Nervous breakdown and little Nightmares

Северус Снейп всегда был уверен лишь в двух вещах. Первое — если не можешь что-то контролировать, значит отпусти. Второе — носи все свои секреты при себе. Северуса всю жизнь не понимали и отталкивали. Чего стоит только дружба с Лили Эванс? Она выбрала этого Джеймса Поттера, вместо друга, что всегда был рядом. А теперь между ними осталась глупая привязанность, в этом он пытался себя убедить. Вдалбливал себе в голову, что обычная грязнокровка не имеет никакого смысла для него, всего лишь помеха на пути достижения целей. Снейп не был хорошим человеком и никогда им быть не пытался. Он просто делал так, как считал правильно. Ну, или по крайней мере — относительно правильно. Слизеринец никогда не делился ни с кем своими переживаниями. Когда ему было плохо, приходил в библиотеку. Среди книг по Зельеварению, запаха пергамента и чернил он чувствовал себя уютно. Сидел там подолгу, записывал важные из книг заметки в свой дневник. А иногда и выливал в пожелтевшие страницы всю боль, что сковывала его и без того кровоточащее сердце. Но теперь спокойно сидеть на любимом месте он не мог. Смотрел в открытую книгу, не видя текста и нервно барабанил пальцами по деревянному столу. Регулус, что сидел напротив него, вскинул брови, наблюдая за другом. Вообще-то Северус не хотел ни с кем дружить, тем более с таким, как Регулус Блэк. Но с псевдосоюзниками нужно было держаться близко. Парню было плевать на внимательный взгляд Блэка, что прожигал его уже полчаса. Зачем он пришел сюда — непонятно, только еще больше нервировал. Лизль Беккер, маленькая проныра, которая везде сует свой нос. Снейп ненавидел ее еще с первого курса. Его раздражала ее манера поведения, словно она знает все и про всех. Всевидящая Беккер, чтоб ее. Она действительно знала и видела больше, чем нужно. Теперь, кроме потерянного дневника, у Северуса появились затруднения покрупнее: если хоть кто-то узнает о Черной метке, у него начнутся серьёзные проблемы. — Может ты хоть что-то скажешь? — раздраженно цокнул Регулус, откидываясь на спинку стула. Северус фыркает. Он с детства не любит пустые разговоры. — Ты выглядишь озадаченно. Что-то стряслось? Напускная обеспокоенность. Снейп уже давно среди аристократии, которая любит отличаться всем от других. Они слишком вежливы, слишком фальшивы. «Смех Лили никогда не звучал фальшиво», — к чему-то вспоминает Северус, но сразу же отгоняет мысли о рыжеволосой девушке. Не до нее. Слизеринец не знал как поступить. Не знал что делать с глупой Беккер, которая с легкостью может рассказать всем о его секрете. «Тщательнее скрывай то, что собираешься прятать», — сказала ему мать, когда он засунул пачку сигарет под матрац, в надежде, что она их там не найдет. Северус теперь понял, что не умеет скрывать свои тайны. А значит придётся быстро учиться, чтобы его не заперли в Азкабан. Он настороженно посмотрел на Регулуса, что все так же ждал ответа. Этот скользкий червяк знал, как выпутаться из любой самой ужасной ситуации. К тому же, они на одной стороне, можно было бы и попробовать довериться ему. — Лизль Беккер видела Черную метку на моей руке, — на выдохе произнес парень. Лицо Блэка вытянулось, а в глазах засверкала опасность. Северус в ту же секунду пожалел о своих словах. — Я думал, ты не на столько глуп, Северус, — парень тяжело вздохнул. — Ты убил ее? — Нет. — Запугал? — Нет. — Ты идиот? Спокойный голос Блэка только еще больше испугал юного зельевара. Он всегда так говорил: невозмутимо, уравновешенно, холоднокровно. Но Снейп видел, как сильно напряжены его челюсти, как на лице заиграли желваки. — Ты должен срочно с этим разобраться, Северус, — младший Блэк зло смотрит на парня. — Иначе нам всем конец. Всей нашей компании. Снейп знал это и без его наставлений. — Иначе я сам с ней разберусь, — добавляет он и встает с кресла. Быстрыми шагами он исчезает в дверях библиотеки. Северус лишь обреченно вздыхает. Всем людям, что перешли дорогу Регулусу Блэку известны методы решения его проблем. Даже если он младше Снейпа, это не отменяет того, каким безжалостным человеком стал его «друг» после принятия метки. Слизеринец чувствует, как под кожей растет страх. Страх за девчонку Беккер, что еще не понимает, во что влезла. Во что он только что самолично ее утопил. Никто не знает, насколько планы Волан-де-Морта ужасны для грязнокровок. А верные слуги исполнят все приказы, что изречет их повелитель. До сих пор Северус не осознавал, в какое болото угодил, гоняясь за мнимой силой власти. Ему казалось, будто он получил не метку, а лотерейный билет в счастливое будущее. А теперь все ожидания раскололись об айсберг осознания. Ему нужно что-то придумать. Придумать, как вытянуть Лизль Беккер оттуда, откуда сама она не сможет вылезти. Действовать нужно быстро и не думать про свои идеалы — слишком поздно пытаться стать хорошим человеком.

