Nervous breakdown and little Nightmares

Сухая трава и ветки хрустят под лакированными бордовыми ботинками. Марлин впереди меня напевает Bad и идет под ритм в голове, попутно отхлебывая кофе из черного термоса. Я вдруг понимаю, что когтевранка раньше не слушала Майкла Джексона и довольно хмыкаю. Осенний Запретный лес кажется очень красивым, если не заходить далеко. МакКиннон любительница поблуждать среди деревьев, когда у нее отвратительное настроение и часто зовет меня с собой. — Так, сколько ты говоришь сегодня спала? — спрашивает она, оглядываясь. — Два часа, — отвечаю я, забирая из протянутых рук горячий ароматный кофе. Марлин законченная кофеманка, ее любовь можно сравнить с моей любовью к курению. Так что, после того как мы обнаружили с ней в конце пятого курса вход на кухню, девушка каждое утро ходит к ним пополнять запасы термоса. — У тебя снова бессонница? — ее бровь выразительно изогнулась. Девушка сорвала немного пожелтевший листок и продолжила путь, идя со мной в ногу. Длинные пальцы смяли его. — Не знаю, — хмурюсь я. — Может быть. Достаю пачку вишневых сигарет из кармана и щелкаю зажигалкой. Едкий дым в перемешку с запахом дождя проникает в мои легкие. Я предлагаю сигарету Марлин, и та молча ее принимает. МакКиннон не была моей подругой. Хотя бы потому, что мы всегда задирали друг друга до пятого курса. Когтевранка действовала мне на нервы своим поведением «правильной девочки». У нее всегда идеально уложенные светлые кудри, идеально ровная осанка, идеальная улыбка. Марлин была настоящей похитительницей сердец, как мужских, так и женских. Она душа компании, не то что я. Но на пятом курсе все изменилось. На Святочном балу находится совершенно не хотелось, но пришлось идти ради Лили. Когда я наконец-таки смогла ускользнуть прочь, то заметила плачущую девушку в темных коридорах Хогвартса. Это оказалась Марлин. Глупая Марлин, что доверилась совершенно не тому мужчине. У нас были странные отношения. Мы могли доверять друг другу многое, поспешили ли бы на помощь ни смотря ни на что, но ни одна из нас не считает, что мы подруги. Это другая связь, более сложная. По крайней мере я точно уверена, что ей на меня не плевать. — Ты выглядишь разбитой, — подмечает Марлин. «Разбитой». А какое у меня должно быть состояние после вчерашнего? Меня чуть не убил Снейп в пыльном и грязном кабинете. Я чувствую себя отвратительно, словно теперь я нахожусь в клетке, а постоянное беспокойство не дает поспать и расслабиться. Единственное, что я чувствую, так это жесткую панику. Сегодня на завтраке я боялась поднять взгляд в сторону Слизеринского стола. Что будет дальше? — Это все из-за недосыпа, — пожимаю плечами, но не уверена, что Марлин так просто поверит мне. — Во сколько ты должна встретиться с Эванс и… остальными? — губы девушки сжались в тонкую полоску. Она потушила сигарету и села на невысокий пень. Видимо, новость о моем времяпрепровождении сегодня после обеда ее не очень обрадовала. — Через час. — Отлично, — задорная ухмылка озарила ее лицо. — Значит можем вместе пойти и найти Пандору, чтобы она отдала мне конспекты с Истории магии. Я тяжело вздыхаю. — Пошли.

