Я хочу забыться

Его разбудил запах. Лёгкий и вкусный запах свежайшей выпечки с плавленым сыром внутри. А запах жареного мяса с каким-то соусом идеально дополнял его в божественной пропорции. Рот невольно наполнился слюной, и Димка открыл глаза. Света в квартире всё ещё не было, но свечей однозначно стало больше. В тёплом мерцающем свете Игорь, который почему-то лежал на полу, выглядел беспомощно. Белое оперение покрывало его от шеи до пяток и кистей рук и будто светилось потусторонним светом, делая его похожим на привидение. Одной рукой он вцепился в ошейник, когти цвета слоновой кости резко и чётко выделялись на фоне тёмного материала. Медальон едва заметно мерцал алым светом. На краю ближайшего стола лежал кухонный нож. — Эй-эй! Давай без бандитизма. Димка ловко вывернулся из захвата Разумовского и приготовился высказать ему всё, что думает о сложившейся ситуации. Но бросил на него лишь взгляд — и буквально подавился рвущимися с языка ругательствами. Выглядел рыжий именно что бандит довольно экстравагантно. Сверху чёрная водолазка с высоким горлом, какую обычно носил на работе Олег. Снизу штаны — судя по элементам брони, от костюма Чумного Доктора. Скосив глаза, Димка обнаружил и верхнюю часть, небрежно прислонённую к вешалке. Но и это ещё не всё. В этот раз Сергей густо подвёл глаза чёрным, проведя хищные вертикальные линии, как делали рок-музыканты, подчеркнув необычный цвет глаз, собрал вновь удлинившиеся огненные волосы в пышный хвост и надел серьги: одна была выполнена в форме птичьего пера, другая была крошечной эмблемой Чумы. Как на свидание прихорошился! Вспомнив «свидание», с которого началась вся эта канитель, Дубин нахохлился: — Что вам здесь нужно? Добровольно мы в плен не вернёмся, вы же понимаете? — Пришло время поговорить, — раздался голос Олега. — Спокойно, без агрессии и лишнего пафоса. На вашей территории. Но для этого хорошо бы, чтобы все участники разговора были в сознании. Дима повернулся к Олегу. Тот был одет точно так же, как и Сергей, но, к счастью, обошёлся без макияжа, а из украшений на нём был только его неизменный волчий кулон. Белый фартук с коричневым рисунком, изображавшим овечек на лугу и пастушка с дудочкой, выглядел на нём нелепо. На сковородке что-то резко зашипело, стрельнуло маслом. Глухо ругнувшись, Волков вернулся к готовке. Дима фыркнул и сел обратно на диван. Дёрнулся, завёл руки за спину… и шокировано посмотрел на Сергея, успевшего усесться на пол и устроиться так, чтобы Гром головой лежал у него на коленях. — Расслабься, птенчик, твои крылья при тебе. Просто ты стал сильнее и теперь можешь управлять этой частью своей силы. Это удобнее, чем всегда и везде таскать на спине этот груз, не так ли? — Тебя не касается моё к этому отношение, — буркнул Дима и потёр глаза. — Так. Что с Игорем? Он не просыпался с тех пор, как мы… — Занимались любовью? — с хитрой улыбкой подсказал Разумовский и хохотнул, заметив румянец на щеках Дубина. — Расслабься, уж кто-кто, а мы с Олежей и не подумали бы вас осуждать. С Игорем… — тут клыкастая ухмылка исчезла, — …всё непросто. Ему нужно сделать свой выбор. Выбор непростой, и даже я не могу его принудить к тому или иному решению. Но я могу ему немного помочь. Место, где сейчас бродит его сознание, мне более знакомо, чем любому из ныне живущих. — Не слишком ли пафосно? — Димка приподнял бровь. — Не-а. Дело в том, что часть меня родилась именно там.

