Скорбный бог

      Пока наши герои пировали на торжестве в честь смерти титана, Геркулес покинув дом, отправился в храм своего отца. Сегодняшнее событие его поразило до самых глубин души. Мало того, что выясняется, что у него всё это время был брат, так ещё он, вероятно, сильнее Аида. Такое было необходимо обсудить с отцом, чтобы быть в будущем уверенным, что не будет очередной попытки захватить Олимп со стороны подземного царства. Что-то подсказывало, что в этом случае, без серьёзных жертв не обойдётся. Геркулесу не хотелось проживать ещё одно подобное сражение, тем более с братом. Вспоминал тот день герой Греции крайне редко. То было подобно кошмару. Отец похороненный под слоями лавы, умирающая на земле Мег, огромные титаны, что вызывают ужас одним своим видом. Может Геркулес и сильный, но как и у любого существа у него есть чувства и эмоции. Каждое сражение с монстрами закаляло его, но он всегда чувствовал волнение перед битвой и даже нотки ужаса. Глупо это было, как может показаться, но сын Зевса всегда страшился проигрыша. Боялся, что в самый важный и ответственный момент силы изменят ему и он не сможет защитить ни в чём неповинных людей, своих родных и тогда он подведёт их всех. Не было для героя более жуткой участи.       Сейчас, голову сына Зевса занимало последнее сражение. Он мог одолеть титана лишь на какое-то время и то с огромным трудом. Всё же не зря титаны так названы. Но этого времени ему бы хватило, чтобы сообщить отцу о последнем приспешнике Аида, что остался на свободе. Того бы вернули в заточение и воцарился бы покой. Но он никогда не думал об убийстве титана. Геркулес был уверен, что он не был настолько силён, чтобы одолеть столь древнее и сильное существо, ведь даже отец предпочёл их заточить, но не убивать. Но то с какой скоростью и лёгкостью с титаном расправился тот парень, что представился сыном Аида, было ужасающе бесчеловечно. Не моргнув, он поделил его на три части и ушёл, будто бы делал так каждый день вместо завтрака. После, из разговоров людей, он узнал, что сына Аида зовут Смертью, что обычно он приходит к умирающим и забирает их души в царство мёртвых. Герой Греции был уверен, что смертью называют момент, когда человек прекращает жить, но уж точно это понятие никак не ассоциировалось с именем. Вопросов в голове героя было слишком много и ответить на них мог только его отец, братом которого и являлся Аид.       Зайдя в храм, Геркулес подошёл к центру, встав перед статуей. Осталось лишь дождаться, когда в неё ударит молния и она оживёт, давая возможность пообщаться с богом. За это время, он может собрать все свои мысли воедино, чтобы нормально объяснить отцу всю ситуацию. А она абсолютно точно была из ряда вон выходящей и крайне тяжёлой. Прежде всего предстояло выяснить, почему отец не рассказал ему об брате, за всё это время. А потом разобраться с ситуацией касательно титана. Возможно, они смогут найти решение. Или отец поговорит с Аидом, чтобы тот усмирил своего ребёнка. Но, банальная логика, подсказывала Геркулесу, что бог царства мёртвых не послушает своего брата, как бы критична не была вся ситуация. Слишком велика была ненависть царя мёртвых к главному богу.       Тем временем на Олимпе, Зевс вернулся с пирушки в его честь в качестве бога Юпитера. Было весело, много даров и почитания. Всё было хорошо, как и всегда. В приподнятом настроении, верховный бог направлялся в супружеские покои, где должна была находится его жена. Зевс по праву считал себя самым счастливым богом из всех, что находятся на Олимпе. Он был сильным, у него была красавица жена, что любила его, а он любил её. У него был чудесный сын, который пусть и отказался возвращаться на Олимп, но выбрал любовь и был счастлив. Сейчас, Зевс был уже дедом и с уверенностью мог заявить, что внучка росла чудесной. Хоть и без божественных особенностей, но всё же. Ничто не омрачало его беззаботной божественной жизни, что порой было даже скучно. Вдруг, к нему подлетел Гермес. — Приветствую, Зевс! — произнёс Гермес. — Рад видеть тебя, Гермес. Как дела были на Олимпе, пока меня не было? — поинтересовался Зевс. — Вроде как, всё хорошо. — отвечал чуть сковано бог, поправляя свои розовые очки. — Только вот Аид приходил. — Аид? И что ему было нужно? — нахмурился Зевс. — Он приходил к Гере. Я не знаю, зачем. Но знаю, что они уединялись. Потом Гера, что-то гневно кричала на него. Ты ведь знаешь, что мало что способно заставить твою жену злиться. Вот. Он ушёл через час или два. Но к тому времени Гера уже успокоилась хоть и когда провожала его, всё равно оставалась серьёзной. Не знаю, что за разговор у них был, я в этот момент был связан. Но я подумал, что ты должен об этом знать. — Спасибо, что сообщил, Гермес. — кивнул бог молний, уже настроившись на серьёзный диалог с женой, а потом и братом.       Аид редко захаживал на Олимп после того, как проиграл в битве. Если ранее его с презрением в своём виде терпели, то сейчас все показывали, что здесь он гость совсем не желанный. С Герой Аид мог обмолвиться парой слов, но ничего более за их отношениями не наблюдалось и не слышалось. Гера точно не могла ему изменять с Аидом, Зевс был в этом уверен. При всей своей сдержанности и доброте, Гера тоже относилась к брату своего мужа с осторожностью. При малейшей угрозе она обязательно ушла бы, найдя какой-нибудь предлог. А учитывая то, что она кричала на Аида, если верить Гермесу, то разговор явно не понравился его супруге. Тревожиться было, как о таковом, не о чем.       Зайдя в гостиную, на балконе которого, обычно любила находиться его жена, Зевс осмотрелся. Как и ожидалось, услышав, что кто-то пришёл, богиня вышла с балкона и осмотрела на прибывшего. Через секунду на её лице появилась тёплая улыбка. Она подошла к супругу, поприветствовала и поцеловала обняв. — Как всё прошло? — поинтересовалась богиня. — Всё было отлично. — улыбнулся Зевс. — Жаль только, тебя там не было.       В ответ на слова Зевса, богиня нежно на него взглянула и потянула к дивану, ведь супруг наверняка устал с дороги. — Я встретил по дороге Гермеса. Он сказал, что приходил Аид. — Да, он заходил за советом. — спокойно ответила Гера. — Советом? — удивился бог. — Да. — кивнула богиня, садясь на диван и продолжила, когда Зевс сел рядом. — Не беспокойся, нам от этого вреда не будет. — В таком случае, я спокоен. — улыбнулся бог и снова поцеловал жену. — Думаю, Геркулес тебя ждёт. Сходи поговори с ним.       Кивнув Зевс отправился на балкон. От туда он всегда общался с сыном. Гера чаще только любовалась пейзажем и ветала в своих мыслях. Отправив молнию в сторону своего храма, он ожидал, когда перед его взором появится сын.