***

Приятная ткань толстовки скользит по телу и скрывает его от прохладного воздуха. Быстрые и возбужденные шаги подминают под собой опавшую листву. Сириус протягивает завхозу пергамент с разрешением на посещение Хогсмида, смотрит на то, как Филч подозрительно осматривает его, и отходит в сторону, дожидаясь, пока проверят его друзей. Какая-то Когтевранка подмигнула парню, проходя мимо, заставив закатить глаза. Ни смотря на хмурое небо Блэк чувствовал себя отлично. Утром он проснулся абсолютно выспавшимся: ночные кошмары, которые мучают его почти каждый день из-за «действенных мер» воспитания, сегодня не снились. Он сходил в отличный горячий душ, пока его друзья-соседи еще не встали. Римус даже похвалил друга за ранний подъем, ведь обычно Блэка не разбудишь. Джеймс убежал намного раньше остальных, потому что договорился помочь Лили с чем-то у Хагрида. Эванс, вроде, питала огромную любовь к леснику, раз частенько ходила в гости и помогала с каким-то мелкими делами по хозяйству. Поттер от этого только еще больше восхищался ее «любви к ближним». Сириус в подробности даже лезть не хотел. Питер хмыкнул, глядя на компанию пуффендуйских девчонок, когда они спускались к деревне. — Они с тебя взгляд не сводят. Сириус закурил, отмахиваясь от Петтигрю: — Привычное дело. Римус рядом недовольно помотал головой. Он почесал шрам на лице, оглядывая друга с ног до головы. — Каким же ты стал заносчивым бабником! — саркастично произнес Люпин, пытаясь увернуться от толчка в ребра. — Эй, полегче! — А нечего выебываться. Блэку было неприятно слышать подобное. Одно дело, когда чужие люди разносят сплетни влюбленных куриц, другое — когда близкие друзья потешаются над этим. — Да хватит тебе, Бродяга, — Питер закатывает глаза. — Ты сегодня цветешь и благоухаешь, а все только из-за девчонки, которая тебя на дух не переносит. — С чего ты взял что она меня на дух не переносит? — искренне негодует Блэк. — Потому что она ненавидит бабников, — хмыкает Римус. — У Лизль довольно высокие моральные принципы. — Я думаю, она от меня без ума, — ухмыляется гриффиндорец, проводя рукой по волосам. «По крайней мере точно не испытывает неприязнь», — добавляет про себя парень. Вчерашний разговор на Зельеварение вселил в него большую надежду стать ближе к гриффиндорской старосте. Сириус закурил, со вздохом оглядывая окрестности. Осень только-только наступила, но некоторые деревья уже успели пожелтеть. Моросил мелкий дождик, отчего некоторые волшебники кутались в кофты и мантии, а пасмурное небо лишь изредка давало пробраться ярким солнечным лучам. Блэк обожал подобную погоду. Заходя в «Три метлы» они поздоровались с протирающей столы мадам Розмертой и уселись на излюбленное место — в углу, возле окна. Сириус откинулся на спинку стула, хохоча с неуклюжего по своей природе Питера: тот споткнулся об ножки стула и задел симпатичную ведьму с Когтеврана. Колокольчик на двери зазвенел, запуская в помещение приятный запах дождя, и Сириус с привычным замиранием сердца осмотрел невысокую девушку, что скучающе отвечала Поттеру, пока Лили смеялась над ними. Привычная форма сменилась черными широкими штанами, заправленной футболкой и черным пиджаком. Слегка мокрые волосы, бордовые губы плотно сжаты, а широкие брови нервно нахмурены. Сережка в носу как обычно съехала. Синие глаза метнулись в сторону сидящих слизеринцев, и, кажется, Снейп посмотрел на нее в ответ. Эйвери с Ноттом и Регулусом что-то активно обсуждали, пытаясь привлечь Северуса к разговору. Несмотря на эту странность, Беккер все равно весьма дружелюбно поздоровалась с парнями, садясь рядом с Сириусом. Джеймс приобнял Лили за плечи, а Римус, приняв пожелание друзей, отправился делать заказ. — Ну, как там дела с квиддичем? — спросила