***

Больно. Боль была первым из того, что он ощутил. Но впервые с момента получения треклятого смс от Чумного Доктора Игоря это только порадовало. Если он способен испытывать боль, значит, он ещё жив. Значит, есть шанс. Жарко. Сухость комком наждачной бумаги прокатывается по всей коже, в горле дико першит, губы потрескались, а когда Гром провёл по ним кончиком языка, на нём остался солёный привкус. До крови потрескались. — Какого… — прохрипел Игорь, с трудом открывая глаза. Сказать, что увиденное шокировало его, значит не сказать ничего. Пустыня. Не то чтобы бескрайняя: с того места, где он находился, был виден какой-то город. Но Игорь подозревал, что находится он куда дальше, чем ему кажется в жарком мареве. «Думай, думай!» Как он мог сюда попасть? Они же были с Димкой у него дома… неужели Разумовский успел их найти и вывезти из страны, пока они были без сознания? Звучит как полнейший бред! — Вот именно. И ты весьма сильно переоцениваешь мои возможности. Игорь тихо зарычал и рванулся в сторону ненавистного голоса. В привычной и дикой потребности первым нанести удар, сбить с ног, запугать, скрутить. И только теперь понял, что не может сдвинуться с места. Да и вообще толком не может двигаться. Какое-то растение плетьми охватило всё его тело, прочно связало руки и ноги, удавкой охватило шею. Подобно дикой розе, оно обладало крупными шипами, которые, само собой, впились в кожу и причиняли боль при любой попытке вырваться из этого плена. — Прекрати, — глухо прорычал Игорь, когда Разумовский, вновь принявший облик оперённого демона, подошёл ближе. — Я не стану тебе подчиняться и не буду принадлежать! Слышишь, тварь?! Не буду! — Я? — рыжий приподнял бровь. — Мне прекратить? Я ничего не делаю. Просто наблюдаю, как один дурень сам себя в ловушку загнал. Игорь рванулся, дико рыкнув, и почти тут же заскулил: растение сжало свои плети сильнее, шипы впились в кожу глубже. Сергей покачал головой: — Игорь… не надо. Ты делаешь себе только хуже. Могу помочь, если хочешь. — И чего мне это будет стоить? — Ничего. В любом случае тебе всё равно ещё нужно выбраться отсюда. А где выход, знаю только я. Так что? — Помоги. — А волшебное слово? — Пошёл в задницу! Демон расхохотался. Сделал некий жест рукой — и колючие плети осыпались пылью. Игорь медленно встал и огляделся. Почти тут же шарахнулся: растение было не одно. Их были десятки, сотни, тысячи — и в плену у каждого был человек. Кто-то ещё шевелился, но остальные замерли, то ли задушенные, то ли отчаявшиеся обрести свободу. — Что это за место? — севшим голосом спросил он, глядя на небеса. Кроваво-алые с пульсирующим сгустком голубовато-белой плазмы, напоминающим огромную медузу. — Город на горизонте — Дит. Читал Данте? — Допустим. Но у него он точно выглядит иначе, — Игорь сделал несколько шагов в сторону города. Вдруг неведомая сила будто резко двинула их обоих — Птицу и Грома — вперёд. Теперь они стояли на морском берегу, а за водной гладью на исполинском острове город Дит предстал во всей красе. Гигантские здания из жёлтого кирпича, вычурные украшения и целые картины на стенах в ярких цветах декоративной глазури. И — вода. Никакой пылающей лавы, никакой кипящей крови. Вода. Вроде морская, судя по изумрудному блеску и лёгким пенным волнам — но такая прозрачная, какой нет ни в одном океане Земли. Сквозь толщу было видно, что подводная часть города нисколько не меньше наземной. И жителей там обитает явно не меньше, хоть и выглядят они соответственно… Гром шумно выдохнул. Обернулся к своему спутнику: тот сидел под еле живым, очень старым и корявым деревом, опустив голову и из-под огненно-рыжих прядей разглядывая город вдали. — Что мы тут делаем? Я умер? — Ни в коем случае. Просто