***

      Дожидаясь появления отца, Геркулес анализировал битву. Появление брата было столь неожиданным для него. По началу ему даже показалось, что это пришёл сам Аид, который сменил свой стиль. Но потом, из разговора стало понятно что к чему, но и появились ещё вопросы. Откуда в нём столько сил? Почему он не увидел его в подземельях царства мёртвых? Кто та, что смогла полюбить Аида и даже родить ему ребёнка? Хороший ли Аид отец? Верится с трудом, зная его со стороны злодея, но всё же это только одна сторона.       Геркулесу было странно осознавать, что у него есть брат. Живёшь себе спокойно, а тут он сваливается на голову, как очередной монстр на город, и никак не обратив на тебя внимание уходит. Интересно, что Аид рассказывал ему о герое Греции? Наверное, настроил его против и теперь лишь ждёт момента их столкновения, где очевидно победит его сын. С такой силой, что смогла одолеть титана, Геркулес пока такого не достиг. Да и достигнет ли вообще? Мысли Геркулеса прерывает зашевелившаяся статуя, что разомкнув глаза и сосредоточив взгляд на нём, заговорила: — Хей, сынок! — весело произнесла статуя отца, но заметив твоё смятие, он вдруг стал серьёзным. — Геркулес, что-то случилось?       Геркулес опускает взгляд, всё обдумывает и всё же спрашивает: — Почему ты никогда мне не говорил, что у меня есть брат? Статуя Зевса удивляется и в непонимании, отрицательно мотнув головой, отвечает: — Брат? У тебя нет никакого брата. — Как это нет, если я его сегодня видел? — нахмурился герой Греции. — Он при мне поделил титана о частям, предварительно представившись, как сын Аида. — У Аида есть сын?! — поражённо воскликнул верховный бог, — Не знал… Аид мне ничего не говорил о том, что у него есть сын… — То есть, Вы с мамой не знали? — Сомневаюсь, что вообще кто-то знал. Поразительно, у меня есть племянник, а я и не в курсе. Стоп. Он убил ТИТАНА?! — Да.- кивнул герой, садясь на пол храма.       Было очевидным, что отец не сможет ответить на его вопросы, это огорчало. Он не сможет даже узнать настоящего имени брата. — Люди.- вдруг нарушил тишину Геркулес. — Они называли его смертью. — Я, постараюсь, что-нибудь разузнать у Аида. Надеюсь, он объяснит мне почему не оповестил меня о том, что у меня есть племянник. — Тогда я вернусь через пару дней. Расскажешь мне, что тебе удалось узнать? — Конечно, сын.