Лили, устраиваясь поудобнее в объятиях Поттера. — Все отлично, в конце месяца мы разобьём Пуффиндуй в пух и прах, — с ухмылкой ответил Джеймс. — Они все неотесанные дикари в плане игры, — самодовольно ответил Сириус. — Сколько самоуверенности! — хмыкнула Лизль, улыбаясь гриффиндорцам. Джеймс притворно обиделся на гриффиндорскую старосту, вызывая у всех улыбку. Лизль напряженно покосилась на Питера, пока тот разглядывал ее уже не одну минуту. Петтигрю смутился, отводя взгляд на подошедшего Люпина с подносами. — Ну, о чем вы тут болтаете? — воодушевленно спросил он, вовлекая всех в новые обсуждения. Сириус следил за Беккер. Весь вечер. И она была не такой, как обычно. Он смотрел на натянутую улыбку гриффиндорки, адресованной Питеру в ответ на какую-то шутку, и видел всю нервозность и настороженность. Видел, как она вздрогнула, когда послышался смех со стороны слизеринцев, что сидели в противоположном углу. Каштановые волосы вились из-за повышенной влажности на улице, отчего становились непослушными и лезли в лицо девушки. Тонкая рука с перстнями раздраженно откидывала их назад. Казалось, никто не замечал состояние Беккер, да и она была бы не рада, если бы один из них начал задавать вопросы. Девушка слишком много молчала, хотя и внимательно слушала, смеялась, когда нужно было. Блэк недоумевал. Вчера Лизль была вполне жизнерадостной, при разговоре шутила и хохотала, после ужина как обычно курила во дворике с Фрэнком, да и на уроках не случалось ничего такого. Может поссорилась с кем-то? Сириус отдернул себя от вновь нахлынувшей заботы по гриффиндорке, что стала какой-то неотъемлемой частью жизни. Он чувствовал в такие моменты себя каким-то влюбленным идиотом, что не способен контролировать свои чувства. Вообще-то, сложно было контролировать все, что касалось Лизль Беккер. Синие глаза резко взглянули на него. Левая бровь насмешливо изогнулась, а во взгляде читалось недовольство. Гриффиндорец вдруг понял, что все уставились на него. — У меня что-то на лице? — колко спросила Лизль, скрещивая руки. — Не обращай внимания, — ответил за растерянного Сириуса Римус. — Он часто такой. Неопределённость выражения заставила лицо девушки вытянуться и многозначительно взглянуть на Эванс. Та в ответ только улыбнулась, отпивая из кружки сливочное пиво. — Да, не обращай внимания, Беккер. Он у нас припизднутый, — ухмыльнулся Поттер. Питер громко заржал. — Я заметила, — хмыкнула Лизль, пожимая плечами. Блэк нахмурился и кинул в Поттера палочкой. — Иди нахуй, Сохатый. Древко с характерным звуком ударилась о лоб не успевшего увернуться Джеймса, и все громко прыснули со смеху. И снова эта фальшивая усмешка со стороны гриффиндорской старосты. Сириус прекрасно умел различать неестественность в чужих словах и действиях. Наверное, все дело было в наследственности. Быть Блэком, это почти то же самое, что быть отпрыском королевской крови. Парень с самого рождения находился в обществе, которое годами учится держать стальную маску на лице. Но Лизль совершенно не умела скрывать подлинные эмоции. Они разбрелись, когда начинало темнеть. Питер пошел по каким-то своим делам, Римус обещался помочь Сириусу с треклятым докладом по дементорам, Джеймс вымолил присоединиться к ним, потому что Лили с Лизль собирались по магазинам, а он терпеть не мог подобное. Так что весь вечер они провели в холодной библиотеке, под постоянно шикавшей на них мадам Пинс. Как бы друзья искренне не старались, быть тихими совсем не получалось. Сириус с большим трудом смог нацарапать на пергаменте что-то адекватное, ведь все его мысли занимал сегодняшний день. Подумать только, Беккер действительно пошла с ними в «Три Метлы». Когда она согласилась в начале недели, он сомневался, что гриффиндорка в самом