***

Фрэнк подталкивает меня к двери, и я чуть ли не вваливаюсь в кабинет Зельеварения. Все сразу же уставились на нас своими заинтересованными взглядами, заставляя меня раздраженно цокнуть языком. Ну и зачем так пялиться, глупые пуффиндуйцы? Я не собиралась опаздывать на урок, не собиралась помогать Фрэнку нести цветы профессору Стебль, чтобы задобрить женщину, мне вообще плевать на Травологию. Мне стоит думать о дементорах и ЗОТИ, потому что Мерлин знает, когда я теперь напишу два, гребаных, свитка. Хорошая оценка по ЗОТИ мне действительно нужна, если я собираюсь работать в Министерстве Магии. Слизнорт смотрел на нас своими светлыми глазами, как обычно вскинув брови. Он был единственным учителем, который ненавидел Фрэнка, из-за его любви взрывать зелья на каждом уроке практики. А если с ним в команде еще и я, то профессору стоит попрощаться с любимым кабинетом и чистой мантией. — Мистер Долгопупс, мисс Беккер, почему вы опоздали? — с напускной строгостью спросил декан Слизерина, хотя все здесь понимали, что ему плевать на нас с Астрономической башни. — Извините профессор, мне стало плохо, — выговариваю я заученную отговорку. — Я помог Лизль дойти до кабинета, сэр, — нарочито вежливо отозвался Долгопупс, а я мотнула головой в знак доказательства. Было слышно, как хихикнул Джеймс Поттер и Сириус Блэк, но я не стала обращать на это внимание. Лили с Молли варили что-то в котле и таращились на нас, как на идиотов. Эванс ухмыльнулась мне, помотав головой. Если бы не Фрэнк, я бы тут не стояла. Вечно он меня куда-то впутывает. — Может сходите к мадам Помфри, мисс Беккер? — Нет, профессор, мне уже лучше. Слизнорт лишь тяжело вздохнул. — Ну хорошо, садитесь, — махнул он нам рукой, а потом спохватился. — Мистер Долгопупс присядьте за ту парту вместе с мистером Поттером. Вам двоим нельзя работать в паре, — показав на нас пальцем, сказал Слизнорт. Фрэнк подавил приступ смеха, толкая меня в бок. Его наглая морда так и норовила получить от меня затрещину, но пришлось только смиренно пойти за парту к Блэку под внимательный взгляд Слизнорта. Лили вновь помотала головой, наблюдая как я скептически смотрю в котел гриффиндорца. — Что это? — тихо спросила я у Сириуса, видя, как на его лице расцветает наглая улыбка. — Напиток живой смерти. Кажется, у меня дернулся глаз. — Слизнорт хочет всех завалить? — хохотнула я, принимаясь резать корень валерианны. На седьмом курсе по многим предметам изучается то, что изучалось ранее — дается время приготовиться к ЖАБА. — Он любит рисковать учениками, — пожал плечами Сириус, выливая в котел настойку полыни. — Не даром они хорошие друзья с Дамболдором, — улыбнулась я, смотря как Блэк удивленно поворачивает ко мне лицо. — Что? — Я думал ты меня на дух не переносишь, а оказывается вполне способна разговаривать о ерунде. — Ты считаешь, что дружба двух полоумных стариков — ерунда? — я загадочно ухмыльнулась, подняв подбородок. Сириус тихо засмеялся, обнажая ровные зубы. Я впервые видела, как он улыбался так. Пожалуй, он заставил мое сердце ёкнуть. Мне стало еще понятнее, почему все девушки в Хогвартсе вешаются на него. — Возьму на заметку факт, что ты не зануда, — ответил мне он. — Не вздумай привыкнуть. Я не часто такая. И это правда. Не знаю что на меня нашло, обычно я бурчу как старуха. Наверное, Фрэнк заразил своим дружелюбием, что он изображал перед Стебель. — Вообще-то я хотел тебя поблагодарить, — вдруг сказал Блэк через несколько минут молчания. Он