***

      Ты проснулся разумом раньше, чем телом. Примерно на пару минут, не больше. Разум сразу стал анализировать непривычные ощущения. Ты лежишь на чём-то мягком, тебя укрывает что-то точно объёмное, а в руках, к тебе прижато что-то маленькое и не очень удобное, ведь в районе ключиц уже всё болит. Ты стараешься вспомнить, что было накануне. Отец проявляющий к тебе интерес. Его странные вопросы. Прогулка по миру смертных, приступ истерики, холм с деревом, размазанный по лицу макияж, что ты видел в зеркальце. Афины, фигурки, убийство титана, а потом ты погрузился в чудаковатый сон. В праздник, устроенный отцом, было тяжело поверить. Конечно, богини судьбы выглядели довольно правдоподобно. Но ты не был готов поверить в то, что отец тебе подарил игрушку напоминающую труп уродливого зайца с огромной головой, маленьким телом, небольшими ручками и длинными ушами с ногами. Потом ты решил пойти спать, отец вызвался тебя проводить и помочь тебе донести подарки. Дверь в твою комнату открывается и ты больше ничего не помнишь.       Медленно открыв глаза, ты видишь перед собой чёрную ткань, в которую облачена твоя подушка. Следом твой взгляд сосредотачивается на синих стенах, чёрной мебели, лёгком голубоватом свечении, что находился в факелах, которые, наверняка находились по всей комнате. Когда с тебя сходит последняя сонливость, ты приподнимаешься и садишься на кровати, осматривая окружение.Ты различаешь на стенах, различимые при определённом падении света, узоры, видишь на полу чёрный явно мягкий ковёр. Ты уверен, что это не твоя комната, ведь твоя комната, в два раза меньше этой и там значительно меньше вещей. В твоей комнате никогда не было такого огромного количества игрушек, в каком-то беспорядке разбросанных по всему помещению. Такое было несвойственно твоей натуре, что любила, когда всё стоит строго на своих местах и не меняет своего местоположения. Ты помнишь, как ругал Боль и Паника, когда они неправильно расставили книги на полке в твоей настоящей комнате? Нет, ты не кричал, не бил их, как это любил делать отец. Ты прямо сказал спокойным тоном, что тебе не нравится и что надо изменить и больше не прикасаться к этому. Ты ведь прекрасно знаешь, что твой спокойный тон, с которым ты всегда всё говоришь, пугает их сильнее проявления эмоций. Ведь с тобой они никогда не могут быть уверены, что делают правильно, а что нет.       Ты попытался слезть с кровати, но твой порыв прервала ещё одна игрушка, с которой ты видимо спал всю ночь. Это было крайне непропорциональное подобие зайчика с крестами вместо глаз и неаккуратно сшитыми ручками, которые как бы держали статуэтку твоей матери, что тоже не аккуратно была пришита к телу зайчика. Тут ты вспомнил свои последние мысли перед тем, как действительно отключился. Ты думал о том, что пусть игрушками связанными с ними, но они будут вместе. Связанными твоими нитями, любящими друг друга и тебя, но лишь в игрушечном облике. Аккуратно взяв игрушку в руки, ты невесомо проводишь этм уродливым швам руками и решаешь ничего не менять, не поправлять и не разделывать. Эти сшитые вместе игрушки напоминали тебе о слабости, которую ты имел наглость себе позволить. Эти игрушки навевали на тебя ещё больше больше грусти и печали. Твои привычные эмоции. Но среди них было и разочарование. Разочарование в самом себе за проявленный момент слабости. Ты решаешь оставить эти игрушки в качестве напоминания себе, что подобные слабости могут тебя погубить.       Ты слазишь с кровати, поправляешь волосы и начинаешь наводить в комнате порядок. Порядок, который будет удобен тебе. Все игрушки ты сваливаешь вокруг прикроватных тумбочек и перед кроватью. Так они не будут тебе мешаться под ногами и руками, и будут смотреться значительно лучше. Игрушку подаренную отцом, ты садишь на уголок туалетного столика, который что-то делает в этой комнате. Со временем, последние воспоминания вечера начинают к тебе возвращаться. Ты помнишь, как открыв дверь услышал заявление, что теперь это твоя комната. Но раз уж она твоя, то и порядок тут будет твой. Закончив с небольшими изменениями в твоей новой комнате, ты осматриваешь содержимое всех новых предметов мебели, что находятся в комнате. В шкафу висит твоя одежда, а комоде личные вещи, в ящичке туалетного столика находится косметика и твои детские рисунки. Тебя радует, что комнату трансформировали, но вещи не трогали, ведь новый туалетный столик из такого же чёрного дерева, что и шкаф, находился у той же стены, у которой ранее находился и стол.       Когда всё было, наконец, в порядке, ты отправился в душ, в котором провёл не более двадцати минут, прогоняя сонливость и набираясь относительной бодрости до завтрака. Ощущая, как тухнет прохладный огонь на твоих волосах, ты берёшь одну из прядей в руки и внимательно осматриваешь её. Каштановый с фиолетовым оттенком. Такой цвет волос был только у твоей матери. Сколько бы ты не находился в мире смертных, ты не видел никого, у кого был бы хоть близко напоминающий такой цвет, как у той, что дала тебе жизнь. И той, что так легко бросила тебя, сделав вид, что тебя не существует. Тяжело вздохнув, ты выключаешь воду, вытираешь волосы и одеваешься. Влажные волосы не позволяют пламени завладеть ими и скрыть себя.       Ты решаешь не расчёсываться, ведь огонь, что постепенно завладеет прядями, расправит их сам. Переодевшись и надев новый плащ, что был подарен Мойрами, ты берёшь в руки могущественный артефакт и отправляешься в обеденный зал, где планируешь позавтракать. Следуя по привычному пути, ты размышляешь чем займёшься сегодня и анализируешь все последние события. Понимая, что отец серьёзно намерен налаживать контакт с тобой, ты считаешь, что лучше будет, если ты не будешь ему попадаться на глаза. Конечно, намеренно это не получится делать, если ты не будешь следить за его местоположением. Но уважая чужое личное пространство, ты не намерен так поступать. Отец не спешит тебе навязывать своё общество и если так останется до конца, если ваши встречи по прежнему будут не часты, ты согласен на такое. Ты не любишь перемены, особенно значительные, а обращающий на тебя внимание отец — это во истину огромное изменение.       