деле придет. Но с ней явно было что-то не так. И это настораживало Сириуса. Уже вечером он завалился в кровать, откидывая с лица мокрые кудри. Питер как обычно начал ворчать на Блэка, из-за того что он слишком долго моется, и скрылся за дверьми ванной. Римус читал на подоконнике какую-то книгу, пока Джеймс не взял в руки гитару. Зазвучали первые аккорды и Поттер запел строчки из песни «Everybody Wants To Rule The World». За дверью ванной послышалось, как громко подпевал ему Питер. На лице у Сириуса растянулась блаженная улыбка. Не хватает только бутылки огневиски и хорошего косяка, чтобы вечер стал идеальным. Он осмотрел своих друзей, запоминая этот момент. Скоро они окончат школу, пойдут работать и обзаведутся семьями. Но Блэк был уверен: их крепкая дружба никогда не изменится. Они пережили вместе слишком многое. Позже парень не мог заснуть. Он пялился в полог кровати, прокручивая в голове события минувшей недели. Схватив с тумбочки карту и палочку, он вызвал слабое свечение, пробормотал себе под нос привычные слова и начал наблюдать за тем, как на потрепанном пергаменте проявлялись коридоры школы. Пометка с именем Лизль Беккер находилась на вершине Астрономической Башни.

***

Удушающее чувство безысходности въелось в мое тело. Бессонница не пускала меня в приятные узы сна, заставив скурить половину пачки, сидя на холодном полу Астрономической башни. Сегодня я проспала три часа — роскошь, по сравнению с другими подобными ночами. Марлин бы меня обсмеяла. Дрожащие руки кутаются в ярко-фиолетовую кофту, наверняка она и вся остальная одежда пропахла табаком. Этот запах стал моим собственным. Отец надавал бы по ушам. Пустая пачка валяется возле меня, немного трепыхаясь из-за холодного ветра. Я скурила последнюю сигарету минут двадцать назад и теперь с тупым взглядом пялюсь в одну точку, погружаясь в дебри беспокойных мыслей. Каких усилий мне стоило упросить Долгопупса молчать? Сколько часов я сегодня потратила на то, чтобы друг никогда ни с кем не заговаривал о Снейпе, не упоминал его имя. Если этот урод узнает, что Фрэнку что-то известно, кто знает, что случится. — Серьезно, Лиз? Это же серьезная херня, а ты просишь меня молчать? — ругается Фрэнк. — Он что-то сделал тебе? По этому ты так напугана? Я закусила щеку, в надежде, что боль меня отрезвит, и отвела взгляд от парня. Так проще врать. — Нет конечно. «Это не мое дело», — твержу себе я. «Меня махинации Снейпа не касаются». Касаются Лили, которая имеет право знать. Или, может, она и сама в курсе. Что между ними происходит, в каких они отношениях? Сколько вопросов, на которые сейчас мне не получить ответы. Ебаный страх. Ебаная безысходность. Несколько недель назад я бы посмеялась, если бы мне сказали что я стану бояться Северуса Снейпа. Никогда раньше я не испытывала подобный ненависти к парню. Он всегда казался мне трусом, который не способен на подобное, не способен перейти на сторону Волан-де-Морта и угрожать жизнями людей. Я ошиблась. Он именно такой. Но Северус Снейп пусть и трусливая мразь, но далеко не глупая. Наоборот — в некоторых вещах он намного умнее и проницательнее меня. Этот факт заставляет еще больше трястись от страха. Мама бы нашла слова, чтобы успокоить. А заодно отругала, за то что я сижу глубокой осенней ночью на полу Астрономической башни. Я не могла просто сидеть и курить в собственной комнате не только потому, что уважаю соседок, и у меня остались крупицы совести, но и потому что проснись кто-то из них, наверняка бы стали лезть в это все. Совершенно не хотелось подвергать еще одного человека в это дело. Мерлин, что ж мне, блять, делать?! — Любуешься звездами, Беккер? От неожиданности я подскочила и сжала палочку в кармане. Кварцевые глаза смотрели на меня с