Белая бабочка

Новый день своими нежными лучами солнца обещал быть спокойным. Мы с Сатору договорились сегодня немного позаниматься с самого утра. Я прождал его возле выхода около двадцати минут, пока мое терпение окончательно не закончилось. — Годжо Сатору! Сколько можно тебя ждать? — врываясь к нему в комнату, прокричал я. Я замер у входа. Он лежал на своей кровати в одном нижнем белье, а одеяло сползло к ногам. Руки были спрятаны под подушку, прорисовывая рельеф его спины. — Чего ты так разорался? — перед этими словами он простонал заспанной хрипотцой, которая пробежала по моему телу сладкой дрожью. Я подошел к кровати... Моя рука подалась вперед, опуская подушечки пальцев на его белоснежную кожу спины. От лопаток до поясницы, медленно, оставляя невидимый след своих прикосновений, я позволил руке пройти этот путь дрожи и желания... Я сел сбоку , словно порхнул на цветок. Запустив свои пальцы в белые локоны, я коснулся губами его тела. Мои губы — поцелуй за поцелуем — повторили начерченную рукой дорогу... Ооо, я мог так сделать... Я хотел этого больше, чем умирающий от жажды желает воды! Но осекся... Закрыв лицо рукой, я издал лишь мучительный стон, который был схож с раздражением. Взяв вещи Годжо со стула рядом, я швырнул их в него и поторопился выйти, закрывая свои желания в себе, как дверь этой чертовой комнаты... Я был зол. На что? На Сатору за его опоздание? — нет. На себя. Когда мы наконец отправились на пробежку, я не мог нормально смотреть на него. Мое воображение снова и снова игралось в голове, вызывая во мне неистовое желание. Желание чего? Годжо Сатору... Его пальцев, рук и тела на мне, его аромата, пробирающего до памяти, его поцелуев, обжигающих кожу... Я ненавидел эти мысли и обожал их одновременно. Ведь это — единственное, чем я мог утешать себя, когда желание хотело выйти за пределы допустимого... Желая сбежать от самого себя, я прибавил ходу, выбежав вперед. — Эй, Сугуру! Я игнорировал голос полный недоумения. — Ты так обижаешься на меня? Нет, Годжо, я не могу себе позволить обижаться на тебя... — Вот же!.. Я ощутил резкий толчок назад, после чего очутился прижатым к стволу дерева. Лицо Сатору очутилось в нескольких сантиметрах от меня, я ощущал его тяжелое дыхание. С волос падали капли пота, а сильная рука, прижатая к моей груди предплечьем, не давала мне пошевелиться. — Ты что за игры устроил? — наконец заговорил Годжо. — Да, я опоздал. Чего так сильно обижаться и игнорировать меня? — Прости, — отведя взгляд, сказал я. Хватка ослабла, парень отпустил меня. — Да ладно, — он почесал затылок. — Проехали. Иди сюда, чучело. Руки Сатору распахнулись для объятий. Я слегка помедлил, опасаясь своих мыслей. Но все же ответил на его предложение. Это были крепкие мужские объятия с похлопыванием друг друга по спине, ведь... иначе быть не может?.. Вечером мы сидели в библиотеке. Я так и не понял, что Гето хотел найти на этих пыльных листах. Однако он отыскал одну книгу, которую читал словно с неимоверным интересом. Я разместился напротив за столом, скучающе опустив голову и закрыв глаза. Но, как бы скучно мне не было, я не мог умиротворенно спать, пока он сидит рядом. Через свои темные очки я наблюдал за ним. Сугуру казался таким спокойным... Он всегда кажется спокойным, по правде говоря, но сейчас его спокойствие внушало нежность. Голова его была опущена на руку, из-за чего на щеке образовались милые складочки кожи. Карие глаза бегали от строчки к строчке. Изредка он поджимал губы или облизывал их почти незаметно. Прядь темных волос спадала на лицо, а я хотел ее убрать... То, как он перелистывал страницы, было верхушкой наглости, которая провоцировала меня до изнеможения: Гето медленно облизывал указательный палец, иногда задерживая его во рту, пока не дочитает до конца, а потом так непринужденно касался им желтой бумаги... — Пф, ты даже на меня так не смотришь, как на эту книгу, — сказал я, сделав при этом выражение полного безразличия. Вопросительное и, скорее, удивленное выражение лица Сугуру вызвало во мне усмешку. Я взглянул на него через очки, одарив его своей улыбкой. Затем я накрыл рукой страницы книги, оперевшись на нее, и подал свой корпус вперед, сокращая расстояние между нами. — Она интереснее меня? — добавил я тихим тоном. Я не мог понять, что значило то выражение лица, которое находилось напротив меня, однако оно было новым и нравилось мне еще больше. Повисла неловкая тишина. Мы смотрели друг другу в глаза, а Сугуру Гето даже не пытался отстраниться. Атмосфера наполнялась приятным давлением, которое я почти не мог стерпеть... Но отстранился в итоге я, расхохотавшись при этом, как дурак. — Ты бы видел свое лицо, — продолжая смеяться, я снял свои очки. Гето лишь буркнул что-то и, взяв книгу, вышел из библиотеки. Я бросил ему в спину пару смешков. Дурак! Какой я дурак.