Imagine with Tokyo Revengers!!!

Сано Манджиро Майки хочет рвать и метать, потому что всей душой желает то, что ему, очевидно, никогда не светит. Т/И, обворожительно впечатлительная, искренне весёлая и по-детски забавная, никогда не примет его чувства, даже если он пообещает весь мир сложить к её ногам, достать звезды с далёкого неба, победить непобедимого дракона, ну и всё остальное по списку. Сано двинулся настолько, что готов превысить свои полномочия, переступить через собственные принципы, но запретить подчинённому прикасаться к этой девушке, которую он же по неосторожности привёл на собрание Тосвы пару месяцев назад. — Ты ебнулся? — спрашивает в один из задушевных вечеров Дракен, с опаской поглядывая на друга. «Да» — без промедлений всплывает в голове болезненно неприятный и унизительный ответ. Майки сорвало крышу, и он никак не может успокоиться, и это никакими уловками не скрыть от Кена. Друг волнуется, что и понятно, ведь глава быстро набирающей обороты группировки оказался совершенно слаб перед женщиной. Чужой женщиной. Заместитель прекрасно видит метания, сжатые кулаки и лёгкую дрожь. Он хочет встряхнуть Сано, привести его в чувства и заставить забыть о какой-то там девице, беспардонно вломившейся в их далеко идущие планы, но Рю не может, потому что в глазах Сано Манджиро слишком отчётливо плещется тотальное нежелание отказываться от этого влечения. Майки не живёт надеждами, но в этот раз у него другой опоры не остаётся. Такаши Мицуя Мицуя знает её наизусть: все движения аккуратных кистей, повороты головы, усмешки и улыбки, сменяющиеся на беспредельно красивом лице эмоции. Мицуя знает и ненавидит себя за это. Его мораль скребется в душе слишком глубоко, чтобы заставить парня прекратить умирать по этому человеку. Такаши держится на честном слове и остатках самообладания, которое, несомненно, ещё при нем, иначе он бы уже давно пристроил это прекрасное создание где-нибудь в непосредственной близости к себе, лишь бы только смотреть каждый день. — Таканчик, это уже какой-то пиздец, — верный Шиба уже давно наблюдает за нездоровой любовью своего капитана, и ему это не просто «не нравится». «Действительно» — проносится в голове Мицуи, но он так и продолжает сверлить взглядом находящуюся неподалёку девушку, так трепетно жмущуюся к одному из членов Тосвы. Такаши уверен, что он сильнее, может оттого и хочет силой отобрать то, в чем так непреодолимо нуждается; что клянётся всеми силами защищать даже от мельчайших разочарований. Только вот он может лишь стоять на расстоянии и смотреть, как на девичьи плечи по-хозяйски ложится чужая рука, сдерживать своё желание вмешаться в переполненый нежностью разговор, а потом пару дней гонять своих ребят, не имея другой возможности выплеснуть необоснованный гнев. Справедливость для парня всегда была превыше всего, но она исчезла, оставив Такаши захлебываться в своих бесполезных чувствах к недосягаемой для него Т/И. Мицуя не любит поддаваться эмоциям, но сопротивляться такому сокрушительному порыву попросту не может. Баджи Кейске Нет, Баджи не злится на себя из-за какой-то там очередной Т/И, хоть это имя и заставляет каждый раз прислушиваться к разговору с особым вниманием. Нет, Баджи не ревнует, когда кто-то там, кого он внезапно ненавидит за то, что Т/И его девушка, везёт её к себе домой с кристально очевидной целью. И, нет, он конечно же совершенно не понимает, почему Чифую смотрит на него как на долбоеба и постоянно бьёт рукой по лицу. Кейске ведь абсолютно такой же, как и всегда, только вот немного более рассеянный и малость неловкий, но это ведь с кем не бывает. — С тобой, ебаная жизнь, не бывает! — кричит в ответ на такую реплику Мацуно. «Это просто в первый раз» — отмахивается сам для себя Баджи и продолжает творить лютую дичь, лишь бы только не попасть опять в круговорот нелестных мыслей о том, что Т/И ему в этой жизни не светит. Впервые он застрял в этом болоте пару месяцев назад, и обидно то, что попал он в него за секунду, а вытаскивал себя с пару недель. Не, спасибо, больше такого не хотелось, так что лучше уж поиграть на крыше в «выдержит ли меня карниз», чем ещё раз угодить в ловушку этих хитрых глаз. Баджи так себе понимает слово «не взаимно», но, кажется, в этот раз ему на пальцах планируют донести это значение, потому что Т/И на него даже не смотрит без необходимости, когда его глаза только её и ищут. Кейске не любит проигрывать, но сейчас все-таки придётся. Изана Курокава Изана не уверен, что знает, что такое грустно, но что-то внутри отчётливо намекает, что это оно и есть. Где-то тянет, где-то трещит, где-то что-то