the shore

(( 💚 // -> ¡¿ ?! ))

Тэхен нервно переминался с ноги на ногу, волнительно поглядывая на заходящее солнце. Кажется, он стоял тут уже целую вечность, да и вообще не знал, правильное ли выбрал время для встречи. Господин всего лишь сказал: «На берегу, где садится солнце», — и Тэхен не уверен, что понял его правильно — вдруг надо было приходить тогда, когда солнце уже село? Или только начинало? Он стоял уже около часа и собирался идти домой — солнце давно зашло за горизонт. Все это глупости, наверное, господин просто решил пошутить. Ну да, ведь с какой стати ему, лицу высшего сословия, приходить на встречу с обычным слугой? Немыслимо. Тэхен прикрыл глаза. Раз уж жизнь в очередной раз посмеялась над ним, он решил хоть насладиться лучами теплого солнышка. Завтра вернется хозяин, и кто знает, когда в следующий раз он выберется на волю. Ведь возвращение хозяина означало самый настоящий ад... Впрочем, Тэхен не хотел думать об этом. Юноша поднял с земли уголек и потрепанную тетрадку с рисунками, собираясь идти домой, как кто-то осторожно коснулся его плеча. — Прости, я опоздал, — послышался мягкий голос, и Тэхен крупно дрогнул всем телом. Обернувшись, он увидел перед собой господина, чуть поклонившегося ему, и сердце юноши пропустило удар. — Боже мой, Чонгук-сонбеним, не извиняйтесь, прошу! — Тэхен упал на колени, не смелясь поднять взгляд на господина. Мужчина нахмурил брови и с выражением сожаления на лице уселся перед мальчишкой на песок, ласково потрепывая его по волосам. Как же этот старый урод запугал его... — Чего ты так боишься? — прошептал Чонгук, заставив мальчика поднять взгляд. — Я не смею говорить, Чонгук-сонбэним. Чжунэ-сонбэним учил меня уважению, господин, — покорно ответил Тэхен. Ресницы его трепетали, он так и не мог посмотреть мужчине в глаза. Чонгук покачал головой. Мальчишке изрядно досталось. Помимо тех ужасных шрамов на груди, он уверен, все бедра юноши покрыты полосами от плетей, пальцы грубы от черной работы, и хрупкие ножки разбиты от ходьбы босиком. Его частенько секут, мучают, страшат. Фактически убивают ни в чем не повинного ребенка. Любимого ребенка Чонгука... — Больше ничего не бойся. Я приду завтра на рассвете. Ничего не говори сонбэ и подай чай к шести, — спокойно, но с толикой тревоги в голосе проговорил Чонгук и положил ладонь Тэхену на затылок. Он потянул маленькую головку с заплаканными глазами к себе, останавливая буквально в сантиметре от своих губ, предотвращая роковую ошибку.

(( 💚 // -> ¡¿ ?! ))

В шесть утра Тэхен накрывал на стол. Аромат зеленого чая разносился по обеденному залу, клубился паром над белоснежным чайничком. Мальчишка тщательно проверил все подушки и чистоту стола перед приходом важного гостя и, заслышав шаги, поспешно удалился в угол зала, присаживаясь на колени. Хозяин и господин Чонгук вошли спустя несколько мгновений, и у Тэхена замерло сердце: Чонгук был одет столь роскошно, выглядел так прекрасно и очаровательно улыбался, кланяясь хозяину дома. Они присели за стол, и Тэхен поспешил к ним, отвешивая низкий поклон до самой земли и осторожно разливая ароматный чай по небольшим чашкам. Чонгук незаметно подмигнул ему, тряхнув после этого головой, чтобы челка спала на глаза, и кончики ушек мальчика покраснели. Он снова удалился на край комнаты, присев и склонив голову, но вытянул шею, чтобы подслушать тихий разговор двух сонбэнимов, но они пока молчали. Сердце Тэхена пропускало удары: неужели Чонгук осмелится просить его хозяина?.. — Чжунэ, друг, я буду краток, — бодро