Охота на попрыгунчиков

Горячей воды не было, и Варя с удовольствием постояла под ледяной. Потом отутюжила выстиранную вчера вечером гимнастёрку. Порывшись в навесном шкафчике, достала двухлитровую банку малинового варенья, обтёрла её мокрым полотенцем, обернула газетой и убрала в ранец. Подумала и забросила туда же фляжку с водой, пару ломтей свежего хлеба и рабочие перчатки. Серёжа предлагал ей съездить к Даньке вместе, но Варя отказалась. Почему-то именно сегодня ей хотелось побыть одной. И к Даньке поехать тоже нужно одной. Кажется, им есть о чём поговорить. Но это — позже. Варя подхватила ранец и заперла дверь.

***

К утру Данька вдруг понял, что чувствует себя не так уж плохо. Во-первых, банду взяли меньше, чем за неделю. Во-вторых, голова уже не кружилась; если глубоко не вдыхать и не двигаться, то и рёбра почти не болели, а рука беспокоила не сильно. В-третьих… Что «в-третьих», Данька сам не знал, но догадывался, что это было как-то связано с тёмными, похожими на смородины глазами. Валерка проснулся около шести и, записав всё важное с Данькиных слов, уехал на службу. Данька встал, умылся холодной водой и снова лёг. Потом заходила медсестра, светловолосая, бойкая, смерила температуру, чем-то уколола его и похвалила за хороший сон. — Как вас зовут? — зачем-то спросил Данька. — Анна Евгеньевна, — улыбнулась медсестра и что-то повесила на спинку стула. — Ваша гимнастёрка. Только что принесли из прачечной. Да вы не переживайте, мы из карманов всё достали. Вот… Она выложила на тумбочку Данькины документы и небольшую твёрдую фотокарточку. На снимке Данька в новенькой, с иголочки, форме держал за плечо невысокую девушку с мальчишеской стрижкой. Он улыбался, глядя куда-то вслед улетающей птице, а девушка смотрела на него и чему-то смеялась. Снимок был очень чётким. На Данькиной щеке был заметен ещё совсем свежий шрам, а на приколотых к гимнастёркам комсомольских значках — аккуратные буквы. — А можно мне выйти погулять во двор? Анна Евгеньевна подошла к окну и распахнула створки, впуская в палату весну. — Конечно. Только после обеда и потихоньку, без резких движений, договорились? Прямо в палату Даньке принесли обед, состоящий из ломтика хлеба и тарелки с водой, где плавала пара кусочков варёной морковки. После, к его удивлению, забежал Демненко и привёз из общежития вещи: бельё и пару рубашек. — Я на минуту. Ужасно выглядишь! — сообщил он, протягивая руку. — Варька сказала, вечером придёт. Слушай, а как ты это сделал? Полухина — р-раз, и готово! Не дожидаясь ответа, он покопался во внутреннем кармане и протянул Даньке блокнот и пару карандашей. — Ты в отделе оставил, когда мы на вокзал уезжали… Данька пролистал несколько последних страниц. Цифры, таблицы. Торопливо нарисованная схема кладбища. Поезд, перрон, клубы чёрного дыма, вокзальная толпа и в ней — маленькая фигурка в платьице и косынке. Мраморный ангелочек с отколотым крылом. Девушка, спящая под тяжёлым сукном шинели… Серёжа деликатно отвернулся, и взгляд его упал на принесённую медсестрой фотокарточку. — Дань… А кто это? — Сестра моя. — Так я её… кажется… видел только что на проходной. — Что?! — подскочил Данька и тут же, закашлявшись, упал обратно на койку. — Да лежи ты, — испугался Серёжа, хватая его за плечо. — Она там с Цербером ругалась… — С кем ругалась? — Да неважно. Её пропустили, а с ней ещё один. Цыган, что ли. С серьгой в ухе. Вот его наотрез пускать отказались. — А сам ты как прошёл? — Так они пока шумели, я и проскочил, — улыбнулся Демненко, поднимаясь. — Ну, я на службу. Ты поправляйся. Он легонько хлопнул Даньку по плечу и исчез. Данька медленно сел, прислушиваясь к чьим-то шагам в коридоре. Через пару минут дверь распахнулась, и в палату влетела Ксанка. Сразу потребовала: — Ну-ка рассказывай всё. — Подожди, Ксан. Ты почему здесь? Где Яшка? — Мы в ночь дежурили, — хмуро сообщила Ксанка. — Нам позвонили. Ничего не объяснили толком. Мы сразу на аэродром… Данька притянул её к себе забинтованной рукой и сделал вид, что не заметил её мокрых глаз. — Всё в порядке. Только руку слегка поцарапало. И ребро… — Больно тебе? — Нет. — Не ври. Как это было? — Бандита взяли на Курском, — вздохнул Данька. — Где Яшка? — Здесь, — донеслось от окна, и цыган легко перемахнул через подоконник.

