Сублимация

      Дома у Марка ничего не менялось - каждый день в этих стенах был пропитан напряжением, если Марк появлялся там. Отец мучился от болей, а мать и брат либо работали, либо заботились о нём и почти не спали.       В школе Адам и Чарли шутили шутки о том, что братков на члены не меняют, и звали Марка зависнуть вместе, но он снова и снова отказывал. Ему больше нравилось проводить время с Лайонелом: с ним всегда было легче, они хорошо понимали и чувствовали друг друга. Марк видел в Лайонеле нужную поддержку, а Лайонел не хотел и даже боялся отпускать Марка, наблюдая, как тому постоянно становится то лучше, то резко хуже.       В начале мая Лайонелу позвонил агент - появилась работа в Китае. Он должен был вернуться через две недели почти перед самыми экзаменами. Когда об этом стало известно, Лайонел сразу сообщил всё Марку. Когда парень всё узнал, он надул губы, обнял Лайонела и грустно сказал, что не хочет его отпускать. Такая простая фраза вызвала у Лайонела волнение от того, что никто раньше такого не говорил ему. У парня перехватило дыхание, он даже взял время, чтобы проиграть это снова в своей голове. Чувствуя, как внутри становится теплее, Лайонел спросил:       - Будешь скучать?       - Конечно, я буду скучать! Как иначе? - ответил Марк.       Лайонел ощутил, как эти снова вызывают у него волнение и... возбуждение.       - Скажи, как сильно, ты будешь скучать, - произнёс Лайонел, желая большего.       - Очень сильно. Мы ведь будем созваниваться? Я буду зачёркивать дни на календаре до твоего приезда, как в фильмах.       Лайонел усмехнулся и прикусил губу, а Марк всё ещё обнимал его. Тогда Лайонел осторожно взял руку Марка и опустил её ладонью на свой член. Марк волнительно вздохнул, чувствуя, как Лайонел завёлся. Марк запустил руку под ткань и обхватил рукой возбуждённый орган, прекрасно зная, чем это всё закончится.       - Меня так заводит это твой взгляд, - произнёс Лайонел.       - Какой взгляд? - спросил Марк, наблюдавший за тем, как Лайонел становится больше и твёрже от его простых движений рукой.       - Этот взгляд. Я его вижу и сразу понимаю, как сильно ты меня хочешь.       - Правда? - игриво спросил Марк и повернулся к Лайонелу спиной, чтобы можно было тереться о Лайонела сзади.       - Марк… - с придыханием произнёс Лайонел.       Когда оба парня избавились от штанов, Марк, опустившись на колени, начал рукой и даже лицом тереться о слегка возбуждённый член Лайонела. Тот стоял и кусал губы, еле дыша. Когда Марк взглянул ему в глаза снизу вверх, в этом взгляде читалось кокетство и желание. Сняв последний ненужный элемент одежды, Марк сразу же обхватил губами член Лайонела и начал посасывать его. Это было так сильно приятно, что Лайонел даже инстинктивно отстранился, не ожидая такого, но Марк сжал его ягодицы и прижал обратно к себе.       - Ахуеть, - ругнулся Лайонел от этих ощущений и нерешительно запустил руку в волосы парня, еле сдерживая себя, чтобы не причинить дискомфорта неопытному Марку.       - Было хорошо? - спросил Марк через пару минут, продолжая водить по чужому члену рукой.       - Да! - ответил Лайонел.       В этом "да" слышалось: "Чёрт возьми, естественно! А как по-другому?"       Тогда Марк встал на ноги, положил руку Лайонела на свой член, а своей - обхватил его. Марк теперь смотрел то на них, то в глаза Лайонела, и в его взгляде больше не было страха, какой возникал, когда они только начинали спать друг с другом, а была решимость и нескрываемое желание. Лайонел склонил голову к губам Марка, и тот смело потянулся к парню в ответ. Их губы слились в страстном поцелуе, руки продолжали работать, и в определённый момент Лайонел прижал их члены друг к другу, обхватив их два сразу. Лайонел продолжал ласкать губы парня, и в тот момент Марк чувствовал такое единение с ним. Это чувство особенно сильно нравилось ему, оно распаляло, и оно стало особенно острым, когда Марк и Лайонел кончили практически в один момент.       Подняв голову к потолку и глубоко вздохнув, Марк засмеялся от переполнявших его чувств.       - Теперь буду скучать ещё сильнее, - сказал он.       Лайонел прижал Марка к себе, подумав, что ему достался самый лучший парень, какой есть у этого мира.

***

      Когда Марк остался без Лайонела, он снова стал проводить время с друзьями. Они, конечно, сначала немного обижались на него, читали нотации даже, но парни дружили давно, их отношения всегда были хорошими, поэтому всё эти обиды были не такими уж и серьёзными.       Свои вечера после работы Марк почти всегда теперь проводил дома, а не с друзьями или дома у Лайонела. Он всё-таки решил попытаться наладить обратно отношения с родными, превозмогая себя и понимая, что отдаляться сейчас неправильно, хотя тяжело этого не делать после всего, что они ему наговорили. Отцу Марка как раз после отъезда Лайонела сделали операцию по удалению желудка, поэтому он ещё толком не восстановился. Есть теперь можно было только жидкую пищу, пюре, и это доставляло мистеру Хиллу много проблем. Марк всегда готовил ему, потому что мама много работала и не успевала всё делать сама, а брат не всегда мог отпроситься с работы, если это было нужно.       С отцом Марк много говорил вечерами перед сном, и в какой-то момент вроде даже убедил его в том, что раз его сын гей - это не конец света. Он собирался познакомить отца с Лайонелом, они строили планы на лето. Марк чувствовал, что теперь всё должно было наладиться, всё должно было быть позади, однако как-то посреди ночи Марк проснулся, встал, чтобы попить воды на кухне и обнаружил отца мёртвого на диване в гостиной - он покончил с собой, наглотавшись таблеток.