и с улыбкой начал господин, делая небольшой глоток чая, — с недавнего времени я, как ты знаешь, осел на неопределенный срок, и мне не помешал бы еще слуга, — Чонгук покрутил своим раненым плечом, морщась от боли; Чжунэ молча кивнул ему, постукивая пальцами по своей чашке. — Конечно, Чонгук, для тебя мне ничего не жалко. Думаю, я смогу подобрать тебе хорошую девчушку, — задумчиво протянул мужчина, и тут Чонгук замялся, потупив взгляд. Чжунэ был многим старше его, так что в разговоре следовало быть очень осторожным. — Вообще, я имел в виду конкретного человека. Тэхен, кажется? Я слышал о нем — он остался без родителей. Я бы забрал мальчика, пока нахожусь дома постоянно, — голос господина заметно дрожал, и сидящий в углу Тэхен едва ли находил в себе силы дышать: в таком тоне с его хозяином мало, кто мог позволить себе разговаривать, и он боялся, как бы Чонгука не выставили за пределы двора. — Чонгук, мы старые друзья, — начал Чжунэ, поднимая на младшего суровый взгляд, — но всему есть границы. Мои владения ты не трожь. Я сказал, что подберу тебе достойного слугу, и на этом точка, — его голос звучал громко и властно, отчего Тэхен инстинктивно приклонился к полу: хозяин часто говорил в таком тоне, когда ругал его. Чонгук поджал губу и покачал головой. Подобрать слова ему было сложно в такой ситуации и пользоваться положением совсем не хотелось — слишком рискованно. Чжунэ хоть и ниже его рангом, но тоже почетный член армии, в то время как Чонгук на данный момент вообще непонятно кто — то ли отставной, то ли временно отошедший. Тем не менее, сидящий в углу и смотрящий на него щенячьими глазками мальчишка заставлял сердце ныть с такой силой, что Чонгук был готов рискнуть всем, что имел. Бросить ни в чем не повинного ребенка в такой ужасающей ситуации он не смел, так еще питал к нему тщательно скрытые, запретные чувства. — Чжунэ, друг, — снова обратился к нему Чонгук, спустя бесконечные десять минут молчания, — не хотел бы я так ставить этот вопрос, но ты не оставляешь мне выхода: отдай Тэхена — и это мой приказ. Неповиновение — и можешь пенять на себя. Чонгук прозвучал железно и решительно, собрав руки в замок на столе. Морщинистые глаза хозяина округлились, и Тэхен не мог поверить своим ушам: господин ради него идет на такой риск и отдает приказы, будучи вдали от армии. С другой же стороны — у Чонгука есть все права. Он второй человек в армии, хоть и временно отстраненный, и четвертый после короля и его жены в городе. Его приказам повинуются абсолютно все нижестоящие, включая таких сильных руководителей, как Джунэ.

(( 💚 // -> ¡¿ ?! ))

Тэхен быстро собрал все вещи, как только бывший хозяин велел ему покинуть комнату. Он не знал, о чем они дальше беседовали с Чонгуком, но судя по всему беседа эта продолжалась недолго — Тэхен увидел господина в окно своей спальни буквально через пару минут после начала сборов. Он подумал о том, как было бы хорошо, если бы Чонгук сейчас зашел в его покои и помог бы ему с большой сумкой, но быстро затолкнул эти мысли подальше: слугам не положено показывать покои господам. Чонгук ждал его у ворот с широкой улыбкой, и Тэхен, подойдя ближе к новому хозяину, низко поклонился ему в знак приветствия. Господин замялся, отвешивая короткий кивок в ответ, и последовал вперед, усмиряя порыв взять тэхеновы вещи. Идти до его дома было недалеко, но Тэхен все равно успел заметно устать: сумка с его вещами была почти с него размером, и тащить ее ребенку было достаточно тяжело. Чонгук ругал себя, что боится общества