Я хочу забыться

Он ползёт наверх. Цепляется, падает, снова взбирается. В одной, свойственной всем его товарищам по несчастью, жажде — жить. Из одного их же словно плетью подстёгивающего страха — умереть. Умирать не любит никто. Даже бессмертные. Тем более — бессмертные. Он ещё не умирал. Он только родился на свет. И теперь ползёт, ползёт туда, стремится наверх — по глине и камню, по застывшей магме и раскалённому, как солнце, металлу. По чужим головам и спинам, порой сталкивая вниз тех, кто пытается схватить, уцепиться, убрать с пути. Он хочет жить. Хоть и не знает, какая жизнь его ждёт. Там, где он родился, детям не рады. Капля крови. Перо. Лепесток алой розы. И когти, огромные острые когти впиваются в камень отвесных стен. Когти. Зубы. И крылья. Это всё, что у него есть. И желание, горячее, как обжигающий тело металл, желание выжить. Капля крови прочертила дорожку по бледной коже запястья и упала на амулет из холодного камня. Расплылась, растеклась по тоненьким желобкам, окрасила еле заметный узор в цвет жизни. По телу прошла дрожь, губы беззвучно двигались. Отсветы пламени, живущего в каменной чашке на алтаре, плясали по его лицу, по рыжим волосам и чёрным вороньим крыльям. Сергей сложил ладони в жесте молитвы и склонил голову. Он вздрагивал и замирал, прекращая на время даже дышать. Снова вздрогнув — на сей раз особенно сильно, — он сжался, обнимая себя крыльями и прижав ладони к груди. И только присмотревшись можно было увидеть сияние, что толчками пробивалось между пальцами. — Что он сказал тебе? Сергей вздрогнул, на сей раз от неожиданности. Но тут же с облегчением выдохнул, расслабился, прильнул, улыбаясь. Олег стоял на коленях позади него и осторожно обнимал, запустив руки под крылья и сомкнув пальцы в замок на груди. Поверх пальцев Серёжи. — Он сказал, что время на исходе, Олеж. Если до новолуния мы не добьёмся результата, то… — Не надо… я понял, — Олег зарылся носом в рыжие волосы, провёл им по шее, укачивая Разумовского в объятиях. — С его стороны жестоко так мучить тебя, когда ты и без того в его власти. Сергей протяжно вздохнул, млея в объятиях Волка: — Ну, я могу понять его нетерпение. Впрочем, поверхностно… я в таком заточении никогда не был. — Не считая почти года после Венеции. — Это не то, — Сергей поцеловал его руку. — Год земной — не сотни… — Этого-то я и опасаюсь, — сообщил Олег. — Представляешь, как за столько времени можно озвереть? — Мы у него в долгу, Олег. И мы свой долг выплатим. В спальне повисла тишина: только дрова потрескивали в камине. — Олег? — Да? — Озверей для меня, — Сергей оглянулся через плечо. В его глазах плясали искры лукавого пламени. — Пока у нас есть ещё время.