забрал у меня порезанные корни валерьянны, бросил их в котел и сунул под руку корень асфоделя. О, нет. — Ты меня спасла от Филча. Как тебе удалось его так просто уговорить уйти? Ты с ним в хороших отношениях? — Ну… Скажем так, в хороших отношениях с миссис Норрис. Я подкармливаю ее. Сириус удивленно уставился на меня, а затем снова засмеялся. — Ты невероятная, Лизль Беккер, — произнес он, улыбаясь мне мягкой улыбкой. О, Мерлин, прошу! Надеюсь я не покраснела ярче рака. Пришлось наклониться над столом, в надежде, что волосы хотя бы немного прикроют смущенное лицо. Сегодня мне стала известна еще одна истина — Сириус Блэк чертов дьявол. Сзади раздался хлопок и я инстинктивно потянулась руками к ушам. Фрэнк завопил, отскакивая от стола. Поттер стоял с гримасой смеси недоумения и шока. Все его лицо, волосы и одежда были заляпаны темно-зеленой слизью. Она разлилась из расколотого котла на стол и пол. — О, ради Мерлина, мистер Поттер, мистер Долгопупс, что вы наделали? — в ужасе закричал Слизнорт, явно озадаченный увиденным. Он подошел к их котлу, смотря на непонятную консистенцию, хватаясь за голову. — Мерлинова борода, что это такое? Я заметила, как Питер, Люпин и Блэк переглядываются между собой и тихо хохочат. Лили протиснулась между партами, оглядывая с ног до головы Джеймса, видимо, в поисках ожога. Они о чем то тихо говорили, а затем гриффиндорец засмеялся. Весь класс шумно переговаривался, а я смотрела, как Фрэнк стоит в полном ужасе. Пришлось быстро протиснуться к углу класса, в котором он притих, словно мышь, чтобы услышать тихий шёпот: «Он меня больше не пустит на урок». Я была вынуждена прикрыть рот рукой и приложить огромные усилия, чтобы не присоединиться к другим смеющимся студентам. — Ты в порядке? На тебя эта штука не попала? — тихо спросила я. — Нет. Я успел отбежать. — Ступайте, мистер Поттер, к мадам Помфри, она вас осмотрит, — наконец произнес профессор, после всех своих копошений вокруг стола. Он тихо произнес заклинания, убирая хаос, что сотворили гриффиндорцы. — Можно я провожу его, профессор Слизнорт? — обеспокоено спросила Лили. Слизнорт смерил ее долгим взглядом, а затем махнул рукой, тяжело вздыхая. Бедный старик, под старость лет выдерживать такие выкрутасы учеников наверняка очень сложно. Эванс и Поттер подхватили свои сумки и ушли, перешептываясь. Фрэнк рядом шумно втянул воздух, когда Слизнорт наконец посмотрел на него. Я заметила, как мой друг сжался под тяжестью взгляда профессора. Он взял меня за руку, ища хоть какую-то поддержку, и я сжала ее посильнее. Мы так часто безмолвно просили ее друг у друга. Если уж и получать наказание, то вместе. Только на нас пялился не только профессор, но и весь класс, что, несомненно, нервировало. — Мистер Долгопупс, — начал декан Слизерина, а Фрэнк вздрогнул. — Останьтесь после урока. Вернитесь все к работе. Долгопупс, идите к Молли, но не прикасайтесь больше ни к чему. Мой друг чуть ли не взвыл. Перед глазами все еще стоял испачканный Поттер, мне хотелось смеяться, но я понимала: для Фрэнка этот проступок сулил мало чем приятным. Особенно если вспомнить, что не проходит и недели, чтобы он что-то не взорвал. И Долгопупс ничего не может с этим поделать: он совсем не понимает, как так получается. Как только я подошла к Сириусу, то заметила его ироничный взгляд. Он кинул в зелье остальные ингредиенты и нахально улыбнулся каким-то своим мыслям. Я решила не обращать на это внимание, в конце концов, какой в этом