Тайны голубой крови

***

Несколько тысячелетий назад, во все королевства и империи континента снизошли боги и даровали свои способности избранным, а именно — дворянам. Кто-то получил способность использовать магию — их называли магами, кто-то мог исцелять людей — их прозвали святыми, кто-то мог с помощью своих сил добывать информацию — их прозвали одарёнными, к ним относили гадалок, пророков и других. Но там, где есть свет, всегда рождается тень. Дьявол, наблюдая со своей стороны бытия, предложил свою сделку. Его дар тоже давал силу — но лишь через страдание. Чтобы использовать её, нужно было причинять боль, сеять хаос, забирать жизнь. Таких прозвали проклятыми, и в обществе, построенном на божественном порядке, им не было места. Простолюдины остались за пределами этого разделения — без дара, без проклятия, лишь с тихой завистью и страхом перед теми, в чьих жилах текла иная кровь. Силы передавались по крови, но не всегда верно — они мутировали, искажались, порождая новые формы магии и новые виды проклятий. И за каждую из них взималась плата — не всегда явная, но всегда неизбежная. Мир, расколотый на благословлённых, проклятых и лишённых, не мог оставаться в покое. Войны, интриги, восстания — континент стал полем битвы за силу, которую никто не выбирал, но каждый вынужден был нести. Лишь через столетия истощённые империи подписали хрупкий мирный договор. Но под тонким слоем позолоты соглашения продолжали тлеть угли вражды. Империя Вильфор, одарённая божественным благословением, стала одной из самых могущественных. К её берегам потянулись чужеземцы, искатели лучшей доли, полукровки, беглые проклятые — всё то, что соседние империи считали скверной. С тех пор отношения оставались натянутыми, как тетива лука, готового выпустить стрелу.

***

/Flashback/

— Справишься? — высокий шатен стоял напротив черноволосой девушки. — Да ладно тебе, Сэм, я распутала уже много преступлений. Одним больше — одним меньше. — Я конечно понимаю, ты отличный следователь, но это дело намного опаснее прошлых. Эта банда убила больше двадцати человек. Я пойду с тобой, — по лицу парня можно было понять — он волнуется, ведь она не только его коллега по работе так ещё и возлюбленная, пусть это и не взаимно. — Нет. Это моё дело, и я сама с ним разберусь, к тому же, у тебя сегодня ночная смена, — девушка сразу отказалась от затеи, она понимала, что это большой риск, а потому и не хотела подвергать своего друга опасности, — У меня на руках документы, доказывающие их виновность, я не могу упустить эту возможность. Выдвинусь на место вечером. — Но Сара! Сара Винстон, остановись сейчас же! — кричал парень вслед выходящей из полицейского участка девушке. Вечером, ближе к полуночи, Сара собрала все доказательства, взяла с собой оружие и села в машину. Она поехала на заброшенный склад за городом. Судя по документам, именно там находится убежище этих преступников. «Надеюсь я выберусь оттуда живой. Может зря я никого с собой не взяла? Так, нет, я справлюсь!» — девушка похлопала себя по щекам, выгоняя ненужные мысли прочь, — «Я уже 8 лет в этой профессии. Если всё получиться, это будет моё десятое успешное дело. Почти доехала. Стоп, что за звук?» — со стороны багажника послышалось тиканье, будто часы. Не успела девушка обернуться, как машина взлетела на воздух. Это была бомба. Можно предположить: враги знали, как саму Сару, так и её успехи касательно дела, поэтому и подложили в её машину бомбу, чтобы уничтожить как её саму, так и все доказательства об убийствах. «Хорошо спланировано. Видимо я проиграла» — единственное о чём подумала Сара, прежде чем её окутала тьма.