***

      Марк не помнил, что было с ним после, но спустя два дня он проснулся в больнице и мама, сидящая у его постели рассказала, что он сорвался, стал обвинять всех, кричать и ломать вещи. Пришлось вызвать врачей, положить его в больницу. Марк молча смотрел на мать с полным безразличием во взгляде и думал о том, как говорил отцу в глаза три дня назад: «Мы ведь съездим в тот домик в Техасе?» А тот отвечал ему: «Разумеется, отметим твой выпускной и рванём». Он говорил так просто и естественно, будто бы не собирался себя убивать, но всё-таки сделал это.       Его брат стоял в стороне и наблюдал, сложив руки на груди. Марк взглянул на него и прочитал в этом взгляде отчаяние. Марк про себя сказал ему: «Видишь, Том, я ведь знал, что так будет». Том ничего ему не говорил и вряд ли нашёл бы, что ответить, скажи это Марк вслух.       - Марк, поговори же со мной, - просила мама парня с волнением в голосе.       - Пусть приедет Лайонел, - только сказал Марк.

***

      Вернувшись домой, Лайонел бессильно бросил на пол сумку и лёг на диван в своей гостиной. Пролежав так некоторое время, он сжался в комок и зажмурился. Марк не ждал его. Его ждало лишь одиночество. Снова. Это чувство опустошало, делало больно, Лайонел ненавидел его и думал, что, кажется, ему суждено испытывать его на протяжении всей своей жизни. Он не понимал, почему, но люди всегда бросали его, и невозможно было привыкнуть к тому, что ты открываешься им, а они уходят.       Дело было в том, что он пытался звонить и писать, но Марк не отвечал, и Лайонелу оставалось только гадать, что он сделал не так. Придя в школу, Лайонел пытался искать его, но Марка нигде не было, даже на обеде в столовой. Обратившись к друзьям Марка, Лайонел поинтересовался, где он, и только тогда узнал, что отец Марка покончил собой, а Марк оказался в больнице после нервного срыва.       Следующим утром Марк проснулся от слепящего солнца, пробирающегося в больничную палату, на стёклах окон были капельки дождя. Марк не спал почти всю ночь, слушая его, а увидев ненавистное ему сейчас солнце, повернулся на другой бок и закрылся от света руками.       Лайонел в это время молча сидел в кресле и смотрел на парня, не желая будить. Он отметил, что Марку нужно купить маску для сна и улыбнулся от того, как мило он всё-таки выглядит, когда спит. Задремав в кресле в ожидании пробуждения Марка, Лайонел проснулся спустя два часа, когда Марк уже сам молчаливо смотрел на него, ожидая, когда тот проснётся. Парни улыбнулись друг другу, и тогда Лайонел подошёл к Марку, чтобы крепко обнять. Он давно уже знал, как Марк переживает из-за отца - они иногда говорили об этом, порой Марк будто бы без причины становился грустный и раздражённый, вздрагивал во сне и просыпался среди ночи, время от времени просил оставить его одного. Марк боялся, что его отец умрёт, радовался, когда тот вроде почувствовал себя лучше, а теперь случилось это. Лайонел понимал, как, должно быть, ужасно Марку сейчас на душе, знал, что должен быть рядом. Он прижимал парня к себе, гладил его по голове и успокаивал, пока мама Марка смотрела на них с осуждением, стоя в дверях. Она не понимала, почему её сын не говорит и ведёт себя совершенно пассивно с ней и братом и в это же время вот так реагирует на человека, с которым знаком всего несколько месяцев - даже не полгода. Она молча удалилась, ничего не сказав, но если бы говорила, то слова её хорошими бы не были.       - Как ты? Я могу забрать тебя прямо сейчас. Если ты готов, то и я готов, - спросил Лайонел, не выпустив пока Марка из рук.       - Нет, подожди ещё, - ответил Марк и сжал парня в объятиях покрепче.       Через 15 минут Лайонел вместе с матерью Марка слушали, что говорит доктор. Он выписал Марку таблетки и посоветовал курс терапии со специалистом. После этих слов мать Марка прикрыла глаза рукой и, громко вздохнув, спросила:       - Нельзя обойтись без этого? Терапия дорого стоит, мы вряд ли сейчас потянем, я только недавно потеряла мужа...       - Я решу этот вопрос, - сказал ей Лайонел.       Он хотел помочь, но женщина восприняла это как оскорбление - школьник из богатой семьи собирается решать проблемы её незадачливого сына. После разговора с доктором, когда эти двое остались наедине, она сказала, что его деньги им не нужны, и вообще - она не даст Лайонелу забрать сына к себе.       - Я понимаю, что вы волнуетесь, но сейчас этот вариант больше всего подходит ему. Если он захочет, я всегда могу отвезти его домой, вы сами можете приехать в любой день. Я буду рад вам.       - Вы оба школьники и живёте вдвоём, это неправильно, с какой стороны не посмотри! Я его мать, и я против, категорически против! - твёрдо проговорила женщина.       - Я не хочу отбирать у вас сына, понимаю, вы сейчас в отчаянии...       - Ты ничего не понимаешь! - перебила Лайонела женщина. - Ты вообще не знаешь его! Марк просто снова вольничает.       - Вольничает? Вы же сами видите, что ему плохо, даже доктор вам только что объяснил, насколько.       - Докторам нужно лишь пичкать моего сына таблетками, и чтобы я за это платила!       Лайонел вспомнил слова Марка о том, что в его семье плохо относятся к этим его трудностям, и сейчас стало ясно, что он имел в виду.       - Давайте так: за пребывание Марка в больнице, за его лекарства заплачу я. Мы сейчас придём к нему в палату и предложим сделать выбор - заберу его я или вы. Если всё-таки я, вы сможете приезжать, хорошо?       - И речи быть не может. Мой сын едет со мной. Ты ещё слишком молод, чтобы брать на себя ответственность даже за самого себя, тем более за моего сына.       - Вы ведь не знаете меня, - спокойно сказал Лайонел, не смотря на то, что женщина явно была настроена очень враждебно. - Я не хочу сказать, что чем-то лучше вас. Вы его мама - этого не отнять. Он вас любит, его дом - ваш дом. Но прямо сейчас он не хочет туда возвращаться, там же умер его отец.       - Это решение не ему принимать, я его мама и несу за него полную ответственность, - всё так же твёрдо отвечала женщина.       - Дело только в этом или ещё в том, что вам не нравится, кем я прихожусь Марку?       - Прошу прощения, а кем вы ему приходитесь?       - Я его парень, мы состоим в отношениях.       Женщина стала почти пунцовой от злости. Она смотрела на этого парня, и он был ей отвратителен. Казалось, он не чувствовал эмоций, как будто ему вообще всё равно, и он просто хочет забрать Марка. Он был совершенно спокоен: ни разу не поднял голоса и даже не жестикулировал. Стоит и смотрит на неё свысока, думает, что имеет право решать что-то только потому, что у него богатые родители. Она смерила парня презрительным взглядом напоследок и пошла обратно в палату к сыну. Он к тому времени сидел на своей койке одетый и был готов ехать с Лайонелом. Женщина схватила сына за руку и потянула его к выходу, сказав, что они едут домой, но Марк упёр ноги в пол, схватился за дверной проём и отказался куда-либо идти.       Лайонел стоял в стороне и молча наблюдал за ними, решив не влезать. Между Марком и его матерью начался скандал, женщина ударила своего сына ладонью по лицу и закричала, что ей тоже плохо от смерти мужа, но она не позволяет себе так отвратительно себя вести. Вскоре рядом оказались сотрудники больницы, охрана. Женщина отмахивались от них, продолжая кричать на сына, а он, в конце концов, просто взял за руку Лайонела и увёл его вниз по лестнице.       Уже в машине Лайонел спросил, верно ли они сейчас поступают, и почему Марк так не хочет возвращаться домой. Он возмущённо ответил:       - Она не понимает, что творится у меня в голове и даже не пытается! Тем более не пытается мне помочь! Я позор для нашей семьи - вот, что она думает! Я хотел бы быть нормальным и всех устраивать, но она просто хочет спрятать меня и ничего не делать...       - Ты не должен устраивать всех, - сказал Лайонел с сочувствием на лице и в голосе.       Марку тогда казалось, что лишь Лайонел может понять его и, возможно, так и было. Лайонелу думалось, что трудности Марка скоро закончатся, и что они справятся со всем вместе, но трудности лишь начинались, и Лайонел ему помочь с ними не смог. Таблетки не работали, как должны были, Марку становилось хуже, он снова начал истязать себя, только в этот раз гораздо сильнее, иными способами. В конце концов, он попал в больницу и там снова перестал разговаривать. Это случилось прямо во время экзаменов, поэтому Марк их не сдал, не закончив школу. В больнице он провёл несколько месяцев и когда вышел оттуда, обнаружил, что Лайонел уже где-то далеко – вещи были упакованы в коробки, дома его не было, а телефон был недоступен. «Значит, он выполнил обещание», - подумал Марк. Тогда он сменил номер, удалил все страницы в социальных сетях и переехал в другой штат, оставив всю свою прошлую жизнь позади. Он был рад, что Лайонел сдержал своё обещание, и оборвал все контакты, дабы у того не возникло не только соблазна, но и возможности, чтобы нарушить его. Он решил, что для них обоих это было правильно.

Через 6 лет.