смысл? Это же Сириус Блэк. Профессор Слизнорт устало потирал виски, осматривая класс. Уже давно стали заметны темные круги под глазами, что легли на его морщинистое лицо. Сколько лет он уже работал здесь? Сорок? Больше? Оставшийся урок мы провели с Блэком в тишине, иногда переговариваясь на счет процесса приготовления зелья. Он оказался неплохим напарником, вполне знающим данный предмет. Профессор за пять минут до конца урока быстренько прошёлся между рядов, похвалил наше зелье и зелье нескольких других человек (включая всеми известного Люпина, что был в паре с Петтигрю и являлся на протяжении многих лет отличником на факультете), снял пятьдесят очков с Фрэнка, за то что он с Поттером чуть не сорвал занятие, а затем отпустил с урока. — Не забудьте сдать ваше домашнее задание, — пробормотал Слизнорт. — Оставьте его на моем столе. Я почувствовала, как мои руки похолодели. Несколько раз пришлось поднапрячь голову, чтобы вспомнить события прошлого урока. Слизнорт проводил лекцию, а значит я либо витала в облаках, либо рисовала каракули в тетради. Но на счет домашнего задания вспомнить ничего не получалось. — Нам что-то задавали? — плохо скрываемая паника отразилась на моем голосе. Сириус удивленно взглянул на меня, а затем в его взгляде промелькнуло недоверие. — Ни за что не подумал бы, что Лизль Беккер не сделала домашнее задание. Мне хотелось стереть эту наглую ухмылку с его лица, что на протяжении всего урока ни раз посещала его лицо. — Что нам задавали? — с раздражением переспросила я. Гриффиндорец тяжело вздохнул. — Эссе по Чарующим зельям. Сдержать обреченный стон не получилось. Пришлось подождать, пока все остальные ученики сдадут свою домашнюю работу. Фрэнк нервно дергался рядом со мной, не произнося ни слова. Боюсь представить что будет, если Слизнорт решит пожаловаться миссис Долгопупс. Насколько я знаю, он учил и ее в свое время. Мы остались в просторном кабинете втроем, ожидая, пока профессор закончит раскладывать какие-то баночки на столе по местам и обратит на нас внимание. В моей ситуации был лишь один выход — навешать лапши на уши учителю, а затем попросить отсрочку. — Мисс Беккер, я просил остаться только мистера Долгопупса, — произнес наконец декан Слизерина, когда соизволил поднять свои светло-зеленые глаза. — Профессор, у меня проблема, — замямлила я. Фрэнк рядом напрягся. — Какая же, мисс Беккер? — в своей привычной манере нетерпеливо спросил мужчина. — Дело в том, что я не написала эссе, профессор. Говорила я деловито вежливо, растягивала гласные, пытаясь расположить к себе его благосклонность. — По какой причине? — Я готовилась к большому проекту по Защите от Темных Исскуств, и ваше задание совсем вылетело из моей головы. Мне очень жаль, профессор, — жалостливый голосок казался мне чужим. Но если я собираюсь выйти с хорошими показателями из школы, можно и немного поунижаться. — Можно я занесу его вам сегодня вечером? Слизнорт вновь устало вздохнул. Сколько еще подобных учеников ему сегодня выслушивать? Если он пошлет меня к дементорам, то я даже злиться или осуждать не стану. — Хорошо, мисс Беккер. После ужина жду вашу работу. А сейчас ступайте, мне нужно переговорить с вашим другом. Я улыбнулась профессору, попутно замечая, как Фрэнк вновь натянулся, словно струна. Его взгляд темно-карих глаз метнулся ко мне, ища поддержку, и я коротко кивнула ему, как бы говоря «все будет хорошо, ты справишься». Выйдя из кабинета мне хотелось лишь до дури обкуриться.