***

— Фёдор Иванович? Игорь нервно потеребил ткань дарёной футболки и посмотрел на крылатый силуэт, застывший у круглого окна его квартиры-мансарды. Это самое окно осталось целым только чудом: Игорю пришлось неслабо дёрнуть Димку за уши прямо в полёте, чтобы тот отказался от намеренья влететь в квартиру прямо сквозь стекло. В результате они приземлились в двух домах отсюда и зашли в парадную как нормальные люди. Разве что пришлось бежать: Димыч, как выяснилось, не умел убирать птичьи крылья. А то, что ангел привлекает к себе внимание даже на улицах такого города, как Санкт-Петербург, ясно даже пьяному ёжику. Сейчас Дубин изображал задумчивую статую того самого ангела, в то время как Игорь решил дозвониться до Прокопенко и прояснить ситуацию. — Игорюнь? Чего вдруг звонишь? — в голосе пожилого полковника звучало откровенное удивление. — Ты ж вроде в командировке? И стажёра с собой прихватил. Нам так Стрелков сообщил. Гром помолчал. Его взгляд растерянно метался по квартире, замирая то на старой ванне, то на камине, который был частью квартиры с дореволюционных времён и давно уже не топился, то на папке с делом Чумного Доктора, так и оставшейся валяться на краю стола и уже покрывшейся слоем пыли и мусора с аварийного потолка. Жизнь Грома сейчас напоминала эту квартиру. И началось разрушение в тот момент, когда он примчался на место гибели Кирилла Гречкина. И встретился взглядом с посланником самой Бездны. — Игорь? — Да-а, да, Фёдор Иваныч, всё верно. Просто поговорить захотелось. Узнать, как вы… — Ясненько. Да всё в порядке, Игорёк. Настолько, что даже этот гадёныш в маске притих и затаился. Этому, вообще говоря, только москвич и не рад — злой ходит, всё на своего пса срывается. Ну да ему выслуживаться нужно… Командировочные хоть приличные? — Да, вполне, — соврал Гром, невольно выхватив из воспоминаний самое пикантное и передёрнувшись. — Эхе-хе, ну ладно, ладно. Давай там, не налажай. И пацана сбереги. Я знаю, он тебе не понравился, но такими глазами смотрит, что как бы делов не натворил от усердия. Ты уж проследи. — Я постараюсь, — выдавил Игорь из внезапно сжавшейся глотки. Убрав допотопный телефонный аппарат с круглым диском подальше, он сжал пальцами переносицу и зажмурился. — Всё слышал? Вляпались мы, правду рыжий сказал. — Ты поэтому товарищу полковнику соврал? — Да, не хочу в это втягивать, ещё сердце прихватит, — проворчал Гром. — Мы сами вляпались, самим и выгребать. — Это точно, — Дима полностью распрямил свои серые крылья и, встряхнув ими, сложил обратно. — Да ещё и это вот… украшение… — А тебе не нравится? — Гром попытался включить свой обычный издевательски-шутливый тон. Но тут же устыдился этой бравады: Дима отвлёкся от созерцания города и собственных когтей и посмотрел на него весьма выразительным взглядом. — Прости. Наверное, меня в самом деле надо воспитывать. Как бродячего пса. — Вернёмся? — губы Димы тронула бледная улыбка. — Я у Разумовского на столе очки забыл… Дружный, пусть не очень весёлый смех немного разрядил обстановку. Игорь покачал головой: как бы то ни было, сейчас совсем не выгодно вступать в новый конфликт. — Сваливать отсюда надо, Дим. Твой Разумовский наверняка знает адрес. И будет нас искать тут. — Он не мой! И кстати — почему на тебе до сих пор его ошейник?! Ответить Игорь не успел: квартира пропала. Полностью растворилась в дыму и пламени, в ярких, как пачка маркеров, цветных разводах. Игорь ощутил за спиной чужое присутствие и, задышав чаще от нахлынувших эмоций, резко обернулся в вихре взметнувшихся огненных искр. — Плохой пёсик. Сбежал от хозяев. Но ты же не думал, что убежишь далеко? Игорь не успел даже подумать о том, как ему реагировать, только увидел повелительный взмах покрытой чёрным пером руки и тонкую цепь, сотканную из лучей алого света. — К ноге! Гром захрипел, падая на колени и вцепляясь руками в ошейник. Монстр ласково улыбнулся. — Игорь, Игорь! Гром замотал головой. Квартира была на месте, но сам он стоял на коленях, как и в своём жутком видении. И так же, как и там, ощущал удушье, будто кто-то пристегнул к его ошейнику поводок и рванул на себя. Спустя пару мгновений дышать стало легче. Игорь закрыл глаза. — Дай я сниму эту дрянь, — Димка потянулся к застёжке ошейника и вскрикнул, отдёрнув руки. Гром, ожидавший этого, лишь слабо вздрогнул. — Дима, Дим… — Да? Что? — Кажется, мы не сможем сейчас убежать. По крайней мере… я не смогу. Беги один. — Ну нет! Я тебя теперь одного не оставлю! — Спасибо, — Игорь аккуратно сел, прислонившись спиной к дивану. — Чему быть, того не миновать. Может, пронесёт. Набери, пожалуйста, ванну. — Ванну? — Димка опешил. — Ты хочешь встретить возможных врагов лёжа в ванне?! — Ну да. Представь, как они обалдеют. А пока они будут в ступоре, мы успеем свалить. Димка фыркнул: плану Игоря он явно не очень-то доверял. Но через пару минут в квартире уже, похрюкивая старым краном, журчала вода, а Дубин рылся на полках шкафчика за зеркалом. Игорь потянул через голову футболку. И снова вздрогнул: когда он прикрыл глаза, то вновь увидел чужой внимательный огненный взгляд.

