Амбивалентность

Время тянулось невыносимо медленно, бесконечно долго. Только сейчас Виктория поняла, насколько утомительным бывает ожидание. Она уже успела вся измаяться, а ведь прошло всего каких-то полчаса. Что только Кузнецова не предпринимала с того момента, как перед глазами перестала маячить преподавательская спина. Первой провальной попыткой было намерение освободить руки, как только девушка не выкручивала запястья, всё было бесполезно – ремень лишь сильнее врезался в кожу; второй, из наиболее благоразумных, была попытка добыть телефон, зубами – и, вновь неудача. В надежде, что на глаза может попасться нечто, что поможет ей освободиться, Вика мелким, приставным шагов даже обогнула дерево по дуге. Запястья онемели от недостатка кровоснабжения, наперебой со спиной нещадно ныли плечи, про ноги и говорить нечего… Обессиленная Виктория со вздохом сползла вниз, кора дерева оказалась грубой, шершавой. Вика не сомневалась, что на ней остались частички её кожи, неприятно защипало тыльные стороны ладоней. А ещё неприятнее было то, что оказавшись на корточках, девушка не ощутила предполагаемого комфорта. Стоять со связанными за спиной руками неудобно, а сидеть, как оказалось, неудобно вдвойне. Понимая, что сил на возврат в прежнее положение у неё просто нет, Кузнецова ещё раз вздохнула и, прикрыв глаза, прислонилась затылком к дереву, гипотетически кишащему короедами. В который раз, задаваясь вопросом, где этого садюгу черти носят, Виктория для себя безоговорочно решила, что больше не станет вести себя как жертва. Когда Уваров соблаговолит появиться, если, вообще, соблаговолит, конечно, то встретит она его со всем презрением и отвращение, которое он определенно заслуживает. Тем более, её поведение вряд ли кардинально повлияет на уваровские намерения, разве, только ускорит. Ведь, как гласит пословица - чему быть, того не миновать. Но, несмотря на столь смелое решение, Кузнецова не могла отрицать, что пребывала в некого рода замешательстве. Касалось это того идиотского поцелуя, точнее, её идиотской реакции. Виктории дико захотелось переиграть недавнюю ситуацию, а, вместе с тем, и "убить двух зайцев" - и вновь ощутить вкус этих алчущих губ, и демонстративно не поддаться искушению. *** Скрестив руки на груди, Уваров, оставаясь вне зоны видимости ученицы, бесстрастно наблюдал за каждым её движением. Спустя какое-то время, девушка оставила тщетные попытки освободиться, устало опустилась на корточки и, вероятно, принялась размышлять о чём-то. Вадим тоже не терял времени даром. Мысли суетливым муравейником копошились в голове, только успевай выдёргивать по одной. Чем мужчина, в принципе, и занимался. Очередной, не особо приятной, была дума о недавнем поползновении в сторону ученицы, а если быть предельно точным - заползновении на неё. Спонтанное желание, импульсивная похоть, неприкрытый голод – опасная смесь и непозволительная роскошь. Волевой самоконтроль, и только он, спас Кузнецову. Не сформируйся у мужчины этот навык вовремя и… Обратив внимание на то, что привязанная девушка уже довольно долго не подаёт признаков жизни и, заподозрив её в погружении в безмятежный сон, Вадим решил, что отсутствовал достаточно. В общем, воодушевленный собственным благочестием, Уваров вышел из своего укрытия с решительным намерением впредь не доводить общение с этим "невинным созданием" до фривольностей. Хотя, с другой стороны, чего ему опасаться? Он ведь в любой момент мог остановиться, уже проверено на практике… - Надеюсь, тебе было не слишком одиноко без меня. - Вовсе нет, - глубоко вздохнув, Вика медленно открыла глаза. - Я надеялась, что мое одиночество никогда не кончится. Вы-то как, ВСЁ прошло удачно? - О,да! И нужду справил, - Уваров доверительно понизил голос, - и порукоблудствовать успел. Жаждешь подробностей? Нет? Ладно, раз обмен новостями окончен, обсудим, чем ты можешь мне помочь… - Чего? - Поясню в двух словах, ну, чтобы лишний раз не напрягать твой скудненький мозжечок. В общем, после известных тебе событий, пятерым жалким подросткам удалось выжить каким-то непостижимым простому обывательскому уму способом. Я не могу спокойно смотреть на эту несправедливость. Так вот, двое уже успешно… ликвидированы… - И в чем же, согласно вашей извращенной философии, состоит эта вселенская несправедливость? Вадим презрительно фыркнул, давая ясно понять, что это глупый вопрос. - Не перебивай. Сейчас ты звонишь Авдееву, ну или Павленко, полностью полагаюсь на твой вкус, и излагаешь уже известную тебе легенду… - Не получится. - А конкретнее? Девушка только тихо фыркнула и отвернулась. Казалось, мужчина перестал для неё существовать. Уварова подобный расклад явно не устраивал, присев на корточки перед ученицей, он взял её за шею под волосами и заставил повернуться к себе лицом. - Я жду ответа на свой вопрос, заметь, жду