Перо усилило твою связь с этим миром. А поскольку твоя душа была до краёв полна чувством вины, то ты и попал в эту пустыню. Вина — вот имя тому растению. Как ты мог заметить, очень многие люди настолько зацикливаются на вине, настолько позволяют ей себя охватить, что уже не в силах сопротивляться. Но это не то, что ждёт моего супруга. — Супруга?! Да хрена с два! — Игорь, ты можешь меня дослушать?! — Имею я право охренеть от подобных предъяв после того, что произошло в клетке?! — Хорошо-хорошо. Но всё же дослушай. Игорь резко отвернулся и вернулся к созерцанию города. Сергей же продолжил, хоть в его голосе и присутствовали теперь нотки раздражения: — Я не буду начинать с основ и рассказывать тебе всю историю Кутха, Вороньего бога первых людских племён. Это займёт много времени. И хотя оно тут течёт иначе, его уйдёт слишком много. Расскажу тебе другое, пожалуй, более важное для понимания происходящего. Часть меня родилась здесь, в этом мире. Когда Кутх почернел, озлобился и был повержен людьми, он рухнул сюда — в ту часть мироздания, что стала прибежищем первых из падших. И так получилось, что его перо, капля человеческой крови и лепесток алой розы попали в Яму, сила которой дарует жизнь тем, кто погиб здесь, делая их тем самым бессмертными. Мне она тоже дала жизнь. У меня не было ни имени, ни лица, ни вовсе чёткого облика — только смутный образ, размытые очертания. Комок жизни, которая появилась на свет незаконно, которая никому не была нужна. И которая, увы, была не вполне полноценна. — Дай угадаю: был нужен носитель? — А ты умнее, чем пытаешься казаться. — Нашёл время для комплиментов. Продолжай. Птица (Сергей? Игорь даже не знал, как теперь его называть более правильно) перебрался на одну из низких веток и уселся там, болтая ногами. Вполне птичьими — три пальца вперёд, один назад, пушистые, как у маленьких курочек. Это неожиданное сравнение насмешило Игоря, и он ухмыльнулся. Сергей этого не замечал: — На самом деле, носителей было немало. Но все они оказывались слабыми, быстро погибали…. Вероятно, с этим было связано и то, как легко я захватывал их тело. Чаще всего это были дети. — Ты мразь, знаешь? — Не суди строго. Дети для демонов — не то же, что для людей. Ад — мир условно бессмертных созданий. Дети для них — нежеланная обуза. В лучшем случае они становятся рабами тех, кто их породил, либо же их продают на невольничьих рынках. — Что же тогда худший случай? Птица оскалился: — Их съедают. — И зачем я спросил… — Вот именно. В общем, я вселялся в детей. Как ты уже понял, судьба ребёнка здесь незавидная. Я работал в порту. Сначала ловил рыбу, потом её же потрошил на берегу и перебирал для хозяина. Этими потрохами нас и кормили в итоге, поэтому рыбу терпеть не могу изо всех сил. Икру ещё более-менее, но не красную. И молоки… о, слушай, жареные молоки — тема! — Ты что, голодный? Не отвлекайся, сам говорил, что времени мало! — Ладно-ладно. В общем, пришлось помотаться по самым вонючим трущобам Дита. На Арене я тоже был, но только в качестве уборщика и чистильщика оружия. — Арене? — О, это тема для отдельного огромного рассказа. В общем, мотался я так довольно долго. От тела к телу, от носителя к носителю… Знаешь, наверное, так и погиб бы, не сумев вовремя занять новое тело. Но меня нашёл он. Тот, частица кого меня породила. — Кутх? Он не погиб при падении? — Здесь никто не гибнет окончательно. Он предложил мне выбраться. Сказал, что нашёл для меня не просто носителя — человека. — Это считается большой удачей, я верно понимаю? — Конечно! Люди — уникальные создания, самый потрясающий проект высших сил разных мастей. И у вас есть то, чего нет ни у одного демона, духа, даже бога. У вас есть Искра. То, что