***

Утром Варя пила малиновый чай у Семёныча в радиорубке. Потом со случайным извозчиком добралась до кладбища, подёргала сорняки на маленькой могиле с мраморным ангелочком и оставила там букет луговых цветов. С кладбища возвращалась уже после полудня — пешком, потом на автобусе, потом снова пешком; выйдя к Чистопрудному бульвару, села на берегу, в траве, где недавно сидели с Данькой. Подумала обо всём спокойно, в тишине, и отправилась в госпиталь. Был тёплый майский вечер, и сквозь листву пробивались золотые лучи заходящего солнца. Чугунные ворота были распахнуты настежь. В густо-зелёном дворе гуляли пара старичков с тросточками и молодой мужчина — он медленно шагал по дорожке, слегка припадая на одну ногу и с улыбкой рассказывая что-то медсестре в белом халате. В дальнем углу больничного сада, на скамейке, Варя увидела Даньку. Рядом, обнимая его за шею, сидела девушка. В холщовой рубашке, с короткой мальчишечьей стрижкой. Симпатичная. А может, просто счастливые люди выглядят как-то по-особенному? Варя шагнула в сторону, в густую прохладную зелень деревьев. Ведь он же ничего не обещал вам, Варвара Александровна, безжалостно напомнил ей противный, но справедливый внутренний голос. Дал рубашку и налил кружку чая? Не смешите. Сколько вы знакомы? Неделю? Всё это детские фантазии… Как же быть теперь? Подойти, поздороваться и сделать вид, что ничего не случилось? Или просто потихоньку уйти? Но разве можно взять и сбежать от человека, рисковавшего ради тебя жизнью? Когда Варя выглянула из-за дерева, Данька стоял на тропинке и смотрел вслед удаляющейся девичьей фигурке. — Даня, — тихо окликнула Варя. Он обернулся, и всё, о чём только что думала Варя, вдруг показалось ей мелочным и ненужным. Набравшись храбрости, она аккуратно взяла его под локоть, и они медленно пошли по безлюдной дорожке больничного сада. Ему хотелось сказать ей что-то хорошее, но нужные слова почему-то никак не находились. Данька вздохнул и тут же пожалел об этом — поморщился, зажал локтем забинтованный бок. — Болит? — тихо спросила Варя и вдруг быстро повернулась к Даньке, уткнулась носом куда-то в ворот его гимнастёрки. — Ну что мне делать с вами, — тихонько обнимая Варю, серьёзно сказал Данька. — Сперва у сестрёнки глаза на мокром месте, теперь… — он неловко замолчал. — У тебя есть сестра? — почти неслышно спросила Варя, боясь стряхнуть его руку со своего плеча. — Да. Примчалась из Харькова, всего на пару часов. Жаль, вы разминулись… А что? Варя помолчала секунду, а потом Даньке показалось, что… Нет, не может быть. Или может? Варя несмело подняла на него взгляд — и её глаза сказали ему больше, чем те слова, которые он не расслышал.