Сублимация

      В понедельник Лайонел в школе не появился, во вторник тоже, и по историям в его инстаграме Марк узнал, что тот уехал работать. Не то, чтобы Лайонел теперь был обязан докладывать Марку, где он и всё такое, но было бы неплохо хотя бы предупредить о своих планах, учитывая, что эти двое так тесно общались в последнее время. Думая об этом в очередной раз за день, Марк не заметил, как начал перемывать уже чистую посуду, на что указал ему брат.       - Да, я сегодня весь день где-то летаю, - махнул рукой Марк, ответив брату на замечание.       - У тебя всё хорошо? Мама рассказывала о каком-то странном эпизоде, когда ты прогулял школу и вернулся домой в мокрой одежде.       Марк выключил воду и поставил руки, сжатые в кулаки, на столешницу, надавив ими на неё так, что побелели костяшки.       - Ты ведь думал, что с папой может быть так же, как и с дедушкой? - спросил Марк, напряжённо взглянув на брата.       - Что? Да нет, Марк, не будет.       - Я думал об этом в тот день и, когда сказал одному человеку, что у отца рак, то сорвался.       - И поэтому прыгнул в городской фонтан или что?       - Приехал на озеро за городом, вошёл в него, сняв обувь, и кричал под водой, чтобы меня никто не слышал.       Брат посмотрел на Марка престранным взглядом и, ничего не сказав, просто вышел из кухни, оставляя Марка наедине с чувством собственной неправильности.

***

      Теперь Марк только и делал, что слушал по вечерам музыку. Он ни разу не встречался с друзьями, которые жили всего в 10-15 минутах от него. Лайонел за несколько дней не написал Марку ни слова, что было даже странно, но Марк старался убедить себя, что его друг просто много работает и очень устаёт.       В ту неделю впервые за два года Марк сел за рисование. Он вообще-то был художником, но после смерти дедушки желание рисовать пропало. Дело было не только в том, что Марк впервые столкнулся со смертью близкого человека, которая оставила на нём сильный отпечаток, но и в том, что творческие способности и навыки ему как раз передались от дедушки. У них была сильная связь. Ещё в молодости Хэнк Хилл разрисовывал целые стены, рисовал рекламные плакаты, придумывал вывески магазинов. С самого детства он учил своего внука Марка рисовать природу, а потом анатомию и после - каллиграфию. В своё время Марк увлёкся граффити, что дедушка не очень-то одобрял до тех пор, пока Марк не натренировался и не нарисовал целую картину на стене, как в своё время делал Хэнк только кистями и валиками. Марк до сих пор отчётливо помнил восторг на лице своего многоуважаемого родственника и главного наставника. После его смерти Марк долго не мог прийти в себя - он не ходил в школу, не разговаривал с друзьями, в какой-то момент даже перестал говорить с родителями, братом и вообще с кем бы то ни было. Его тогда даже отправляли к психотерапевтам - Марк смутно помнит эти сеансы и вообще всё то время. Он никогда не любил возвращаться в воспоминания об этих событиях, но вновь и вновь делал это, когда полгода назад подслушал разговор родителей, из которого выяснил, что отец болен раком.       Вечером в воскресенье Марк, ощущая потребность поговорить с кем-то, почему-то написал Кейт: "Привет, ты дома?"       "Привет, да, а что хотел?"       "Не занята? Подкрасишь мне ноготки?" - пошутил Марк.       "Забегай. Только Чарли нет, он с Адамом где-то".       Марк не стал говорить, но на самом деле был рад этому. Через двадцать минут он уже сидел на кровати Кейт и расспрашивал её, как дела и прочее. Нельзя было назвать Кейт и Марка друзьями, но они выросли вместе и давно знали друг друга. Кейт была одним из трёх людей, которые знали о том, что Марку нравятся парни, а Марк был тем, с кем Кейт несколько лет назад училась целоваться. Несмотря на такой пикантный эпизод из их прошлого, какой-то сексуальной или около любовной тяги эти двое друг к другу не испытывали, просто неплохо общались.       - Чарли, конечно, это отрицает, но ты ведь наверняка с кем-то встречаешься или встречалась? Как ты понимаешь, что нравишься парню? - спросил нерешительно Марк в определённый момент их разговора. - То есть действительно нравишься, а не просто как тело. Прости, если это звучит слишком грубо.       - Ну, я и сама не уверена, что знаю об этом хоть что-то... Думаю, это похоже на взаимоотношения друзей. Тот самый парень не шутит неуместные шутки о сексе, часто проявляет заботу, волнуется о тебе…       - Тогда чем это отличается от дружбы?       - Не знаю, - пожала плечами Кейт. - Долгими взглядами, стыдливым румянцем при разговорах, желанием тактильности, потребности всегда быть вместе... Мне кажется, ты бы это понял.       Марк вздохнул и упал на кровать, думая о том, что ему иногда сложно понимать Лайонела и быть при этом уверенным, что он прав в своих суждениях о нём.       - Знаешь, ты ведь много кому нравишься. Тот парень наверняка осознаёт, что если не поторопится, тебя у него отберут.       Марк засмеялся и спросил:       - Я по твоему такой желанный товар на любовном поприще?       - Девчонки всё время о тебе говорят. А когда вы с этим модельный Бреноном стали ходить вместе, у них теперь вообще глаза загораются. Ты случайно не о нём меня спрашиваешь?       - Всё так очевидно?       Кейт почему-то громко вздохнула, и Марк приподнялся, чтобы взглянуть на неё.       - Что это был за вздох?       - Про него разные слухи ходят, Марк, я бы на твоём месте его, как вариант, не рассматривала.       - Что? - усмехнулся Марк, нахмурившись. - Давно ты веришь слухам?       - Я просто предупредила.       Марк посмотрел на Кейт долгим взглядом и сказал:       - Знаешь, что можно сказать о тебе, если верить в слухи? Что ты перетрахала половину парней в школе и что при этом у тебя на самом деле между ног член. А обо мне что говорят?       - Ты же осознаёшь, что сейчас обижаешь меня, Марк?       - Нет, Кейт, я лишь пересказал тебе слухи. Но тебе это не нравится, потому что это мало того, что неприятно, так ещё и неправда.       - Я только пыталась предупредить тебя, дурак.       - Спасибо, но только я не настолько отчаялся, чтобы доверять сплетням наших завистливых одноклассников.       Этот разговор тогда сильно разозлил Марка. Он один во всей школе хорошо знал Лайонела, а Кейт предлагала им не общаться из-за слухов людей, которые, наверное, даже не говорили с ним никогда. «Сама-то наверняка по нему слюни пускает», - думал Марк и злился. Он ушёл тогда, забрав вещи, и пошёл прямо по улице, отдаляясь от дома, ведь там ему быть сейчас совсем не хотелось. Марк вспоминал, как Лайонел всегда внимательно его слушает, смеётся от его шуток, интересуется его мнением. Почему только он бросил его на этой неделе и до сих пор ничего не написал? Как будто и не было его никогда…       В расстроенных чувствах Марк достал телефон и на ходу написал: "Куда ты пропал? Я даже не представляю где ты находишься, но вообще-то волнуюсь, если тебе интересно".       Ответ ему пришёл практически сразу: "Бегу на самолёт. Буду во вторник. Очень скучаю".       Марк застыл на месте и перечитал сообщение несколько раз. Он хотел уточнить, не ошибся ли Лайонел диалогом, но не стал этого делать, боясь получить ответ в стиле: "Ой, действительно ошибся, прости". Почему-то в тот момент он подумал, что у них нет ни одной совместной фотографии, нет даже фотографии, которую бы Лайонел прислал специально для него. Решив, что может получиться, Марк сделал несколько селфи и, выбрав то, что получше, отправил Лайонелу с подписью: "Марк, который так загнался от того, что не знает, где ты, что не смог сидеть дома и пошёл нервничать на улицу".       Ответа тогда не последовало, но проснувшись утром, Марк всё-таки увидел желанное ответное фото. Лайонел стоял, должно быть, в туалете аэропорта и фотографировал себя в зеркало. На голове у него была шапка, под глазами тёмные круги, мешковатая одежда и пара сумок на плече. Подпись была такая: "Нел, мечтающий о душе, хорошем сне и твоей вкуснейшей еде".       Стоя в душе после прочтения этого сообщения Марк вдруг подумал: "Стоп, он флиртует со мной? Или это всё ещё просто дружба между нами?" Решив, что больше похоже на флирт, Марк улыбнулся и стал вспоминать ту ночь на вечеринке, когда Лайонел сжимал его ягодицы и тёрся о Марка своим твёрдым членом… При мыслях об этом у Марка по коже каждый раз пробегали мурашки, всё тело пронизывала сладостная слабость, а ещё возникали особо приятные ощущения внизу живота, прямо как и сейчас…       Пока Марк завтракал, ему вновь вспомнилось это вчерашнее "очень скучаю". "Может, это всё-таки намёки на нечто большее? Или я просто переоцениваю себя?" - размышлял Марк, а в это же время его родители ругались, потому что на лечение мистера Хилла снова нужно было больше денег, чем у них есть сейчас. Марк прекрасно их слышал, но чувствовал себя бессильным, понимая, что ничего значительного сделать не может, поэтому он просто решил сконцентрироваться на чём-то хорошем, и Лайонел для этой цели прекрасно подходил.       Когда Марк пришёл со школы, Лайонел прислал ему сообщение с фотографией прямо из постели, на которой было видно лишь половину его красивого лица. Подпись в этот раз была такая: "Душ - выполнено. Хороший сон - выполнено".       Марк улыбнулся и подумал, что ему ничего не мешает приехать к Лайонелу, чтобы привезти какой-нибудь еды. «Почему бы не сделать для него такую простую приятную мелочь?» - подумал Марк. Самостоятельно приготовив лазанью, он попросил брата отвезти его до Лайонела, и тот пусть и поворчал сначала, что у него и свои дела есть, но просьбу выполнил. Марк был взволнован и не мог сдержать улыбки, хотя даже не успел ещё увидеть своего друга, по которому сильно соскучился за неделю. Он позвонил в дверь его квартиры, держа в руках небольшой противень с ещё тёплой лазаньей, и стал думать, что скажет ему. Когда Лайонел широко раскрыл дверь, не ожидая, что это будет Марк, он немного растерялся. Одет он был в одни лишь плавки да спортивные штаны на завязках, на голове непонятно что, а в гостиной бардак. Резко прикрыв дверь обратно, оставляя в проёме между стеной и дверью лишь свою голову, Лайонел неловко улыбнулся и спросил, что Марк тут делает.       - Хотел, чтобы последний пункт в твоём списке желаний тоже был выполнен, - широко улыбнулся Марк от того, что был очень раз снова увидеть Лайонела. - Это лазанья, я только что приготовил.       - О боже, спасибо тебе, - растерянно произнёс Лайонел, не ожидавший такого.       Он взял в руки противень, открыв дверь немного побольше. Марк теперь хорошо видел открытый торс Лайонела, на котором красовалось несколько не очень, но всё же заметных засосов. Лайонел о них, кажется, даже не знал, поэтому спросил, почему Марк так странно смотрит на него.       - Просто всегда думал, что тебя фотошопят, но нет, - сказал Марк первое, что пришло в голову. - Ты в хорошей форме, молодец. Так держать.       Он понял, что снова начинает говорить глупости, хотелось сбежать, но прямо сейчас просто так уйти не мог, сначала нужно было хотя бы попрощаться.       - Ну, что там? Еду привезли? - вдруг услышал Марк женский голос, доносившийся из глубины квартиры.       - Прости, ко мне тут приехал гость, - сказал Лайонел уклончиво, не объясняя, что там за человек, но Марк не дурак и всё понял.       - Я хотел только привезти это, - тихо сказал он, указывая пальцем на противень. - Приятного вам аппетита.       Лайонел улыбнулся и хотел сказать, что еду Марка, приготовленную специально для него, он никому другому есть не позволит. А Марк хотел сказать, что после хорошего секса лазанья, наверное, будет особенно вкусная. Но, к сожалению и к счастью, Марк успел уйти раньше, чем они сказали друг другу то и другое.       Сев на последнее сиденье в автобусе, что ехал до его дома, Марк вздохнул глубоко и зажмурил глаза, вспоминая, как старательно он весь вечер готовил эту чёртову лазанью вместо того, чтобы делать уроки или готовиться к экзаменам. Через пару часов он получил фотку с частично опустошённым противнем и подписью: "Она такая вкусная, что я съел больше, чем нужно и теперь не могу встать с дивана". Через мгновение Марк кинул телефон в стену.