Прибыв в обеденный зал, ты обнаруживаешь, что он накрыт на несколько персон. Как это было за первым совместным обедом тебя и отца. Тарелки стоят на прежних местах, как и тогда. Только их содержимое совершенно иное. На стороне, где сидел отец, стояли блинчики с червями и какой-то напиток, в котором мирно плавал чей-то палец. На твоей части тола стоял лёгкий завтрак, в котором плавали ещё совсем маленькие осьминоги, отчего белая жидкость молока постоянно расходилась волнами медленно приобретая синий оттенок, рядом стояло мороженое красного цвет, верхушку которого гордо украшало глазное яблоко с голубой радужкой и чаша обычного виноградного сока. Все блюда были тебе по вкусу, Боль и Паник всегда старались угодить тебе в еде. Сев за стол, не дожидаясь отца ты стал завтракать поедая, осьминожек в молоке.       Тебе всегда было интересно, почему люди не едят подобного? Это ведь так вкусно! В их рационе было что угодно, но ты никогда не видел чего-то подобного. За время своего существования, ты пытался проводить опыты с их пищей. Старался сделать так, чтобы такая еда появилась у них на столе и они попробовали. Однако, только завидев её они корчились в отвращении, если жили одни, или начинали ссориться из-за «порчи продуктов», если жили парой. Тебе было тяжело понять их предпочтения в пище и почему они даже не рискуют попробовать такое. Насильно их есть ты тоже не мог заставить, не в твоём характере, а действуя как-то иначе, ты терял всякий интерес. За такими размышлениями, ты закончил поедать осьминогов. Удивительный факт, они всегда быстро кончались, сколько бы их там не было. И исследования по этому странному феномену проводить было невозможно, поскольку время от количества, в данном случае, никак не зависело.       Когда ты приступил к мороженному в зал зашёл твой отец, желая тебе приятного аппетита. В привычной тебе апатии, ты кивнул пробормотав подобные пожелания в ответ, игнорируя факт того, что это пожелание было произнесено отцом. Уж элементарная вежливость была даже ему знакома, поэтому ты не видел причин, чтобы как-то на это реагировать. Сев за длинный стол, который ещё вчера был круглым, напротив тебя, владыка мира мёртвых немного отпил содержимого из своего бокала. Мельком взглянув на отца, ты быстро подметил его задумчивость. Не то, чтобы ты часто наблюдал за эмоциями отца, но ты знал, что чаще всего отец находится в гневе. Тебе даже было любопытно, что могло случиться за столь короткий промежуток времени, только начавшего дня, раз отец в таком настроении. Но это ты сможешь узнать у Клото. Всё равно ты планировал посетить Мойр этим вечером.       Однако, так и не приступив к еде, дождавшись, когда ты закончишь с мороженным, твой отец начал разговор: — Как ночь в новой комнате? — поинтересовался бог мёртвых.       Ты ощущаешь, как мелкая дрожь проходится по телу. Тебе так странно осознавать, что отец замечает тебя. Однако ты упорно напоминаешь себе зачем он это делает. Неосознанно, ты берёшь могущественный артефакт и наклонив к левому плечу, как бы закрываясь им, размышляешь, что ответить. Ты не знаешь, что точно надо ответить на такое, ведь как-то не обратил внимание на то, какие чувства ты испытал, когда осознал, что эта комната твоя и что ты в ней провёл ночь. А испытали ли ты хоть что-то? Тебе больше кажется, что ты принял подарок отца, даже ещё более равнодушно, чем должное. Ты не ребёнок, чтобы восторгаться таким, по крайней мере, ты так считаешь. Но ты и не собирался врать, что тебе очень понравилось. В таком случае, что нужно ответь? — Она...- тихо начинаешь ты, понимая, что молчишь слишком долго, — Там много хлама… — Что ты подразумеваешь под хламом? — изогнул бровь Аид. — Это не важно.- хрипло отвечаешь ты, ощущая, как резко пересохло горло. — Я уже сделал, как мне надо.       В надежде прервать разговор, ты подносишь чашу с соком ко рту и немного отпиваешь. Ты видишь и чувствуешь, как трясётся твоя рука. Не понимая, отчего ты так нервничаешь в этот раз, ведь на торжестве, был спокоен. Ты подносишь вторую руку к чаше и это помогает скрыть нервозность. К чему такие переживания тратить на отца, что охотится лишь за твоим артефактом? Хотел бы ты знать ответ на этот вопрос. Но после следующего вопроса, твоя дрожь вдруг утихает: — Как знаешь. Послушай, Тлипсис. Тут такое странное дело у нас приключилось. К нам поступили души, но нет их тел. Боль и паник невольно обмолвились, что ты можешь знать, что с ними приключилось. Не подскажешь?       Ах, вот оно что стало причиной резкого интереса к тебе? А ведь действительно, после того, как черти ошарашили тебя новостью о внезапном ужине с отцом, ты и думать забыл о своём небольшом исследовании. Теперь всё встало на свои места. Отчасти. Но от осознания этого легче тебе не становится. В любом случае, с твоим отцом нужно быть на чеку. Бог мёртвых не из тех, кто не станет искать выгоды даже в обычном ответе на вопрос. И ты вновь понимаешь, что молчание с твоей стороны затягивается. — Да...- неуверенно начинаешь ты. — Они живы.. — Хм, это не возможно! — категорично заявляет отец. — Смертные не могут жить без души.       В ответ, ты хмуришься, поднимаешь голову и пристально смотришь на отца. — Могут.. — тихо, но уверенно отвечаешь ты. — Я знаю, что могут.. — С чего такая уверенность? Смертные созданы так, что без души жить они не способны. Если нет души, значит они мертвы. — Так и есть. Но как бы это не было парадоксально, они живут, будучи мёртвыми.       