Winter's Dragon

Знамёна трепыхались над Зимним городком. Карстарки пришли последними: их чёрное полотнище с белым солнечным диском прибавилось к ободранному человеку Болтонов, кольчужному кулаку Гловеров, медведю Мормонтов, ревущему гиганту Амберов, деревьям Толхартов, боевому топору Сервинов и лосю Хорнвудов. Мандерли должны были встретить их ближе к Югу, куда войско и отправится на следующей заре. Он ждал достаточно. Он собрал всех лордов Севера. И надеялся, что Талли, семья его матери, поддерживают его решение. Роббу совершенно не хотелось вести в битву лордов-знаменосцев отца, но выбора более не было. Король Роберт мёртв, а сам отец арестован по какому-то глупому обвинению в измене. Им приходилось идти на Юг — чтобы вызволить Эддарда Старка и его дочерей. В Речных землях уже началась война, и нужно было помочь Риверрану. Иначе сил биться с Ланнистерами и штурмовать Королевскую Гавань могло не хватить. Не было точного представления ситуации. Каждый знаменосец приносил с собой отличные от предыдущих слухи о событиях в столице. Робб слышал все: отец убил короля, голова отца красуется на пике, Пёс убил Арью и Сансу, мать убила Беса и повесила его труп на стене Орлиного Гнезда. Единственной достоверной новостью было письмо, написанное Сансой и сообщающее об аресте лорда Старка из-за того, что тот сговорился с братьями Роберта ради низложения Джоффри. Сестра также писала, что он, Дени и мать должны лично присягнуть новому королю. Что они должны быть преданы Джоффу, что она попросит короля сохранить отцу жизнь, как только пройдёт свадьба. Про Арью — ни слова. Робб никогда не ненавидел Сансу, но в тот момент очень близко подошёл к тому. И вот он поведёт войско на Юг, но не для того, чтобы преклонить колено перед сопляком-корольком, а за тем, чтобы со всей мощью Севера и Трезубца ударить по Красному Замку и освободить отца и сестёр. Даже Сансу. И всё-таки ему не хотелось быть полководцем. Подходили лишь шестнадцатые именины, да и до того на войне он не был. Мейстер Лювин предлагал отдать это право одному из лордов, но Робб знал: отец так никогда не поступил бы. И решил встать в авангард сам. Он не был уверен, доверяли ли ему люди или считали мальчишкой, ищущим славы, но в любом случае поступил так. Знаменосцы проверяли Робба. Кто-то, например, Большой Джон, угрожал, другие смеялись над его возрастом, третьи желали подкупить. Пришлось применить всё, чему учил отец, и множество любезностей Дени, чтобы полностью подчинить их. Теперь они пойдут за ним, будут выполнять приказы. Он не ждал, что придётся ещё и спорить с женой, как и того, что она захочет отправиться с ним. Он пытался использовать беременность как аргумент, но она парировала: «Дотракийки ездят верхом до самых родов». Он говорил, что она не дотракийка, она отвечала: «Поеду в повозке, спокойно». Он сказал, что Брану и Рикону нужен кто-то, она отвечала: «Леди Кейтилин скоро вернётся домой, а моё место рядом с тобой». Он из последних сил говорил, что ей не будет безопасно в центре сражений, но она была непреклонна: «Тебе тоже». Робб в конце концов грубо ошибся, попросив Теона внести ноту здравомыслия. И что он услышал, к своему удилению? — Думаю, ей надо ехать. На Юге нам также нужны союзники, если хочешь одолеть Ланнистеров. Множество благородных домов воевали за её отца и до сих пор не прониклись любовью к Баратеонам. Ты же видел, как смотрят на неё некоторые северяне. Твоя жена Таргариен может здорово нам помочь. И позволь напомнить, что она, оставь ты её в замке, вырубит конюха, сядет на коня и помчится следом. Лучше уж лёгкой дорогой. Роббу не хотелось использовать жену как стимул для верных Таргариенам лордов взяться за оружие (всё-таки их брак и был направлен против этого), но Теон, конечно, был прав, поддержка хоть некоторой части южан была необходима. Даже Лювин неохотно вспомнил, что Мартеллы с Тиреллами боролись за короля Эйериса, уже фактически проиграв. А как он не хотел признавать правоту Грейджоя насчёт Дени, крадущей лошадь, — но приходилось. Нужно было заковать её в сталь на третьем уровне подземелий, чтобы она действительно осталась в замке. Пришли-таки к соглашению: Дени останется в Риверране, как только оттуда выбьют Ланнистеров. Никому не нравился такой финал, однако она будет ближе к Роббу, чего и хотела... да и он хотел, только боялся за неё. И засим приказал выделить жене личную охрану. Дени уж было запротестовала, но он настоял. Сейчас она пыталась рассказать Рикону, почему им надо было уйти. Робб пожелал ей удачи: мальчик с ума сходил, после того как услышал новость. Роббу было его жалко, но брат был Старком, хоть и четырёхлетним, и должен был понять — кое-чего в жизни не избежать. Оставалось надеяться, что он успокоится к возвращению матери. Бран был почти так же расстроен, но хорошо скрывал это. Он оставался Старком В Винтерфелле в отсутствие Робба. Большая ответственность для восьмилетнего мальчика, не способного более ходить, но за ним присмотрят мейстер Лювин и остальные служащие замка. Робб лично вызвал на собрание лордов-знаменосцев, нужно было подвести черту. Он был уверен, у каждого из них свои идеи, но отец учил внимательнее всего слушать тех, кто присягнул непосредственно Винтерфеллу. И всё же у него не хватало духу говорить с лордом Болтоном, с его бесцветными ледяными глазами: этот человек страшил Робба намного сильнее, чем Большой Джон. Он ждал протестов насчёт Дени, но, удивительно, все согласились. Быть может, из-за того, что Мейдж Мормонт послала свою дочь Дейси вести людей Медвежьего острова. Или была в силе версия Теона: на Дени смотрели с каким-то восхищением, то ли из-за красоты, то ли из-за крови Эйегона Завоевателя в её жилах. В любом случае, он был рад, что не пришлось звать Серого Ветра. Дотронувшись до ручки двери, он услышал, как внутри все опять спорят. Робб вздохнул, приводя мысли в чувство. Надел лицо, которое Бран и Дени звали лицом Робба-лорда. Наконец он вошёл в солярий и сразу сказал: — Завтра мы идём на битву с Ланнистерами, мужи Севера! Его слова встретили рёвом одобрения, что помог Роббу поверить в себя, поверить в то, что он готов. Он надеялся, что это так — ведь в противном случае его отец и сёстры обречены.