Полосатые Куклы на нитках

— Хей.. Что за.. Что за ерунда? Что вы здесь делаете? — спрашивает Марион, видя свою сестрицу и братца. — Мы.. Мы, сами, не знаем! Только-только пришли! — Мне, кажется, или.. Или всё это не просто так.. — говорит Мари, своим тихим, ели живым голосом после удара. Марионетки переглянулись. Не ясно, что привело их сюда, но покидать это место, они явно не собирались. Как никак, у них был общий путь, одни и те же цели. Кажется, что сейчас будто что-то выйдет, явится на свет и наконец покажет да расскажет, зачем же этот сбор, весь шум и гам. — Слышите?.. — шепчет Марионетка, кажется, слышит какие-то звуки, такие, странные, приближающиеся. — Пойдёмте от сюда! Здесь кажется опасно! — только закричал Паппи, как вдруг, проход, точнее дверь, закрывается, покрывается чем-то тёмным, чем-то, что очень было похоже на какие-то вязкие и живые трубы, возможно даже, щупальца. — Мне страшно! — подбегает к сестрице, обнимает ту. — Тише! Не бойся! — Что тут вообще происходит.. — растеряно говорит Марион, подходит к своим, образовывая некую кучку. Их будто стали зажимать. Всё вокруг стало покрываться этими самыми живыми штуками, щупальцами, как упоминалось ранее. Куколкам уже не куда было идти. Комната становилась всё меньше и меньше. В какой-то момент, все троя зажмурили глаза, дабы просто не смотреть. Не хотели верить тому, что сейчас происходит, но в какой-то момент, резко, будто, ничего и не было, звуки исчезают, всё останавливается и не двигается. Глазки открывает сначала Паппи. Он смотрит на то, как всё застыло. Следом открывает глаза Марион, смотрит, и видит, как всё снова начинает двигаться, уже более спокойно. И открыв глаза уже Марионетка, она видет, как всё вокруг превратилось в комнатку. Мрачную, чёрную комнатку. Стены были слишком чёрными, а сверху, была единственная лампочка, что освещала только Куколок. — Мне страшно.. — говорит Паппи, осматриваясь во круг, но держась рядом с сестрёнкой. — Мне тоже.. — шепчет старшая, пытаясь так же разглядеть что-то в этой тьме. В какое-то мгновение, все стены резко исчезают, точнее, просто улетают в стороны. Во круг ничего, Марионетки будто бы во сне, в каком-то, слишком огромном сне. Помещение таких размеров просто не существует, только лишь во снах, или, быть может, в чём-то более ужасном, например, в кошмаре. — Здравствуйте, ах.. — что-то заговорило с разных сторон, — Как же.. Как же я скучал по вам, мои хорошие.. — в каждом ухе этот голос, с разных сторон для каждого, те из-за этого начинали теряться, — Дети мои.. Каждый замирает. Паппи, Марионетка, Марион. Троя смотрят теперь уже в одну точку, в одну сторону, где кажется, началось движение. Послышался звук, звук эха шагов. Первый шаг, второй, третий.. Каждый бил по ушам, но вскоре, когда они закончились, всего в пару метрах от Кукол, появляется он. Один из самых свирепых, самых могущественных существ в этом мире. Его личность известна каждому, не то что детям, даже взрослым. Он появляется каждую ночь, веет страх своими яркими, безумными кошмарами. Кошмарионн. Глава семейства Марионеток. Что к сожалению, бросил своих детей, не по своей инициативе. — Ах.. Мари, Марион.. Паппи..~ — заостряет свой голос на последнем имени, из-за чего Мальчик немного вздрагивает, но смотрит, продолжает не отводить взгляд. — Как же.. Чёрт.. Как же долго я искал вас.. Мои малыши.. — протягивает свои руки, медленно подходит к тем, а те же, делают небольшой шаг назад, боятся. — Оу.. Ах, извините меня.. — по щелчку пальцев, всё резко меняется, становится более-менее нормальным. На место возвращаются стены, та самая дверь, что была уже приоткрыта, а после, и нормальное освещение, из-за которого Кошмарионн, или же, Найтон, был немного ослеплён. — Прошу простить меня, я.. Я слишком, люблю говорить во тьме..~ Его дети, что стояли и дрожали, постепенно стали медленно пускать свой взгляд на это тело. На этого ужасного монстра, что являлся их отцом. По-началу, никто не поверил, даже Марионетка, старшая из всех детей, не смогла точно знать кто стоит перед ней. Уже только через какое-то мгновение, когда девушка пришла в себя и вернулась в норму, она легко и слабо улыбнулась, видимо, была немного, но рада. — Отец.. — шепчет, но так, чтобы каждый услышал это слово. — О, боже.. — не верит глазам, поэтому осторожно отпускает своих братцев и подходит к тому. — Это.. Это правда ты! — восхищается, вдруг осторожно прикасается к лицу своего отца, убеждается, что он настоящий, не какая-то галлюцинация. — Да, детка. Это я. Самый настоящий. Твой отец..