пошли домой

– Антох, а чего это на тебя та киса заглядывается? – спросил однажды Антона его лучший друг Илья Макаров и кивнул в сторону новенького ученика их школы. У них была обеденная перемена, и все классы, начиная с пятого, сейчас толпились в школьной столовой. Антон со своей кампанией сидели где-то в углу, подальше от мелких, и оттуда был хороший обзор на всё помещение. Он посмотрел по направлению, указанному другом. Очень скромно, у самой стеночки, сидел парень и пил свой чай. На лице был румянец, из-за чего Антон сделал вывод, что парень был пойман с поличным. Антон усмехнулся. И правда киса. Кампания Антона была самой главной ОПГ школы, а Шастун был в ней лидером. Этих одинадцатиклассников все обходили стороной, потому что либо ты с ними, либо не лезь, но им никто и не нужен был. Ребята постоянно издевались над теми, кто помладше и послабее. Проблем у них особо не было: Шастун умел улаживать конфликты. Он хорошо учился, участвовал в различных школьных мероприятиях, учителя его любили. Точнее, закрывали глаза на выходки их маленькой преступной банды. *** Благодаря Ирочке, которая была главными глазами и ушами этой кампании, Антон мог узнать что угодно о ком угодно. И сейчас его интересовала та самая киса, потому что тот, кажется, слегка заигрался со слежкой за Шастом. – Зайка, кто это у нас такой смелый, а? – спросил он её однажды, когда снова почувствовал чей-то взгляд на себе. Ира без лишних слов поняла, о ком говорит Антон, ведь сама давно наблюдала за парнишкой. – А это, Антоша, кажется, твой новый хвостик, – хихикнула подруга, глянув на шпиона, – зовут Арсений Попов, учится… – Имя прям под стать ему, – перебил девушку Илья, – такое же пидорское. – Помолчи, пожалуйста, я рассказываю. Спасибо. – Макаров цокнул, она перевела своё внимание снова на Антона, – Учится в девятом классе, он новенький. Кажется, девчонки его обожают, посмотри какой сладенький. – А от меня-то ему че надо? – нахмурился Антон. – Тош, не тупи, мальчик запал на тебя. *** Прошло ещё четыре дня, Ира показала ребятам фотографию в своей галерее. На снимке был рисунок Арсения. Небольшой портрет Антона, выполненный карандашом. – Вот срань… – Антош, не хочешь проучить мальчика? – Ира улыбнулась, и это было похоже больше на оскал. Парень заинтересованно глянул на подругу, – причинение физического вреда не входит в мои планы. – Вот ты коза, конечно, нахуй эти интриги, говори уже, че задумала. – Успокойся, котик, сейчас я всё расскажу. – она оглянулась по сторонам, и, убедившись, что тут только свои, продолжила, – предлагаю опозорить его. Не хочешь пофлиртовать с ним? – Это мерзко, но мне интересно, продолжай. После красочного описания плана, Кузнецова стояла и хищно улыбалась, глядя на друзей. Все были, мягко говоря, в шоке, и ждали решения Шастуна. – Я что должен сделать? Ира, ты конченая. – Да ладно, тебе же нравится эта идея. Ради дела, ну? Он сделал глубокий вдох, ероша свою чёлку. – Бабы, вы конченые люди. Вы не люди, блять, – все вокруг до сих пор ждали его решения. Кажется, всем понравилась идея Кузнецовой. Всем, кроме Ильи, – ладно, давай провернём. Подруга провизжав, что будет весело, бросилась с объятиями на Антона. *** Он подкараулил его на крыльце школы после уроков. – Круто рисуешь, – обозначился Антон, когда парень прошёл немного вперёд; Арсений испуганно обернулся, – прости, если напугал, – он подошёл немного ближе и протянул руку, – я Антон, но, кажется, ты это уже знаешь. – Арсений, – неуверенно ответил на рукопожатие парень. – Не хочешь вместе прогуляться? Арсений начал светиться от счастья. Он так долго ходил и пускал слюни на этого старшеклассника, что сейчас готов был завизжать. Нет, вы можете себе представить, что Антон Шастун, самый известный в этой школе после директора, сам заговорил с ним? Вот и Попов не может. Это сон, просто сон. А во снах можно делать всё, что захочешь. – Да, давай, – он улыбнулся так ослепительно, что Антону на секунду стало его жалко. Они шли к дому Арсения, потому что Шастун решил его проводить. Болтали на разные темы. Попов готов был растечься лужицей прям на улице, сердце бешено билось о рёбра, а улыбка не исчезала с губ. Антону же было, по большей части, всё равно. Он