Заплутавшие во снах

      Наверное, со стороны создавалось ощущение, что за мной гонится дьявол. Собственно, так оно и было. Синеглазый и бессовестный дьявол бежал следом с криками: — Милдред, стой! Да остановись же ты!       Меня вдруг разобрал смех от осознания, что все это уже было. Остановиться действительно пришлось. Просто трудно бежать, когда от хохота пополам сгибаешься. Это было! Было! Было! Он все тот же циник, а я все та же дура, которая опять ему поверила! Я хохотала над собственной глупостью. Визгливо, пронзительно, до слез и не могла остановиться. Идиотка! Какая же я все-таки идиотка!       Меня вдруг схватили за плечи и ощутимо встряхнули, рявкнув в ухо: — Уймись!       Я замерла. При взгляде на бледное лицо с лихорадочно горящими синими глазами смеяться резко расхотелось.       — Милли, дай мне все объяснить, — начал Гоббс, поняв, что я готова слушать.       — Р-руки! — да, не только некоторые синеглазые рычать умеют.       Явно не ожидавший такого брюнет убрал ладони с моих плеч и сделал шаг назад       — Милли, послушай, мы с Этель…       — Я видела, можешь не рассказывать, — фыркнула я, перебивая. — Подробности меня не интересуют!       Синеглазый подлец в упор посмотрел на меня и прошипел: — Какие, к дьяволу, подробности?! Нет у нас с ней ничего!       Я пристально посмотрела в бездонную синь до неприличия честных и до безобразия злых глаз. Как же хотелось поверить ему! До боли, до дрожи хотелось. Но здравый смысл подсказывал, что тех, с кем «ничего нет» не целуют прилюдно. Вот ведь… «сказочник»!       Внезапно душу окутало странное чувство покоя. Чем дольше я смотрела в полыхающие злостью глаза, тем сильнее ощущала, как все внутри будто сковывает льдом.       — Зачем, Гоббс? — устало спросила я.       — Что «зачем»? — недоуменно нахмурился он.       — Зачем пудрил мне мозги, если любишь Этель?       — Я не люблю Этель!       — Не любишь, но целуешь? — прищурилась я.       — Да не целовал я ее! — вызверился брюнет. — Точнее, это не я ее целовал!       — Может, я тебя с кем-то перепутала? — нервно усмехнулась я.       — Не перепутала, но…       — Вот и выяснили. Прости, мне некогда.       Я проскользнула мимо Гоббса и вихрем помчалась в свою комнату. До самого вечера я пролежала в кровати, уткнувшись носом в теплую шерсть свернувшегося рядом Табби. Слез не было. Только бесконечная, черная, страшная пустота, выжигающая все внутри.       — Не нужен нам с тобой никто, правда, малыш? — я осторожно погладила хвостатого утешителя. — У тебя есть я, а у меня ты. И этого достаточно.       Котейка согласно замурлыкал, а я улыбнулась. Какой он у меня все-таки замечательный! Или замурчательный! Он никогда не предаст и точно не станет целоваться с другими девушками, а потом нагло врать.       В памяти вдруг всплыл наш с Гоббсом разговор на пикнике.       — Только не говори, что разлюбишь меня в этом случае       — Вот еще глупости! Люблю-то я тебя не…       Вместо того, чтобы признаться самому, он вытянул признание из меня. Это я… я люблю и отчего-то решила, что это взаимно! А ведь Гоббс никогда ничего такого не говорил. Я ощутила себя даже не дурой, а просто маленькой девочкой, которая придумала себе сказку и сама в нее поверила.       Дверь открылась, и в комнату вошла Кэс с булочкой в руках. Сев в изголовье моей кровати, подруга осторожно погладила меня по волосам.       — Милли, садись поешь, ты сегодня и так ужин пропустила.       — Не хочу… вообще ничего не хочу… — собственный голос показался таким безжизненным, что стало страшно. — И спать не хочу тоже.       Кэс буквально смело с кровати.       — Пойду схожу в кафешку за кофе, пока они не закрылись. Тебе, кстати, завтра на работу.       — Ага.       Вернулась Кэс минут через двадцать с двумя термосами кофе.       — Откуда столько?!       — Бену сказала, что к зачету готовимся, — хихикнула рыжуля. — В положение вошел, но термосы просил завтра вернуть.       Давно говорила Кэс, что надо купить растворимый кофе! Так нет же! «Зачем нам, если в кафе нормальный кофеек попить можно?!» Ну и вот, пожалуйста… «Готовимся к зачету». Стоп! Готовимся?! В смысле мы?! Мы обе?!       — А ты что, хотела полуночничать без меня? — возмутилась рыжуля на резонный вопрос.       — О Кэс! — я растроганно обняла подругу. — Мне сегодня спать никак нельзя. Не хочу его видеть.       Кассандра понимающе хмыкнула, открыла один термос и весело подмигнула: — Значит, сегодня не спим, а завтра что-нибудь придумаем!