~ — ярко улыбается, так же прикасается своими руками к личику девушки и вскоре просто обнимает ту, не сдерживается, слишком сильно любит. — Папа.. — шепчет, прижимаясь к отцу, прячась в его объятиях. Смотря на это всё, Паппи и Марион не могли поверить в это. После объятий с Марионеткой, к Найтону подходит Марион, внимательно смотрит на отца, а после так же, оказывается в объятиях, против которых совершенно ничего не имел. Паппи же всё ещё стоял в стороне. Он не знал, не понимал, кто это перед ним. Из воспоминаний, самых последних, это лишь трагедия, сильная, ужасная трагедия. — Сынок? — смотрит на младшего, осторожно садится на одно колено, прямо напротив Паппи, протягивает к тому руки, так хочет обнять его. — Ну же, иди ко мне, мальчик мой.. — улыбается, видит, что вроде как тот начинает делать шаги, но вскоре, тот вовсе убегает. Бежит сломя голову в сторону, к той двери, из-за которой он и оказался здесь. — Паппи! — кричит Мари, и уже хочет пойти за ним, но её останавливает Найтон, осторожно схватившись за плечо. — Не нужно. Ох.. Он, сам, поймёт. Нужно ли ему это, или нет. Он убежал. Убежал далеко далеко, прямо на свою сценку, где спрятался ото всех и всего. Ему было страшно, грустно. Внутри бурлила мелкая ярость, которая вдруг ожила, спустя столько много времени. Мальчик злился, злился на своего отца, и даже не ясно, почему. Возможно, потому что тот был самим монстром. Он пускает страх, мрачность на всех существ. Как только можно было родиться таким милым, маленьким мальчиком, что дарит всем лучики тепла, имея в отцах такой ужас, такой, Кошмар. —————————————————————————————————————— — Вы должны уезжать, немедленно! — Но.. Пап.. Куда же мы поедем? Нам.. Нам некуда, ехать.. — слышатся тихий плач, точнее, только начинает появляться. — Сюда.. Вот, сюда.. — куда-то показывает, не ясно куда. Из-за плохого освещения, Мальчик не может увидеть, догадаться, что там происходит. Рядом сидит братишка, что видимо спал. На улице была сестрёнка, кажется, с отцом. Тот указывал ей, кричал. Его глаза, яркие глаза были единственной доступной вещью, которую можно было лицезреть. Так страшно, холодно, одиноко. Паппи был очень напуган, был серьёзно разочарован, что его сестрица начинает плакать, а после вдруг садиться за руль, и молча уезжает, оставляя отца там, одного, на улице. — А.. А папа? Папа! Где папа! — Тише, не кричи, Паппи.. — вытирает слёзки, выдыхает. — Не разбуди брата.. А папа.. — смотрит в зеркало заднего вида, пытается снова не зареветь и молчит. — Что? Что папа? Так мальчик и остался без ответа. Ему так и не сказали, куда делся отец. Сама Мари не знала. Ей было приказано уехать, уехать прочь от того места, проклятого на всю жизнь. — Что это за.. — резкий женский крик. На капот машины что-то падает. Громко стучит. В окне загораются два ярких, красных огня, которые так и хотят порвать любую душу на части. Забрать все силы себе и напугать до смерти. — Мари! Мари! — кричит Мальчик, и тут же начинает плакать. — Сворачивай! — кричит вместе с Паппи проснувшийся Марион, говорит невнятно, слишком сонный. Существо было сбито с капота кем-то ещё. Паппи тут же встал на коленки, повернулся назад и наблюдал ужасную картину. Два ужасных существа дерутся между собой. Избивают до полу смерти. Вырывают части тела, и кажется, один всё же побеждает. Победитель под конец смотрит в след уезжающей машине, ярко светит своими белыми-белыми глазами, и вскоре, та уезжает в даль, сворачивает, исчезает. Именно этот блик запомнился Мальчику. Запомнился на долго. Навечно. —————————————————————————————————————— — Я уверена. Вы ещё наладите с ним контакт, папочка.. — крепко сжимает в своих объятиях отца, чуть не плачет. — Я тоже так думаю. Ах, моя Куколка.~ — смеётся, осторожно гладит свою дочь по голове, поглаживая волосы. Найтон рассказал всё своим детям, а точнее, своим оставшимся двумя, что не убежали вслед за младшим. Он рассказал им, где всё это время был, и попытался сказать всё очень коротко, но понятно, не хотелось забивать этим своих детей. — Долгое время.. Я, я просто.. Странствовал. Я не мог взять вас, такую ответственность, такое, богатство.. — смотрит на детей, улыбается. — Я знал, что вы у меня сильные. Способные на всё! Я был просто, хах.. Уверен. Что никто не посмеет тронуть вас. Поэтому, я не возвращался, я искал, долгое время искал, одну вещь.. Способную, загладить всю мою вину, всю, мою, вину. Я уверен. Если мои извинения не смогут убедить вас, то вас убедит она..