***

Холодный ветер хлыстал по лицу, развевая черные волосы. Сириус совершенно случайно забыл резинку прямо у себя на тумбочке в спальне. Теперь он лишь думал о том, как будет в первую очередь перед тренировкой проверять наличие резинки. Блэк, сидя на своей метле, наблюдал за тренировочной игрой, что разворачивалась внизу. Парню приходилось постоянно откидывать непослушные пряди назад, отсчитывая минуты до конца тренировки. С каждым свистком снизу он ощущал, как становилось все холоднее и холоднее, туман потихоньку опускался на окрестности, а снитч не было видно. Джеймс гонял ребят, и не зря. Сириус уверен — с такой подготовкой они точно выиграют. Поттер слишком уверен в победе, а если уверен капитан команды, значит уверенность не теряют и остальные. Гриффиндорец иногда бросал взгляд на других своих лучших друзей. Питер и Римус болтали о чем-то на трибунах, кутаясь в теплые кофты. Рядом с ними сидела рыжая макушка, и Блэк надеялся, что к ней присоединятся и верная подруга. Но ее нигде не было видно. Сириус метался из стороны в сторону, в надежде, что снитч так и найдётся, но все тщетно. Из-за этого парень с каждой секундой все больше раздражался, желание одеться в теплую толстовку нарастало, а мысли все время возвращались к пачке сигарет, что лежали в раздевалке. Когда уже, блять, это все закончится? Мерлин, видимо, услышал его молитвы, и прозвучал свисток. Вся команда дружно полетела в сторону раздевалок, а Сириус чуть ли не кубарем рванул туда. Под конец тяжелой пятницы жутко хотелось в душ. На выходе их с Джеймсом встретила вся та же компания, что и ждала на трибунах. Джеймс с улыбкой в тридцать два зуба обнял Лили и поцеловал в макушку. Сириус закатил глаза, но сразу же отдернул себя — наверняка он вел бы себя с Лизль так же. Питер и Римус рассказывал что-то про Перси Донавана — когтевранца с пятого курса, но Блэк совершенно не слушал их. Усталость накатила сногсшибательной волной, и теперь все что ему хотелось — помыться и спать. И побыть одному. Очиститься от всей этой сумасшедшей недели, что несла его каким-то невероятным потоком в дебри непонимания и раздражения. Все вокруг приобрело другие краски — мрачные, холодные, неестественные. Мать писала каждый день, слова на пергаменте были приторные и искусственные, словно она так и жаждет от него чего-то. Сириус давно знал — в своей голове она давным-давно вычеркнула его из семьи, забыла и бросила на растерзание жизни, как делала много лет до этого. Он был разочарованием семьи, уродцем, первенцем, что попросту не получился. Мать его ненавидела, отец всю жизнь игнорировал, брат вел себя пренебрежительно и заносчиво, под стать своему воспитанию. Он никогда никому не был нужен. А теперь читал между строк слова матери — она отчаянно от него хочет решения, готовит к какому-то разговору. Сириус не позволит ему случиться, будет избегать его столько, сколько потребуется. Блэк видел, как Римус обеспокоенно оглядывает его на протяжении всей дороги, пока остальные весело обсуждают очередную