/End Flashback/

Когда сознание вернулось, оно наткнулось на ощущение тяжести — в лёгких, в веках, в самой душе. Девушка открыла глаза. Над ней плыл серый, закопчённый потолок, покрытый паутиной. Воздух был спёртым, густым от пыли, которая кружила в лучах тусклого света, пробивавшегося сквозь грязное окно. Она попыталась вдохнуть полной грудью — и закашлялась, будто лёгкие были набиты пеплом. «Что за шутки? Где я?» — мысли путались, как оборванные провода. Она приподнялась на локтях, осматривая комнату. Узкая кровать с жёстким матрацем, деревянный стол, заваленный хламом, зеркало в пыльной раме. Всё было покрыто слоем серой пыли — будто здесь не жили годами, — «Тут так пыльно… Это сон?» Но самое странное было не это. Самое странное — это тело. Лёгкое, гибкое, чуждое. Она подняла руку — тонкую, бледную, с длинными пальцами и мозолями на подушечках. Не её руку. Внезапно в висках ударило — резко, невыносимо. Она согнулась, вцепившись в волосы, и в голову хлынул поток образов, звуков, эмоций. Чужих. Её — и не её. Девочка в платье, которую дразнят взрослые в тёмных платьях и белых фартуках. Черноволосая женщина с холодными глазами, отводящая взгляд. Мужчина в дорогой одежде, проходящий мимо, не замечая. И одинокий мальчик с тёмными волосами, который иногда приносил книги и разговаривал тихо, словно боясь спугнуть. Кэссия. Имя всплыло само, как пузырь из глубины. Кэссия Раньер. Шестнадцать лет. Дочь герцога и служанки. Полукровка. Позор семьи. Затворница в собственных покоях. А ещё — смерть. Тихая, медленная, от яда в вечернем чае. Никто не заметил. Никто не пришёл. Сара — нет, уже Кэссия — сглотнула ком в горле. Боль отступила, оставив после себя пустоту и странную, ледяную ясность. Она поднялась с кровати, подошла к зеркалу. Пыль на стекле мешала разглядеть детали, но контуры были видны: светлые, почти золотые волосы, бледное лицо, большие глаза янтарного оттенка. Красиво. Хрупко. Чуждо. «Прямо как в тех манхвах, что я читала в университете» — прошептала она, и голос звучал незнакомо, выше, мягче —«Только здесь нет счастливого конца по умолчанию. Здесь есть магия. И проклятия. И я, судя по всему — ни то, ни другое. Просто ошибка. Хозяйка тела умерла от отравления, однако, все думают, что она жива и просто болеет. Ситуация в семье тоже плохая. Судя по воспоминаниям, мать этой девушки служанка, и её давно нет в живых, отец — герцог и ему абсолютно плевать на неё, герцогиня ненавидит Кэссию, а сводная старшая сестра вся в мать. Единственный человек, который хорошо к ней относится это сводный старший брат — Дионис Раньер. Служанки тоже относятся к Кэссии, как к мусору, ведь она полукровка, рождённая от связи аристократа и служанки.» Она провела пальцем по столу, оставив черту на пыли. Комната была не просто запущенной — она была забытой. Намеренно. Сара вспомнила свою прошлую жизнь: полицейский участок, дела, Сэма, который смотрел на неё с тихой преданностью. Взрыв. Конец. Здесь же не было ничего — только пыль, одиночество и чужая судьба, которая теперь стала её. «Что ж», — сказала она уже громче, глядя на своё отражение сквозь слой грязи. — «Если это моя вторая жизнь, я не собираюсь провести её в четырёх стенах. Я не Кэссия-жертва. Я — Сара Винстон. И я знаю, как выживать.» Она повернулась, её взгляд упал на колокольчик у кровати — маленький, серебряный, тоже покрытый пылью. Дёрнула за верёвку. Звук вышел глухим, но он прозвучал. Минуту спустя дверь открылась без стука. Вошла горничная — девушка лет двадцати, с острым лицом и высоко поднятым подбородком. В её глазах не было ни уважения, ни страха — только раздражение. — Что надо? — бросила она, даже не склонив головы. Кэссия медленно повернулась к ней. В её янтарных глазах что-то изменилось — появилась глубина, холод, тихое, но неумолимое