насмешкой. Сириус Блэк, дементор его подери. Облегчённый вздох не скрылся от его наблюдательного взгляда. — Какого черта ты тут делаешь, Блэк? — хриплым голосом спрашиваю я, хотя секунду назад думала просто проигнорировать парня. — У меня к тебе тот же вопрос, — с привычной ухмылкой отвечает Блэк, закуривая сигарету. Он садится рядом со мной, приподнимая бровь при взгляде на пустую пачку. — Выглядишь не очень. — Ну спасибо! — Я серьезно, Беккер. Что у тебя случилось? Этот чертов взгляд Блэка, кажется, проникает внутрь меня, в саму суть, и я не могу отвернуться или заставить не закусывать губы. Руки неосознанно натягивают рукава кофты, пряча перебинтованную кожу от чужих глаз. Пиздец, Беккер, да он тебя и твои шрамы насквозь видит. — Да так, знаешь, достает тут один надоедливый аристократишка с Гриффиндора, — улыбка наверняка не естественная и натянутая. Он же не серьезно думает, что я прямо сейчас ему всю душу изолью? Терпи. Ты сама себя загнала в эту яму, не тяни других на дно. Хриплый смех парня заполняет все пространство вокруг, заставляя меня немного расслабиться. — Так значит ты такого обо мне мнения? — Блэк откидывает черные волосы назад. — Ну, первое время я думала, что ты подкупил шляпу. Блэки вроде не попадают на Гриффиндор просто так. — Ты меня раскусила, Беккер, — хохоча, ответил Сириус. — Я отдал шляпе тысячи галлеонов, чтобы попасть с тобой на один факультет. — О Мерлин, снова твои глупые шутки. Блэк обворожительно улыбнулся мне, обнажая ровные зубы и протягивая сигарету. Я с радостью приняла ее, щелкая черной зажигалкой. От такого количества выкуренных сигарет начинает подташнивать. Несколько минут мы просидели в полной тишине. В голову снова начали закрадываться мысли о блеске палочки во тьме. Раньше я задумывалась о том, что чувствуют люди, в которых попали Авадой Кедаврой. Боль? Страх? Опустошение? Или совершенно ничего? Вчера ты могла бы узнать об этом сама. Я зациклилась на мыслях о Снейпе. Их слишком много, такими темпами это станет чем-то совершенно нездоровым. Я должна немного отвлечься. В конце концов, он же сказал что не сделает Фрэнку, Лили и Марлин ничего плохого, если я буду молчать? Я буду молчать. И беспокоиться не о чем. Может, если бы я не была травмирована ранее, у меня была абсолютно другая реакция. Смерть родителей. Элла. Это изменило порядок моей жизни и мыслей в голове. — Всегда ненавидел астрономию, — негромкий голос Блэка заставил меня вернуться из своих мыслей и посмотреть не него. Он вскинул голову к звездам, внимательно в них вглядываясь. — Почему? Горькая усмешка коснулась его губ. — Из-за семьи. У нас в роду повернуты на этих светящихся шарах, даже детей в честь созвездий называют. Я тому ярый пример, — он на несколько минут замолчал. — Меня это бесит. — Печальная история, — без сарказма ответила я, отводя взгляд. — Так и есть. Вновь наступило давящее молчание. — Никогда бы не подумала, что я буду сидеть ночью на Астрономической башне и курить с тобой, — хмыкнула я, пытаясь отогнать напряжение. Сириус вдруг стал предельно серьезным и посмотрел прямо мне в глаза. — Ты действительно считаешь, что я взбаломашный мудак? — Ну, — я нервно дернула плечом и усмехнулась. — Про тебя ходит множество слухов. За семь лет у меня сложилось о тебе не самое лучшее представление. — И что же, например, люди говорят? — Например, что ты трахаешь все что движется и более-менее симпатичное. — Не многие слухи правдивы, — хмыкает парень, бросая бычок докуренной сигареты подальше от нас — к кучке других таких же. — Возможно. Я позволила себе улыбнуться Блэку, понимая, что он пытается расположить меня к себе, чтобы…. Чтобы что? — Слушай, Беккер, — напускная серьезность вновь покинула парня и он откинулся на железное