***

      Всю следующую неделю парень старался избегать Лайонела, но так, чтобы у того не возникло никаких подозрений. Нужно было просто свести их общение на нет, ничего в этом сложного не было - так Марк решил. Ещё во вторник, когда Лайонел снова появился в школе, Марк отдал ему пакет, в котором лежал давно одолженный свитер. Внутри него парень запрятал ту проклятую открытку со стодолларовой купюрой, с которой всё началось. «Лучше бы её никогда не было», - думал Марк.       - У меня для тебя тоже кое-что есть, - сказал тогда Лайонел с улыбкой и протянул другу в ответ небольшую белую коробку.       Марк тогда подумал, что даже эта коробка выглядит просто, но при этом стильно и дорого - это так было похоже на Лайонела, но не на Марка. Они всегда были совершенно разные, зря Марк на что-то надеялся.       У него не было желания что-то принимать от Лайонела, но, если бы он отказал, пришлось бы объяснять причины. Марку не хотелось, чтобы тот узнал о его симпатиях - это было бы ещё большее поражение, при том очень унизительное.       - Не мог же я не привезти тебе подарка из Японии, - говорил Лайонел, улыбаясь. - Только открывай осторожнее.       Марк хотел ударить Лайонела, но вместо этого натянуто улыбнулся, поблагодарил его и вернулся к своим друзьям, ничего даже не подозревающим. Адам и Чарли смотрели на этих двоих, и им казалось, что у них всё хорошо, мол, дружба крепнет, симпатии, если они есть, тоже, но Марк Лайонела в тот момент почти ненавидел. На самом деле он понимал, как это глупо, ведь Лайонел ничего ему не обязан был - они не встречаются, целовались только тогда, когда были не в себе, не признавались друг другу в чувствах. Но Лайонел заставил Марка поверить в невозможное, а потом таким отвратительным образом все эти грёзы разрушил. Глупо было бы предъявлять всё это Лайонелу, Марк этого делать не собирался, но продолжать общаться и дальше было для него невозможно, потому что было бы слишком тяжело. Вот почему Марк выбрал тактику избегания.       На той же неделе Лайонел заметил, что у Марка разбит телефон. Марк тогда соврал, что это произошло из-за случайности, а в понедельник утром обнаружил в своём шкафчике записку, написанную знакомым почерком: "Как будет время, загляни в офис по этому адресу. Тебя там ждёт новый телефон, заказ на твоё имя. Нел". Прочитав, Марк смял записку и хлопнул шкафчиком, быстро удалившись из школьного коридора. Адам и Чарли, стоявшие тогда рядом, ничего не поняли и поспешили догнать друга, а Лайонел, стоявший в толпе совсем недалеко прекрасно всё видел. Марк в последнее время казался ему отстранённым, но Лайонел предполагал, что это из-за отца. Теперь же стало очевидно, что Лайонел сам был тому причиной. Решив, что им надо поговорить наедине, он закончил все свои дела после школы и приехал вечером к Марку. "Привет, давай прокатимся? Буду ждать тебя минут через 5", - написал Лайонел, наблюдая за силуэтом Марка в его комнате.       "Прости, я не дома", - ответил Марк.       "Дома. Я вижу".       Марк замер, держа в руке телефон и обернулся, чтобы выглянуть в окно. Лайонел смотрел прямо на него, стоя рядом со своей машиной со сложенными на груди руками.       "Я просто занят. Сейчас выйду, подожди".       Присев перед этим на кровать, нервно притопывая ногой, Марк не мог решить, что ему говорить, если Лайонел что-то спросит. Когда времени прошло слишком уж много, Марк бессильно вздохнул, ничего не придумав, и всё-таки вышел из дома.       Лайонел по-прежнему стоял всё в том же положении, но, когда Марк подошёл, его руки спокойно опустились по бокам от тела, а на лице появилась неуверенная улыбка.       - Извини, что отвлёк от дел, - сказал парень. - Сядем в машину?       Марк не ответил, просто сел вперёд на пассажирское сидение и стал теребить рукав своей спортивной кофты.       - Ты в порядке? - осторожно спросил Лайонел.       На нём сейчас была толстовка и свободная майка, сползающая немного вниз, открывая верх груди. Марк глянул на эту область и тут же отвёл взгляд, увидев, что засосов там уже нет.       - Всё хорошо, почему ты спрашиваешь? - спросил Марк, склонив голову вниз и не поднимая взгляда.       - Наверное, потому что ты сейчас говоришь не со мной, а с ковриком под ногами.       Марк прикусил губу и понял в тот момент, что придётся всё-таки с Лайонелом как-то объясниться, а он не хотел этого. Когда Лайонел коснулся руки друга, тот одёрнул её, словно обжёгся кипятком, и глаза Лайонела сделались испуганными. Он не понимал, что происходит, а Марк чувствовал, что если попробует соврать, предательски задрожит голос.       - Я как-то обидел тебя? - осторожно спросил Лайонел.       - Нет, это всё я. Тебе... лучше со мной не общаться... У меня сейчас сложности в жизни и…       Марк закрыл лицо ладонями, громко вздохнул и хотел уже убежать домой, но Лайонел успел заблокировать двери. Только тогда Марк, наконец, встретился с ним взглядом.       - Не бойся, просто давай договорим. Что ты имел в виду? - спокойно спрашивал Лайонел, успокаивая и Марка.       - Да это не важно. Я такой человек - придаю всему много смысла! - с отчаянием в голосе произнёс он, чувствуя, что теряет контроль.       - Не знаю, что ты хотел сказать этим, но… ты правда больше не хочешь со мной общаться?       Марк не смог ответить «да», зная, что не хочет этого на самом деле, просто вынужден прекратить их общение.       - Мне сложно с тобой, - сказал он, чтобы ответить хоть что-то.       - Сложно? Тогда давай разберёмся вместе? Скажи, что не так. Ты мне нравишься, я не хотел бы прекращать наше общение, - признался Лайонел, переступая через свои принципы. Он обещал себе никогда больше в подобном людям не признаваться, но чувствовал, что если этого не сделать сейчас, всё рухнет.       Марк отвернулся к окну и не ответил. Ему хотелось выложить всё, как оно было, но что тогда? Вдруг Лайонелу это не понравится?       - Марк… скажи мне что-нибудь, пожалуйста, - просил Лайонел, чувствуя себя в уязвимом положении.       