Моя сплетница

      Антон время от времени беспокойно поглядывал на девушку. Она шла за руку с Олей, и сестрёнке это очень нравилось. Впервые за долгое время она светилась от счастья. — Кать? — Да, Олечка? — наклонилась Смирнова к девочке. — Что случилось? — Почему вы оба такие напряжённые? Мы же идём к твоей маме, разве это плохо? — Ольга, любопытным детям на базаре носы отрезают, — произнёс Антон с упрёком.       Катя покачала головой, глядя на возлюбленного, но затем, посмотрев на Олю, она поняла, что та брата вообще не боится, потому что девочка, закатив глаза, выдала: — Тогда я боюсь спросить, что тебе там отрезали.       Катя тут же прыснула со смеху, а Антон залился краской. — Уши, — предположила девушка, ущипнув возлюбленного за мочку уха. — Да что же ты к ним сегодня пристала, Катя, — покачал Антон головой. — Не знаю, — пожала плечами девушка.       Петров же опустился на корточки рядом с сестрой и произнёс: — Оля, скажи мне честно, ты откуда таких фраз понабралась? — он явно был встревожен поведением сестры. — От одноклассников, — ответила Оля, обнимая брата. — Тош, это плохо? Я больше не буду так говорить. — Просто будь аккуратнее в выражениях, ладно? — Хорошо, — серьёзно кивнула девочка.       Дальше они шли молча. Оля постоянно отлучалась от ребят, потому что ей интересно было рассмотреть абсолютно всё, и потому, что хотела лишний раз оставить их наедине. Катя начала нервничать, когда вдали показались очертания её дома. Антон, заметив это, остановил её. — Катя, послушай меня, пожалуйста. Сейчас в дом зайду сначала я один, если всё будет в норме, я позову тебя. Я прошу тебя, не переживай. Ты же знаешь, что всё будет хорошо, правда? — Нет, Антон! — воскликнула та, поправляя локон волнистых от вечной косы волос. — Вы только сильнее поссоритесь... Я сама схожу, Петров, я же знаю, как её успокоить, да и я справлюсь лучше, я одна...       Антон прикоснулся губами к её губам, не позволяя договорить. Его прикосновения всегда были мягкими, но настойчивыми. Он запустил руку в распущенные волосы Катерины, и, разорвав поцелуй, прошептал: — Я категорически против.       Катя смолкла, но её глаза наблюдали за выражением лица Антона. Он действительно не одобрял того, что Смирнова часто брала всё на себя, и девушка об этом знала. Антон улыбнулся и поцеловал её снова, прижимая поближе, явно не собираясь выпускать. Дыхание было обжигающим, когда он, коснувшись её подбородка, шепнул в губы: — У тебя есть ещё возражения? — Есть, — ухмыльнулась та, отрывисто целуя его. — Пойдём вместе? Пожалуйста.       Антон отстранился и вздохнул, покачав головой. Он всё ещё гладил её волосы, и голос был таким же мягким, но глаза выдали беспокойство: — Милая, я не могу ничего запретить тебе, но мы пойдём туда вместе только при одном условии: ты идёшь за мной, держишься меня, следуешь моим указаниям. Если я скажу тебе уйти, ты уйдёшь. Договорились? — Я всё равно рано или поздно буду вынуждена вернуться домой, — тихо произнесла Катя.       Антон улыбнулся и покачал головой. — Мы же всё равно собирались вместе поступать в городе. Я что-то придумаю. Обязательно. Если твоя мать продолжит к тебе ужасно относиться, я не позволю тебе вернуться туда. — Антон, — покачала головой Катя, обнимая его. — Ты ведь понимаешь, что я не смогу вернуть тебе долг даже за всю свою жизнь. — Сможешь, когда станешь моей женой, — улыбнулся парень, целуя ей руку. — Пойдём.       Оля подбежала к Антону, он, остановившись, погладил ей волосы, откидывая со лба чёлку, которая лезла девочке в глаза. — Послушай, Оль, мы сейчас зайдём в дом, пожалуйста, останься неподалёку, не отходи. И не иди одна в лес, я молю тебя, мне страшно тебя потерять из виду... Особенно в этом треклятом лесу.       Антону вспомнились чёрные ветви, припорошенные снегом, танцы тёмных силуэтов, обезумевшие от голода звери, и их душераздирающие крики.. Он покачал головой. Иногда по ночам он всё ещё слышал зов леса, его тихий гул. Ветер, блуждая по комнате, шептал обвинения. Острые, колючие как иглы сосны тихим ропотом шипели:       "Пр-р-редатель... Знаешь ли ты, что они сделают с тобой после того, что ты совершил... Ты должен был вер-рнуться, но предал их.."       Антон покачал головой, отгоняя от себя плохие мысли. Он принимал таблетки. Такого не должно повториться вновь. Никогда... — Антон, — Катя, заметив обеспокоенное и отстранённое выражение лица потрясла его за плечи. — Всё хорошо? Давай Оля зайдёт за калитку. Окна первого этажа всё равно не выходят на эту сторону. Так тебе будет спокойнее, возможно. Не оставим же мы её здесь.. — Можно. Я просто не хочу брать её в дом. — Я понимаю, — уныло кивнула Катерина.       