ограждение. — Я не стану лезть туда, куда не следует, но видеть тебя такой раздавленной просто пиздец как не весело, — серый взгляд вновь возвращается ко мне. — Соберись, как бы трудно это не было. Ты очень сильная, даже если не хочешь в этом сама себе признаться. Если бы он знал, с какой силой я вжималась в угол, когда Элла пинала меня, стараясь слиться со стеной. Если бы он знал, как я боялась рассказать кому-то о побоях. Если бы он знал, как страшно мне было резать собственную кожу, как я ревела из-за осознания, что я страшусь даже этого. Если бы он знал, как я тряслась под взглядом чертовых черных глаз. Если бы он все это знал, то никогда бы не сказал такое. — Откуда ты знаешь, что я сильная? — мой шепот звучал отчаянно и жалко. Я раздавленная мошка. Я совсем не сильная. Я всего лишь очередная трусливая девчонка, что влезла туда, куда не стоит. — Со стороны виднее, Беккер. Я многое вижу, даже если ты этого не замечаешь. Он тяжело вздохнул, шаркнул черным ботинком с массивной подошвой, мотнул головой, а затем добавил: — И тебе совершенно не идет натянутая улыбка. Блэк чертов дьявол. Определенно. Потому что он единственный человек, который заставляет краснеть меня не от стыда. Я беспомощно открыла рот, сама не зная что собираюсь сказать, а затем засмеялась. Истерически и долго. До такой степени отчаянно, что почувствовала, как из моих глаз полились слезы, а взглянув на ошеломленный вид Блэка, захотела смеяться еще сильнее. — Черт, Блэк, кажется я начинаю проникаться к тебе симпатией, — с отдышкой отвечаю я, вытирая с лица слезы. Хитрая улыбка вновь расплылась по лицу парня. — Ну наконец-то я вижу прекрасную улыбку Лизль Беккер! Теперь можно идти спать спокойно. — Да иди ты, — я толкнула его в предплечье, все еще улыбаясь. Неужели все мои суждения по поводу него были ложными? Со стороны он всегда казался первым бабником школы, придурком и просто ебанутым. Чего только стоят издевательства всей их компании над Снейпом? Пусть я недолюбливала парня, но иногда они действительно переходили границы. Например, на третьем курсе они натравили на него Пивза, и призрак на протяжении всего оставшегося года подкладывал слизеринцу в постель детенышей глизеня. Об этом весь Хогвартс трубил, а Слизнорт постоянно бегал и искал способ задобрить Пивза. Мерлин знает, почему Дамблдор не вмешивался. По-моему, ему вообще насрать на такие вещи. Но теперь передо мной предстал весьма понимающий Блэк, которому почему-то не плевать на меня и мое состояние. Звучит это все очень настораживающе, однако стоит признать, меня подобное поведение тронуло. Может, он не такой уж и плохой. — Что ж, — заговорил Блэк спустя минуты молчания. Он резко поднялся с пола, подавая мне бледную руку. — Пойдем, я провожу тебя до Гостиной. Разумеется, если ты не против. — Буду рада, — ответила я, принимая помощь парня. И вновь широкая улыбка Блэка адресована мне. Он словно нехотя расцепил наши руки, шагая со мной в ногу. Пока мы шли до Гриффиндорских спален и пытались не попасться на глаза Филчу (теперь уже вряд ли прокатит какой либо обман), Блэк рассказывал похабные шутки, расспрашивал все о пирсинге и интересовался какую литературу я читаю. Уже в самых дверях он с задорной улыбкой произнес: — Не кисни, Беккер. Мои глаза сузились. — Сириус Блэк, а ты хороший парень. Я даже не сразу поняла, что сказала это, а потом густо покраснела, смущенно поправляя сережку в носу. — Спасибо за столь высокую оценку, мисс Беккер, — парень в шуточной манере поклонился, а затем, пожелав доброй ночи, направился в сторону мужских спален. Только через несколько минут я осознала, что глупо улыбаюсь, стоя перед дверью своей комнаты, а затем поспешила войти внутрь, краснея пуще прежнего. Вот до чего доводит курение.