лопается, но, сука, упорно не отпускает. Курокава не сторонник отношений на рабочем месте, но быстро переобуться никто не мешает, поэтому теперь где-то рядом трется прелестное, по его мнению, существо с короткой стрижкой, которая ну никак общего образа не портит. Т/И его побаивается, и это, вероятно, и есть причина того дебильного чувства, которое не хотелось бы вообще испытывать. Изана, если быть откровенным, хочет, чтобы она на него смотрела как на единственного человека на этой земле, но пока не особо складывается. — Ну ты тогда можешь попыться что-то сделать, — очень необдуманно бросает Какучё на очередной спонтанный вздох короля. «Она моих действий не оценит» — с сожалением признается себе Курокава, потому что его идеи носят весьма не гуманный характер и не избегают насилия, а девушкам такое не нравится. Особенно в отношении их текущих парней. Вот именно от недостатка альтернативных вариантов решения проблемы Курокава просто молчит и смотрит волком, думая что это не так уж и заметно, а внутри тихонько себе разлагается, не в силах ничего предпринять. Терпение трещит по швам, но ещё держится под натиском желания все-таки случайно уработать арматурой незаслуженно счастливого брюнета рядом с Т/И. Времени осталось немного, так что приходится-таки экстренно учиться чему-то более дипломатичному, чем простой удар в лицо. Изана не любит долго ждать, но другого выбора сейчас не остаётся. Хайтани Ран Ран задумчиво вертит в руке зажигалку и прожигает взглядом дыру в бедном парне на другой стороне, бывшей когда-то стройкой, площадке. Нельзя не заметить, что она не в восторге от его дебильных шуток (у самого главы каждый раз в ответ на них непроизвольно закатываются глаза, потому что такие газетные анекдоты ни в одном самом дерьмовом стендапе не услышишь), и этот факт кривой усмешкой выражается на обычно бесстрастном лице. Молодой человек смотрит пристально и тяжело, а Риндо рядом чуть ли не по полу катается, и шутит, что пора искать нового зама, потому что девушка текущего очевидно приглянулась его брату. — Ох, ебать, как все плохо, — комментирует младший, когда у ближайшего родственника случайно падает из рук вышеупомянутый предмет и приземляется на расстоянии в триста с лишним метров, точно между сократившими дистанцию влюблёнными. «Ага, хуже некуда» — смиренно думает старший. Рана кроет в третий раз за час, но намного сильнее, чем во все предыдущие, и с этим срочно нужно что-то делать. Ему ведь бесполезно знать, что Т/И любит клубничный шоколад, долгие поездки, белые цветы и сапфиры, так и зачем забивать себе голову ненужной информацией? Да, ей ну очень идёт голубой, и она не любит слишком открытую одежду, но ему-то это к чему? Хайтани не хочет признавать, что конкретно так проебался, но ему приходится, потому что он на автомате подмечает, что сегодня у неё другие серьги. Ран предпочитает не рассеивать внимание по мелочам, но делает это, сам того не осознавая. Хайтани Риндо Риндо скрипит зубами, потому что не может с разбегу проломить хрупкую черепушку недоумка, по счастливой случайности встретившего Т/И раньше, чем он.  Хайтани хочется схватить в охапку смеющуюся с какой-то ерунды девушку, умчаться в дали дальние на невероятной скорости и показать ей наконец-то, какого это, когда к тебе относятся действительно как к самому ценному в мире сокровищу. Парень не хочет поддаваться этому сжирающему изнутри чувству, но что-то в голове переворачивается, лопается салютом и разноцветными огоньками, и Рин максимально идиотски улыбается в ответ на её «Привет». — Соболезную, — говорит Ран неподходяще равнодушно для этой ситуации. Риндо бросает то в жар, то в холод, а у его брата на лице ничего, и это кажется таким несправедливым и жестоким, хоть вломи ему разок — другой. Девушка кому-то там мило улыбается, но стоящий рядом с ней собеседник совершенно Хайтани не интересует, потому что каким-то образом взгляд фокусировался только на одной небезысвестной особе с алой помадой. По венам бежит раскаленное железо, а перед глазами пляшут цветные пятна, закрывая собой все, кроме девчачьей фигуры в чёрных джинсах. И это, блять, не меняется уже ну очень долго. Хоть какое-то разнообразие вносится только сменой её гардероба, но и так жить становится не легче, а даже наоборот. Рин старается не смотреть куда не надо, но глаза сами перемещаются на затылок, чтобы выловить каждый жест, да и просто пялиться на неё, стоящую рядом с ошибкой, чудом избежавшей процесс естественного отбора. Риндо не любит и не хочет концентрироваться на чем-то одном единственном, но мозг и сердце единогласно с ним не согласны.