***

— Ну как они там? — М-м-м, неплохо. По крайней мере, убить друг друга они не пытаются. Олег остановился в дверях, любуясь композицией. Сергей возлежал на алых шёлковых подушках, раскинув руки и жмурясь, как довольный сытый кот. Крылья он убрал, но чёрные перья всё же покрывали часть его тела. Это могло значить только одно: сейчас Сергей продолжал использовать дарованную Вороном силу, но не отдавался ей полностью. Порой Олегу казалось, что Серый ловит какой-то особый кайф, балансируя на этой грани. Кивнув то ли словам Серого, то ли своим мыслям, Волк перевёл взгляд на Гречкина. Тот лежал на боку, обнимая Серёжу, голову он положил ему на грудь и, казалось, просто дремал. Но Олег видел, что он дрожит. Значит, всё-таки испугался. Этот дар был случайным, непреднамеренным. И если Сергей решит исправить ошибку, Гречкин всё же умрёт. А ему этого совсем не хотелось. Как и всякому, кому удалось вернуться из-за черты. Сергей лениво погладил его по голове и шее. Денис, выглянувший из-за спины Волкова, тяжело вздохнул, чем мгновенно привлёк к себе внимание. — Кис-кис-кис, — Сергей поманил его к себе пальчиком. — Ползи сюда, дорогой. Одежду можешь бросить на пол. Титов передёрнулся, но всё же выполнил этот приказ. Осторожно забрался на кровать, впрочем, держа дистанцию — размеры ложа позволяли. Сергей потянулся. — Итак, ты справился с этой небольшой задачей? — Да… — Подробнее, дорогой. — Дождался в курилке… дал огонька, — Дэн сглотнул. — Всё, как ты велел… В глаза он не смотрел и вздрогнул, когда Сергей запустил пальцы в его волосы, лениво перебирая. — Умница. Ты всё сделал правильно. И скоро я смогу тебя отпустить к матери. — Да… спасибо, — прошептал Денис. Чем дольше прикасался к нему Сергей — поглаживал, почёсывал, даже уже слегка царапал когтями, — тем больше он терял связь с реальностью, будто погружаясь в неведомые водные глубины, тем громче было мурчание. И когда его губ коснулись поцелуем, он уже не хотел бежать.