и осуждения от вышестоящих, но ведь в любой другой ситуации он бы с радостью понес вещи за Тэхена, не позволив малышу таскать тяжести. Почему-то сам Тэхен тоже думал об этом, и мысль утешала его на протяжении всего пути. Дом Чонгука был в разы больше дома его бывшего хозяина, и стоя на пороге, Тэхен замялся. Он держал вещи в руках, низко склонив голову, и ожидал дальнейшего приказа нового хозяина. Чонгук поначалу даже не заметил, что младший отстал, потому пришлось возвращаться в коридор за ним. — Идем, — мягко позвал господин, наблюдая, как неуклюже Тэхен переставляет босые ноги, неся тяжелую сумку. Казалось, еще шаг — и он упадет, и Чонгук больше не мог смотреть на эти издевательства. Широким шагом он устранил расстояние между ними и забрал вещи, взяв Тэхена за руку; тому даже ступать было больно — подошвы сбитые в кровь из-за неровных городских дорог. — Го... хозяин, нет, не стоит! Я с-сам... — Тише, — перебил Чонгук, крепче сжав руку мальчика, — идем, — и потянул его за собой. Коридоров в доме было так много, что Тэхен заблудился после второго поворота, но и не особо горел смотреть на кучу дверей. Гораздо приятнее ему было лицезреть сосредоточенный взгляд Чонгука, его высокие скулы и густые брови, обнаженную шею и плотные, длинные волосы. Он подвел его к резной большой двери, отодвигая ее в сторону и пропуская младшего вперед, вошел за ним следом. Тэхен так и замер на пороге: комната была просто огромная. Да если ему не изменяет глазомер, она была размером со столовую Чжунэ-сонбэнима! Широкий мягкий матрас, которого у него не было в предыдущем доме, просторный шкаф с резным узором, бамбуковый ковер и большое окно с видом на зеленый сад. Тэхену хотелось плакать от счастья. — Чувствуй себя здесь спокойно, пожалуйста, и располагайся. Через пару часов я велю подать ужин, — тихо сказал Чонгук, собираясь выйти из комнаты. — Благодарю вас, хозяин, — остановил его Тэхен, падая на колени и касаясь лбом земли. Мужчина поспешил к нему, поднимая и качая головой. — Тэхен-и, — господин нежно провел рукой по скуле мальчишки и убрал выбившиеся из хвоста пряди черных волос, — ты не слуга здесь. И не надо называть меня господином. Пожалуйста, чувствуй себя спокойно, — говоря, Чонгук сделал акцент на последнем слове, и до Тэхена только что дошел его смысл. Он широко раскрыл рот, прикрыв его рукой, и распахнул глаза, в уголках которых скопились слезы: Чонгук даровал ему свободу. — Чонгук-сонбэним... Чон... боже мой, спасибо! Спасибо вам огромное! — плача, Тэхен по привычке хотел встать на колени, но мужчина удержал его, крепко прижимая к своей груди. Он не сдержался и нежно коснулся губами его лба — теперь уже все равно поздно. — Не благодари меня, Тэхен, оно того не стоит. Сейчас отдыхай. Я в соседней комнате, ищи меня там, если что. И осмотри шкаф внимательнее. Тон Чонгука резко стал более холодным и отреченным, его взгляд будто бы потерялся. Он заметался и спешно вышел из комнаты, излишне сильно задвигая за собой дверь. Тэхен до сих пор чувствовал его горячие губы у себя на лбу и не мог перестать плакать: не верится, что такое счастье могло произойти с ним. Опомнившись, он поспешил к шкафу, на который указал Чонгук, и, распахнув его, сразу обнаружил деревянный короб, украшенный резьбой на крышке. Дрожащие тонкие пальчики неловко раскрыли его, и глаза наполнились слезами в очередной раз от увиденного — туфли. Новые, аккуратные, дорогие туфли из отделанной кожи, изготовленные специально для него. Чонгук такой заботливый и внимательный.