делал дело, не более. Они стоят у подъезда Попова, и нужно как-то прощаться. – Слушай, было бы глупо отрицать, что я тебе нравлюсь, я прав? – Арсений смущённо кивнул, уводя свой взгляд, – ты мне тоже нравишься, – Попов покраснел ещё сильнее, – хочешь, я тебя поцелую? Или я тороплюсь? Парень очень тихо ответил: – Хочу, – и посмотрел в глаза Антона. Зелёные, красивые. Шастун, заткнув свой внутренний голос, который буквально орал о том, как отвратительно целоваться с парнем, притянул Попова к себе и мягко коснулся его губ своими. Он пытался представить, что целует какую-нибудь Кузнецову, в то время как у Арсения слезились глаза и подкашивались ноги от ощущений. – Ну, приятно с тобой, наконец-то, познакомиться, – оторвавшись, произносит Антон, – до завтра, – он напоследок чмокнул его в щёку. Парень со счастливой улыбкой зашёл к себе в квартиру. У него была какая-то лёгкость. Неужели больше не придётся следить исподтишка и бояться быть пойманным? Антон же, шагая домой, ненавидел себя. Зачем он послушал Кузнецову? Типичная бабская авантюра, а он, дурак, повёлся. Ладно, он хочет проучить этого парня, он это сделает. И он понимает, что Попов ничего и не сделал, чтобы отвечать за поступки, просто его кампания нашла новую жертву для издевательств. И ему становилось совестно за то, что они делают…но лишь на мгновение, потому что он бы жить не смог, если бы думал о каждом, кто попадался в их лапы. И он понимает, что сейчас всё будет делать слишком быстро по отношению к Попову, но чем быстрее начнёт, тем быстрее закончит. Верно?.. *** Весь следующий месяц он провожал его после школы. В один из дней он повёл его на заброшку, где любил зависать. Они тут уже были, Арсению понравилось. Покажи человеку своё любимое место, некое убежище, это будет значить, что ты ему доверяешь. Доверие порождает доверие. Они сидели в какой-то разваленной комнате, стены были исписаны, под ногами хрустело стекло от бутылок и выбитого окна. Арсений сидел на подоконнике и смотрел, как Антон курил, привалившись на стену рядом. – Не хочешь ко мне завтра? Школы нет, можно немного отвлечься, – он поиграл бровями, а у Арсения покраснели уши. – Хорошо… – Ну, вот и отлично, зайду за тобой тогда, – он дождался кивка, – пошли домой? – снова кивок. Попов слез с подоконника, Антон притянул его за талию и быстро поцеловал. Целоваться с Поповым уже было более-менее привычно. *** Попов судорожно собирался, через два часа за ним зайдёт Антон, а ещё столько нужно сделать. Выбрать одежду, принять душ и…побриться, в конце концов. Ну, кто знает, чем всё закончится, верно? *** Они смотрели какой-то фильм, когда Антон полез целоваться. Он завалил Арсения на спину, нависая сверху. Целовал шею, кусал, оставляя засосы. Поднимается с дивана, ведёт его за руку в свою комнату. Подростковый секс – что-то забавное и милое, особенно когда хотя бы один из партнёров девственник. Антон девственником не был, зато Арсения трясло не хуже стиральной машины в режиме отжима. – Не бойся, – доверительно произнёс Шастун, глядя в глаза парню. Он осторожно, чтобы не спугнуть, коснулся его губ в поцелуе, постепенно набирая темп. Мягко толкнул его на кровать, забираясь на неё следом. После того как выбранная Поповым футболка была снята, Антон стянул и свою. Звякнула пряжка ремня. Арсений проследил за ним, замер, когда кожаное изделие было затянуто не его запястьях и было закреплено на изголовье кровати. – Зачем это? – он дёрнул руками на пробу, затянуто было крепко. – Так интереснее, – сверкнул глазами Антон, и принялся прокладывать дорожку поцелуев от шеи к животу. Стянул и чёрные джинсы с прорезями, и боксеры. Попов остался без одежды, привязанный антоновским ремнём к кровати и никуда не спрятаться от его взгляда. Антон достал свой телефон и открыл камеру. – А теперь улыбнись, моя прелесть, – он сфотографировал Попова, пока тот, ничего не понимая, пытался закрыться собой же. Он подобрался в один комок, пряча голову за руками, ногами закрывал свой стояк, – ну же, чего такой серьёзный? – А-антон? – голос очень сильно дрожал, голова кружилась от непонимания происходящего, – Ты что делаешь? – Даю тебе урок, радость моя. Не стоит следить за мной и пускать на меня слюни. Я