***

За спиной раздался тихий всплеск. Дима оторвался от экрана ноутбука и внимательно посмотрел на Игоря. С момента их фантастического побега прошло несколько часов, но Димке казалось, что они уже днями сидят в этой старой квартире и ждут неизвестно чего. Чтобы отвлечься и не беспокоить лишний раз Игоря, который, кажется, задремал, лёжа в старой чугунной ванне, Димка решил поискать информацию. Ведь кое-что Олег им всё-таки успел сообщить. Кутх. Перья Кутха. Крохотная зацепка, позволяющая начать поиск. Впрочем, этот самый поиск не клеился. Слишком много разрозненных и зачастую противоречащих друг другу фактов. Как наверняка в любой области, что лежит за гранью официальной научной реальности. Дима злился и невольно ерошил перья, ещё местами покрытые лёгким воздушным пушком. Ну это ж надо, а?! Эти крылья вроде как не совсем настоящие — но даже такие выглядят у него, как у глупого неопытного детёныша! Да ещё эта дальневосточная мифология, щедро приправленная домыслами всяких любителей сверхъестественной ерунды и НЛО до кучи. Поэтому, когда ноутбук резко вырубился, Димка подскочил, уверенный, что это случилось из-за его злости. Только спустя секунду он заметил, что в квартире погас свет. — Ноут старый, батарея заряд не держит, — раздался голос Игоря в полумраке. — А свет в этом доме гаснет часто и надолго… — Ясно, — Дима вздохнул. — Фонарик хоть есть? Керосинка там… — Свечи. Где-то в шкафу над плитой были… Едва не опрокинув старенькую мойку, шатко стоящую на покосившихся ножках, Дима всё-таки нашёл на самой верхней полке коробку желтоватых длинных свечей. Там же обнаружились и по-хозяйски сложенные туда старые огарки разного размера. Спустившись, он нашарил спички и стал зажигать свечи одну за другой. — Подержи, пожалуйста. Картина вышла странная и немного тревожная. Игорь, сидя в ванне, держал в руках старенький круглый поднос со свечами, а Димка расставлял их по квартире. Роль подсвечников взяли на себя разномастные рюмки, две чашки с отбитыми ручками и даже одна маленькая бутылочка из-под колы, выпитой неизвестно когда. Когда свечка осталась только одна, Дима забрал её вместе с подносом. Мерцающий и дышащий свет наполнил квартиру живыми тенями. Казалось, что в каждом углу кто-то есть. И этот кто-то не замышляет ничего хорошего. В старом, заваренном мусоропроводе что-то зашебуршало. Димка подскочил. Опять. — Крысы, — сообщил Игорь, выбираясь из ванны и вытирая волосы полотенцем. — Они у нас тут жируют. Соседи пожилые почти все, параноики. Запретили отраву раскидывать. Пришлось мусоропровод заварить, чтоб хоть в квартиру не лезли. Впрочем… у меня им есть всё равно нечего. — Пусть теперь все знают — крыс чревато злить: мор всё приближается, его не пережить… — А? — Да так, начитался тут… ерунда, короче, — Дима вздохнул. — Выяснил только, что этот самый Кутх — бог, которому на Камчатке поклонялись. Да вроде и поклоняются местные. Но при чём тут его перья и превр… м-м-м… Договорить он не успел: сам не заметил, как оказался в объятиях Грома. Игорь притянул напарника к себе и целовал: мягко, но настойчиво, глубоко. Отпустил только когда Димка поплыл. — К чёрту расследование. Ты мне другое скажи, — Игорь внимательно заглянул ему в глаза. — Ты правда в меня влюбился? — Игорь, какой же ты… деревянный! — воскликнул Димка. — До любого дуболома дошло бы быстрее. Гром грустно усмехнулся, поглаживая его по лицу: — Зря ты это. Думаешь, я просто так людей к себе не подпускаю? Никто из тех, с кем я решился сблизиться… это всегда плохо кончалось. — Плевать. Я рискну. Нам с тобой терять уже нечего. Димка не помнит, как они добрались до дивана. Он смотрит только в чужие глаза. Игорь падает спиной на постель и дёргает его на себя. Одежда разбросана по полу и стульям, полотенце осталось лежать на кухне, около ванны. Свечи шипят и потрескивают, плюются дрянным парафином. Дима целует Игоря в нос, в губы, в плечо. Целует шею, прикусывает кожу, выгибаясь всем телом и раскрывая крылья. Игорь стонет, обнимает его, скользит пальцами по серебряным перьям. И Дима не выдерживает. Он подхватывает Игоря под бёдра и проникает, жарко и часто дыша. Гортанный крик вырывается из груди Игоря. Волков, сукин сын, вот что он имел в виду под «услугой». Если бы Димка был у него первым, был бы труп. В следующий миг ему уже не до Волка. Есть только он и его напарник, партнёр, любовник, чёрт побери. Игорь выгибается, обнимает Димку ногами, скрещивает лодыжки у него за спиной, заключает в ловушку. Но тот и не пытается убежать. Он извивается, выгибается, рычит, как зверь, получивший добычу. И — впивается зубами в плечо. Игорь кричит, хватает Димку за волосы, оттаскивает. Губы Димки в крови. Его крови. Игорь целует его, пьянея от солоноватого вкуса, кусает в ответ за губы, и тоже — до крови. Они оба рычат, царапают друг друга, хватают за волосы, сжимают в объятиях так, будто хотят задушить. Наличие крыльев и мерцание свечей делает их тени чудовищными. Щелчки. Шипение. Стоны. Капли воды. Капли пота. Кап-кап-кап. Кра-кра-крак! И трещина на перегретом стекле. — Игорь! — Дима! Пронзительный птичий крик. Всплеск пламени, взмах птичьих крыльев. Крик человеческий. И мир для них разлетается на осколки яркого наслаждения. Слишком яркого для сознания. Они замирают. Последнее, что видит Дима перед тем, как устало закрыть глаза — белоснежные перья, что проклюнулись сквозь человечью кожу.