(( 💚 // -> ¡¿ ?! ))

Через пару часов Тэхен спустился к ужину, как было велено. Все же пока он не ощущал полной личной свободы, ведь провел столько лет в руках строгого хозяина, но в стенах дома Чонгука ему было спокойнее на душе и гораздо уютнее. Он с наслаждением продремал все два часа на мягкой постели, какой у него никогда не было, и никакой страх о двух сыновьях, что мучили его ежедневно, не гнал его. Столько было вопросов о том, откуда Чонгук знал его и то, что творили с ним мальчишки Чжунэ, но он не спешил задавать их, полный уверенности, что времени будет еще достаточно. Чонгук сидел во главе большого стола, заставленного всякими вкусностями, отчего у Тэхена прилип к спине желудок. Ему редко доводилось поесть так, чтобы наесться, не говоря уже о качестве продуктов. Делая робкие шаги ближе, мальчик не сразу заметил, что стол накрыт на двоих и Чонгук еще не начинал, ожидая его. — Тэхен-а, присаживайся, — радостно, но тихо сказал он, заметив в дверях испуганного мальчика. Полный неловкости, с покрасневшими ушками, Тэхен подошел к столу и занял место напротив тарелки, поставленной для него совсем не далеко от Чонгука — меньше расстояния вытянутой руки. Младший даже чувствовал крепкий мужской запах и тайно разглядывал виднеющиеся из-под глубокого выреза кимоно татуировки на груди. — У меня есть важный разговор, — решительно начал Чонгук на низких тонах, щелкая пальцами, и перед Тэхеном на тарелке сразу возникла еда. Он по привычке сложил руки в молитвенной позе в знак благодарности, отчего слуга недоуменно взглянула на него. — Ой, — опомнился он, как только она отошла. — Ничего, привыкнешь, — мягко усмехнулся Чонгук, отправляя в рот кусок сочной курицы. — Тэхен-а, моя просьба покажется тебе странной, но у тебя нет иного выхода кроме того, как принять ее, как приказ, — Чонгук пошел окольными путями, пытаясь поднести шокирующую информацию как можно мягче. Тэхен чувствовал неладное, зная, что все не может быть так хорошо, и у него вмиг пропал аппетит. — Хо... э... Чонгук-сонбэним, я бесконечно благодарен вам и готов принять любой ваш приказ, пожалуйста, — протараторил взволнованного мальчик, снова кланяясь по привычке. — Тэхен, эй, все хорошо, — попытался улыбнуться господин и взял младшего за руку, нежно сжимая его ладонь. Тэхен удивился, насколько рука Чонгука была теплой и грубой; ему всегда казалось, что кожа господ нежная, но именно Чонгук продолжал открывать для него все новые и новые границы. — Вероятнее всего, я уже не восстановлюсь полностью, — снова начал мужчина, и Тэхен на собственном сердце почувствовал боль Чонгука от этих слов, — меня отстранят от армии. А это значит... — Это значит, Чжунэ-сонбэним может подать жалобу... — неумышленно перебил Тэхен и заткнул себе рот ладонью. — Простите! — Ты прав, — продолжил Чонгук, крепче сжимая маленькую ладошку. — Именно поэтому нам надо... надо тебя... ты должен стать моим мужем, — на одном дыхании выпалил Чонгук, и Тэхен невольно громко вздохнул. — Я понимаю, что это тяжело для тебя, но другого выхода сейчас нет. Чтобы полностью закрепить дарованную мной тебе свободу, необходимо перевести тебя в другой статус, а это только так. Тэхен-а, мы можем развестись потом, но сейчас иначе... — Хоз... Чонгук-сонбэним, это же как-то неправильно... это... невозможно... мы едва знакомы, — Тэхен лопотал первое, что приходило на ум. Услышанное никак не укладывалось в его голове — знатные господа не заключают союзов со слугами, это редчайшее исключение из правила. Тэхен даже не припомнит такого, а если и были подобные случаи, то очень давно и о них уже все забыли. Чонгук открывал для него новые и новые границы уже в который раз за последние трое суток. Господин буквально перевернул его жизнь с ног на голову, рискнув и своей собственной, и положением только ради того, чтобы забрать Тэхена из дома господина Чжунэ, поселил его в комнате