было вложено в ваше тело Творцом вместе с душой. Частица Искры Изначальной. — Это про которую Пикник поёт? — Музыканты тесно связаны с этим миром. Они всегда в потоке. Потому и гибнут зачастую молодыми, не выдержав… — Так, ладно, — Игорь изо всех сил потёр лицо руками. — Я понял. И ты стал частью Сергея Разумовского, так? — Мы — Сергей Разумовский. Мы оба. Но технически верно. — Почему же… человек не погиб, как предыдущие носители? — Потому что это человек. Более совершенное создание. Чистое, не искажённое присутствием Падших, — Птица спрыгнул с ветки и потянулся, расправляя крылья. Хрустнул шеей, размял её пальцами. — Тут беда другая… Человек начал сходить с ума. — Значит, из-за вашего безумия половина города сгорела, а преступность бродит, как перезревшее тесто? — Отнюдь. Это не безумие, это чёткий расчёт. План, проработанный до мелочей. Что, надеялся меня оправдать в своих глазах, мол, с психа и одержимого взятки гладки? — Это был бы простой выход из сложившейся ситуации, Разум. — Хах! Меня так не называли со времён студенчества, знаешь? — Нет, не знал. Ты против? — Ничуть. Итак, мы подошли к главному. — Кажется, я уже понял. Тем, что ты больше не сходишь с ума, ты тоже обязан этому пернатому богу. И того, что ты вытворяешь, все эти эксперименты — этого всего уже мало, чтобы отдать ему долг, верно? Ты пытаешься создать того, кто сможет вместить в себя не демона, а целого бога, и не спятить? — На самом деле, я уже создал. — Впустить в наш мир бога, у которого хрен знает что на уме? Может, идеи похлеще, чем перформанс Чумного Доктора?! Птица развёл руками: — А выбор-то невелик: либо ты соглашаешься и можешь хоть как-то это проконтролировать — ведь подселенец в известной степени зависим от носителя, — либо я нахожу кого-то другого, причём путём проб и ошибок, ведь Перо не у всех приживается хорошо… Игорь сжал кулаки: — То есть в конце ты скатился до банальных угроз?! — Ничуть. Я просто доношу информацию. Игорь вскинул руки. Резко опустил их и отвернулся. Он тяжело дышал и даже не дёрнулся, когда его поймали в объятия и заурчали куда-то в шею. — Почему я? — глухо спросил Игорь. — Тому много причин. Но не стоит бояться: мы будем рядом. Я, Олег, Дима. Мы поможем тебе. Так что? — Да. Будьте вы прокляты со своими играми живыми людьми, но мой ответ — да. Птица потянулся за поцелуем, но Игорь, отстранился и щёлкнул его пальцем по носу. Ухмыльнулся, любуясь изумлением на лице рыжего. — А сейчас я бы не отказался от возврата в мою квартиру. И мне не помешает…

***

— Слушай, а долго они так будут… — Общаться? С тех пор, как Сергей, усевшись поудобнее, словно бы отключился, прошло немало времени. Не зная обстоятельств, можно было бы подумать, что он и Гром просто спят. Но что у одного, что у второго под закрытыми веками очень быстро двигались глаза. Как будто оба видят тревожный сон, но никак не могут от него проснуться. Электричество так и не дали, и при свечном свете это выглядело жутковато. Димка, смирившийся с мыслью, что, кажется, это надолго, перебрался за стол, с которого Олег убрал все документы и на котором разложил нехитрую снедь. Хотел что-то спросить, но Волков оперативно заткнул ему рот пирожком. Так что какое-то время сидели молча. Димка с внезапно проснувшимся аппетитом налегал на еду, Олег, как ни странно, не отставал, хоть и налегал больше на мясо, чем на пирожки. Время от времени он поглядывал в сторону окна, будто чего-то ждал. Но то, чего он ждал, волновало Димку в меньшей степени, чем то, что происходило сейчас в этой старой квартире. — Они сейчас общаются? — Ну да, — Олег сделал глоток чая. — Игорь не может проснуться, потому что его сознание где-то заплутало. Теперь задача Серого найти его и