Это чувство ему не нравилось, он не хотел, чтобы его оставлял единственный человек, который о нём волнуется. Марк успел стать для него очень важным, не просто очередным встречным на жизненном пути, и дело было не только в том, что Лайонел боялся остаться один, он боялся остаться именно без Марка.       - Я тебя люблю, - тихо произнёс парень, наконец, решившись.       Ему думалось, что Лайонел сейчас как всегда спросит: «Что?» От того, что не услышал или не понял, но Лайонел всё прекрасно услышал и понял, только не знал, что сказать. Он молчал и довольно долго, поэтому Марк робко взглянул на него и спросил:       - Теперь сам не хочешь со мной общаться?       - Что? Нет... - нахмурился Лайонел. - Просто я не этого ожидал…       Марк вздохнул, что-то пробормотав себе под нос, и отвернулся. Он понимал, что Лайонел ему уже не скажет то же самое. Теперь он понял, что терять уже нечего и стал рассказывать:       - Ты написал, что скучаешь, а когда я приехал к тебе, то узнал, что ты там с девушкой. Очевидно, я тебе не нравлюсь в таком смысле, но я в своей голове собрал воедино картинку, и мне она показалась довольно правдоподобной… Я просто обманул сам себя, это не твоя вина.       Сказав это, Марк решил, что нет большой разницы - перестали бы они общаться просто так или от того, что Лайонел узнал бы причину. Шансов у него с самого начала не было, и ведь он понимал это…       Лайонел ничего не отвечал ему, потому что не решался. Он спал с разными девушками, но ни с кем из них не встречался, тем более не хотел встречаться с парнями после того, что случилось в прошлом с Джо. Он чувствовал, как его тянет к Марку, но не хотел снова сильно привязываться к человеку, который вновь его бросит рано или поздно - все люди в его жизни так делали. Лайонел размышлял, стоит ли объясниться, потому что печальный вид Марка и его самого огорчал, ведь он был ему дорог, и делать ему больно Лайонел хотел бы в самую последнюю очередь, поэтому, подумав, он всё-таки начал рассказывать:       - Помнишь, мы ужинали в ресторане, который должен был быть кинотеатром? Ты тогда описал меня. Я подумал, ты хорошо меня понимаешь, но не знаешь всего, и в голове у тебя не складывается правдивая картинка. Я очень независимый человек, Марк, это правда, но тебе никогда не было интересно, почему? Не знаю, может, ты пытался быть вежливым, не спрашивая о моей семье. Может, ты слышал о моих родителях и додумал всё сам, но правда в том, что я им не нужен, и мне даже не сложно это произносить. Они оплачивают сейчас мои счета, делают это, ведь по документам я их сын - они усыновили меня и теперь обязаны обо мне заботиться. Они не пытаются купить мою к ним любовь, её никогда не было и не будет, они сами в этом виноваты, однако они пытаются деньгами исправить то, что не смогли мне дать этой любви. Они живут ради зарабатывания денег, а тратят их, чтобы убедить окружающих и самих себя в том, что они невероятно счастливы, благодаря им. Не уверен даже, что это помогает, но вот они уверены, что мне деньги заменят их объятия, добрые слова, поддержку... Ты бы знал, Марк, как я мечтал на любой праздник получить от мамы с папой слова: "Мы тебя любим, Лайонел". А вместо этого были бездушные дорогие подарки... Мне, конечно, грех жаловаться, ведь я ещё даже школу не закончил, а у меня уже есть квартира, машина, миллион нужных и ненужных вещей... Но из-за вечных переездов у меня никогда не было ни одного человека, который бы меня ждал и скучал по мне. Поэтому нет у меня привычки писать, где я и когда вернусь. Я написал тебе, что скучаю только после того, как ты дал мне понять, что помнишь обо мне, ведь я всё время боюсь оказаться ненужным, никогда не делаю никаких шагов навстречу, пока не буду уверен, что человеку это вообще нужно, что он сам готов идти навстречу ко мне. Я намеренно держу безопасную дистанцию… Никогда никому не было важно, где я, и вдруг появился ты… ты мне даже еду готовил, господи! Мои родители этого никогда не делали, а мы с тобой знакомы всего ничего, и вдруг я получаю столько хорошего от одного единственного человека! Я очень это ценю Марк, ты бы знал, как... У меня никогда перед глазами даже не было примера, как это люди делают - ну, как они друг о друге волнуются, заботятся. Меня родители никогда не провожали в школу, не встречали потом, не готовили мне школьных обедов, не клали даже сраных соусов в рюкзак... Я никогда не звоню им, ведь мне самому не за чем с ними говорить. Они никогда не спрашивали, как там мои успехи, когда мы жили вместе. То есть спрашивали, конечно, но, ты думаешь, они хотя бы вид делали при этом, что слушают? Только пялились в свои бумажки, телефоны, компьютеры… А сейчас, если они звонят и спрашивают, как я, то, наверное, только потому, что так правильно, не знаю. Может, просто хотят удостовериться, что я ещё не помер тут без них.       В определённый момент своего монолога Лайонел начал много жестикулировать и повышать голос, выходя на эмоции. Марк смотрел на него внимательно, никогда раньше не видя его таким эмоциональным, подавленным и очень откровенным, и перебивать, а тем более задавать вопросы не решался.       - Я сплю не с теми, кто нравится мне, Марк. Я их часто даже особо не знаю, просто хочу, хоть на несколько минут почувствовать себя нужным. Не понимаю, почему я рассказываю всё это, я даже никогда не озвучивал эти мысли вслух… На самом деле легко научиться жить самостоятельно, ходить и ездить везде одному, но ни хрена не просто при этом не думать о том, какой ты одинокий и никому нахер не сдавшийся! А когда я отказываюсь с кем-то в постели, меня будто любят, - на этом моменте Лайонел усмехнулся, понимая, как жалко это звучит. - Знаю, ты не сможешь понять меня, но такая вот правда… Меня однажды обманул человек, которому я без остатка доверился, он нагло использовал меня, и с тех пор я не жду от людей любви, я больше не верю в то, что меня можно любить, Марк. То, что ты мне сказал сейчас, я не до конца могу даже осмыслить, тем более принять за правду…       - Ничего страшного, - сказал Марк, когда понял, что Лайонел закончил. Других слов он не нашёл.       - Я, наверное, рад, если ты это чувствуешь ко мне, хотя даже не могу до конца разобраться с этим. Я думаю, ты человек, который достоин любви больше, чем кто-либо другой, Марк, но я тебе её дать не смогу, я не знаю, что это. Мне не хочется обижать тебя, но я лучше буду с тобой честным: ты очень мне нравишься, но я всегда буду держать в голове, что ты бросишь меня точно так же, как это делали все остальные, поэтому нет смысла надеяться на что-то серьёзное с моей стороны. Даже тебе я не могу доверять полностью… Прости, если это всё звучит грубо.       - Я понимаю, - закивал Марк, проглатывая тяжёлый ком в горле.       Он стал размышлять над всем, что услышал, и что придумал себе за всё то время, что они знакомы с Лайонелом. Может, об этом и говорила Кейт? Но ведь Лайонел никогда не обманывал его, не обещал ничего, он просто был ему хорошим другом. Нет ничьей вины в том, что Марк любил Лайонела больше, чем просто как друга, а Лайонел его - нет, ведь нельзя же контролировать чувства. Это не прихоть. Марк на него не злился сейчас, просто было тошно от собственной глупости, беспомощности и всех этих эмоций, которые заставляли его терять контроль и делать глупые вещи, разрушая всё ещё больше.       - Можно я просто тебя поцелую? - отчаянно спросил Марк.       В момент, когда его отвергли, он хотел любви сильнее всего. И пусть она и была бы иллюзорной, такой же, как рассказывал Лайонел, она была нужна Марку хотя бы такая.       Лайонел долго смотрел на своего расстроенного друга и, в конечном счёте, потянулся к нему, будучи совсем неуверенным, что это хорошая идея. Марк тогда сразу же обхватил руками шею Лайонела, их губы соприкоснулись, и Марк ощутил, как это приятно, но как при этом тяжело, будто все внутренности превратились в один неподъёмный камень.       Когда Лайонел чуть отстранился и тихо попросил Марка приоткрыть рот, тот просто сделал, как говорят, не задумываясь. После Лайонел запустил ему в рот язык и провёл им по нёбу, а потом снова просто поцеловал. Он прекрасно понимал, что Марк волнуется и не дразнил, но хотел тем самым показать ему, что можно быть смелее, если он этого хочет. Сам Марк тогда чувствовал себя невероятно глупо и неправильно. Лайонел прижал руку к щеке Марка и потёрся своим носом о его, заставляя парня открыть глаза. В них чётко читалась неуверенность и стыд, и всё та же печаль, однако Марк улыбнулся и признался, что хочет ещё. Лайонел не стал противиться, и тогда Марк снова поцеловал его сам, попробовал делать то же, что делал Лайонел минуту назад.       - Уже лучше, - улыбнулся Лайонел. - Просто не бойся, всё нормально.       Он отодвинул своё кресло подальше, наклонил спинку назад и заставил Марка сесть на него сверху. Марку нравилось чувствовать Лайонела практически всем своим телом, поглаживать руками шею и лицо, но больше всего понравилось, как Лайонел сжал его ягодицы и прижал поближе к себе, заставив упираться в самое пикантное место на чужом теле – прямо как в тот раз на вечеринке. Марк даже тихонько застонал от этого, а Лайонел, воспользовавшись моментом, переключился на шею и ключицы парня. Марк совсем забыл, что машина стоит через дорогу от дома его родителей и домов соседей. Он просто таял от ласк парня, прекрасно знавшего, что стоит делать. Когда Марк ощутил чужие руки, начавшие смело блуждать под футболкой по его телу, он взглянул на Лайонела, желая увидеть его глаза. Он не знал, что именно должно быть в них, хотя надеялся взглянуть и увидеть любовь, надеялся, что Лайонел ему всё же скажет, что хочет быть с ним, но он этого не сказал, и Марк почувствовал себя просто куклой в чужих руках, так просто управляющих им без каких-либо усилий. Хотел ли Марк иного? Очень хотел. Но хотел ли остановить то, что было сейчас между ними? Нет. Поэтому он просто продолжил.       В какой-то момент Марк так завелся и забылся, что стал просто терзать Лайонела. Он не давал себе в этом отчёта, но где-то в подсознании точно понимал, что хочет «насытиться», пока может. Он то кусал губы Лайонела, то шею, царапал его спину и плечи, а Лайонел ничего не говорил, видя, что Марк сейчас совершенно иной, может, он был даже не в себе. Лайонелу не пришлось спрашивать об этом, он всё видел на этом лице, на котором только боль и читалась. В какой-то момент Марк просто остановился и сжал Лайонела в крепких объятиях, а тот просто обнял в ответ и молчаливо погладил Марка по волосам. Марк ничего тогда не говорил только потому, что был уверен - он наговорит глупостей, о которых будет жалеть потом, но сказать хотелось многое. Хотелось накричать на Лайонела, обвинять в том, что он слишком хороший, заставил в него так просто влюбиться, и даже не смог отказать в поцелуе после того, как сказал, что не любит. Хотелось поговорить с ним о том, что его родители даже не знают, что он гей. Хотелось спросить о родителях Лайонела, о нём самом, о его прошлом, но Марк только и делал, что молчал, боясь, что это всё закончится, если он заговорит. Когда Лайонел осторожно спросил, чего бы ему сейчас хотелось, Марк сказал, что хочется просто сидеть так и дальше, быть просто рядом.       Лайонел в тот день сказал Марку, что он не знает, что такое любовь, не может её дать, но тогда он просто сам себя убеждал в этом, а чувствовал как раз её, просто отказывался в это верить. Он держал Марка в своих руках и думал о том, что сделал бы всё, чтобы Марк был в порядке. Он и сам не хотел отпускать парня.       В ту ночь они засыпали вдвоём в кровати Лайонела, крепко обнимая друг друга. Теперь, когда Марк признался, что чувствует, Лайонел ощутил перед ним ещё больше ответственности и в то же время - больше власти. Он не собирался ей пользоваться, просто теперь прибавилось уверенности в том, что Марк так просто от него никуда не денется, и от этого Лайонелу стало спокойнее - впервые за несколько лет. Марк тогда думал: «Чем это всё отличается от отношений? Почему между нами происходит всё это, но мы не встречаемся? Почему Лайонел делает всё это, если не любит меня?» В конце концов, он просто решил, что придаёт всему слишком много значения, много смысла, слишком романтизирует всё. «Должно быть, в мире взрослых это нормально, а я просто до сих пор верю в какие-то сказки», - заключил Марк и с этими мыслями стал засыпать.