      Когда Лайонел, наконец, приехал обратно в Америку, он понял, что не был тут уже почти пять лет, а это означало, что столько же он толком не отдыхал. Отоспавшись после перелёта, он собирался встретиться со своими друзьями. Один из них владел несколькими заведениями в небольших городах Америки, предоставлявших разным молодым и не очень талантам выступать у них на сцене. Это были комики, музыканты или певцы, фокусники - все, кто хотел, в общем-то, если только они не были слишком плохи. Лайонел не придал значения тому, что они должны были встретиться там, и уже в разгар вечера после пары стаканов виски его пригласили на сцену, чтобы он выступил с песней. Сказать, что он этого не ожидал - значит, ничего не сказать, но долго и глупо ломаться перед полусотней незнакомцев Лайонел не хотел, поэтому вышел на сцену, взял местную потрёпанную временем гитару и сел на высокий стул. Настроив её, он спросил у зала: «Ну что, ребята, весёлую или грустную и проникновенную?»       Свет выключили, включили лишь прожектор, направленный на Лайонела. Алкоголь уже достаточно сильно расслабил парня, поэтому, когда люди выбрали второй вариант, он определился с песней и стал играть, быстро перестраивая пальцы под разные аккорды, а пел громко, не стесняясь своего голоса и не боясь ошибиться. Это была песня Saosin со странным названием «3rd Measurement In C»*, смысл которой сложно было понять, но настроение уловить было очень просто. Лайонел играл её так эмоционально, как никогда прежде, ведь в этот вечер на него нахлынуло много воспоминаний о его далёком прошлом, которое давно было утеряно. Заканчивалась песня несколькими повторениями строчки «Не говори, что я тот, кого ты хочешь потерять», поэтому, когда он закончил, и в зале стало ужасно тихо, где-то в зале девушка крикнула «Я не хочу тебя потерять!» Лайонел засмеялся, и люди начали вставать со своих стульев, чтобы долго хлопать ему, будучи очарованными таким исполнением.       После того, как Лайонел, широко улыбаясь, сам встал и галантно исполнил низкий поклон, прожектор выключили, и он увидел в конце зала Марка, хлопающего вместе со всеми. Сердце Лайонела заколотилось в груди, готовое выскочить куда-то наружу, а ноги сами понесли его к Марку, но друзья перехватили Лайонела, обнимая и хваля, и тот скрылся где-то в темноте. Когда Лайонел пришёл в себя и поблагодарил всех за комплименты, он вырвался и покинул зал, чтобы пойти искать Марка, исчезнувшего, словно какое-то призрачное воспоминание.       Лайонел обнаружил его в мужском туалете: в руках у Марка была швабра, а на полу недалеко стояло ведро с водой.       - Это ты? - взволновано произнёс гитарист, не веря своим глаза.       - Привет, Лайонел, - улыбнулся ему Марк, и от этой улыбки внутри стало разливаться приятное тепло.       - О господи, - засмеялся парень, запустив пальцы в волосы и широко улыбаясь от радости, не веря в происходящее. - Что ты тут делаешь?       - Ну, очевидно, мою полы.       - Оу, - произнёс Лайонел, немного растерявшись.       - «Оу»? Да уж… Не спал бы со мной в своё время, зная, что я стану уборщиком?       - Что? Нет, Марк, я просто… да ляпнул, не подумав! У меня мозг выключился, когда я увидел тебя вдруг со сцены, - протараторил Лайонел.       В этот момент какой-то мужчина извинился и попросил его отойти, чтобы он мог войти в туалетную кабинку. Лайонел с Марком оба молчали, а через несколько секунд услышали ожидаемый звук. Марк прикусил губу и отвёл взгляд, продолжая держать швабру, и Лайонел понял, что необходимо встретиться и поговорить где-то в другом месте.       - Не хочешь выпить со мной кофе завтра? Столько лет прошло, а я за все эти годы ничего о тебе не слышал, - сказал он.       - Я заканчиваю где-то через полчаса. Если хочешь, можешь прогуляться со мной, - пожал плечами Марк.       - Да-да! Я буду в зале, ладно? Не уходи без меня.       - Хорошо. А теперь… ну, мне нужно закончить здесь…       - Да, конечно. Может, тебе помочь?       Марк медленно повернул на Лайонела голову, выразительно на него уставившись. Мужчина смыл воду в туалете и покинул кабинку, и тогда Лайонел кивнул и удалился, поняв, что, очевидно, сморозил глупость.       Около часа прошло, когда Лайонел и Марк оказались на улице вдвоём. Марк ничего не говорил и шёл быстро, будто бы убегая от Лайонела, хотя сам позвал его пройтись.       - Ты куда-то спешишь? - спросил Лайонел.       - Нет, просто я быстро хожу, такая привычка. Прости, не подумал.       - Так мы просто гуляем или идём куда-то конкретно?       - Лично я иду домой, - сказал Марк. - Хочу принять душ каждый раз после уборки туалетов.       - Ты всегда был брезгливым, - улыбнулся Лайонел.       - Не больше, чём ты, - ответил Марк. - Вот уж точно ты бы лучше с голоду помер, чем стал туалеты мыть.       Лайонел не понял, что это - шутка такая или неприятный выпад, но спрашивать об этом не стал.       - Так мне можно будет зайти к тебе? - спросил он вместо этого.       - Разумеется, - сказал Марк, и тогда Лайонел взглянул на него, желая увидеть на губах старого друга улыбку, но её не было.       До дома Марка они дошли молча буквально через каких-то 5 минут.       - Так у тебя квартира в центре? Неплохо, - сказал Лайонел, когда они оказались на месте.       - Она многого мне стоит, - ответил Марк, открывая дверь.       Когда оба парня вошли, Марк сказал Лайонелу располагаться, а сам пошёл в душ, желая смыть с себя все микробы. Пока он был в ванной, Лайонел расхаживал по маленькой квартирке, изучая её. На кухне Лайонел увидел идеальную чистоту и организацию продуктов - всё стояло в стеклянных баночках, кое-что было подписано. На полках Марка Лайонел обнаружил огромное множество самых разных продуктов, в холодильнике свежие и замаринованные овощи, сок, вино, мясо. Ничего готового не было и Лайонел знал, почему - Марк всегда любил есть свежеприготовленную еду.       На холодильнике у Марка было несколько магнитов, явно подаренные парню в качестве сувениров. Они закрепляли на нём разные бумаги. Самой большой из них, как понял Лайонел, было его рабочее расписание на месяц. Почти на каждом дне стояла точка или две. Красной точкой были "туалеты" - это значилось в условных обозначениях сбоку и, наверное, как раз означало мытьё туалетов в клубе, где сегодня Лайонел встретил Марка. Зелёной точкой обозначался "рынок". Что именно это была за работа Лайонел не знал, но, возможно, Марк мог бы продавать овощи за прилавком. Синей точкой - "ресторан". Здесь Марк возможно работал поваром, официантом или даже просто поставщиком, например. Лайонел наверняка не знал. Было ещё две чёрных точки, но они подписаны не были, так что оставалось только гадать, что они могли бы значить. Там же, на холодильнике, висели бумажки поменьше, одной из которых был список из пяти пунктов - в нём были названия каких-то препаратов и дозировки. «Наверняка антидепрессанты», - подумал Лайонел и решил спросить об этом в первую очередь, когда Марк выйдет из душа.       Гостиной и спальни у Марка не было, так как была всего одна комната. В ней стояла двуспальная кровать, компьютерный стол, на котором лежал ноутбук, пара карандашей, ежедневник или какой-то дневник (Лайонел никогда не позволял себе лезть в чужую личную жизнь, поэтому открывать его не стал), пара книг с множеством цветных закладок, торчащих изнутри. Первая книга психологическая - про тревогу, а второй была «Столпы земли» Кена Фоллетта.       Что касалось книг, то у Марк имел их довольно много на нескольких полках, заставленных почти полностью. Снизу были шкафчики, должно быть, с личными вещами, а сверху книги, много разных книг, в основном - классическая художественная литература и современная проза. Лайонел кое-что из этого читал, но не бо́льшую часть. Посередине на каждой полке стояли фотографии в рамках: дедушка Марка, отец, мама с братом, маленький Марк в милом костюме моряка и смешной глупой рожицей, какие он строил на фотографиях в своём старом удалённом давно инстаграме.       На стенах у Марка фотографий не висело, зато было множество карандашных скетчей и вполне законченных рисунков. Внимательно рассматривая их, Лайонел обнаружил лица или даже обнажённые тела разных парней, многие из которых изображались лежащими и прикрытыми тканью лишь иногда. Скоре всего, когда Марк рисовал их, они лежали в его кровати. Это открытие мало понравилось Лайонелу, поэтому он быстро отвернулся от рисунков, желая выбросить их из головы.       В комнате также стоял большой шкаф наверняка с вещами, на подоконнике цветы, по углам расставлены свечи, телевизор Лайонел не обнаружил. Квартиру с трудом можно было бы назвать стильной, но здесь везде был порядок и приятная атмосфера. Особенно приятно Лайонелу было от того, что это квартира Марка, который всегда для него был отчасти загадкой от того, что они не успели друг друга узнать, как следует. Было здорово, наконец, увидеть, чем он живёт, что любит.       Расположившись поудобнее на стуле, что стоял рядом с компьютерным столом, Лайонел прикрыл глаза и стал ждать Марка. Было уже поздно, после перелёта Лайонел не слишком хорошо отдохнул, а вечер был при этом насыщенный и "алкогольный", поэтому, когда Марк вышел из ванной, Лайонел уже спал в том самом стуле.

