Полосатые Куклы на нитках

Так легко, оказалось, можно было выиграть. Кошмарионн знал свои намерения. Знал свою цель, поэтому так легко достиг того самого момента, когда он смог перехватить контроль над существами, что сейчас не имели свой разум. Лишь подчинялись. Выполняли то, что им было поручено. Кукле не нужны были такие вещи как лесть, подача, или же что-то ещё. Лишь одно. Одно единственное - их силы. — Ох.. Любовь моя.. — протирает в руках рамку для фотографий, в которой была изображена мать самих Марионеток. Та самая девушка, что пыталась защитить своё дитя, но не справилась с этим. Утеряла его, позволила пролить слезу. — Сейчас, сейчас всё изменится.. — шепчет, закрыв глаза. Кошмарион должен был направиться туда, в то самое место, где всё это и произошло. То самое столкновение, та самая дата, именно там, в старом доме Кукол. Этот кукольный домик находился на достаточно большом расстоянии, но добраться туда Кошмарам очень быстро было достаточно легко, им лишь нужно было выловить момент, последовать за своим новым правителем, временным правителем. — Я дома.. — открывается старая дверь, из-за которой коридор заполняется противным звуком, скрипом старой двери. Это никак не мешает Кукле идти дальше, в самую глубь своего дома, чтобы найти её, свою возлюбленную, её тело. Этот дом стоял на своих ногах только из-за неё. Он держался на той самой девушке, на её ещё живой душе, но мёртвом теле. Найтон был просто обязан сделать всё, чтобы до этого места никто не добрался. Чтобы совершенно никто не посмел прийти сюда, заявить о том, что дом пора снести. Нет. Он смог. Смог сдержать любые натиски. Защищал это место как ничто другое. Именно поэтому Кошмарионн не появлялся на свет. Он всё время был здесь. Лишь когда он учуял Кошмаров, учуял ту силу, что ему нужна, он наконец явился, явился, за своей целью. — Дорогая.. — проходит по комнатам, заглядывая в каждую, будто, что-то ища. — Милая моя.. — говорит так, будто знает, что его слышат. Кукла проходит в самую дальнюю комнату в этом доме, в спальню. Именно в этом месте и произошла та самая схватка. Именно тут Кошмар не смог сдержать натиск атакующих Чертей, слишком уж они были сильны, хитры и коварны. — Ах.. — он подходит к кровати, сдирает осторожно с неё длинное, широкое, огромное одеяло, под которым, и была она. Красивая, прекрасная Кукла. Казалось, её тело так никем и не было тронуто. Это была та Кукла, с которой каждый ребёнок был бы ни прочь поиграть, подёргать за ниточки, чтобы та потанцевала. Её лицо, такое бледное личико, всё ещё сияло улыбкой, испуганной улыбкой. На щеках застыли слёзы, а на губах, застывшая кровь. — Красавица.. В комнате воцарила тьма, тишина, спокойствие. Никто и ничего не смело проникнуть сюда, помешать уединению мужа с прекрасной женой. Их брак, это единственное, что создаёт некую связь между ними прямо сейчас. Можно сказать, будто бы, они общаются. Общаются мысленно, даже не известно о чём. — Начнём же.. — стоя всё так же там, на том месте, прямо перед постелью на котором лежит мёртвое тело, Найтон принимается начать ритуал, тот самый, о котором говорил своему сыну. Сейчас нужно как следует постараться. Потратить все свои силы, но чтобы наконец свершилось то, к чему так долго стремился Кошмарный. — Выйдете же, вы.. Существа, что имеют силу страшную.. Существа, что готовы отдать всё, ради, меня.. — вокруг всё потемнело. В комнате стал появляться дым, такой густой, тёмный дым. Словно здание начало гореть, заполняться этим страшным и противным дымом. Со всех сторон появляются глаза, ровно восемь штук. Каждая пара имела свой определённый цвет, свою определенную силу. — Отдайте же свою негодность.. Отдайте же свою испорченность, отдайте всё.. Каждый грех, каждый страх любого существа! Отдайте же мне.. ВСЁ. — вокруг всё завертелось, закрутилось, ожило. Из тела Кошмарного стали вылетать его щупальцы, что мгновенно разлетелись по комнате, по зданию, а вскоре, вылетели прямо на свободу, на улицу. Они разлетелись по разным сторонам. Направлялись именно в те места, где было больше всего людей, спящих людей. Каждый кол от щупальца проникал в разум каждого попавшегося на пути существа. Главное, чтобы это существо находилось в спящем состоянии, ведь нужно было питать страх прямо из кошмаров. — ГХ-А-А! — прошло примерно пол часа. Пришлось потратить это время на сбор каждого противного, каждого ужасного, да вообще каждого существующего кошмара из разных снов. Найтон отдавал свою силу, тратил их на увеличение ужаса снов, а после, от этого, от этих криков и боли забирал обратно уже больше, гораздо больше. — Да-а.. ДА-А-А! ХА-ХА! — наконец, всё началось собираться обратно. Каждое щупальца собралось обратно за спину, и уже после, из самих рук, Кошмар выпускает огромный луч, огромный, яркий, полный безумия и смертей свет, что попадал прямо в тело той самой мёртвой Куклы, кажется, воскрешал её. Со временем, шум стал утихать. Во круг, мгновенно, всё исчезло. Теперь в этой комнатушке лишь оба. Он и она. Её красивые, сухие глазки наконец заполняются слёзами. Она резко начинает дышать, и при этом задыхаться. Её глазки смотрят в потолок, начинают падать, снова подниматься. Она не может понять, где она. Как снова может дышать, кто позволил ей вновь видеть, главное, чувствовать. — Мариша! — кричит, пугает свою возлюбленную, тут же поднимает её при помощи тьмы, смотрит на неё. прямо, в глаза. — Мариша.. — Н.. Н-..Найтон?.. — не верит, просто не верит. — Это.. Что, сон? — Нет.. Нет, любовь моя!.. — гладит её по личику. — Ты жива. Снова, жива..! — тихо усмехается, не может отстранить свой взгляд от этого милого личика, что всё ещё было испуганно. — Найт! — бросается на своего любимого. Обнимает его, крепко сжав шею. — Найтон! Н-Найтон! — начинает плакать, плакать прямо в его плечо. — Ах.. — обнимает в ответ свою возлюбленную, крепко сжимая её маленькую, худенькую талию, начиная расцеловывать. — Мариша.. Мариша! Как же я счастлив, как же.. — молчит, в этот же момент вцепляется в сладкие, нежные губки своей возлюбленной, от которой разум сразу уходит в туман, и мелькает только она, одна единственная, не повторимая, любимая. Обе куклы провели всё своё оставшееся дневное время на том же самом месте. В своей старой спальне, лишь одни, ни с кем более. От них веяло огромной любовью, огромной страстью между друг другом. Что именно происходило в кукольном домике, описать, к сожалению, нельзя, учитывая тот факт, что это всё же, личные дела. На следующий же день, родители готовились встретить своих деток. Наконец, увидеть их счастливые лица, их реакцию, как же они будут удивлены, если увидят в живых свою собственную мать, что когда-то, всеми силами старалась сделать всё, чтобы её деток не задело ничего плохое, ужасное.