давление. — Принеси воды для умывания. И подготовь одежду. Я спускаюсь к завтраку, — скомандовала блондинка, подходя к окну. — Ну и кем ты себя возомнила? — у горничной аж лицо скривилось, — Сама всё сделаешь, у меня других дел полно, — служанка уже развернулась, чтобы уйти. — Стоять! Я не разрешала уходить, — Кэссия подошла к служанке и отвесила ей звонкую пощёчину, на лице горничной даже остался красный след ладони, — Как тебя зовут? — Э-эмма… — она схватилась за щеку и уставилась в пол, страх не позволял ей сбежать. Ну конечно, тихоня, что вечно сидит в комнате, вытворила такое. — Так вот, Эмма, кто позволил тебе так обращаться со своей госпожой? Кем ты возомнила себя в этом доме? — аристократка шагнула ближе, и Эмма отступила к стене- Ты всего лишь служанка и не более, — девушка говорила это, смотря холодным отчуждённым взглядом прямо ей в глаза, словно в душу, — Мне не нравятся непослушные собаки, их всегда отдают на растерзание более сильным? Ясна моя мысль? — П-простите меня, госпожа, я сейчас же всё сделаю, — у Эммы от страха даже руки затряслись. — Я собираюсь спуститься позавтракать, распорядись чтобы подали еду, — Кэссия приложила указательный палец к подбородку, задумавшись, — И да, чтоб, когда я вернулась, комната сверкала. — К-как пожелаете, — служанка выскочила из покоев, как пуля, и скрылась в коридоре. Раньер осталась стоять посередине комнаты, дыхание её было ровным, но сердце билось часто-часто, адреналин пел в крови. Она снова взглянула в зеркало. В глазах отражалась не испуганная девочка, а женщина с опытом, который не должен был здесь быть. Опытом следователя. Опытом выживания. «Начало положено. Сперва перевоспитаем слуг, а дальше будет видно.» Через несколько минут в комнату вошли три горничные: Эмма, ещё одна девушка с тёмными волосами — Рената, и третья, помоложе. Они двигались быстро, почти бесшумно. Вода, одежда, расчёски — всё появилось без лишних слов. Кэссия наблюдала за ними, отмечая детали: Рената не поднимала глаз, но движения её были точными, почти бережными. Эмма же дрожала, стараясь не попадаться на глаза. — Рената, — сказала Кэссия, когда та помогала ей надеть платье. — С сегодняшнего дня ты моя личная горничная. Не подведи. Рената встретила её взгляд — в её глазах не было страха, лишь тихое, изучающее внимание. — Слушаюсь, госпожа. — А я? — вырвалось у Эммы. — Я ведь ваша личная горничная уже два года! — О, моя бедная Эмма… — девушка подошла к служанке и нежно погладила по волосам, сохраняя холодный взгляд, что напугал всех присутствующих, — Ты не справляешься со своей работой, так что займёшься другой. — С-слушаюсь, — как только Эмма закончила делать причёску, спешно покинула покои. — Рената, сопроводи меня в обеденный зал, Мери, передай слугам, чтобы убрались в моих покоях, здесь даже дышать нечем. — Будет сделано, — горничная ответила спокойно, словно и вовсе не боялась Кэссию. Может она просто увидела её в другом свете? Не ту трусливую девчонку, что вечно пряталась в комнате, а достойную дочь герцога, которая может поставить на место тех, кто позволяет себе лишнее. Через десять минут аристократка вышла из своих покоев, ведомая Ренатой. Коридоры особняка были широкими, украшенными гобеленами и портретами предков, но воздух здесь казался таким же спёртым, как и в её комнате — пропитанным тихим презрением, застарелой обидой, ложью. Она остановилась перед дверью в столовую. За ней — семья. Отец, который её не замечал. Мачеха, которая ненавидела. Сестра, которая презирала. И брат… брат, который, возможно, был единственным, кто ещё мог стать союзником. Кэссия глубоко вдохнула, выпрямила плечи. В её глазах горел холодный, ясный огонь. «Пора познакомиться», — прошептала она себе. — «Сначала — с семьёй. Потом — со всем этим миром.» Дверь открылась.