не педик, а вот ты… Он продолжал делать снимки, в то время как Попов пытался освободиться. Глаза заслезились, он был в какой-то тупой ловушке, и никак из неё не выбраться. – А фотки неплохие получились, – он смотрел свои труды в галерее телефона, – думаю, твои подружки оценят. Хотя, в твоём случае – дружки. Фотографии были отправлены Ире тут же, в ответ он получил слишком бурную реакцию подруги. Он никогда не узнает, что пошёл на поводу у девушки, которая так влюблена в него, что увидела в мальчишке из девятого класса своего конкурента и решила радикально от него избавиться. Он залез обратно на кровать к Арсению, тот сжался в один маленький беззащитный комок. Развязал ремень и, подобрав все шмотки парня, комом швырнул в него. – Уёбывай, – сам ушёл обратно в комнату и продолжил смотреть фильм. очередная жертва, Антон, да? Арсений какое-то время сидел на кровати, обнимая свои колени и перетирая запястья с синяками от ремня. Слёзы текли сами, не было всхлипов, не было судорожных вдохов. Были только обжигающие дорожки на щеках. На дрожащих ногах он беззвучно оделся и вышел из квартиры старшеклассника. Сердце Антона сжалось, когда он услышал тихий хлопок его входной двери. – Тебе всегда было похуй, расслабься, – но он не мог отпустить ситуацию. *** В школе всё стало только хуже. Вся его шайка-лейка радовалась очередной пакости. Ира, вообще, не отлипая, кружилась вокруг Антона и говорила какой он молодец. Фотографии, конечно же, были разосланы большей части школы. Даже у некоторых учителей были снимки Попова. Кстати, самого Арсения нигде не было. У Шастуна было так мерзко на душе. Так отвратительно громко скребли кошки, что аж дышать было тяжело. зачем ты это сделал, Антон? ты испортил жизнь человеку, ты об этом подумал? ты не просто застыдил его у себя дома, ты сделал лучше, ты выставил его посмешищем перед всей школой. а он тебе доверял. он дарил тебе всего себя, не зная, что ты этого не заслуживаешь. ты отвратительный человек с прогнившей душой. скольким людям ты напакостил в жизни? но сейчас ты перешёл все границы. ты унизил человека, который тебя любил…которого полюбил ты Он ушёл с уроков. Не мог больше находиться рядом с этими людьми. Он шёл, думая обо всём и ни о чём одновременно. Остановился, когда наткнулся на заброшку. Ту самую, на которой они сидели с Арсением. То ли он чувствовал, что ему сюда нужно, то ли судьба толкнула в это место. В заброшенных местах всегда хорошая акустика, он слышал чьи-то глухие всхлипы и невнятное бормотание. – ...за что ты так со мной…за что…я тебе верил…зачем ты так со мной… Этот голос ему хорошо знаком. Сердце сжалось. Он шёл на звук, осторожно перебирая ногами. Парень может напугаться резкого шума и убежать. Сердце зашлось в бешеном ритме, но тут же замедлило свой ход, шумом отдавая в ушах. удар Громкий судорожный вдох разлетелся волной по заброшке. удар Что-то прогремело как погремушка. Похоже на баночку с витаминками. удар Он заходит в «их» комнату и видит Попова на подоконнике с целой горстью каких-то таблеток в ладони. – Ты что, дурак совсем? Выбрось это! – он подбежал и треснул парня по руке. Таблетки рассыпались по полу, словно конфетти, – Ты что делаешь? А если бы я не успел?! Он обхватил ладонями лицо Арсения. Тот смотрел на него безжизненным взглядом. – Снова сфоткаешь и всем разошлёшь? Валяй, смотри, меня даже привязывать не нужно, я никуда не сбегу. Можешь хоть выебать меня, – лицо зарёванное, голос без каких-либо эмоций. У Антона у самого слёзы на глазах. Что он сделал с этим солнечным мальчиком? До чего он его довёл? Чёрт, да он же мог не успеть. – Арс…Арсений, – он смотрел в потухшие глаза, свои слёзы даже не пытался сдерживать, – господи, прости меня, я тебя прошу. Умоляю тебя, пожалуйста. Пожалуйста… – Пошли домой? – ему было откровенно плевать на всё. Он устал. И он чувствует, что Антон тоже устал. – Арс, я знаю, что вряд ли смогу вернуть доверие к себе…но я, кажется, люблю тебя… – Верю, – пусто отозвался парень, – пошли домой. Антон стащил его с подоконника, и крепко обнял, пряча голову на плече парня. Арсений просто стоял, не отвечая на объятия. Антон убил его морально, и как это исправлять – он понятия не имел. Но он же справится?