***

      Лайонел не помнил, как Марк перекладывал его в кровать, раздевал и накрывал одеялом, потому, когда он проснулся в одних трусах в чужой кровати в квартире, которая выглядела немного иначе при свете дня, он напрягся и не сразу понял, где находится. Марка рядом не было, но на соседней подушке Лайонел обнаружил записку от него: "Я на работе, буду только после шести. Если захочешь поесть, придётся готовить самому. Можешь принять душ. Я положил для тебя свои запасные ключи. Когда будешь уходить, закрой дверь и брось ключи в почтовый ящик". У Марка всегда была эта привычка писать коротко и по делу, от чего было не ясно - то ли он просто краток, то ли тебя недолюбливает. Подумав, что второй вариант правдой быть не может, Лайонел лениво перевернулся на другой бок и снова прикрыл глаза. Сегодня он собирался выспаться.

***

      Когда Марк вернулся уставший домой, он обнаружил, что в кухне горит свет и оттуда до него доносится приятный запах. Лайонел стоял на балконе, разговаривая по телефону, поэтому появления Марка не услышал, а тот, когда понял, что Лайонел не ушёл, задумчиво вздохнул. На кухне он стал разбирать продукты и после обнаружил в остывающей духовке какое-то блюдо, частично съеденное Лайонелом.       - О, привет, я к твоему приходу решил приготовить. Ты голоден? - сказал он, появившись в кухне.       - Да, а что это?       - Фриттата.       - Ты всё-таки научился готовить? - спросил Марк с улыбкой, услышав экзотическое, незнакомое ему название и начал выкладывать часть себе в тарелку.       - Только самое элементарное, - ответил Лайонел. - Смотрел как-то фильм, и в нём герой готовил это же блюдо, говорил, что оно простое, а готовить его можно чуть ли не из всего, что есть в холодильнике, и я попробовал как-то однажды.       - Хм, уже неплохо.       - Ну, родительских денег больше нет, так что пришлось забыть о еде на заказ - я не зарабатываю так много, чтобы вечно за всё переплачивать, как раньше. Нужно откладывать деньги на более важные вещи... Кстати, знаешь, я всегда думал, что это ты научишь меня готовить, но было бы глупо к 25 не научиться самому.       Парни в этот момент как раз сели за стол напротив друг друга, и Лайонел, наконец, смог посмотреть Марку прямо в глаза.       - Я так скучал, - признался он только сейчас, хотя хотел сказать это ещё вчера, чтобы сразу после заключить Марка в крепкие объятия.       Парень не ответил, а просто начал есть, отмечая, что получилось довольно вкусно.       - Как твои дела? Расскажи, чём ты живёшь, какие у тебя планы. Я хочу знать всё, - говорил Лайонел. Он выглядел совершенно спокойно, как и всегда, но внутри его разрывало от нетерпения.       - Живу, работаю. Не знаю, - пожал плечами Марк. - Что мне тебе рассказывать? Это ты ездишь по миру, работаешь с крутыми брендами, знакомишься с разными известными людьми. У меня всё гораздо проще, обычные приземлённые людские дела.       - У тебя какое-то идеализированное представление о моей жизни. И вообще, это не значит, что я не хотел бы услышать о твоей, Марк.       - Я всё равно не хочу об этом беседовать.       Марк ещё вчера показался Лайонелу отстранённым и раздражённым, а сейчас он только и делал, что смотрел в свою тарелку и жевал.       - Ты хочешь, чтобы я ушёл? - спросил Лайонел прямо, вспоминая, как в подобных ситуациях Марк вёл себя раньше.       Парень отложил вилку, откинулся на спинку стула, лицо его сделалось задумчивым и в то же время каким-то печальным.       - Я хотел бы, чтобы это было так, - признался он, и это признание далось ему явно не просто.       - И по какой причине? - спросил Лайонел напряжённо.       - Ты выполнил своё обещание, а теперь я вынуждаю его нарушить.       Лайонел сдвинул брови, не понимая, о чём идёт речь и переспросил:       - Обещание?       - Опять ты переспрашиваешь, глупая привычка... - ответил Марк.       Но Лайонел спросил снова:       - Какое обещание?       - Ну, хватит. Не буду же я его снова озвучивать. Мы не общались все эти годы, и лучше пусть так будет и дальше.       - Я не понимаю, о чём ты. Я приехал домой через пару дней после твоей выписки и обнаружил, что тебя нет ни дома у матери, ни у меня дома, и никак с тобой не свяжешься. Так о каком выполненном мною обещании идёт речь?       Марк смотрел на Лайонелом странным, будто испуганным, взглядом и молчал. Он снова чувствовал себя глупо рядом с этим парнем и снова всё не так понял.       - Так ты искал меня? - уточнил Марк, пытаясь со всем разобраться.       - Я просил твоего доктора предупредить меня, когда они тебя выпишут, хотел встретить. Но он об этом, конечно же, забыл и позвонил, когда тебя уже там не было. Я бросил заказчика, пришлось потом платить неустойку, прилетел домой первым же рейсом, думал, ты будешь у меня. А тебя вообще нигде не было. Пуф - исчез Марк. Твоя мама тогда правда не знала, где ты, или это всё просто её ненависть ко мне?       - Никто не знал, я всё бросил и уехал, - произнёс Марк со стеклянным взглядом. - Но ты же… я же видел в твоей квартире коробки с вещами! Я подумал: очевидно, что ты уехал, а часть вещей заберёшь позже. И номер твой был недоступен.       - У нас с родителями был уговор, - вздохнул Лайонел и отвёл взгляд, не решаясь продолжить. - Я вообще-то не собирался это рассказывать… Мы договорились с ними, что они оплачивают твои медицинские счета, все лекарства, специалистов, а я после этого сам зарабатываю себе на жизнь и на их помощь больше не полагаюсь. Это была честная сделка. Вещи я собрал, потому что должен был прилететь домой и сразу же съехать в квартиру поменьше. А номер был недоступен, наверное, от того, что я был в самолёте. Вот и всё объяснение этому.       - А зачем ты… за меня платил, если они поставили тебе такой ультиматум? - не понимал Марк.       - Ну, очевидно, потому что любил тебя больше, чем себя.       Марк потер глаза, не понимая, что происходит, а потом взглянул на руки и стал смотреть, как они дрожат.       - Чёрт, дышать тяжело… - произнёс он.       - Эй-эй, ты чего? - взволнованно спросил Лайонел и присел на корточки рядом с Марком, взяв его за руки.       У Марка слезились глаза, и вид был странный. Что вообще творится у него в голове в этот момент, Лайонел не понимал, но хотел со всем разобраться. Марк понял, что совершил большую ошибку, понял, как много лет провёл вдали от человека, который так был ему нужен. Он безумно скучал по нему все эти годы, и всё из-за собственной глупости, очередной глупости…       Кинувшись в объятия Лайонела, Марк прижался к нему и крепко стиснул своими руками. Лайонел оторопел, но обнял Марка в ответ, чувствуя успокаивающее тепло любимого тела. Он почувствовал, как хочет избавить их обоих от одежды и прижать Марка к себе точно так же, только чтобы одежда не мешала ощущать прикосновения к мягкой коже.       В этот момент послышался шорох, Марк резко отпрянул от Лайонела и пошёл к входной двери, вытирая глаза. Лайонел глупо застыл на месте и наблюдал, как в квартире Лайонела появился парень, который сразу же полез к Марку с поцелуями и, кажется, собирался снять с него футболку. Отвернувшись к окну, Лайонел сжал зубы и тяжело вздохнул, понимая, что по-другому и быть не могло: разумеется, Марк не мог быть не в отношениях. Из коридора послышались тихие разговоры, а потом - приближающиеся шаги.       - Джо, это мой школьный друг - Лайонел, - произнёс Марк, приведя парня в кухню. - Лайонел, это мой парень - Джо.       Лайонел натянул улыбку, пытаясь не показывать, как его коробит от этого имени и самого факта существования этого парня, которого он при этом никогда не встречал. Они пожали руки, этот Джо потоптался на месте, Марк смотрел в пол, и Лайонел понял, что ему лучше уйти. Так он и сделал.       Марк остановил его уже за дверью своей квартиры, попросил дать ему телефон и, набрав свой номер, позвонил сам себе с телефона Лайонела.       - Теперь у тебя есть мой номер, а у меня есть твой, - сказал Марк. - Я напишу позже, хорошо?       - Да, ладно, - бросил Лайонел, понимая, что этого, скорее всего, не произойдёт, однако Марк притянул Лайонела к себе, поцеловал в щёку и посмотрел долгим взглядом, из которого стало ясно обратное.