ерунду, но у гриффиндорца даже сил нет как-то отреагировать, успокоить, заверить хотя бы взглядом, что все в порядке. Было более или менее в порядке, пока не услышал окликнувший его знакомый с малых лет голос. Он неохотно повернул в сторону Регулуса, что опирался поясницей в подоконник. Никогда он так далеко не заходил. Сидел обычно в подземельях или рядом с ними, кривясь, когда приходилось проходить мимо Гриффиндорской башни. От друзей Сириуса не скрылся тяжелый вздох, что он не смог подавить. Махнул им рукой, пообещав встретиться в гостиной. Блэк ненавидел расстраиваться, нагружать себя проблемами больше, чем сможет потянуть, а его брат — та еще проблема. От одного только разговора Сириус чувствовал себя морально раздавленным от того, насколько ему обидно слышать презрение в родном голосе. В детстве они были в дружных отношениях и поддерживали друг друга. А теперь между ними непреодолимая пропасть. И Сириус сам виноват, что допустил это. — Мама недовольна, — сразу начал Регулус, как только шаги гриффиндорцев стихли. Они никогда не здоровались. — Неужели? — ухмылка скользнула ядовито и безжалостно, соответствуя неожиданному собеседнику. Сириус никогда не был слабой стороной в их стычках. — Передай ей, что мне очень жаль. Регулус скривил губы, глядя на брата. Блэк знает, что старший брат никогда не станет шелковым сыном. И все равно пытается скрепить шаткий союз матери и Сириуса. Единственное, что кажется ему сейчас правильным в собственных действиях. — Если не прекратишь игнорировать ее письма, то она приедет в Хогвартс, чтобы достучаться до тебя. Ты знаешь, какие меры воспитания она любит проводить. Сириус знал. Знал не понаслышке. Познакомился с этой стороной Вальбурги Блэк, когда тайком обменял у соседского мальчишки магловскую книгу на пару новых строгих туфель, что мать покупала ему тоннами. Нужно было спрятать ее под комод, а не положить в ящик стола. Тогда может быть она и не нашла бы. — У меня последний курс, Регулус. Она это знает. У меня нет времени отвечать на сотню ее писем, — голос спокойный, хотя внутри бурлит злость и раздражение. Хочется накричать на брата, послать его к дементорам. Плевать он хотел на чувства матери, Сириусу дела нет до ее фальшивых слов. Брат закатывает глаза. — Скажи это ей лично. Меня достали ваши нелепые разборки. Нелепые разборки. Это сказал любимец матери? Гордость семьи? Да что он знает о этих самых «нелепых разборках», щенок. Блэку пришлось приложить колоссальные усилия, чтобы не ударить младшего брата за все его высказывания. Говорит так, словно самый умный, словно уже вырос и поумнел, а на деле этот мальчишка даже не знает, какая жизнь на вкус. Он никогда не выходил из-под материнской юбки. Сириус уходит прочь. Без слов, прощаний или оскорблений. Ему осточертела фамилия Блэк, осточертели глупые родственники. Лучше бы он никогда не рождался со своим именем, лучше бы он был маглорожденным и никогда не знал этой тупой обиды в груди, что была верной спутницей жизни. Сириус Блэк чертовски устал.