Ты и сам не до конца понимаешь этот странный феномен, но увидев несколько случаев из истории, которую читал как-то в библиотеке, тебя стал мучить вопрос: «Могут ли смертные существовать без души?» Ты долго не решался на данный эксперимент и не был уверен, что у тебя получиться. Однако, и дождаться этого мгновения ты не мог, ведь тяжело было подгадать, кто и когда родиться без души. И вот не так давно, примерно неделю назад, ты всё же решился. Кто-то в храме умолял тебя о бессмертии. Ты часто слышал такие молитвы. Бессмертие, богатства, власть — это были основные просьбы смертных. Крайне редко просили, что-то действительно важное. И однажды ты решил исполнить такую просьбу. Даровал бессмертие забрав душу. Собственно, как ты заметил, смертный и не особо дорожил ей. Возможно, он и не понимал, всю её ценность, раз отдал так легко. Но тебя это не волновало, ведь у тебя теперь был предмет для исследования, которое должно было ответь на многие твои вопросы.       Глядя на отца, ты видишь, что он ждёт более ясного ответа на твой вопрос. Но ты не знаешь стоит ли отвечать. Стоит ли доверять что-то столь серьёзное богу мёртвых. Казалось бы, что может быть серьёзнее смерти? Но ведь это и был тот самый вопрос, который ты хотел изучить. Всё же тринадцать человек для исследования — это не так уж и много. Они не должны были привлечь так много внимания со стороны отца. Однако, как видно, это было совсем не так. Отца действительно волновала участь смертных после падения в Стикс? Это… было неожиданно. — Я... могу показать Вам. — едва слышно произносишь ты, едва позволяя этим словам вырваться из себя. — Показать эти трупы? — недоумевая переспрашивает хозяин царства мёртвых.       Не найдя в себе сил ответить, ты только киваешь, надеясь, что отец откажется от твоего предложения. — Что ж, хорошо! Если ты наелся, можем отправляться прямо сейчас.       Крепче сжав в руке артефакт, ты вздыхаешь. Всё же, когда твои надежды сбывались? Верно, никогда. Не стоило на что-то надеяться в этот раз. — Разве, Вы не будете завтракать? — Я не ем утром.       «Да, точно. Поэтому я его никогда не видел за завтраком…» — Тогда, можем отправляться.- поднявшись с места, говоришь ты.       Выйдя из-за стола, ты направляешься в сторону конюшни, ощущая позади отца, что идёт следом. Странно было думать о том, что отец сейчас будет присутствовать при твоём исследовании и при этом, ты уверен, что он как-то будет выражать своё отношение к этому. Ты не уверен, что его отношение будет вызывать у тебя положительные эмоции. Учитывая его вспыльчивость, ты смело можешь сказать, что всё обернётся катастрофой. То что отец не взбесился когда узнал, что виновником исчезновения тела являешься ты, ещё не означало, что он не положит конец твоему небольшому, отвлекающему от бренности бытия, занятию.       Подойдя к конюшне, ты выводишь из стойла кобылок и запрягаешь в колесницу. Бог мёртвых не утруждает себя подобным ритуалом и просто призывает колесницу с лошадьми. Они выглядят достаточно агрессивно в сравнении с твоими пегасками. В том мало удивительного, ведь питомцы, со временем, становятся отражением своих хозяев. Когда ты уверен в том, что всё надёжно, что занимает у тебя больше времени, чем в последний раз, забираешься в колесницу, дёргаешь поводья и кобылки направляются к выходу из царства мёртвых, где взмахивают крыльями и взлетают, устремляясь к облакам. Не долетев совсем немого, ты направляешь их в сторону ближайшего поселения, где и жили те люди, у которых ты отобрал души. Казалось бы всего тринадцать человек, однако, ты чувствовал, что это исследование будет интересно, в меньшей мере.       Ты ощущал напряжение исходящее от отца, хоть и летел на расстоянии от него. Кажется, он прекрасно понимал, как ты лишил тела души и оставил несчастных в живых. Относительно живых. Всё же отец и ты знаете простую истину — смертные не способны жить без души. Такова их природа. Их души могут быть чёрными, светлыми, грязными. Их души могут быть разными. Но без души никто из них не может жить. Иногда ты задумывался о существовании души у богов. Есть ли таковая у бессмертных? Или они не настолько бессмертны, как может казаться по истинному значению слова «бессмертие?» И если они всё-таки погибнут, куда они отправляются после своего конца? Есть какой-то иной мир для богов? Или они становятся частью мирового эфира? Один вопрос идёт за другим. Такие странные для того, кого зовут Богом. Ещё совсем молодым богом.       Ты стараешься сильно не погружаться в свои мысли, ведь сейчас рядом нет Паника, чтобы вовремя вернуть тебя в реальность. Пытаешься следить за дорогой, чтобы вовремя остановиться. Это может казаться не тяжёлым занятием, но для тебя, привыкшего пребывать в своих мыслях, это достаточно тяжело. Сосредоточиться на дороге, когда ворох мыслей требует вернуться к ним и закончить размышления, превращается в какую-то пытку, когда сознание раз от раза отключается и ты теряешься в пространстве. После очередной такой отключки, ты резко тормозишь и начинаешь растеряно осматриваться, стараясь сохранить спокойный внешний вид.       Явно заметив, что что-то не так, твой отец подлетел к тебе ближе. — Что-то случилось? — спросил он, глядя на тебя с неясной тебе эмоцией.       Это было что-то между равнодушием и беспокойством. Возможно, твой отец не привык демонстрировать такие эмоции, поэтому, как и ты, старается сохранить внешнее равнодушие. А может ты себе только надумываешь и его волнует что-то совсем другое. — Мы... Нет... Нет, всё в порядке..— решая не акцентировать на этом внимания, отвечаешь ты. — Осталось немного. Скоро будем на месте…       Получив в ответ скептичный взгляд, ты вновь заставил лошадей двинуться вперёд.       