Winter's Dragon

Отправляясь на юг, Дейенерис ощущала странную смесь страха и радостного волнения. Боялась она самой войны и смертей, что она принесет. Особенно волновалась за Робба и Теона, но знала, что многие и многие воины оставляли дома жену, сестру, мать, которые волновались за них не меньше, чем она за мужа и названого брата. Дени могла лишь молиться за легкую победу и возвращение домой лорда Эддарда, Сансы и Арьи. Если вспоминалось, какую цену они заплатят, она говорила себе, что они идут за человеком, что спас ее еще младенцем, вырастил вместе со своими детьми и позволил стать частью семьи. Хотя, как любил напоминать Теон, в каком-то смысле она была довольна предстоящими битвами с Ланнистерами. Львы уничтожили ее первую семью, и Дени сделает что угодно, чтобы они и пальцем не тронули новую. Однако она поистине ждала именно путешествия, если его можно так назвать. Дени знала, что родилась на Драконьем Камне, а после была привезена в Королевскую Гавань; но, оказавшись в Винтерфелле по просьбе лорда Эддарда, она ни разу еще не покидала его. Была только в близлежащем Зимнем городке и иногда ездила верхом в Волчьем лесу. Она всегда мечтала посетить места, о которых слышала только на уроках мейстера Лювина, но это было невозможно в правление короля Роберта. Теперь же Дени хотела получить столько удовольствия от поездки, сколько сможет. Правда, пока она видела только Ров Кейлин, а до него — лишь маленькие деревеньки, стоящие у Королевского тракта. Ров, впрочем, не являл собой чего-то захватывающего. Дени знала историю и помнила, что когда-то у крепости Первых людей было двадцать высоких, мощных башен. Теперь же осталось три — и руины вокруг них. Робб уверил ее, что Ров крепче, чем выглядит, что он охраняет Перешеек и любой, ищущий другой путь через него, утонет в болотах. Она поверила ему, но все-таки осталась довольна тем, что они там не задержались, отправившись дальше сразу же после присоединения сил Мандерли. С ними, кстати, оказалось несколько нежданных гостей. Дени и Робб сидели в обветшалых покоях Привратной башни, обсуждая только окончившийся военный совет, когда вошел Теон и заявил, что с Мандерли прибыла леди Старк. Удивленные, они думали, что леди Кейтилин при первой возможности вернется в Винтерфелл, но не успели высказаться; зашла сама леди Кейтилин. Робб неуверенно произнес: «Мама?» — словно бы не веря, что она из плоти и крови. Кейтилин, конечно, быстро развеяла сомнения сына, подойдя к ним и заключив в крепкое объятие. Дени была весьма рада тому, что она приехала после совета: иначе Роббовы знаменосцы точно бы посмеялись над ними. — Ох, Робб, — выдохнула леди Кейтилин, отпустив их, — ты отрастил бородку. И, Дейенерис, ты выглядишь замечательно в своей беременности. Что вы делаете тут? Робб секунду казался пристыженным, но затем встал и ответил: — Отец повел бы войска лично, так я и поступил. Дени отказалась остаться в замке. — Леди Кейтилин уже хотела было возразить, и Дени была готова ответить. Она не будет отослана домой, будто какое-то дитя, но Робб опередил ее: — Не нужно спорить, матушка. Уверяю, я пытался. Она едет в повозке, и мы взяли с собой повитуху. Более того, Дени согласилась остаться в Риверране, когда мы освободим его. И можно будет использовать ее как стимул для новых союзников. — Вижу, вы оба выросли, пока меня не было, — сказала леди Старк с каким-то странным выражением лица. — Я горжусь вами, но... хотела бы я, чтобы вы, такие юные, были в безопасности. — Ну, — подала голос Дейенерис, — вы и лорд Эддард хорошо воспитали нас, миледи. Мы готовы. — Скажи, матушка, — спросил Робб, пресекая разговор о юности, — Бес все еще твой пленник? Мы могли бы обменять его на сестер. — Нет, но, видят боги, я хотела бы этого, — она покачала головой, — моя дура-сестра освободила его после суда поединком, больше напоминавшего спектакль. Мало того, она отказалась отправить силы Арренов в помощь тебе. Мы получили твоего ворона; и я, и все воины были готовы присоединиться к тебе, но Лиза воспротивилась. Единственный рыцарь, кого я привела из Долины, — мой дядя, сир Бринден Талли. Он, правда, и лучший из них. Дейенерис