***

      Через два дня в назначенное время Лайонел сидел один в ресторане, куда его попросил прийти Марк, и заказал то, что он сказал заказать. Сам Марк не объяснил, зачем это, но, когда Лайонел попробовал заказанное, то остался очень доволен. Вскоре Марк появился за его столом и поинтересовался, оценил ли он работу местных поваров.       - Это ты готовил? - догадался Лайонел.       - Частично. Я тут работаю, как ты уже понял.       - Тебе тут нравится?       - Ну, как сказать... Это не то же самое, что неспешно экспериментировать на своей кухне, тут как белка в колесе вертишься, часто готовишь одно и то же, но если буду стараться, то когда-нибудь стану старшим поваром, дальше су-шефом, а однажды возможно и шефом и тогда появится творческая свобода, деньги, возможности... Глупо, конечно, надеяться, что всё пойдёт по желаемому сценарию, но я начал недавно, а наш местный су-шеф меня уже очень хвалит.       Лайонел тепло улыбался в ответ.       - О чём ты сейчас думаешь? - спросил его Марк, немного смутившись.       - О том, что горжусь тобой в таком случае. Тебе ведь всегда нравилось готовить, я помню. Я никогда раньше не спрашивал, но откуда это пошло?       Марк задумался, вспоминая, и ответил после:       - Вряд ли ты вспомнишь, но, когда мы познакомились в столовой, я сказал, что у меня были проблемы со здоровьем, поэтому я ел простую еду без всяких добавок. После этой диеты мне очень хотелось больше специй, соусов, соли - всего, что было недоступно, в общем. Но в то время мой дедушка заболел, а брат попал не в лучшую компанию, отчего возникли определённые проблемы, которые нужно было решать родителям. Из-за всего этого я часто оставался один дома, начал учиться готовить то, что хотел сильнее всего, потом блюда посложнее. А так как на диете я особенно полюбил овощи, я много стал готовить блюд именно с ними. У нас в семье не было принято так. Мама готовила всегда проще, вечно что-нибудь с мясом, а овощи были просто дополнением, типа они полезные. Она никогда не готовила их особо вкусно, а я научился. Со временем мама обратила внимание на мои эксперименты, увлеклась этим тоже, но я к тому моменту уже полюбил готовить сам, всегда делал так, как нужно именно мне. Вот так одиночество вынудило меня научиться готовить, - закончил Марк, разведя руки в стороны.       - Я тоже научился играть на гитаре именно благодаря моему одиночеству, - ответил Лайонел.       Марк взял его за руку, чтобы дать понять, как он его понимает, и они улыбнулись друг другу.       Тем вечером Марк и Лайонел допоздна гуляли по городу, на протяжении нескольких часов рассказывали друг другу о том, что было с ними в то время, что они не общались.       Лайонел за эти годы успел заочно получить образование в области экономики и управления, хотя его работой всё ещё был моделинг. Просто Лайонел прекрасно понимал, что молодым и прекрасным он вечно не будет, а образование хоть немного сможет помочь с работой в дальнейшем. Марк ему на это ответил: "Не знаю, Лайонел, мне кажется, ты ошибаешься на свой счёт. Само собой, ты будешь меняться, но, думаю, ты будешь с годами становиться только лучше, как дорогой алкоголь". Лайонел не стал известным во всём мире красавцем, но в определённых кругах его знали. Иногда крупные бренды предлагали сотрудничество, платили вполне неплохо, хотя это не те деньги, которые его ни в чём не ограничивали. Помимо этого Лайонел имел портфель ценных бумаг, получал с них дивиденды, а в ближайшем будущем планировал открыть свой магазин или ресторанчик. Теперь Лайонел практически полностью прекратил всё общение с родителями, созванивался с ними в праздники да и только. Жил он, в основном, в Европе, пусть и не с размахом - квартиры снимал однокомнатные, даже не в центре, часто с каким-нибудь соседом, готовил себе сам, уборкой занимался тоже сам, ездил на метро, по ресторанам ходил нечасто. Только после школы он понял, каким избалованным был на самом деле, и эти вынужденные изменения не всегда давались ему легко, но положительным образом на него повлияли. Со временем он понял, как хорошо было то, что все они произошли, потому как эти изменения немало его закалили и помогли ему в работе, в общении с людьми и в понимании всего этого мира - теперь не было непреодолимой пропасти между богатеньким мальчиком и простыми людьми вокруг. Со временем Лайонел обзавёлся множеством крепких дружеских отношений по всему миру, ведь перестал бояться сближаться с людьми. У него были проблемы со сном, были некоторые проблемы с самооценкой, ведь в модельном бизнесе приходится постоянно конкурировать и не всегда получается, в остальном дела сложились более-менее неплохо. Конечно, за все эти годы происходило достаточно много дерьма, но когда Лайонел избавился от безразличных родителей и взял свою жизнь под свой контроль, всё стало налаживаться: проблемы с того момента перестали казаться нерешаемыми, а знакомство с Марком во многом помогло Лайонелу отпустить какие-то свои страхи, понять себя и свои желания, пересмотреть своё отношение ко многим вещам.       