Голубые одуванчики.

      Солнце греет настолько сильно, что от его лучей хочется убежать, спрятаться и забыться, даже находясь в помещении. За окном раздаётся пение птиц, кажется, и они не собираются молчать в такой день, о котором все твердят уже с той недели — приезд семьи доктора Лю. На часах половина одиннадцатого, до долгожданного события осталось меньше часа.       Осматривая стены своей комнаты, Кун отмечает, что за этот год мало чего изменилось, но потом его взгляд падает на печатную машинку, купленную на деньги за свои первые проданные наброски, и на лице появляется тёплая улыбка. В них не было ничего особенного, как считал сам Цянь, но людям очень понравилась история про шумного юношу и неудачи, которые вечно преследовали его, что, конечно же, радовало начинающего писателя. Краем глаза он замечает и гранёный стакан, в котором в то лето каждый день стояли новые цветы, собранные с Голландии*.       Поток его мыслей и воспоминаний прерывает звук заглушающегося двигателя и чьи-то крики, явно наполненные радостью. Кун думает, что они принадлежат старушке Чжон, которая жила в соседнем доме и пекла самые вкусные пироги с клубникой, известные каждому жителю их деревушки. Он в последний раз смотрит на ранее заправленную кровать, будто бы, после того, как он встретится со своими друзьями, что-то изменится и перестанет быть прежним, и выбегает из дома, направляясь к толпе.       Солнце печёт ещё сильнее, но это не имеет значения, потому что единственное, что сейчас действительно важно — светло-розовая макушка и громкий смех её обладателя. Кун двигается осторожно, чтобы ненароком не прервать то, как тётушка Ду обнимает юношу, который являлся её главным помощником в посадке растений каждое лето, а дядя Фань вкратце рассказывает Веньяну и Лан о том, что произошло за то время, пока они находились в городе.       Спустя пару минут, он решает дать знать о себе, поэтому двигается в сторону пары, смеясь от того, как смешно ворчит старушка Чжон из-за худых щёк Яняна.       — Лан! Веньян! Рад вас видеть! Надеюсь, вы хорошо добрались!       Откликнувшись на свои имена, улыбки на их лицах становятся ещё шире от осознания, кто их позвал.       — Кун, здравствуй! И мы безумно рады видеть тебя!       Лан громко выдыхает и проводит рукой по лбу, тем самым давая понять Цяню, что дорога вышла довольно тяжёлой из-за жары, что не собирается спадать, из-за чего трое начинают смеяться, а Веньян тем временем приобнимает мужчину, так как не видел своего близкого друга довольно долгое время.       Из-за его плеча тем временем выглядывает Янян, и дыхание Куна тут же замирает. У младшего на лице потрясающая улыбка, розовые волосы смешно лезут на глаза из-за ветра, который хоть немного помогает не умереть от жары, а глаза буквально сияют.       — Ровно двести семьдесят четыре дня, да? — И смеётся.       У Куна на лице всё та же улыбка, а руки уже тянутся к младшему, чтобы поскорее обнять его и понять, что всё это не сон, что Янян действительно стоит перед ним.       — Я тоже скучал, да-да, сейчас задушишь! — Янян принимается отбиваться от объятий, но потом всё же сдаётся и мягко обвивает своими руками талию мужчины.       — Всё ещё не могу поверить своим глазам… Ты так вырос, скоро с меня ростом будешь! И волосы… всё продолжаешь жить по этому правилу?       — Конечно! Каждый раз, когда меняется моё настроение — меняется и цвет волос. Это же весело!       Они стоят так ещё несколько минут, дожидаясь того, пока все жители их деревушки поздороваются с родителями младшего и с шоком на лице посмотрят на его волосы, тем самым вызывая новую волну смеха, пока не происходит следующее:       — Эй, я соскучился не только по тебе, но и по Голландии, давай сбежим? — шёпотом на ухо.       Куну на это остаётся только согласиться и сразу же побежать за младшим, который уже вприпрыжку двигался к своему любимому месту, не собираясь останавливаться на просьбы своих родителей.

