Последовательность

Вообще-то это был идеальный момент. Уилл упал в кресло и швырнул мелок в сторону. Взлохматив волосы, расхохотался, из-под прикрытых глаз наблюдая за Лэмбоу: о, да, то, что надо. Лэмбоу был счастлив — по-другому и сказать было нельзя. Уиллу было даже смешно — для него это было чем-то вроде легкой игры, задачки на пять минут, чтобы убить время, но он битых два часа делал вид, как это сложно, как занимательно — и Лэмбоу был в восторге. Можно сказать, в экстазе. Сыпал терминами, как из рога изобилия. Расфуфыривался. Самодовольный старпер, — уничижительно подумал Уилл. Сраный павлин — поучал его, буквально пожирал Уилла глазами — Уилл был готов поклясться, что Лэмбоу даже не заметил, как его ассистент расстроенно попрощался и закрыл дверь за собой в гостиную. Великие и благие цели — о, да, такие благие. И такие великие. Лэмбоу от души плеснул себе в стакан виски и посмотрел на Уилла. Уилл кивнул. Янтарная жидкость сверкнула в лучах лампы; Уилл подошел ближе к дивану. — Если ты пойдешь дальше так же, — профессор аккуратно передал ему бокал. — Тебя ждет великое будущее. Ты сможешь… Уилл взял бокал и ненароком, совершенно случайно скользнул своими пальцами по пальцам профессора. Лэмбоу звякнул стеклом по стеклу и провозгласил: — Твое здоровье! И за будущее сложнейшей и уникальнейшей науки. Помню, в тысяча девятьсот… Уилл не стал дожидаться последних слов Лэмбоу и залпом выпил. Вскрывать дерьмо в людях, особенно таких, как этот Лэмбоу — черт, это было лучше всего, что он мог бы себе представить. Он не случайно настаивал на присутствии Лэмбоу на всех сеансах с так называемыми психотерапевтами — Уилл почти умирал, когда представлял себе всю гамму эмоций профессора. Еще пара штрихов, и — прощай, сеансы терапии. В восторге от открывающихся перспектив Уилл отставил бокал, достал сигареты, взял одну, достал спички… Черт. Опять. Он с мысленными проклятиями попытался добыть огонь. Деликатным жестом — таким же, как тогда, в участке — Лэмбоу протянул руки и взял спички. — Yours is the Earth and everything that’s in it*, — процитировал он, прикуривая Уиллу. Вот оно. Яркий огонек вспыхнул и погас коротким оранжевым блеском. Уилл затянулся, не выпрямляясь. Он проследил взглядом по белой коже от запястья к локтю, поймал взгляд Лэмбоу, внимательный, жадный и почувствовал это. Теперь они играли на его поле. Осталось только поджечь. Уилл выпрямился, выдохнул дым и, мягким движением, смял ткань брюк в районе паха, сжимая свой член. Лэмбоу сбился. Он на мгновение замолчал, глядя на Уилла снизу вверх и, помедлив, отставил бокал в сторону. — Что ты делаешь? — спросил он. — Ничего. Лэмбоу сперва опустил взгляд, как когда рассчитывал уравнение, а потом поднял голову. Его голубые глаза мерцали в свете настольной лампы. — Просто захотелось больше свободы, — невинно произнес Уилл, отвечая на немой вопрос. Какое-то время Лэмбоу смотрел на него, а потом, коротко рассмеявшись, поднялся на ноги. — Ясно, — хрипло сказал он. — Ты все еще играешь в эти свои игры. Я… Уилл сделал шаг вперед. — Никаких игр. На мгновение взгляд Лэмбоу изменился — и почти сразу стал ожидаемо затравленным. — Прекрати. Если это твой способ утвердить себя… Уилл придвинулся почти вплотную и, вобрав сигарету губами, выдохнул. Слова растворялись в клубах сизого дыма. — Никаких игр, — повторил он. Лэмбоу мельком посмотрел на его губы. Он поднял взгляд. — Уилл… Уилл придвинулся еще ближе. — Профессор. Лэмбоу задохнулся. Он сделал шаг назад и согнулся пополам. Странный звук разрезал воздух между ними; Уилл вскинулся, опасаясь, не переиграл ли он — мало ли, у сорокалетнего пердуна приступ, как Лэмбоу рухнул на диван, спрятав лицо в ладонях. Пижонский шарф с его шеи подметал пол. Уилл нерешительно замер. Короткая судорога пробила крупное тело Ледоу. Он совершенно очевидным образом квакнул и в эту же секунду до Уилла дошло, что профессор самым вульгарным образом смеется. Краска бросилась Уиллу в лицо. Этого он не ожидал. Он не смутился — он был зол. — Уби…- слова довались Лэмбоу с трудом из-за приступов нежданной икоты. — Убирайся отсюда. П-просто захлопни дверь. Он нашарил спинку дивана рукой. Уилл с досадой бросил окурок куда-то в стеллажи Лэмбоу, надеясь, что огарок подпалит книги, и направился к двери. — Уилл, — позвал Лэмбоу за его спиной. Уилл обернулся. Теперь профессор сидел на софе и смотрел прямо на его. — Терапия два раза в неделю, — сказал он.