Insomniac dreams

      На улице март, поэтому снега почти не осталось, но прогноз погоды обещал последний вальс снежинок в этом году, что не очень похоже на обычную погоду в Сеуле. Пара, состоящая из вечно закатывающего глаза Ли Минхо и вечно голодного Хан Джисона, в этот вечер вышли покупать ещё одну, хотя скорее всего не одну, а несколько пачек чипсов для кино, ведь по расчетам Минхо младший останется голодным в любом случае и будет вопить, как дитя малое. Им действительно нравилось приписывать друг к другу вечно, ведь именно столько они будут вместе, хотя и этого покажется недостаточно. —Эй, если не завяжешь шарф поплотнее, ты простудишься,- ехидная улыбка появилась сама собой на лице Минхо.- Что-то не очень хочется приносить твоим родителям тушу замерзшей досмерти белки. —Ты эту тушу не донесёшь, она ест в 3 раза больше тебя,- язвительно сказал Джисон, высовывая язык, чтобы поймать последние снежинки уходящей зимы. Даже их жрет, ничего людям не оставит.       Рыжеволосый с видимым раздражением направляется к парню, когда тот убегает, кидаясь снежками, чтобы не завязывать шарф в чёрно-жëлтую полоску от Билайн. Настолько младшему хотелось помереть. Но Минхо остановился, как только увидел человека, что подтирает сопли рукавом, потому что парень быстро простужается, но очень не любит тепло одеваться, и замечает его любимую, как тогда казалось, яркую улыбку во все тридцать два, и сердце ледяного принца растаяло в один миг. Минхо любит смотреть на своё солнце, с такими же яркими глазами цвета миндаля, он готов всю жизнь отдать лишь бы наблюдать, как тот из-за плохого зрения может фонарь на крыше с собакой перепутать. Вот и диву было, младший на всю улицу орал, что шпиц на крыше школы застрял, нужно срочно выручать беднягу, пока рыжеволосый со смеху падал, держась за живот. А сам Джисон готов строить из себя клоуна-дурочка, чтобы только слышать звонкий смех, который всегда заканчивается протяжным «хааа». Шатен высовывает язык снова, ловя снежинки, которые никак не прилетают в рот, потому что тают не долетая до «пункта назначения» из-за жаркого дыхания, от чего тот наигранно дуется, будто обижаясь на природу, а потом, завязывая потуже шарф, смотрит на свой предмет исдыхания. Старший, поддерживая детское ребячество Джисона, тоже высунул язык. —Два идиота,- звонко смеется тот. —Говно от говна далеко не уходит.       Минхо, за подобное высказывание, не остаëтся не наказанным, в него прилетает снежок, а потом ещё и поцелуй в замерзший нос, хотя насчёт последнего он не против и притягивает к себе младшего для более глубокого поцелуя. Два влюбленных в друг друга идиота, приписывающих «вечность», как синоним к их паре. ***       Они сидят на лавочке под старой ивой у дома младшего. Они просто сидят, залипая в тиктоке, изредка посмеиваясь с глупых видео. Минхо признаться боится, что романтику обожает и тайком смотрит ролики, где парочки мило флиртуют друг с другом. Пара на видео, проводящая время на крыше, задело его пылкое сердце и тут же вскочил, поведя шатена на одну из открытых крыш. Тот удивлено смотрит своими беличьими глазами, но молчит в ожидании предвкушения, с каждым шагом его улыбка расплывается по лицу все шире и шире. Через пару минут они стоят на крыше высотного жилого здания, наблюдая все красоты их города. Джисон счастья скрыть не может, радуется как дитя, которому дали леденец, а старший смотрит на своё чудо, что расправляет руки, словно крылья, и орет, будто он летит, одаривая заботливым взглядом. Шатен видит небольшой парк, что находится под ними, и начинает свою любимую балладу о экологии, что пора бы и Минхо начать раскладывать мусор по разным контейнерам, но Джисона перебили. —Ха-ни,- точно по слогам произнёс Минхо, смотря на парня напротив, с самым нежным взглядом, которым он мог ему подарить. А тот вопросительно моргает своими длинными ресницами, дожидаясь объяснения, слегка наклоняя голову, точно маленький щенок,- Теперь я буду называть тебя Хани. Это созвучно с «honey». —Если ты так пытался отмазаться от сортировки мусора, то знай, это не прокатило.       А потом рукой лицо закрывает, скрывая краску, понимая, что сказал Минхо, тот назвал его милым, младший тихонько кивает и разворачивается, как будто и дальше смотрит на виды города, которые впрочем уже на так сильно волновали, продолжая бубнить про мусорки, а в голове лишь: «Хани». Старший, с лёгкой усмешкой, подходит, обнимая сзади и нежно целуя в висок своё чудо, Минхо готов поклясться, что действительно почувствовал на губах вкус меда, такого сладкого и сахарного, но от этих романтичных раздумий его вырывают крики младшего. —Это что, утка в озере плавает?- тыча пальцем куда-то вниз, в сторону парка, имеющее небольшое озеро, в которое часто прилетали водоплавающие птицы.- Может спустимся и посмотрим, а? —Не очень хочу рассматривать, как в озере плавает обёртка от какой-то еды,- Минхо не славился идеальным зрением, но утку от пачки кукурузных палочек отличить мог, но его рассмешила реакция Джисона, который снова начал триаду о экологии, как мама научила его заботиться о окружающем мире. Рыжеволосый любил слушать своё чудо, но одно и тоже слышать не готов.- Ой, заткнись!       Разворачивая к себе Джисона, старший рукой провёл по его щеке и утянул в глубокий поцелуй, на который с полной взаимностью отвечают. Им никто не нужен кроме их самих. Если Джисон будет дышать, то и Минхо тоже, а младший на все готов ради любви своей, хоть в огонь, хоть в воду, хоть в болото к лягушкам. У этих двоих ни дня не обходилось без шуточек и глупых фраз, что вроде не имели смыла в обычной жизни, но в их отдельной от мира Вселенной они были на вес золота. И даже если в некоторых ситуациях одному неловко, второй обязательно обнимет и скажет: «Все хорошо». Их Вселенная– это отдельный мир, в котором царит нежность и забота, нет здесь места тревогам и страхам, только вот Джисон так уже не думал. Дома таблеток много, хоть отбавляй, Джисон таблетками запивает всë, жаль что не помогает...