***

Овсянка выглядит неаппетитной и мерзкой, поэтому я старательно размазываю ее ложкой. Фрэнк рядом со мной уплетает эту кашу с большим удовольствием. Алиса, что сидела напротив меня, вдруг ошарашено восклицает и смотрит с недоверием в глазах на страницы «Ежедневного пророка». Артур, отпивая чай, наклоняется к ней и вскидывает брови. — Пропала магловская семья Вудсон, — настороженно говорит она, откладывая газету в сторону. Внутри меня все холодеет. — Вудсон? У Рикана случайно не фамилия Вудсон? — спрашивает Фрэнк. В его голосе слышны нотки паники. — Да, — сиплый голос заставляет откашляться. — Вудсон. Рикан Вудсон выпустился со школы два года назад. Какое-то время мы с ним хорошо общались, и он бегал за Марлин. Рикан — маглорожденный, но всегда держался так, словно в его жилах течет королевская кровь. Долгое время я считала его заносчивым, пока не пообщалась с парнем ближе. На Гриффиндоре его очень ценили. После школы он, вроде как, устроился на Марокоборца. — Бедный. Он наверное очень переживает за родителей, — плечи Алисы подавленно опускаются. — Это уже звоночек, — говорит Уизли. — Магловские семьи просто так не пропадают. Что если это дело рук Пожирателей смерти? Я невольно дергаюсь, выдерживая на себе долгий взгляд Фрэнка. Смотрю в овсянку, игнорируя накативший страх. Надо успокоиться. Спокойно. — Пока рано делать выводы. С ними могло случиться все, что угодно, — будничным голосом отвечает Долгопупс, забирая у меня овсянку. — Ты же не будешь? Я качаю головой, смотря на то, как Фрэнк быстро поглощает мою кашу. Невольно оглянувшись на противоположную сторону стола, замечаю, что Блэк смотрит на меня. Несколько секунд мы глядим друг другу в глаза, а затем я отворачиваюсь. В памяти всплывает вчерашняя ночь. Вернее, сегодняшняя. — Ты доел? — немного раздраженно спрашиваю я у друга. Он кивает головой, а я подхватываю сумку. — Увидимся на Травологии, — киваю Алисе и Артуру, шагая в сторону выхода. Фрэнк не отстает от меня, дожевывая на ходу горячий тост. Уже на улице, идя к теплицам он подхватывает меня под руку, закуривая сигарету. — Может, что-нибудь скажешь? — хмуриться он. — Не нужно снова заводить эту тему. Мы договорились о том, что ты будешь молчать, — отвечаю я, стараясь не смотреть на Долгопупса. — Но дело ведь серьезное, Лиз! — восклицает друг. Несколько студентов оглянулись на нас, так что Фрэнк продолжил тихим голосом: — Повезет, если это действительно совпадение, а не нападение Волан-де-Морта. Я тяжело вздыхаю, окидывая друга уставшим взглядом. — Нас это не касается. — Еще как касается! Я волнуюсь за тебя, Лиз! — Ничего со мной не случится, — бурчу я. — Ты дал мне слово, так что держи его. Фрэнк открывает рот, собираясь что-то сказать, но только зло фырчит, хмуря брови. Все оставшееся время до урока он со мной не разговаривает, лишь напряженно курит сигареты одну за другой.