***

Волосы неприятно лезут в лицо, дыхание сбито, а ноги болят. Весь день приходится крутиться как белка в колесе, чтобы успеть сделать все запланированные на этот день дела, и в это время попутно писать эссе для Слизнорта. Благо, Лили мне помогла, а то без нее я вряд ли справилась. В подземелье всегда ощущалась сырость и прохлада — в зимние дни сюда не возможно было вступить без теплой мантии, но никто не жаловался. В конце концов, не стоит забывать тот факт, что это территория слизняков Слизерина, а им такая атмосфера по душе. Темнота коридоров до сих пор заставляла мурашки бежать по моему телу, пусть я и избавилась от детской фобии. Отдав Слизнорту эссе, пришлось пообещать больше не забывать делать домашнее задание и приносить его вовремя, ведь больше поблажек я не получу. Конечно же, это все напускная строгость — профессор Слизнорт никогда не заберет у ученика шанс исправить плохую оценку. Сон валил меня с ног, хотелось поскорее вернуться в спальню и лечь спать, так что я спешила прочь из подземелья. Стук каблуков на моих ботинках отдавался эхом по помещению, а свет факелов слегка мерцал. Завернув за угол, я не сразу заметила в тени очертание человека, чья рука грубо схватила меня, закрывая рот и заламывая руки. Паника окатила меня холодной волной, когда меня грубо затащили в заброшенный кабинет Зельеварения и толкнули к стене. В руках сверкнула палочка, а привыкнув к темноте, я разглядела нападающего. Северус Снейп смотрел на меня холодным взглядом и выжидал чего-то. Он меня убьет. Он меня убьет! Глупая Беккер, ты серьезно считала что он просто оставит тебя? Зачем ты все время суешь свой нос туда, куда не следует? Я снова попала в неприятности по своей собственной наивностью. Думала, он оставит тебя в живых, после того, как ты узнала его секрет? Еще и Фрэнку рассказала. Глупая, глупая девчонка! Нужно было выпалить Лили все как на духу, а не ждать, пока она соизволит тебя выслушать. — Чего тебе от меня надо, Снейп? — голос предательски дрогнул. Хриплый голос и без того выдавал мое состояние. Глупая, глупая, глупая! Я чувствовала как мурашки табуном скачут по моему телу, как от лица отходит вся краснота. Наверняка я сейчас белее мела. — Что бы ты навсегда замолчала, Беккер, — стальным голосом отвечает слизеринец. Совсем не тот испуганный мальчишка, которого я поймала на дежурстве. Снейп повернутый на голову. Он запросто меня убьет. Мне уже чудилось, что из палочки вот вот метнётся заклинание, когда парень медленно опустил руку. Сдержать облегченный вздох не получилось, а черные глаза внимательно смотрели на меня. — Я не стану убивать тебя, Беккер. Но только при условии, что ты будешь держать рот на замке, — его деловитый тон заставил бы меня рассмеяться в другой обстановки, но сейчас я не чувствовала ничего, кроме тупого страха перед Северусом Снейпом. — Думаешь, что так легко скроешь свое предательство? — шипение в моем голосе заставляет его дёрнуться, и я вновь чувствую контроль над ситуацией. Если я еще хоть раз покажу свой страх перед ним — мне крышка. Он раздавит меня, словно мелкую букашку. — Заткнись, Беккер. Палочка все еще в моих руках. Снейп снова наводит ее на меня. Пусть во мне плещется тупой страх, но перед таким как он я точно не стану унижаться. — Давай, примени ее в действие, и тогда ты сам на своей шкуре узнаешь какого это — быть заключенным в Азкабане! Перестань храбриться, дура! Не время доказывать принадлежность к своему факультету. Палочка вонзается в мое горло. Ну почему именно в этот час я решила оставить сумку с собственной палочкой и единственной обороной в комнате? — Еще слово и ты покойница, — почти шипит Снейп, желая пронзить мою кожу древком. — А потом я натравлю на твоих ненаглядных друзей других приспешников Темного Лорда. Как думаешь, какой изощрённый способ убийства коснётся Фрэнка или Марлин? А что насчет Лили? Не забывай, что она грязнокровка. — Ты не посмеешь ее тронуть, трус! Как и всех остальных. — О, еще как посмею, — хрипит парень. — Грязнокровки у нас, Пожирателей, любимое блюдо на обед. Он блефует. У этой суки просто рука не дрогнет сделать Лили плохо. Чертов подонок, как он смеет заговаривать о подобном? Как он смеет говорить, что распорядиться жизнями Марлин или Фрэнка? Чертов сукин сын! Меня разрывает на части злость. Снейп играет на самом больном — чувствах к моим самым близким людям, к моей единственной семье. Хочется плюнуть ему в лицо, разбить голову об угол парты или облить кислотой, чтобы он больше не смел хищно улыбаться, словно психопат. Чтобы с его поганого рта не срывалось больше ни одно слово. — Надеюсь, ты меня поняла Беккер, — с ухмылкой произносит слизеринец, а затем скрывается за дверью. Со мной остается лишь мертвая тишина, словно минуту назад не приходилось слышать ранящие сердце угрозы.