разочаровали эти слова и, как она видела, Робба тоже. Они надеялись на заложника в виде Тириона Ланнистера. Он мог бы закончить еще не начавшуюся войну. Дени поборола желание спросить свекровь, почему она вообще взяла его в плен, ведь именно это повлекло череду несчастий. Вместо того она задала другой вопрос: — Слышали новости о лорде Эддарде, миледи? — Да, — ответила Кейтилин, помрачнев, — лорд Мандерли показал мне письмо по моем прибытии в Белую Гавань. Есть что-нибудь о твоих сестрах? — Было письмо от Сансы, — ответил Робб, найдя помятую бумагу на столе и протянув ее матери. — Тебе тоже пришло, но его я не захватил. Пока Леди Старк читала письмо, Дени наблюдала самые разные эмоции на ее лице. В конце концов, победил страх. — Писано рукой Сансы, да словами Серсеи, — сказала Кейтилин. — Правда — то, чего здесь нет. Она пишет, как хорошо Ланнистеры обращаются с ней... а это значит, она пленница, и таковой останется по велению королевы. — Понимаю, — произнес Робб с грустью, — я так, так надеялся обменять девочек на Беса. Если Арья вообще там... ты заметила, что о ней ни слова? Дени приметила нотки гнева в его голосе, как и Кейтилин. Дейенерис знала, что это из-за страха за младшую сестру; и она сама боялась за нее, и леди Старк. Она положила свою руку на руку Робба и мягко сказала: — Быть может, Серсея приказала Сансе не упоминать об Арье, чтобы напугать нас. — Она не думала, что это так, но ей нужно было дать мужу надежду. Робб, посмотрев ей в глаза, сразу понял это, поцеловал жену в лоб и ничего не ответил. — Есть ли у тебя план? — спросила леди Кейтилин. — Да, ты созвал знамена и повел войско на юг, но готов ли ты сделать то, что должен? Пускай это подвергнет риску твоих отца и сестер? Дени понимала, что так леди Старк проверяет сына — и что она обнаружит в нем мужчину, несмотря на то что он пока не встретил шестнадцатые именины. Она знала, что Робб напуган, но и понимал, что нужно сделать. Дени даже присутствовала на некоторых советах и только уверялась в том, что Робб — сын своего отца, готовый к войне. — Да, матушка, есть, — чуть улыбнулся он. — Я надеялся на Беса и мощь Арренов, но план все-таки есть, и мы идем дальше, с Мандерли. И он рассказал ей об идее разделить войско на две части: одна под командованием Русе Болтона, что заставит лорда Тайвина сделать ход, а другая, главная, в то время, под командованием самого Робба, нападет на ничего не подозревающего Цареубийцу под Риверраном. Дени была довольна тем, что Робб не забыл упомянуть о ее мысли поставить во главе Болтона, а не Большого Джона, как он хотел. Разделение произойдет, когда они достигнут Фреев, на чью помощь Робб надеялся — ведь они были знаменосцами Риверрана. Дени видела, что леди Кейтилин была впечатлена. Она предостерегла сына насчет лорда Уолдера Фрея, изворотливого и горделивого. Закончив, Робб сказал: — Я пошлю с тобой людей в Винтерфелл. Уверен, ты хочешь увидеться с Браном и Риконом так же, как и они с тобой, матушка. — Я не поеду в Винтерфелл, — удивила их Кейтилин вновь, с печалью в голосе, — мой отец медленно умирает в Риверране, окруженном врагами. Я иду с тобой. Робб не слишком был доволен этим, как приметила Дени, но она понимала, что об отказе речи быть не может, если уж он позволил беременной жене отправиться с ним. — Ну что ж, тогда я вновь созову совет, чтобы поделиться новостями, что ты привезла. И да, я хотел бы встретиться с твоим дядей; Черная Рыба сильно поможет нам, я уверен. Но ты, прошу, отдыхай здесь с Дени. Я прикажу прислать обед и приготовить комнаты. — С этими словами он поцеловал мать и Дени в щеку и ушел. Дейенерис только открыла рот, чтобы спросить, не принести ли чего-нибудь, но леди Кейтилин предугадала это, подняв руку. — Не утруждай себя. Ты с ребенком под сердцем и должна отдыхать. — Благодарю, — ответила она, беря руки свекрови в свои, — рада видеть вас, миледи. — Даже несмотря на то что меня не ждали? — улыбнулась Кейтилин. — Я волновалась за вас, впрочем, зря, как теперь вижу. Ты и Робб — истинные Старки, и это вселяет в меня уверенность в эти ужасные времена. Дени улыбнулась в ответ: ее это тоже успокаивало.