смакуя все ощущения и чувства. Будто в замедленной съемке, пыльная и мутная пленка её памяти начала проявляться все сильнее в полумраке горькой, такой знакомой вины. Звонкий, детский смех отскакивает от сырых стен туннеля эхом. Этот звук острым уколом в сердце пронесся из самой головы по венам вперемешку с кровью, разгоняя её быстрее. Также, как мчался все стремительнее трейлер её отца, когда они переезжали поближе к университету, в который Грейс могла поступить совершенно бесплатно. Будто машина пыталась обогнать то чувство, которое ощущало женское сердце. Такое колкое и давящее в груди, словно битое стекло. Такое обманчиво красивое, но стоит горсти попасть в глотку так начинается адская боль и агония. Горло раздирает, кровь хлещет во все стороны, разрывая мышечные ткани. Давиться металлической жидкостью. И от этой боли не сбежать. — Сестрица, а как выглядят звезды? Гвен могла поклясться, что в этот момент глаза у мальчишки засияли словно маленькие сверхновые, которые вспыхнули во сто крат ярче, стоило во всех красках описать то, как выглядит ночное небо, усыпанное небесными светилами где-то там в бескрайнем холодном Космосе. Сейчас Гризельде казалось, что она сама сейчас дрейфует в экзосфере, среди скоплении астероидов и одиноких комет. Вязнет в межзвездном веществе, чувствует как сжигает внутренности солнечный ветер, теряется в облаке космической пыли, в которой не видит даже своих рук. Все ещё цепляется за небольшую возможность быть притянутой атмосферой одинокого Энцелада в ледяном сердце, которого она бы отыскала того самого мальчика. — Я стану твоим Рыцарем! Я научусь драться и буду тебя защищать! В тот день Гвенстер принесла с собой книгу с детскими сказками и прочитала одну из стереотипных истории. Тем не менее ему понравилось, и первое что он сказал внимательно дослушав было именно это. Со рта срывается тихий смешок и против воли губы расплываются в теплой, горькой улыбке. Даже не знали имён друг друга, однако так сблизились. А этот малыш… Маленький Мечтатель, младший братик которого у неё никогда не было. Гвен все больше и больше жалела о том, что оставила свой кусочек счастья, отказалась от него в пользу пустых и просраных «целей», которых она так и не добилась. Только сегодня, выходя из зелёного древесного дворца, Грейс начинает понимать какую цель хочет достичь даже больше чем написание мирового печатного наследия. Это… Гвен едва не подскальзывается на сырой земле, устояв на ногах. Вот она и дошла. По старой, давней и почти утерянной привычке Грейс спустилась под мост, садясь у того самого туннеля на сухое местечко. Мертвая тишина. Та самая, когда ничего не слышно кроме собственного дыхания и окружения, но никого живого кроме тебя рядом нет. Не слышно топота босых стоп по мокрому бетону, чужого пыхтения и такого нужного детского голоска. Все эти родные звуки заменило тихое капанье откуда-то из канализации, писк крыс и звуки машин над головой. Гвен почувствовала себя одинокой. Впервые за долгое время так явно и остро, словно она одна осталась в этом жестоком мире. Никого родного, никого любимого сердцу. Только Гвен и серый, пустой, лживый Город. На что надеяться, когда ты буквально ищешь утерянную десять лет назад потеряшку, не понятно. И чего ей хотелось, придя сюда, тоже. — Хей. В ответ все те же звуки. Разве что «кап-кап» прекратилось, словно труба и вправду её слушает вместо Мечтателя. Её крохотного Рыцаря на белом коне. — Знаю тебя здесь нет. Наверное ты давно не приходишь на это место, но… На удивление Гризельде не было стыдно. Она наконец-то смогла заговорить свободно, без страха перед чьей либо аудиторией, что цепью сковывало горло. — Но… Мне долгое время чего-то не хватало. А недавно до меня дошло. Не хватало тебя. Может быть ты вырос и уехал куда-то. Забыл обо всем, как и я. Гвен судорожно вдохнула и выдохнула. Девушку накрыло огромной волной сентиментальности, сшибая её в океан одиночества и боли. Сморгнув солёную влагу накатившую на глаза, Грейс вытерла лицо руками и продолжила говорить. Дрожащим, сиплым голосом. — Д-да, я ужасный человек. Я и раньше это знала, но сейчас поняла отчётливо какой сукой была, раз ушла и даже не оглянулась. Она откинулась назад, прижавшись затылком к холодному ржавому листу. — Не попрощалась, а должна была хотя бы сказать что ухожу. Потому что я струсила. Побоялась причинить тебе боль. Было так тупо разговаривать в пустоту, но так становилось чуточку легче. — Наверное, я никогда не смогу сказать тебе «Прости» лично. Рука нащупала в кармане белую плитку шоколада. Гвен положила её, наполовину просунув в то самое отверстие у земли в железной перегородке. Пальцы проскользили по вмятинам. Стоп, что? Вожатая непонимающе осмотрела металлический лист, внимательнее ощупывая. Перегородка была прогнута в некоторых местах, словно её упорно долбили с той стороны.

*

С каждым днём Гвен становилась все более отстраненной и задумчивой. Очень странной даже для обычной себя. Она по мере возможности и хаосу в лагере выбиралась в город, чтобы съездить на то самое место под мостом, поболтать в пустоту, а потом оставить ещё одну плитку шоколада и уйти, надеясь что мальчишка получит хоть одно лакомство. Чтобы освежить память вместо написания фанфиков Грейс решила записать все встречи с ним, которые сумела вспомнить. Иногда рисовала иллюстрации, все больше недоумевая как она могла так поступить. Стать настолько близкой кому-то и бессердечно бросить при первом удобном случае. А порой смотря на мелких гавнюков, Гвендолин невольно пыталась представить то как выглядел тот пацан. Но никак не удавалось составить образ. Как будто это было не то. Как будто он выглядел совершенно иначе.