Марк после смерти отца и своего лечения теперь почти всё время пил разные таблетки. Он пытался с них слезть, ведь это не такое уж дешёвое удовольствие, но тогда ему становилось хуже, в голову лезли плохие мысли, и Марк каждый раз сдавался. Понадобилось время, чтобы подобрать таблетки правильно, так что на какое-то время Марк выпал из жизни, делал совсем не то, что ему нравится, еле-еле зарабатывал на жизнь, не всегда мог позволить себе покупать лекарства, поэтому чувствовал себя плохо в это время. Оглядываясь назад, он не понимал, каким образом сумел не оказаться где-нибудь на самом дне, потому что в то время творил всякое. Постепенно всё начало налаживаться, появилось больше стабильности, и тогда Марк примирился с мамой и братом, хотя домой не вернулся. Со школьными друзьями тоже получилось вернуть связь, но уже совсем не ту, что прежде, поэтому они теперь общаются редко, хотя Адам регулярно пишет ему и зовёт в гости - с ним они всё ещё лучшие друзья. Вообще, сейчас друзей Марку хватает, хоть их и не много, зато у него везде много знакомых, он многим нравится, прямо как в школе.       В какой-то момент Марк снова начал рисовать. Сейчас по выходным он посещает групповые занятия, на которых учится лучше рисовать с натуры, а если остаётся время, рисует что-то своё. Живя в центре, Марк никогда не тратит много времени, чтобы куда-то добраться, но много работает при этом. Отдавая значительную часть заработанных денег за квартиру и покупая лекарства, он ещё откладывает часть на первое путешествие заграницу, даже успел скопить приличную сумму.       Марк не стал рассказывать подробности разных неприятных ситуаций, случавшихся с ним, упомянул несколько вскользь, посмеялся, но Лайонел хорошо понимал, какой Марк ранимый, и знал, что этот смех наигранный. Шесть лет прошло с их последней встречи, и за это время они достаточно изменились - взрослая жизнь оказала на обоих несомненно очень большое влияние, смотреть на мир через розовые очки уже не получалось. Тем не менее, Марк и Лайонел всё ещё хорошо понимали друг друга, они всё ещё друг друга "чувствовали", как это называл Марк.       В первый год Лайонел сильно тосковал по нему, думал буквально каждый день, ведь многие вещи и места постоянно напоминали о нём. Со временем какие-то воспоминания стали исчезать из памяти, некоторые просто переставали быть такими болезненными, как раньше. Гораздо лучше Лайонелу стало, когда он переехал в другой город, когда больше не приходил под окна своей старой квартиры с большими окнами, в которой они с Марком проводили так много времени. Только на второй год Лайонел попробовал переспать с каким-то парнем, с которым они вместе работали в Риме, но это было так бездушно, что больше подобного не хотелось. За эти шесть лет у Лайонела три раза были отношения, одни из которых были с парнем. Все они были достаточно продолжительные, выглядело со стороны всё серьёзно, но с этими людьми Лайонел никогда не заводил разговоры о далёком будущем или семье и, в общем-то, из-за этого потом и расставался с ними - они хотели большего, а он - нет, ведь все они не были Марком, в них ему всё время чего-то не доставало.       Ситуация самого Марка в эти годы отличалась, но по своей сути была той же. Какое-то время он жил таким же образом, как и Лайонел до встречи с ним - разные парни его возраста, мужчины постарше, имён даже не нужно было запоминать. Некоторые из них время от времени появлялись снова, но ни им, ни Марку отношения строить не хотелось, нужен был лишь секс. Когда таким образом Марк подцепил кое-что, и пришлось решать проблему в больнице, это всё резко закончилось. Тогда Марк начал пытаться строить отношения, избегая парней, знакомившихся с ним лишь ради секса, но больших успехов в этом не достиг. Таких долгих отношений, как у Лайонела, у Марка никогда не было, потому что ему всегда было сложно с парнями, которых он встречал. Они казались хорошими сначала, подходили ему, но чем больше времени проходило, тем больше вскрывалось правды и, в конце концов, получалось так, что тот человек, с которым Марк знакомился, и тот, с которым потом расставался, оказывались совершенно разными людьми. «Ты часто говоришь прямо, а люди обычно такого не делают», - сказал Лайонел как-то Марку. Вот тогда Марк, наконец, отчётливо понял, что он имел в виду, хотя иногда хотелось не понимать так много, ведь от этого часто бывало больно.       Когда Лайонел и Марк оказались у дома Марка, а на часах уже было 0:52, им пришлось попрощаться.       - Я так не хочу, чтобы ты уходил, но мне завтра рано вставать на работу, - произнёс Марк, смущённо улыбаясь, словно подросток.       - Надеюсь, мы встретимся ещё, - ответил Лайонел, заботливо убрав чёлку Марка с его глаз.       - Я хочу, - прямо сказал Марк, как всегда делал это раньше. - Ты надолго здесь?       - Посмотрим, как пойдёт, но пока не собираюсь уезжать, - сказал Лайонел, хотя изначально собирался пробыть здесь две недели. - Можешь звонить мне в любое время.       - Рад, что мы встретились, Лайонел, - признался Марк и неуверенно потянулся к чужим губам.       Этот поцелуй был короткий, но очень многозначительный, в нём ощущался какой-то особый трепет. Марк знал, что сейчас поступает неправильно по отношению к своему парню, но перед ним стоял человек, который ещё с самой первой их встречи каким-то непонятным образом делал Марка податливым и неуправляемым для самого себя, никто другой так на него никогда не влиял.       После такого приятного прощания Лайонелу было особенно сложно расставаться с Марком, но всё же пришлось. Решив дойти пешком до гостиницы, в которой Лайонел остановился, он стал вспоминать о том прошлом, которое у них с Марком было когда-то…