проводить обратно в тело. Димка поёжился и бросил взгляд на бледное лицо напарника: — Ты так спокойно об этом рассуждаешь… Олег пожал плечами: — Я всю жизнь живу в этом мире, Дим. Я в нём вырос. Был, правда, период, когда я изо всех сил отрицал существование этой части бытия, пытался забыть и отвергнуть. Но это едва не кончилось для меня плачевно. — Те пять шрамов, что я видел на твоём теле? — Да. Это следы от пуль. Эти пули должны были меня убить. Стрелял Серый. Дубин передёрнулся: — И как ты после этого на него работаешь… — Это сложный философский вопрос, — ухмыльнулся Олег. — Я закурю? — Дай и мне. Олег усмехнулся, но протянул ему портсигар, а затем и дорогую массивную зажигалку с гравировкой уже знакомой Дубину волчьей эмблемы. Дима затянулся, мужественно давя приступ кашля — пробовал давно, быстро бросил, но организм успел обрести опасную тягу к этой лёгкой отраве. Затем решился и, отложив свою сигарету на край керамической пепельницы со сколотыми краями (за короткое, в общем-то, время их знакомства Дима не замечал, но, очевидно, Игорь курил), рванулся вперёд, собирая горьковатый привкус дорогой табачной смеси с нотками тонкой чёрной бумаги с чужих губ. Олег не растерялся и привлёк его к себе, углубляя поцелуй, не позволяя рвануть на попятный. Дима особо и не стремился. Происходящее казалось ему правильным, несмотря на то, что совсем рядом были Игорь и Сергей, хоть и в каком-то подобии транса. От Волка веяло спокойствием и уверенностью даже в самой дикой с точки зрения стороннего наблюдателя ситуации, и Диме хотелось получить хоть чуточку этой уверенности себе. — Ты стал… — Взрослее? — Смелее. — Можно подумать… — …кофе! От этого неожиданного восклицания Дима с Олегом подпрыгнули одновременно и повернулись в сторону дивана. Игорь приподнял голову и часто моргал. Сергей тоже открыл глаза и неторопливо гладил его по голове. В его глазах плясали лукавые золотые искры. Осмотревшись и подняв взгляд, Игорь вдруг резко сцапал Разумовского за волосы и, рванув вниз, поцеловал — тот аж руками взмахнул от неожиданности. — Ошейник сними, собаковод хренов, — оскалился Гром, наконец разорвав поцелуй. Димка дёрнулся к ним, но Олег удержал его: — Не надо, сами разберутся. Сергей ухмыльнулся: то ли от слов Игоря, то ли Олега. Но всё же наклонился, расстёгивая ремешок. Склонился ещё ниже и лизнул Грома в ухо: — Ты ещё полюбишь эту игрушку, дорогой, — прошелестел он. — Я тебе это обещаю. Игорь рвано выдохнул, закрыв глаза. И сел, зябко обнимая себя за плечи: белое оперение истаивало на глазах, он был голый. Сергей усмехнулся: — Я принёс твою куртку и кепку. Но если ты будешь только в них, боюсь, вечеринка пойдёт не по плану. — Можно подумать, что ты ничего подобного не планировал, — хмыкнул Олег. — Гром, шмотки на стуле. Ты, кажется, кофе хотел? — Кстати, единственное, что было в квартире вообще из продуктов, — заметил Сергей, поднимаясь и потягиваясь, в то время как Игорь спешно натягивал джинсы с бульдожьей футболкой. — Столько кофе пить вредно вообще-то, ты знаешь? — Можно подумать, ты пьёшь меньше газировки из своих автоматов. За этой ничего особенного не значащей перебранкой сели за стол, придвинув к нему ещё пару шатких стульев. Игорь едва не залпом выпил первую чашку кофе — чёрного, крепкого, без всяких добавок — и жадно набросился на еду. Сергей ел мало — больше пил чай, правда, с огромным количеством сахара — и внимательно разглядывал Игоря. — Фто? — буркнул Гром с набитым ртом. — Любуюсь, — усмехнулся Сергей. — Стоило тащить сюда все эти продукты, чтобы посмотреть, как ты ешь. — Фетишист несчастный, — вздохнул Игорь, прожевав и потянувшись за десертом. — Ты мне лучше скажи, что дальше делать будем? По идее, мы с