*

      Голландия встретила их россыпью цветов и воспоминаниями с того лета. Там, под деревом, которое Янян прозвал дядей Джоном, потому что оно напоминало ему грозного учителя со школы, они вместе обсуждали предстоящие экзамены младшего, так как оставался последний год Яняна в качестве школьника. Там, где небольшая кучка ромашек, они убегали от лабрадора семьи Дун — Джеки, который точно так же, как и они, полюбил это место, и его хозяева с радостью отпускали его туда. А там, где бежит маленький ручей, они пускали бумажные кораблики, на которых писали свои самые заветные желания, надеясь на их исполнение.       — Как экзамены? Всё прошло хорошо?       Янян отвлекается от осматривания местности вокруг них, громко выдыхает и принимается рассказывать о том, как тот самый грозный преподаватель Джон поставил ему самую высокую оценку среди параллели и даже похвалил за его усердную работу, отчего у Куна внутри разливается гордость за юношу. С остальными экзаменами, а их было всего три, по рассказам Яняна, он тоже справился успешно. Легкотня, как сказал он.       — Ну а поступать куда собираешься?       Они лежат под дядей Джоном, на голове Яняна венок из одуванчиков, а над ними облака, которые проплывают аккуратными кучкам, принимая в воздухе различные фигуры. Молчание длится несколько минут, но никто не намеревается его прерывать, пока всё так хорошо и спокойно.       — Ты ведь и так всё знаешь, так зачем спрашиваешь?       Кун знал, что Янян мечтал об искусстве, о том, как его жизнь будет наполнена яркими красками, холстами и кистями, как он будет рисовать портреты заходивших к нему в студию пожилых людей или натюрморты, состоявшие из букета цветов в гранёном стакане, любимых фруктов и чуть-чуть магии. Он мечтал рисовать и показывать людям то, каким он видит этот мир, как в его глазах выглядит обычная поляна или яркое солнце, как он представляет их. Мечтал делиться этим с окружающими. Но. Всегда находится одно жирное но, перечеркивающее все надежды на что-то хорошее. И в данной ситуации этим жирным но являлось семейное дело под названием медицинское образование. Веньян был известным хирургом, Лан — медсестрой. Именно так они и познакомились, их связала больница. Отец Веньяна — один из самых лучших стоматологов их небольшого городка, и это только самое начало. Все возлагали огромные надежды на самого младшего наследника, считая, что и он присоединится к ним, а позже станет выдающимся и заслуживающим уважения врачом, пока сам Янян мечтал о том, как после своей пятидесятой картины, он устроит собственную выставку и пригласит туда все-всех-всех: и тётушку Ду, и старушку Чжон, и преподавателя Джона, Куна и, конечно же, своих родителей — Веньяна и Лан, надеясь на их одобрение и слова о том, как они гордятся им.       — Почему небо голубое, трава зелёная, а одуванчики жёлтые? Как бы мне хотелось окрасить любой предмет в тот цвет, который действительно подходит ему. Голубые одуванчики? Забавно, не правда ли? Вопрос остаётся без ответа, но Янян и так всё понимает. Кун в него верит, даже если молчит прямо сейчас. И этого ему более чем достаточно.

*

      В руках небольшой букет ромашек, солнце уже заходит за горизонт, а у Куна внутри разливается тепло от одной мысли о том, каким хорошим выдался этот день. Он смотрит вслед Яняну, розовая макушка которого скрывается в дверях кирпичного дома. Оглядываясь по сторонам и щёлкая рукой по выключателю, он входит в свой дом, где его снова встречает пустота, но всё в порядке, с этого дня ему будет не так скучно. С этими мыслями он наполняет не тронутый никем за это время стакан водой из-под крана, куда позже опускаются цветы, смотрит на календарь и делает пометку над числом один. Первое июня.       Восемнадцатое лето Яняна началось.