***

      Следующим утром между ними всё было так естественно, словно не было разбитого от злости телефона, вчерашнего эпизода в машине, словно они не спали на одной кровати в объятиях друг друга. Они всё ещё были просто друзьями. На телах обоих сейчас при этом красовались засосы, у Лайонела ещё и остались довольно заметные царапины от ногтей Марка. Тем не менее, они просто завтракали, просто разговаривали - всё, как обычно, как уже бывало, ничего нового.       Только позвонив в дверь своего дома, Марк осознал, что даже не предупредил родителей о том, куда и с кем он уехал на всю ночь. Когда мама открыла дверь с безумными глазами, Марк прикрыл свои и первым делом извинился. Мама Марка метнула недовольный взгляд на Лайонела, ждавшего его у машины, и затащила сына домой за шкирку. Конечно же, был скандал и, кроме очевидной темы, он был ещё и о том, что соседи видели, как Марк чуть ли не занимался сексом с парнем прямо в машине у их дома. Стоя в своей гостиной перед осуждающими взглядами родителей и брата, Марк просто сгорал со стыда. Отпустили его только потому, что нужно было не опоздать в школу. Быстро переодевшись в своей комнате в первое, что попало под руку, Марк запихал вещи в рюкзак, схватил телефон, выскочил из дома и, запрыгнув в машину Лайонела, попросил поскорее уехать оттуда.       Ближе к середине дня Марку удалось успокоиться и выкинуть на время из головы то, что ему наговорили дома. На каждой перемене они с Лайонелом пересекались, потому что Лайонел чувствовал, как он сейчас нужен своему другу. Марк ничего не сказал тогда, но на самом деле был очень благодарен за это.       Когда уроки закончились, Лайонел предложил подвезти Марка домой и заехать перед этим в кафе, чтобы поболтать ещё какое-то время прежде, чем попрощаться. Удивительно, но на протяжении всего дня обоим парням было просто говорить друг с другом, не смотря на всё произошедшее, и, только оказавшись в кафе, они, наконец, заговорили о вчерашнем.       - Раз уж ты не будешь моим парнем, тогда, может, хотя бы сыграешь мне на гитаре? - спросил Марк, откусывая кусок от пиццы.       - На гитаре?       - Ну да, как бы утешительный приз. Кстати, когда ты так переспрашиваешь меня, я чувствую, будто говорю всегда что-то не то.       Лайонел усмехнулся и хорошо прожевал, чтобы ответить внятно:       - Мне просто не очень легко говорить с тобой. Мне всё кажется, что ты... играешь роль.       - Я выгляжу неискренним?       - Нет, наоборот. Ты часто говоришь прямо, а люди обычно такого не делают, поэтому приходится напоминать себе, что так делаешь ты.       - Я никогда не думал об этом, - удивлённо произнёс Марк. - Я - это лишь я, без ролей.       - Да, я знаю, - улыбнулся Лайонел. - А гитара сейчас не здесь. То есть её вообще нет, я довольно глупым образом её сломал при переезде.       - Мне жаль, - расстроился Марк. - Знаешь, ты ведь никогда не рассказывал, почему переехал сюда, и я никогда не понимал, но всегда хотел узнать.       Лайонел откинулся на спинку стула и вздохнул - он не любил говорить о прошлом, но сейчас отчётливо понимал, что вчера они с Марком уже переступили все возможные черты, и теперь с ним можно говорить начистоту, нужно даже.       - Просто пришло время, - сначала расплывчато произнёс Лайонел, а потом решил рассказать, как есть. - Я привык, что всё всегда новое при переездах, но никогда не выбирал этого, даже против был, а потом вдруг осенью понял, что без этого уже не могу, хочу этого сам. Мне прямо нужно было сменить обстановку, я словно задыхался. Ткнул пальцем на карту, в общем, и поехал.       - Надеюсь, не буквально? - уточнил Марк.       - На самом деле буквально, - засмеялся Лайонел. - Ну, почти. Изучил, какие города в этой местности вообще есть, этот мне больше всех приглянулся. В большой город я не хотел. К тому же здесь нашлась такая классная квартира с большими окнами, как я всегда мечтал.       - Получается, мы с тобой познакомились только из-за случайного стечения обстоятельств? - спросил Марк, вспомнив, как Лайонел разбил ему нос и только после этого они впервые заговорили друг с другом.       - Да, должно быть... Я рад, что всё произошло так. Думаю, решение об этом переезде стало одним из самых лучших в моей жизни, - признался Лайонел и взглянул на Марка, желая увидеть реакцию.       Марк внимательно смотрел на Лайонела всё это время - он понимал, что Лайонел за два дня рассказал ему множество личных вещей, хотя до этого был для него во многом, словно закрытая книга. Лайонел много говорил о кино, разных аспектах культуры, политики, науки. Он умел поддержать практически любой разговор, умел правильно дискутировать, много говорил о том, что ему нравится, но он очень мало говорил о прошлом или о том, что сформировало его как личность. И Марк осознавал, что это своего рода привилегия - узнать столько об этом человеке.       - Благодаря этому твоему решению я встретил человека, который, наконец, меня слышит. И не осуждает, даже когда я говорю полную ерунду, - признался Марк, решив тоже быть откровенным, но отвёл взгляд на свой стакан с колой, в котором снизу вверх поднимались маленькие пузырьки.       - Ты никогда не говорил ерунду, - сказал Лайонел и, взяв руку Марка, нежно поцеловал её, а Марк грустно улыбнулся, понимая, что этот жест со стороны Лайонела мало что значил…       Когда тот привёз Марка к его дому, пришла пора прощаться, но прежде, чем сделать это, Лайонел спросил:       - Что ты имел в виду, когда сказал, что я тебя слышу?       Марк помолчал, не зная сначала, как объяснить, а потом - как начать, но всё же попытался ответить:       - Мой дедушка умер от рака чуть больше двух лет назад. У нас с ним была сильная связь, он многому меня научил... Когда он умер, родители и друзья говорили мне фразы, похожие одна на другую, и ни одна из них не помогала. Все эти слова только обостряли боль утраты, я не хотел их слышать, не хотел больше говорить об этом, чтобы в ответ мне сказали, что все мы когда-то умрём, или что такая у него была судьба, а мы ничего не могли сделать... Я тогда сильно закрылся и в определённый момент перестал разговаривать вовсе. У меня были проблемы с агрессией, и я... причинял себе боль.       Марк тяжело сглотнул, вспоминая, как не хотел оставлять на коже шрамов, поэтому капал на кожу горячим воском или оставлял на теле большие царапины разноцветными офисными кнопками, иногда просто засцарапывал руки сам. Передохнув с полминуты, он продолжил:       - Я работал со специалистами, пил таблетки, и меня… исправили, так это назовём. Но я сейчас понимаю, что все эти чувства снова ко мне возвращаются из-за отца. Друзьям и родным я не стал рассказывать. Мама, папа и брат никогда это нормально не воспринимали. А друзья, ну... они живут своей жизнью, и она им важнее моих загонов. Это не их вина, просто данность. Они не будут разбираться в том, как правильно меня поддерживать, и не должны. А ты, ничего этого не зная, просто всё чувствуешь. С тобой я могу быть собой больше, чем с кем-то другим, кого я знаю много лет, и я при этом тебе вроде как нравлюсь – такой, какой есть.       Лайонел вздохнул и сжал руку Марка своей.       - Даже сейчас ты не говоришь мне ни одной избитой фразы, просто даёшь понять, что тебе не всё равно, - произнёс Марк. - И я очень ценю это.       Лайонел молча погладил Марка большим пальцем по руке, продолжая держать её, а потом стал говорить, вспоминая:       - Мне не приходилось терять кого-то из людей таким образом, все просто уходили, не умирали... наверное, только мой щенок. Он прожил со мной немного меньше полугода, пока не умер вдруг. Я долго не мог с этим смириться. Он всегда был со мной, пока был жив - заменял мне друзей, заставлял меня смеяться, искренно любил меня, животные ведь иначе не умеют... Через много лет, когда папа напился на каком-то приёме, он решил поговорить со мной дома перед сном. Он был сильно пьян, еле слова в предложения складывал, от него разило перегаром, мне было мерзко, но приходилось сидеть и слушать его бредни. В какой-то момент стало мерзко вдвойне от того, что я узнал правду: они с мамой решили отравить моего щенка, ведь тот пару раз сгрыз их обувь и подпортил дорогой диван.       - Господи, Лайонел, это звучит ужасно!       - Эти люди - мои родители, - пожал плечами Лайонел. – Я настолько привык к подобному, что даже забываю, как дико могут звучать рассказы об их поступках.       - Они тебя не достойны, - сказал Марк, чем насмешил парня.       - Может, это я не достоин… - это были просто мысли вслух, Лайонел не давил на жалость, но Марку хотелось его пожалеть. От этого его отвлекла мать, которая постучала в окно машины, напугав обоих парней. Лайонел растерялся, но отпустил руку Марка и открыл окно, чтобы поздороваться и познакомиться с ней, наконец.       - Ты к моему сыну больше не суйся, начиная с этого момента, - сказала женщина, бесцеремонно тыкнув парня в плечо вместо того, чтобы представиться. - Я не шучу. Больше чтобы я тебя не видела здесь со своей машиной. А ты, Марк, вылезай, мы ещё не закончили наш разговор.       Дома Марка ничего хорошего не ждало. Он боялся признаваться родителям в своей ориентации и, как оказалось, не зря - получил он лишь осуждение, никакой поддержки. Сначала ему казалось, что это лишь от того, что его увидели в такой пикантный и совершенно безрассудный момент, но чем больше родители говорили, тем обиднее звучали слова, и тем хуже становилось парню. Через какое-то время он просто смотрел на эти говорящие головы, не слушая, и думал: «Неужели этим мне запомнятся последние месяцы жизни отца? Тем, что он презирает меня за то, кто я есть, и кого я люблю? Неужели это сейчас вообще важно?» Марк смотрел на родителей пустыми глазами, не выражающими ни злость, ни грусть - да ничего вообще. Брат Марка сидел в стороне, смотря на Марка с упрёком. Он был любимчиком в их семье, потому что он был «нормальным». У него не изменилось поведение после смерти дедушки, он не чувствовал себя плохо слишком долго, и геем он тоже не был. У него хватало своих недостатков, но не его пичкали таблетками, и не его таскали по врачам, чтобы вытащить из депрессии, которую родители Марка считали просто выдуманной болезнью.       Уже даже не вникая, Марк просто поглядывал на часы, размышляя, сколько ещё родители смогут орать и оскорблять его. Он просто хотел уйти к себе в комнату и заткнуть уши наушниками, накрыться одеялом, чтобы хоть ненадолго оказаться как будто бы не здесь.