Димкой должны вас арестовать. — «По идее» у вас нет никаких доказательств нашей вины, — возразил Олег и покосился в сторону ванны. Димка только теперь обратил внимание, что оттуда слегка тянет гарью, а над краем вьётся тающая струйка дыма. Он хотел было выбраться из-за стола, но Игорь его опередил: запустив в ванну руку, он извлёк оттуда горелые остатки папки с делом Чумного Доктора. Вернее, если бы Димка не знал, что это было папкой, он бы не признал её останки в куске обгоревшего картона. — Не извини, — пожал плечами Сергей в ответ на гневный взгляд Игоря. — Конечно, реального веса эти бумажки почти не имели, но я решил перестраховаться. А всё остальное, что тебе известно о нас, в достаточной степени засекречено, чтобы тебя закрыли свои же просто за попытку копать. Игорь небрежно бросил горелый картон обратно и встряхнул рукой, избавляясь от пепла. Сделав буквально два шага, он рывком выдернул Разумовского из-за стола и крепко ухватил за пышный рыжий хвост, заставляя чуть запрокинуть голову. Сергей смотрел на него с каким-то подозрительно хитрым смирением. Дима оглянулся на Олега. Тот спокойно пил вторую чашку чая и не делал попыток вмешаться. — Если ты действительно хочешь, чтобы я сделал то, о чём мы договорились в той пустыне, — почти прорычал Игорь, — Чумной Доктор должен исчезнуть. Мне всё равно, как именно, это твои проблемы. Но огненных шоу в твоём исполнении больше не будет. Да? — Его не будет, — Сергей погладил Игоря по свободной руке. — Отпусти мои волосы. Я надеюсь, что ты поиграешь с ними в другом месте и в другом контексте. Гром фыркнул, но отпустил волосы. По его лицу Димка догадался, что он уже почти смирился с тем, что секс с этими психами теперь будет неотъемлемой частью его жизни. Дёрнув Разумовского на себя, Игорь запустил обе руки под водолазку, лаская спину. Сергей задышал чаще, в его взгляде вновь вспыхнуло золотое пламя. — Я чувствую в себе столько силы… и ярости… но всё это будто не совсем моё, — прошептал Игорь. — Это оно, да? Это Он? — Да. Ты привыкнешь, научишься, причём быстрее, чем я. Ты уже отличаешь, что твоё, а что — его. Главное — научиться балансировать, приходить с ним к компромиссу. Я этого не умел. И едва не убил единственного, кто всегда был на моей стороне. Олег невесело усмехнулся: — Правильнее будет сказать, что ты меня убил. Я ведь почти ушёл тогда. Ты ведь потому впервые и обратился к Кутху: даже силы демона оказалось недостаточно, чтобы меня вытащить. Но справился бог. Игорь слушал всё это будто сквозь туман. Он внимательно смотрел на Сергея. И видел то, о чём они говорили. Огромное тёмное помещение, кажется, замок — судя по сырым и местами покрытым плесенью каменным стенам. Распахнутая решётка и тела людей. И среди этого безумия не менее безумный на вид Сергей: полуголый, покрытый выше пояса странными символами, начерченными сажей и золотой краской. Он сидел на коленях, покачиваясь, рыдал, обнимая уже белого, как полотно, Олега. Пистолет валялся чуть поодаль, кровь слабыми толчками текла из ран, стекала с губ Волкова. Разумовский поднял взгляд, полный отчаянья и надежды. Видение растаяло. Игорь вынул руку из-под водолазки и положил ладонь на грудь Сергею. Чуть сжал пальцы. На лице Разумовского мелькнула тень страха. — Покажи. Сергей отступил. Медленно он стянул с себя водолазку и ярко-розовую футболку с изображением леопарда, прижавшего лапой алую розу. Игорь шагнул ближе. Дима приподнялся, чтобы лучше видеть. Под кожей на груди Разумовского толчками билось сияние, высвечивая на краткие мгновения тени рёбер и края трепещущих лёгких. Олег тяжело вздохнул. Дима посмотрел на него: — Я раньше этого не видел… но как это вообще можно не видеть? — Это видят только те, кто