Заплутавшие во снах

      Черная комната без окон и дверей. Четыре стены и пол.       — Эй! Здесь есть кто-нибудь?! — в панике выкрикнула я.       — Нибудь… будь… будь… — равнодушно откликнулось эхо.       Я безвольно сползла по бетонной стене и уткнулась носом в колени. Липкий, пробирающий страх давил на плечи, угнетал, напрочь лишая воли.       — Сударыня, не нужно слез. — Этот глубокий, бархатистый голос заставил меня всхлипнуть и медленно поднять взгляд.       — Ты? — вопрос прозвучал так тихо, что я и сама не расслышала.       — Я, — Гоббс взглянул на меня своими голубыми глазами так, что сердце затрепетало вспугнутой пташкой, и протянул ладонь в черной шелковой перчатке. Я отрицательно помотала головой и демонстративно сцепила руки в замок. — Всего один танец, Мил, и я уйду, — печально улыбнулся он.       «Танцевать в джинсах и футболке?» — я мысленно хмыкнула, но, решив, что один танец — не такая уж большая плата за его исчезновение, подала своему визави руку.       Стоило мне подняться на ноги, как комната вмиг преобразилась. Теперь это был огромный бальный зал со множеством зеркал, освещенный тысячами свечей. В центре всего этого великолепия стояли мы. На Нике был расшитый серебром черный камзол и черные брюки, на мне — пышное бальное платье цвета лазури в стиле девятнадцатого века. Мой кавалер коротко поклонился и протянул мне руку. Стоило мне нерешительно вложить свои враз озябшие пальцы в его широкую ладонь, как по залу тотчас поплыла тихая неторопливая мелодия скрипки, к которой подключилось фортепьяно.       Положив одну руку мне на талию а другую — на плечо, Ник закружил меня в ритме вальса. Движения его были настолько плавными и неторопливыми, что я невольно начала млеть, как вдруг музыка зазвучала в полную силу.       Кавалер на мгновение резко опрокинул меня назад, поддерживая за спину. А потом с такой силой вцепился мне в плечо, что пришлось стиснуть зубы, чтобы не вскрикнуть, и повел уже совсем в другом темпе. Теперь в каждом движении синеглазого кошмара чувствовалась страсть, а шаги стали едва ли не чеканными. Я посмотрела в потемневшие глаза и, машинально скользнув взглядом по губам, прочла: — Люблю…       Вдруг движения его, вторя музыке, стали настолько стремительными и резкими, что мне на миг показалось, будто Ник не контролирует себя. От резких поворотов перехватывало дыхание и сердце обрывалось, пропуская удары от страха, но даже в таком полуобморочном состоянии я заметила, что в синих глазах горит пламя жгучей боли. Я старалась не смотреть в сапфировую бездну, хотя прежде с радостью тонула в ней, растворяясь без остатка. Пыталась отвести взгляд, но не могла.       — Верь мне, звездочка, — почти беззвучно проговорил Ник и наклонился ко мне. Его губы были непозволительно близко. Еще миг — и все недомолвки и недопонимания падут под властью жаркого, умопомрачительного поцелуя. А я вдруг вспомнила, как эти губы целовали Этель там, в парке.       Как же шутница-память иногда любит насмехаться над нами и подсовывать ненужные воспоминания!       — Нет… не могу… — Я увернулась, в последний момент подставив щеку.       Распаленный этим вывертом, маг резким движением отстранил меня на расстояние вытянутой руки, не выпуская при этом пальцы из своей ладони. А когда через мгновение вновь рывком притянул к себе, то сердце в очередной раз сделало кульбит: в любимых глазах плескалась дикая, почти звериная тоска.       Не удержавшись, медленно провела ладонью по гладкой щеке своего кошмара. Я понимала, что это наш финал. Прощание, за которым не будет больше ничего. Судя по горькой усмешке на бледных губах, Ник тоже осознавал это. Он опустил голову, словно покоряясь, и, перехватив мои пальцы, на миг поднес их к губам.       Я замерла, боясь спугнуть горячее дыхание застывшее на кончиках пальцев. Сладкая горечь ускользающих секунд счастья дурманила голову.       «Только не отпускай мою руку еще хотя бы мгновение. И пусть это мгновение длится вечно!» — мысленно взмолилась я.       — Не стану неволить вас, сударыня, — вдруг холодно отчеканил кавалер и выпустил мои пальцы — но примите хотя бы это.       В обтянутых черными перчатками руках образовалась алая роза. Разве этот хрупкий и нежный цветок с бархатистыми лепестками виноват, что у нас с магом все так вышло? Точнее, что не вышло ничего? Я протянула руку, чтобы забрать у Гоббса подарок и вскрикнула: острый шип королевы цветов больно вонзился в кожу.

***

      Проснувшись, включила свет на своей половине и почувствовала, как по спине пробежал холодок: на подушечке указательного пальца алела капелька крови. При взгляде на нее я поежилась. Невесть откуда в душе зародилось гнетущее предчувствие неумолимо надвигающейся беды.