Когда Антону наконец удалось договориться с сестрой, она осталась ждать у калитки, а он и, к его великому внутреннему негодованию, Катя направились в дом. Девушка нервно сжала его ладонь перед тем, как открыть дверь ключом. Та послушно распахнулась...       Внутри стояла гробовая тишина. Катя неуверенно прошла вглубь дома. — Мама? — негромко позвала девушка.       Антон направился к кухне, и Катя кинулась туда, когда услышала его удивлённый вздох.       За столом, положив руки на голову, дремала её мама. Глаза женщины выглядели красными и припухшими, губы потрескались, а короткие волосы будто были взъерошены. Смирнова двинулась к матери, но Антон слегка грубо остановил её за запястье. — Сказано же тебе, непонятливая, не суйся! — зашипел он на неё, медленно приближаясь к столу. — В следующий раз получишь, если не поймёшь меня с первого раза.       Катя шёпотом передразнила его и показала язык. Это Антона позабавило, но лицо его осталось серьёзным. Парень аккуратно потряс за плечо женщину. Та дёрнулась, с усилием разлепила глаза. — Катя, — увидев дочь, она поднялась. — Где ты была?! — женщина бросилась у ней, её лицо перекосила злость. Антон отступил, закрывая собой Смирнову. — Мы пришли сюда не ссориться с Вами, — заметил он.       Анастасия опешила. Несколько секунд просто стояла, смеряя влюблённых стеклянными от слёз глазами. Наконец, она обратилась к Антону. — Прошу, подпусти меня к ней, я лишь поговорю, ничего больше.       Петров обернулся к Кате, спрашивая одним кивком головы, хочет ли она этого. Девушка спокойно кивнула. Он отступил.       Его взгляд так и остался на матери любимой девушки. Подсознание, с которым сегодня явно творилось что-то не то, шептало ему, что стоит Анастасии только прикоснуться к ней, тронуть хоть волосок на её голове, и Антон непременно кинется на неё. Заставит страдать также, как она заставляла страдать свою дочь, заставит поплатиться за свою жестокость. Она заслужила. Самой жестокой смерти. Она заслужила быть разорванной на мелкие части, скормленной диким зверям, чтобы ничего от неё не осталось, чтобы она пожалела обо всём. Чтобы умирала в муках за всю ту боль, которую она нанесла Кате!       Антон с ужасом качнул головой, отгоняя ужасные мысли.       "О чём же я думаю сегодня... Прошлое не даёт мне покоя. Ты же человек.. Человек, Антон. Как ты можешь так думать? Да ещё и о той, кто дал жизнь твоей любви, Петров. Неужели я всё-таки схожу с ума?"       "Дал. Да только какую. Полную лицемерия, боли и страха. Такой женщине мало умереть," — продолжало нашёптывать что-то тёмное изнутри. Антон поджал побелевшие губы. Ни за что. Он не позволит себе начать сходить с ума снова. — Катя, — тихо зашептала Анастасия, обхватывая дочь за плечи. — Где же ты была? Неужели с ним?..       Она с отвращением указала на Антона. Однако, Смирнову это не смутило. Она уверенно кивнула. Женщина запустила пальцы в волосы, опуская взгляд. — Что же ты за дочь такая! Я же всю ночь с ума сходила, Катерина! Зачем ушла... — Ты действительно не признаёшь своей вины? — вскинула брови Смирнова, отступая на шаг назад, поближе к Антону. — Ты опозорила меня, оскорбила моего молодого человека, сама прогнала меня из дома, вынудив тем самым доставлять нервотрёпку любимому человеку, и теперь спрашиваешь, почему я ушла? Потому что я устала от твоей злости, мама. Как и отец когда-то. Если бы ты умела контролировать себя, ты бы не теряла близких.       Анастасия замахала руками, останавливая дочь. — Полно. Делай что хочешь, противная девчонка. У меня будет к тебе только одно требование: до совершеннолетия ночуешь дома. Потом куда хочешь, туда и проваливай вместе со своим дружком.       Катя улыбнулась. Именно этого исхода она и хотела. Матери она больше не боялась, ведь могла дать отпор, и не позволила бы ей возобновить побои и обзывательства, а крыша над головой была нужна. Именно так всё и сложилось.       Мать поманила её пальцем, и они отошли от Антона. — Ты только береги себя, дочка, не пускайся с головой в жизнь. Она жестокая.       Катя удивлённо посмотрела на мать. — Ты что, переживаешь за меня? — Совсем немного. Знаю, что справишься. Прости меня. Плохая из меня была мать, ужасная, знаю. Теперь я вижу, как ты выросла. Как женщина я всё ещё борюсь с завистью и ненавистью к тебе, Катя. Но как твоя мама.. Я горжусь тобой.       Катя обомлела, обернувшись к Антону. Тот тут же встревоженно скинул брови, взглядом спрашивая, не нужна ли помощь, но она ласково улыбнулась ему, качая головой.