со мной связан, — Разумовский стянул резинку, и его огненные волосы рассыпались по обнажённым плечам. — Остальные… может, и видят. Но внушают себе, что этого нет. Жаль, что это касается не только мистики… Игорь не дал ему договорить. Дёрнув его на себя, он жадно его поцеловал. Поглаживая по плечам. Пальцы его вновь изменились: они были длинными и когтистыми, чем-то напоминали птичьи лапы. Димка всё же встал, и на сей раз Олег не стал его останавливать. Наоборот: он тоже встал и потянул через голову водолазку. Димка запоздало последовал его примеру. Пока они возились, Игорь уже успел завалить Разумовского прямо на потёртый ковёр. За его спиной раскрылись огромные белые крылья — пока ещё призрачные, словно сотканные из лучей лунного света. Но прямо на глазах они обретали всё более реальный вид. Игорь будто этого не замечал. Или замечал, но теперь принимал как само собой разумеющееся. Расправившись с остававшейся на нём и Сергее одеждой, он медленно опустился на него и вновь положил руку ему на грудь — туда, где билось огненное сердце. — Этот огонь может не только губить. Но создавать сложнее. — Кое с чем я справился, — улыбнулся Сергей. — Да, молодец. Но ты можешь больше. И я тебе помогу. И снова слова были словно чужие, словно не его. Но они были правильными, и Гром был с ними согласен. Дима подбирается ближе и садится на колени, будто не зная, что делать дальше. Олег мягко подталкивает его ближе, направляет: Дима наклоняется и целует Сергея. Сергей стонет ему в губы: Игорь двигается резко и мощно, сильнее распахивает свои белоснежные крылья. Олег ложится рядом с ними, но с другой стороны, и проводит руками по их телам. Он гладит крылья Грома, ласково проводит пальцами по спине и наконец, чем-то их смочив, запускает внутрь. Игорь гортанно стонет и выгибает спину, жмуря глаза, но не отпуская Разумовского. Дима двигается ближе и целует Грома, обнимает их обоих, трётся, прикасается к руке Олега, не решаясь, впрочем, повторить его действия. Смотрит Олегу в глаза. Тот подмигивает. Дима понимает его без слов. Вместе они заставляют Игоря и Сергея подняться — Сергей оказывается у Игоря на коленях и продолжает двигаться, извиваться, встряхивая волосами и тихо скуля. Дима перехватывает брошенный ему тюбик и проникает в Сергея. Тот мотает головой, на его теле проступают чёрные перья. Но не пытается убежать. Дима двигается осторожно и заглядывает ему в глаза через плечо. Взгляд Разумовского мутный, но в нём нет боли. Ему нереально, запредельно хорошо. Диме же просто хорошо. И плохо. И странно. Ощущение чужого человека, понимание того, что он сейчас одновременно и с Громом, и с Разумовским, что именно Грома он ощущает так близко и плотно, что они вместе делают это — всё это едва ли не сводит с ума. Игорь стонет: Олег обнимает его, ловко пропустив руки под крыльями, зарываясь носом в волосы на затылке, тихо рыча и урча, наваливаясь, но не особо сильно, чтобы не завалить всю компанию. Тени пляшут по стенам, язычки пламени пляшут на свечах. Игорь и Сергей целуют-кусают друг друга, крепко сжимая друг друга в объятиях. Дима и Олег ласкают их тела, двигаются, сцепляют пальцы, запирая тех твоих в кольцо рук. Их движения сливаются, их тела переплетаются в странном и страшно красивом ритуальном танце. Квартира вздрагивает. Со стен и потолка сыплется штукатурка, свечной огонь витыми плетями взвивается к потолку, доски пола вспучиваются и трескаются, заглушая звериные и птичьи крики. Новый резкий горловой крик — и по всей квартире волной разбегается темнота, окутывает стены, пол, потолок, застывает, словно остывшая лава, покрытая сетью прожилок. Прожилки сияют золотистым светом, а мужчины на полу замирают переплетённым клубком.