***

      Оставшуюся учебную неделю Марк ходил по школьным коридорам, как приведение - без слов и эмоций, дома вёл себя так же, а вечером в пятницу просто не пришёл домой, отправив маме сообщение, что там он находиться не хочет и не нужно его ждать.       Две ночи и два дня Марк провёл в дешёвом отеле, заняв денег у Лайонела. К нему он не поехал, потому что хотел побыть один и не вовлекать Лайонела в свои проблемы. Всё это время Марк только и делал, что лежал в кровати. К телефону он даже не притрагивался, заранее предупредив всех, кто был ему важен, что будет для них недоступен некоторое время - чтобы не волновались. Марк также ничего не ел, поэтому живот ныл, когда он вернулся домой. Под мамины упрёки он начал готовить себе яичницу, добавляя всё, что нашлось в холодильнике. Закончив, он просто прошёл мимо матери с тарелкой в руках и заперся в своей комнате.       Каждую ночь теперь он засыпал в наушниках, чтобы музыка заглушала мысли. Каждое утро не завтракал дома. Обеды от матери принципиально не брал, готовил себе сам. Одним вечером она не выдержала и высказала: "Если ты пытаешься таким образом показать, какой ты независимый, то плохо у тебя получается, Марк. Продукты ты всё равно сам себе не покупаешь". Марк, который в это время пил ягодный морс, выплюнул его обратно в стакан, вышел из-за стола и есть дома перестал вовсе. Чувствуя, как ему тошно даже просто ночевать там, он подумал, что недолго ещё осталось до выпускного. После этого он больше здесь жить не останется, но пока нужно было потерпеть.       На следующий же день Марк устроился на работу, а Лайонел устроился туда вместе с ним.       - Зачем? Ты же не нуждаешься в деньгах, - спрашивал Марк, когда Лайонел сказал, что хочет работать вместе.       - Заработаю деньги для тебя, - улыбнулся Лайонел.       - Это будет глупо, если ты будешь столько времени тратить на это и отдавать мне честно заработанное просто так.       - Ты будешь проводить время со мной, за это и отдам тебе всё.       - Как проститутке, - усмехнулся Марк, заполняя резюме.       - Просто как человеку, с которым мне хочется проводить больше времени.       Марк прикусил губу и озвучил то, что давно уже сидело у него в голове:       - Мы ведь совсем скоро закончим школу, и ты уедешь. Может, это и правда хорошая мысль, времени ведь осталось совсем ничего.       - Я пока не решил, чем буду заниматься и куда поеду, но мне бы очень хотелось, чтобы ты был при этом со мной. Я был бы просто счастлив, если бы так было... - робко ответил Лайонел и улыбнулся, взглянув на друга, но тот безразлично пялился в своё короткое резюме.       - Нет, Лайонел, ты уедешь и всё у тебя сложится здорово, но меня рядом не будет, - холодно ответил Марк.       - Ты не хотел бы поехать со мной, если бы мог выбирать?       - Я и так могу, только я тебе буду не нужен.       Лайонел тогда не ответил, потому что просто был сбит с толку этими неожиданными безразличными фразами, а Марк отчасти оказался прав. Впоследствии вместе после школы они действительно никуда не поехали.

***

      В школе все думали, что Марк и Лайонел встречаются - они часто держались за руки и обнимались, в школу они ездили вместе, вместе работали. С определённого момента Марк даже жил у Лайонела, ведь тот сам предложил. Они спали в одной кровати и даже занимались сексом, который при этом ничего не значил. Марк всегда держал это в голове, поэтому, когда Адам как-то спросил, как у них складываются отношения, Марк легко ответил: "У нас нет отношений, он просто меня трахает". Адам даже дар речи потерял, не ожидая услышать такое от романтичного по натуре Марка.       - Ты сильно изменился за последнее время, у тебя всё нормально? - спросил Адам. - Я думал, мне показалось, но сейчас я начинаю сомневаться в этом.       - Не понимаю, о чём ты, - ответил Марк, натянув улыбку.       Вечером, когда Лайонел лежал в кровати напротив Марка, наслаждаясь немного щекотными поглаживаниями лица, Марк сказал ему:       - Я очень рад, что именно ты был моим первым парнем в постели.       - Что ты имеешь в виду? - спросил Лайонел. Он сам сразу же разъяснил Марку их отношения, но когда Марк говорил подобные вещи, Лайонелу почему-то не хотелось их слышать.       - Когда ты уедешь, и я останусь один, появится кто-то другой, с кем я буду спать, и, если он будет делать что-то плохое, я это сразу пойму, потому что с тобой мне всегда хорошо.       Лайонел тяжело вздохнул и напрягся при мысли о том, что однажды кто-то другой будет касаться Марка там, где прежде мог касаться только он. Ему хотелось, чтобы Марк всегда принадлежал лишь ему, был всегда рядом, чтобы можно было о нём заботиться и обнять всегда, когда бы ни захотелось.       - Я останусь с тобой, - твёрдо произнёс Лайонел. - Если ты со мной не поедешь куда-то, то я просто останусь.       - Я бы поехал с тобой, куда угодно, но я лишь ненужный балласт, тебе стоит меня просто выбросить и строить свою счастливую успешную жизнь.       - Да что ты вообще такое несёшь? - не понимал Лайонел. Он приподнялся и теперь сидел на кровати, смотря на Марка сверху вниз с искренним непониманием и беспокойством.       - Во мне так много плохого, Нел, - замотал Марк головой, прикрыв глаза. - Тебя бы напугало, узнай ты всё, что сидит у меня в голове.       - Я хочу помочь тебе, а не убегать от этого. Ты никакой не балласт, ты мой Марк. И Нелом меня никогда не называй, тебе же нравится моё полное имя.       Марк улыбнулся, погладил Лайонела по щеке, а потом произнёс:       - Однажды случится что-то плохое, и ты не сможешь помочь мне. Обещай, что тогда ты просто будешь двигаться дальше, не оглядываясь на то, где я, и что со мной, ладно?       - Как я могу такое пообещать?       - Можешь, - твёрдо сказал Марк и сам поднялся, чтобы оказаться ближе и быть убедительнее. - Ты не должен ставить на паузу свою жизнь и стремления из-за меня. Все твои успехи всегда будут делать меня счастливее, чем бы ты ни занялся в будущем. Я-то знаю, какой у тебя потенциал, его нужно направлять в нужное русло, а не в заботы обо мне. Оно того не будет стоить.       - Ещё как будет! - спорил Лайонел.       - Нет, не будет. Я уже знаю, что в жизни ничего не добьюсь. Часть меня уже давно умерла вместе с дедушкой, другая часть умрёт вместе с отцом и это случится через месяц или год, но случится всё-таки, я в этом уверен и даже готов к этому. Я примерно представляю, что тогда будет со мной, и не хочу, чтобы ты погряз в этом, пытаясь помочь мне. Я как-нибудь справлюсь, а ты должен справиться с тем, чтобы стать счастливым человеком, которого многие будут уважать и любить, которого ты сам будешь любить так же, как и я люблю, понял?       Лайонел почувствовал, что Марк говорит серьёзно и правда хочет, чтобы всё так и было - чтобы Лайонела рядом не было.       - Пообещай, что со мной нянчиться не станешь, - настоял Марк.       - Обещаю, - ответил Лайонел, скрестив пальцы под одеялом, понимая, что такое обещание выполнять не станет.