***

      Антон кинулся к ней с распросами, как только они остались наедине. Олю пришлось отвести домой, потому что, как казалось Петрову, разговор предстоял не из лёгких, и касался только их с Катей. — Что она сказала, Катя? Она обидела тебя?       Девушка покачала головой. — Нет, Антон, совсем нет. Она извинилась.       Антон удивлённо вскинул бровь, но промолчал. — И ты... Простила? — То, что сделала она мне вряд ли когда-нибудь удастся простить окончательно, — неуверенно покачала головой Смирнова. — Но теперь я поняла, что мне ничего не угрожает. Я вернусь домой, Антон. — Я против. Категорически.       Девушка обернулась к нему. На лице возлюбленного читалось явное недовольство. — Знаю, — вздохнула она, обхватывая его шею руками и целуя. — Но ты не сможешь укрыть меня от всего этого мира как бы сильно тебе этого не хотелось, Петров... — О нет, я смогу, ещё как смогу! — воскликнул блондин, сжимая её тело в объятьях крепче. — Я хочу, чтобы ты была рядом и позволила мне себя защитить в случае опасности, Катерина. Только при таком раскладе я соглашусь отпустить тебя. — Всё как попросишь, — улыбнулась девушка, наслаждаясь лаской родных рук. — Но главное, что мы справились. Я поверить не могу, Антон...       Он лишь улыбнулся ей в ответ, прижимая ласково как можно ближе. Его взгляд задержался на поляне. Лес пугал его. Но здесь, рядом с любимой все страхи отступали, здесь он мог быть собой. Не думая о том, что его осудят. Это было тихое, такое сладкое счастье... Единственное, чего он боялся — потерять то, что имел сейчас. — Я хочу, чтобы ты понимала, что мне важна твоя безопасность. Ты, разумеется, можешь делать то, что придёт в твою милую голову, змея такая, потому что меня ты всё равно не послушаешь, но главное не рискуй никогда. Хотя бы останься целой и невредимой. Если она будет бить — говори мне. Я заберу тебя к себе. Хоть навсегда, Кать. — Этого не потребуется. И знал бы ты, что сейчас у меня в голове, Антон, — она подмигнула ему, улыбнувшись, но он на это лишь закатил глаза. — Ты отвратительна, сплетница. — И ты меня любишь. — И я тебя люблю.

***

      На цветок села бабочка. Мотылёк... Наконец-то свободный. Счастливый. Он не знал ни горя, ни ужаса, ни боли. Взмахнув крыльями, он поднялся в небо, так высоко, как только мог, и его изящный и плавный полёт наполнил собой тишину, словно она была пустым сосудом, который нужно было чем-то заполнить, чтобы он стал нужным. Так часто и люди думают, что обязаны кому-то или чему-то. Но этот мотылёк свободен. Так пусть будут свободны и они.