Через какое-то время вы оказывается над абсолютно пустым поселением. Оно кажется вымершим, хоть и благоустроенный вид говорит, что если это и так, то поселение опустело не так уж и давно. Приземлив лошадей и колесницы, ты с отцом сошёл на землю и направился к одному из зданий. Видя растерянный вид отца и ощущая витающий в воздухе немой вопрос, ты отвечаешь: — Они сгорают на солнечном свете. Если выйдут из помещений днём, то только в сильный ливень. Потеряв душу, они, почему-то, стали получать увечья от света. Это стало понятно на следующий день, после того, как я забрал их души.       Закончив объяснения, ты зашёл в одно из зданий, где должны были находиться одни из тех, как окрестили их смертные, «проклятые Смертью». Удивительно, но после встречи с «проклятыми» смертные вдруг осознавали, что бессмертие — это ужасно. Хотя, как посмотреть. Для кого-то бессмертие, а для кого-то обычная жизнь. В помещении было темно и сыро, но пламя на твоих волосах освещало помещение достаточно ярко, чтобы различать, где какое тело лежит. В воздухе стоял неприятный гнилой смрад, чего ты не ожидал, но и не сильно удивился. Все находящиеся в помещении спали. — Они решили спать днём, чтобы жить по ночам.- догадался ты, пересчитывая количество присутствующих. — Четыре. номер пятый, десятый, седьмой и третий… — Ты их по числам называешь? — спросил бог мёртвых. — Да, они мои подопытные, им не нужны имена. — Разумно, к цифре не привяжешься. — Не в этом дело. — подойдя к одному из присутствующих бывших смертных, что носил номер три, ты стал внимательно осматривать его физическое состояние. — Вернее, не только в этом. По числам проще запоминать какие изменения к кому относятся, кого-то я обратил раньше, чтобы после я мог спрогнозировать реакцию остальных на те или иные вмешательства и заранее знать, стадии их изменения.       Осматривая тела своих подопытных, ты замечаешь, что кожа их стала почти прозрачной и степень её изменения, можно было отслеживать по номерам подопытных. Так, например, десятый был лишь немного бледен, это означало лишь то, что с одиннадцатого по тринадцатого подопытные ещё выглядели вполне обычными людьми. А вот у седьмого уже ясно просвечивалась паутина вен по телу. Третий в свою очередь выглядел хуже всех. Он был очень худ, кожа стала почти прозрачной и сильно истощилась, как можно было наблюдать по оставшимся от твоего прикосновения синякам. Не внимательным взглядом этого не заметить, ведь его тело было покрыто гнойниками. — И на какой же они сейчас стадии? — поинтересовался Аид. — Десятый на третьей стадии, которая сопровождается лёгким побледнением кожи, седьмой на пятой стадии, когда бледность уже уродует и доставляет дискомфорт в жизни, из-за неспособности противостоять болезням. Его иммунитет ослаблен и он не ищет выхода из своего положения. Пятый заражён и он начинает гнить изнутри. А третий. Боюсь, третий сейчас находится в отключке из-за болезненной агонии. Пока что я не выяснил, что поможет им продолжать сохранять человеческий облик после нескольких недель жизни без души. Им чего-то не хватает. Чего-то не хватает за исключением души. — По-моему, дело как раз таки в душе. Смертные просто не способны сохранить себя без неё, все их грехи начинают отражаться на их внешнем обличии. — Значит, в душе есть какой-то нужный им компонент. Нужно узнать, как оставить его с ними, отделив душу. — Это будет тяжело, если вообще возможно. — Нет ничего невозможного. Нужно лишь найти подход или изъян.       Из дыма в твоих руках появился пергамент и перо, которым ты стал записывать свои выводы и предположения. Не взирая на достаточную сосредоточенность, тебя всё равно отвлекал пристальный взгляд отца. Ты ощущал немой вопрос витающий в воздухе, но спрашивать в чём дело не собирался. Не твоё дело, что волнует отца, ведь всего этого не должно быть. Всё это не правильно, хоть все и пытаются убедить тебя в обратном. — Тлипсис, а почему ты вообще лишил их душ? — не выдержал бог мёртвых и поинтересовался у сына. — Они хотели быть бессмертными. Долго просили у нас бессмертия. И вот мы выбрали некоторых. — обведя рукой присутствующих, ответил ты. — Видимо, они ожидали от нас чего-то иного. Скоро они все потеряют разум и мы просто избавимся от них. Выберем других, как только поймём, как сохранить их обличие подобным человеческому.       Вновь осмотрев всех присутствующих, ты делаешь вывод, что здесь больше нечего делать и направляешься к выходу из помещения. Отец следует за тобой, ничего не ответив на твои слова. Вы молча выходите, встаёте на свои колесницы и взлетаете. Ты размышляешь над тем, что тебе нужно изучить ту книгу, которую тебе подарила Лахесис. Там должно быть описано всё, что касается твоего артефакта. Но так же, ты понимаешь, что тебе нужно изучить структуру человеческой души. Если не знать этого, то знание возможностей твоего артефакта будет абсолютно бесполезно. — Тебе нравится изучать? — вдруг раздаётся голос отца рядом справа. — Да... — Это хорошо. Не дурно и с пользой.       Ты мельком смотришь в сторону отца, не веря его словам, но после киваешь и устремляешь взгляд на путь своего направления, надеясь, что не станешь снова проваливаться в пучину собственных мыслей. Но мысли не идут и тебе всё кажется таким сюрреалистичным. Этот день не правда, эти слова сказанные отцом, это явное одобрение твоего увлечения, тоже не правда. Ничего из этого не может быть реальным. Но вот вы летите в сторону своего дома. И родной запах серы, которым было пропитано всё подземное царство, даёт возможность осознать быстрее, что день был правдой и прошёл он на удивление отлично. Нет, нельзя терять бдительность, Тлипсис! Ни в коем случае! Если доверишься, то после осознать обман будет ещё больнее.       «Жизнь полна разочарований, но можно ли разочароваться в ней ещё больше?..» — вздыхаешь ты, когда карета останавливается у конюшни в царстве мёртвых.