***

— …количество погибших уточняется. Грандиозный пожар в казино «Золотой Дракон», которое совсем недавно было открыто Альбертом Бехтиевым… Игорь открыл глаза и со стоном выполз из кучи тел. Уцепившись за край ванны, он ухитрился встать и, прикрывая глаза от слишком яркой после тусклых свечей настольной лампы, заглянул в телевизор. Перевёл взгляд на Разумовского. Тот стоял на коленях и с довольным видом потягивался, одновременно вновь собирая волосы в хвост. — Что? — Сергей посмотрел на Грома самым невинным взглядом. — Ты же сам хотел, чтобы Чумной Доктор исчез. Этой ночью он погиб вместе с теми, кого преследовал всё это время. А не слишком умных последователей, полагаю, эффективно проучит армия совместно с твоими коллегами, — он натянул свою розовую с леопардом футболку и добавил: — Не совсем то, что я планировал, но тоже годится. А нам нужно уехать из города. И отсидеться какое-то время, пока шум не уляжется. — Волки, если что, нас прикроют, — добавил Олег, подозрительно разглядывая новые стены. — Квартиру бы тут не распилили, как ту гирю. У тебя, Гром, теперь самая драгоценная отделка во всём Ленинграде. Буквально. — Игорь? — Димка подошёл, протягивая ему одежду. — Они правы. Мы свой выбор уже сделали. А если этой ночью огненное безумие закончится, то это… в общем, оно стоит той цены, что мы заплатили. Игорь тяжко вздохнул, выдёргивая у него из рук тряпки и одеваясь: — Вы бы знали, как я устал от этой хрени. Вернусь из «командировки» — попрошусь в отпуск. На месяц. Три года не брал, имею право… Что?! — Ничего, — уже облачившийся в броню Чумы Разумовский протянул ему куртку и кепку. — Я как раз хотел тебя попросить это сделать. Поедем в мой загородный особняк, будете осваиваться со своей силой. А потом уже со спокойной душой вернётесь к работе, раз жить без неё не можете. — У тебя особняк есть? — Был Гречкина-младшего, теперь мой, — Сергей поправил одежду. — Погнали? Игорь оглянулся на Диму. Пристально посмотрел на его решительное лицо, на то, как спокойно он относится к тому, что Олег заботливо обнимает его за плечи. Заглянул в глаза Волку. — Погнали. Но, Разум, не думай, что мы так быстро забудем, как именно ты нас притащил в новую жизнь. По крайней мере я забывать не намерен. — Я этого и не жду, — Сергей надел маску и рывком распахнул окно. Четыре стремительные тени пронеслись над пылающим, похожим на разворошенный муравейник Санкт-Петербургом. У одной тени крылья были чернее самой ночи. У второй — карие, как у охотничьей птицы. У третьей — цвета расплавленного серебра. У четвёртой же крылья были белее гималайских священных снегов. Чумной Доктор так или иначе принёс в общество перемены. Принёс он их и в жизнь Дмитрия Дубина. Интересно, думал Димка, размеренно взмахивая крыльями, случилось бы с ним всё это, если бы в тот день Игорь не прогнал его с угощением прочь? Кто знает. И вряд ли кто-то знает наверняка, что их ждёт впереди. Но в одном Димка был точно уверен: ему больше не хотелось забыться. Настоящее его устраивало более чем.