терпеливо. - Всё просто: Андрей с мамой и сестрой уже давно живут в… за границей, а нового номера Павленко у меня, отродясь, не было. Прохладные пальцы, сжимающие шею, пристальный, всезнающий взгляд, слишком приближенные властные губы собеседника невольно вызвали мелкую дрожь и непобедимое желание отстраниться. Попытка была пресечена на корню. - Ну, так у меня есть. Сейчас мы наберем этому крысенышу, и ты вызовешь его сюда. Кстати, где твой нофелет? Вика замялась, ей дико не хотелось подставлять пусть и не самого лучшего, но всё-таки, друга. - Давай говори, не вынуждай меня устраивать обыск… с пристрастием. Целых пять секунд она боролась с собой, но выбора не было, поэтому она натянуто кивнула и глазами указала куда-то вниз. - В куртке. Во внутреннем кармане. - О, как! Ну, давай поищем… Не отпуская Викиной шеи, другой рукой мужчина медленно расстегнул молнию до самого конца. От этого, казалось бы, простого действия легкая дрожь вновь скользнула по позвоночнику девушки. Вспомнив, что собираясь за Лизой, она опрометчиво не надела бюстгальтер под тонкую белую майку, девушка заметно смутилась и, с трудом сглотнув, опустила взгляд. Смотреть на Уварова, усмехающегося со злорадным превосходством, не было сил. Отпустив язычок молнии, Вадим, для удобства слегка отодвинувшись от ученицы, той же рукой пустился в мучительно-медленное путешествие к её карману. Указательным и средним пальцами, имитируя ходьбу, мужчина неторопливо прошелся по плоскому животу, чуть сместившись, "прошагал" по ноющим ребрам, поднялся ещё выше и, как бы ненароком задев Викину грудь, нырнул в карман. Девушка, не отрываясь, наблюдала за длинными изящными пальцами преподавателя. Кожа вдруг стала болезненно чувствительной, соски напряглись. Вике отчаянно захотелось списать этот эффект на банальное трение тела с одеждой, но обманывать себя всё равно было бессмысленно. Вадим аккуратно достал мобильник ученицы и, отпустив её шею, только что освободившейся рукой его перехватил. Как только Виктория поняла, что Уваров даже не думает отодвигаться от неё, сердце резко пропустило один удар, и его ритм тут же изменился. Не удержавшись, мужчина тоже опустил глаза и сразу же мысленно отчитал себя за то, что не сделал этого раньше. Увиденное не оставило его равнодушным – его глаза полыхнули одобрением, а губы изогнулись в едва заметной нежной улыбке. Небольшая, упругая грудь с заметно напрягшимися сосками, которые так и манили прикоснуться… И умелые, сильные пальцы закружили, забегали, исследуя сквозь тонкую ткань под саундтрек частого и прерывистого дыхания брюнетки. Виктория закусила губу, чтобы не застонать, и еле удержалась, чтобы не выгнуться навстречу его ладони. Почему её тело так реагировало на прикосновения ненавистного ей мужчины? А он дразнил, почти касаясь губами ее губ, обжигал дыханием и, как бы невзначай, пальцами касался ее тела, рисуя, казалось бы, случайные узоры на ее груди, затем спускался вниз по ее животу, а потом снова поднимался вверх. Неожиданно его пальцы дрогнули осторожным, прощальным движение – и, укоризненно пощелкав языком, Вадим убрал руку. - Давно не было парня, да, Кузнецова? Под этим испытывающим взглядом страстных карих глаз, оттенка горячего шоколада, Вика чувствовала себя на редкость неуютно. - Я не собираюсь обсуждать свою личную жизнь с вами. - Из чего следует, что и обсуждать-то особо нечего. Ах да, вспомнил, - Вадим легонько стукнул себя по лбу, - твой последний призрачный шанс на счастье уплыл вместе с трупом Максимки Морозова. Крепись, девочка, крепись. Виктория же всё ещё питала слабую надежду, что люди, в большинстве своем, добрые и хорошие, несмотря на то, что чаще всего ей доводилось наблюдать как раз обратное. В частности, такого жестокого и циничного ублюдка, как Уваров. Решив не поддаваться на его провокационные издёвки, Вика, хоть и с трудом, но нацепила свою самую обворожительно-уничижительную улыбку. - Господи, да тебе лечиться надо, долго и целенаправленно. - Мне послышалось или… - Тебе не послышалось. - Тебе? Что за панибратство? - наигранно-недоуменно пробормотал Уваров. - Не забывай, кто перед тобой находится. К тому же, воспитанным девочкам положено испытывать элементарное уважение к старшим. - Интересная версия, но… - Так, ладно, поболтали и хватит. Помнишь, что должна говорить Павленко, и побольше паники в голосе, хорошо? - Я. Не. Буду. Этого. Делать. - Не хочешь добровольно – твоё право. Вадим медленно прикрыл глаза, улыбнулся каким-то чисто своим мыслям, секунда, и эта улыбка моментально сошла с его лица. Ещё мгновение, и он резко распахнул глаза, прямиком уставившись Викторию. Мужчина смотрел ровно, пристально, в глазах было темно и холодно. Странно, но в этом сильном, завораживающем взгляде девушке почудилось что-то ещё, нечто, не то, чтобы угрожающее, скорее, глубоко беспокоящее…