***

— Меня тревожит его состояние.- произнесла богиня настоящего, Клото. — Он на стадии отрицания. — пожала плечами Лахесис, глядя на парящую в пространстве сферу. — Давай перепишем его судьбу, Лахесис. Мальчишка не заслушивает таких мук. — в который раз за сутки предложила Атропос — богиня будущего. — Сколько ещё раз мне сказать «нет», чтобы ты отстала от меня, Атропос? — недовольно, но спокойно спросила старшая богиня Лахесис. — Чтобы получить полный контроль над артефактом, он должен постепенно начать пользоваться своими способностями, но чтобы это произошло его нужно вывести на эмоции. Также, постепенно. — Это не честно. — поникла Клото. — Жизнь сама по себе не честна, Клото. Но иначе, Тлипсис не станет равным нам божеством. Я понимаю, что вы любите его, но мы не должны вмешиваться в его судьбу.       На этом, в споре богинь была поставлена точка.

***

— Может, как-то ещё раз проведём какое-то время вместе? — предложил Аид, которого начинало раздражать молчание сына.       Нет, он понимал, что спустя столько лет отсутствия нормального общения с ним, сыну было тяжело свыкнуться с его компанией и общением. Однако, бог царства мёртвых всё же ожидал, что постепенно Тлипсис будет чуть более охотнее чем-то интересоваться. Конечно, рассказ о своём увлечении это не плохо, но всё же, он рассказывал об этом потому что был увлечён, а не потому что хотел рассказать. Молчание со стороны сына немного напрягало, ведь сквозь неё нельзя было как-то конкретно трактовать состояние сына. — Наверно.- тихо отвечал парень. — Может быть. — Если захочешь куда-то, то приходи, мы тут же туда отправимся. — Мы подумаем. — Что ж, развлекайся. — похлопав сына по плечу, Аид отправился в главный зал, откуда и управлял всем подземным царством.       Давить на сына он не хотел, да и это было бессмысленно, учитывая его апатичное отношение практически ко всему, что происходило вокруг. Всё же, первое время, свою настойчивость в общении нужно преподносить постепенно, чтобы сын привыкал к вниманию. Добравшись до главного зала, Аид вздохнул, сгоняя с себя напряжение и решил временно отвлечь себя работой, которой в царстве мёртвых всегда было много.

***

      Оставшись один, ты вздыхаешь, сгоняя с себя напряжение. Время проведённое с отцом было чем-то странным для тебя. Да, ты провёл с ним не так много времени, но как тебе казалось, это было слишком долго. Расчёсывая гривы кобылок, ты пытаешься отвлечься, от угнетающего тебя чувства, что появлялось после времени проведённого с отцом. Ты не знаешь, что это было за чувство, если быть честным, ты никогда не разбирался в чувствах. Но тебе оно было неприятно. Оно напоминало что-то давнее, что-то сковывающее. Что-то невероятно болезненное. Ты не хотел этого вспоминать, желая, чтобы твою душу покрыло толстым слоем льда. В царстве мёртвых, ты ощущаешь вечную подавленность, скованность и болезненный комок в горле, что не даёт нормально говорить и дышать. Уж лучше совсем не испытывать эмоций. Быть бесчувственным к чужим поступкам и грехам, легко лишать жизни смертных и столь же легко карать их за совершённые проступки. Зачем? Зачем чувствовать всё это? — Г-г-господин?.. — прозвучал поблизости неуверенный тон голоса Паника.       Ты не пугаешься, не вздрагиваешь, но резко выныриваешь из своих мыслей, переводя взгляд на беса. — Что? — безучастно, спрашиваешь ты, не проявляя никакого интереса. Ты слишком подавлен для разговоров. — Нет! — вздрагивает Паник. — Н-нет, Г-г-господин… Просто я-я-я... З-заметил, что Ваше пламя стало г-г-г-гаснуть… — Оу...- безразлично произносишь ты. — Вот как.       Но больше ничего не сказав, ты разворачиваешься и отправляешься в свою комнату, чтобы немного вздремнуть, после этого тяжёлого начала дня. Позади тебя, стуча коготками по холодному безжизненному камню, следует и голубой чертёнок. Наверно, беспокоится из-за утихающего пламени. Но тут, как ты считаешь, нечего тревожиться. Такое было нормально, ведь они полностью отражали твоё настроение. Сейчас, кроме усталости и желания поспать ты не ощущал ничего. Даже не было привычной печали и тоски. Усталость, подобно голодному зверю опустошала тебя ещё сильнее, а ведь тебе казалось, что невозможным стать ещё более опустошённым. Что ж, ты с уверенностью можешь признать, что был не прав. Ты направляешься в свои покои, мечтая упасть в Стикс и чтобы он донёс тебя своим течением до твоей комнаты. Но Стикс, хоть и косвенно, но опасен даже для богов. Ты припоминаешь, как в него угодил твой отец, после того, как Геркулес ворвался в ваш дом, разнёс его и заключив сделку с твоим отцом, забрал душу твоей матери, отправив отца путешествовать с душами по бесконечной реке. Тогда чертята, не в силах справиться самостоятельно со спасением своего господина, позвали тебя на помощь. Долгое время после, ты задавался вопросом, зачем вообще спас отца? Возможно, после этого в твоей жизни что-нибудь измерилось, но ты почему-то велел чертятам ничего не рассказывать отцу об этом. Возможно, ты просто испугался и потому не захотел, чтобы отец знал о том, что ты спас его и какое-то время помогал ему восстановиться, покидая его покои в тот же момент, как царь мёртвых, хоть немного, приходил в себя.       