прямо рядом с собой, подарил дорогую обувь, в принципе не положенную слугам, и вообще перестал считать его таковым, ставя наравне с собой. А теперь еще хочет, чтобы и в городе Тэхена прознали, как господина, мужа правой руки армии. Немыслимо. — Это... неправильно, — наконец выдавил Тэхен, после долгого молчания. Казалось, его сердце раскрошилось в прах от звука этих слов, ведь томящаяся в нем любовь к Чонгуку никуда не делась. Мальчик все также восхищался господином и хотел быть для него всем, но вложенные обществом принципы и устои не позволяли ему перешагнуть границу дозволенного: брак между господином и слугой — табу. — Тэхен, в нашей жизни нет ничего правильного, — все еще держа хрупкую ладонь в своей, начал тихо Чонгук. — Скажи, разве сыновья Чжуню правильно поступали с тобой? Разве правильно то, что почти каждый день дети смотрят на казненных в центре города? И наконец, разве правильно то, что мы ведем войну, из-за которой я сижу сейчас здесь, чудом выживший? — Тэхен помотал головой и быстро смахнул скатывающуюся по щеке слезу. — Я тоже так считаю. Но в отличие от этих ситуаций, твою я исправить могу. Неправильно, что такой прекрасный мальчик живет такую ужасную жизнь. Ты достоин большего, Тэхен, и я хочу тебе это дать, — нежно закончил Чонгук, ослабляя хватку грубой ладони, и уставился на плачущего мальчишку, затаив дыхание. Тэхен не мог подобрать слов, чтобы описать то, что он хотел сказать. То ли благодарить Чонгука, то ли бежать, не смея портить его жизнь. Ему с трудом верилось, что есть такие добрые и светлые люди, которые вот так готовы обходиться с ним, обычной прислугой. Неужели, Чонгука настолько гложет чувство справедливости? Или, быть может... нет, Тэхен даже думать боится. Нельзя дарить себе ложные надежды, нельзя верить в невозможное, нельзя верить в запрещенное. Но если все-таки... Чонгук любит его? — Чонгук-сонбэним, зачем? — спросил Тэхен, качая головой. — Зачем вы делаете это и жертвуете своей жизнью? Ради меня? Я не понимаю, правда... неужели... — Стоит, Тэхен, — предугадывая вопрос, ответил мужчина. — Моя карьера на этом окончена, — господин кивнул на раненое плечо, — меня все равно отстранят от армии. Я давно наблюдал за тобой, и мне жаль тебя. Да что скрывать, ты мне симпатичен. Но я понимаю, что стар для тебя, потому предлагаю тебе такой вариант только ради твоей свободы. Пойми, Чжунэ вернется, как только меня отстранят; он захочет отомстить, я знаю его. Но против уже закрепленного брака он ничего не сделает. А потом... ты можешь идти, куда захочешь, — было видно, как сильно поник Чонгук, буквально выковыривая последние слова. Ему совсем не хотелось отпускать Тэхена дальше вытянутой руки, но все то, что он испытывал к этому мальчишке было настолько сильным, что господин не мог позволить себе лишать его счастья. Ради него он был готов на великую жертву, просто потому что любил. И Тэхен понял это. Может, он совсем еще юный, но уж точно не глупый. Чонгук перед ним как открытая книга, не заметить в нем что-то крайне трудно. Боясь своих мыслей, теперь Тэхен допускал их в свою голову: неужели Чонгук на самом деле любит его также сильно, как и он его? Неужели все те страдания, которые ежедневно выносил Тэхен, окончены, и теперь он сможет жить спокойно? Неужели Чонгук, любовь всей его жизни, не только его спаситель, но еще и судьба?.. — Чонгук, — спустя несколько минут тягостного молчания, Тэхен обратился к господину непринужденно и неофициально, накрывая их руки своей ладонью, — думаю, у нас будет достаточно времени потом, чтобы решить некоторые вопросы. И Чонгук безошибочно понял, что значат эти слова. Он с улыбкой потянул руку Тэхена на себя, заставляя мальчика сесть на свои колени, и крепко обнял его, позволяя себе совершить еще одну роковую ошибку, от которой обратного пути уже точно не будет — господин робко коснулся губ своего будущего мужа своими.