Отец долго приходил себя после купания в Стиксе, после какое-то время восстанавливался и в итоге снова был полн сил. Но после этого ты понял, что Стикс опасен не только для смертных, но и для богов. И это было любопытное наблюдение, что степень опасности реки мёртвых тоже хотелось изучить. В прочем, тебя из раза в раз отвлекали иные, более трудноизучимые дела. И ты не считал, что это хорошо, но ты имел постоянный доступ к Стиксу, потому и откладывал это дело. — Г-г-господин?.. В-в-вы будете обедать у себя в комнате?..- поинтересовался чертёнок у тебя.       Отвлёкшись от своих мыслей, ты взглянул на черёнка и остановился. Твои действия заставили его тоже затормозить и одновременно с испугом и виной взглянуть на тебя. Иногда тебе казалось, что чертёнок испытывал перед тобой эту самую вину, на почве какой-то личной ответственности. Это было очаровательно, хоть и странно для чертёнка. — Когда я буду покидать царство, ты всегда будешь отправляться со мной. Ясно? — говоришь ты, по-прежнему, спокойно. — Да, конечно, Господин.- удивлённо кивнул чертёнок. — Я не буду обедать. Если что, найдёшь меня в библиотеке. — Да, Господин. — вновь кивнул слуга.       , чертёнок знал, что отец покидал с тобой царство и возможно он мог подумать, что всё в действительности прошло максимально плохо. Как было всегда. Однако, лгать — это не свойственная тебе черта. Ты никогда не врал предпочитая лжи жестокую правду, что могла растерзать на маленькие кусочки. Вдруг ты задумался, приближаясь к библиотеке, а как ного врал отец? Врал ли он когда-нибудь? Есть ли смысл лгать царю мёртвых? Ты был уверен, ты точно знал, отец — обманывал и не единожды. Но является ли обман — ложью? Если, да, то почему они имеют разные словесные обозначения? Почему обман звучит более мягко, чем ложь? Может быть они действительно имеют какую-то разницу? Вопрос был интересен, но не столь важен.       «Нет, отец часто лгал. Так, что ему мешает соврать вновь? Едва ли для него это это составит какую-то сложность.»       Подойдя к стеллажу, где были книги в которых рассказывалось о человеческой сущности, ты нашёл книгу в которой рассказывалось о человеческих душах. — Паник. — обратился ты к чертёнку, уверенный в том, что он по прежнему рядом с тобой. — Г-господин?..- отозвался чертёнок. — Принеси мне книгу, что вчера подарила Лахесис. Возможно с ней я найду нужный мне ответ намного быстрее. — Сию, секунду! — обрадовался чертёнок и убежал.       «Надеюсь, Лахесис предусмотрела защиту книги от оплошностей этих чертей…»       Неловкая забота чертят была очаровательна и в своём роде согревала. Однако, порой они не понимали намёков, о желании одиночества.

***

      Сидя в тронном зале, Аид внимательно следил за сыном. Тот находился в библиотеке и пролистывал книгу, видимо искал ответы, что помогут ему разобраться в тонкостях душ смертных. И зачем-то отослал Паника. Вспоминая ту не самую приятную картину, что он увидел в поселении с сыном. Интересно было, когда он успел его отстроить, ведь явно он делал это не сам. Аид ощущал огромный потенциал в сыне. Огромную силу, что для полукровки было удивительно. В прочем, Тлипсис очевидно превосходил по силе Геркулеса. Не сдерживался или не боялся убивать? Вопрос не столь важный, ведь он точно был сильнее. Лишь одно воспоминание об убийстве Титана заставляло в этом убедиться и возгордиться.       «Если столкнуть Тлипсиса и Геркулеса в битве, то кто в итоге победит? Учитывая наличие у моего сына артефакта, что способен убить любое создание, сколь бы сильно и бессмертно оно ни было, то я склонен ставить на сына. Он точно победил бы Герка.»       Однако, продолжить свои думы Ади не смог, ведь прибежавший в панике Боль, в испуге, сообщил: — Письмо от Зевса, Ваше Темнейшество!       Удивившись, Аид взял из рук беса светящийся свиток. Не взирая на его презрение к брату, это был первый случай, с момента его изгнания, когда Зевс написал ему. Не узнать содержимое письма было выше вдруг заигравшего любопытства. Однако предчувствие говорило, что ничего хорошего содержимое письма не предвещало. И лучше бы Аид послушал предчувствие, а не своё любопытство…       «Дорогой мой брат, как твои дела? Мы давно не виделись.»       Сей слащавое начало, лишь сильнее настораживало бога мёртвых.       «Не так давно я вернулся со славной пирушки и до меня дошли слухи, что у тебя есть сын! Как ты посмел его скрывать от меня и всего Олимпа?!» «Как он?!.. Гера бы не сказала, она поклялась своим материнством, что не расскажет Зевсу о Тлипсисе... Геркулес... Вероятнее всего это он побежал плакаться Зевсу о своём проигрыше, они ведь столкнулись с титаном одновременно.»       «В общем, мы планируем устроить торжество, в честь твоего сына. Приводи его, познакомимся.» — А вот это уже проблема…       Письмо верховного бога нельзя было проигнорировать, как и приглашение на Олимп. Пожалуй, придётся интересоваться мнением Тлипсиса, желает ли он явиться там, учитывая его любовь к уединению.