Часть 18 — Страшно...
29 декабря 2024 г., 19:17
Чонгук пил, ел, спал, ходил как на иголках. Иногда ему казалось, что вот он — нервный срыв, если он сделает что-то не так, не по расписанию, не по плану. В выходные он тренировался до седьмого пота, прерываясь по-человечески только на три приема пищи и восьмичасовой сон. Новую учебную неделю он встретил еще более взбудораженный, чем раньше.
— Чувак, ты выглядишь, как кролик, которому дали адреналиновую морковку, — хохотнул Юнги на разминке в понедельник, старательно скрывая беспокойство. — Расслабься хоть немного, а?
— Нет, все нормально, хен, — Чонгук натянуто улыбнулся и помотал головой, поправляя футболку. — Все нормально.
***
— А-аг-х… Ай! — издав что-то среднее между стоном и болезненным вскриком, парень откинул голову, неуклюже ударившись блондинистым затылком о стену позади себя. — Чимин! Ты предаешь нашей тренировке какой-то двусмысленный подтекст, прекрати стонать на весь зал, а то я вынужден буду использовать кляп, — удерживая его задранную ногу своим плечом, Хосок плавно придвинулся ближе, растягивая все еще недостаточно послушные мышцы своего громкого ученика. — Если бы тут был Чонгук, он бы тебя убил, сонбэ, а! — безжалостный тренер лишь надавил сильней в ответ, вызвав новый приступ боли в горящем бедре. — Полегче! Я тяну-тяну… ох. Наконец отпустив многострадальную ногу Пака, Хосок усмехнулся, отходя от него, чтобы взять с брусьев заранее приготовленный ленточный эспандер. — А теперь отрабатываем шпагатную растяжку сидя. Опять ленишься делать упражнения каждый вечер, вот и стонешь сейчас, — бросив эспандер Чимину в руки, он опустился на пол, с легкостью разводя свои ноги в стороны. — Знаешь, будь тут Тэхён, он бы помог Чонгуку меня убить, ха-ха… Вновь вымученно простонав, Чимин нехотя подчинился, опускаясь на пол вслед за своим тренером и набрасывая ленту на ноги. Он любил танцевать до изнеможения, любил разучивать новые движения и повторять раз за разом то, что не получалось с первого раза, доводя до идеала. Но делал это хаотично и без должной подготовки, за что занудный идеалист Хосок его регулярно отчитывал, демонстрируя собственную гибкость без единого намека на боль. — Давай-давай, не морщись, я знаю, что ты просто ленишься, — придвигаясь ближе, Хосок прижал свои ступни к трогательно-миниатюрным пяточкам Чимина, медленно разводя свои ноги в стороны, — Давай, спрашивай, я же вижу, что ты весь извелся от недостатка сплетен. Они всегда тебя отвлекали, страдалец. — Ага, вы со сталкером уже парочка, а? Так быстро, мгм-х. Послушно повторяя движения своего учителя, Пак старался игнорировать спазмы боли. Он понимал, что выступление, к которому они так упорно готовились все это время, должно было состояться уже совсем скоро. Всего каких-то полторы недели, и ему нужно будет показать все, чему он научился. Танец был полностью поставлен, костюм, сцена, музыка — все ждало своего часа. Всего пара прогонов и готово, но морально все равно чего-то не хватало, какой-то сильной эмоции… — Вообще-то мы не торопимся, в отличие от некоторых, — хмыкнув, Хосок потянулся вперед, подтягивая ленту выше колен парня, — Точнее, Тэ считает иначе, но я держу его под контролем. — Хен, не контролируй хотя бы чужую любовь к себе, мне кажется… — неловко ойкнув, когда ладонь Хосока беспощадно уперлась в недостаточно расправленное колено, он виновато закусил губу, замолчав. — Любовь не контролирую, а поощряю, Чимин, будь серьезней, вот так… Хорошо, ты молодчина! Продолжай. — Спасибо, хен. Ослабив давление, Хосок облегченно выдохнул, поднимая взгляд и встречаясь с вопросительным взглядом напротив. — Ладно, да, мы парочка. И этот сталкереныш отлично целуется, доволен? Заканчивай растяжку, жду тебя на брусьях, победитель «Золотого карпа». — Я еще не победитель! — Для меня ты победитель любых конкурсов, не спорь со своим сонбэнимом. Опустив голову, пряча смущенную улыбку, Чимин послушно продолжил тянуть переставшие вдруг отчаянно болеть ноги. Ему было приятно, что Хосок так безапелляционно верит в его победу, эта поддержка вселяла уверенность и в него самого. Казалось, что боль от отказа родителей прийти на конкурс постепенно притуплялась, замещаясь теплом других, не менее важных людей. — Любовь витает в воздухе… — пробормотал Чимин себе под нос, вспоминая о счастливой Су-Ён и думая об парочке хена со сталкером. «Ему так идет эта жесткость характера, — украдкой скосив взгляд на отошедшего в сторону Хосока, он вновь усмехнулся, закусывая губу, — Не менее, чем широкая улыбка. Они с этим Тэхёном отлично смотрятся, мне точно не стоит ревновать Чона к нему. У Хосока не забалуешь. Интересно, чем сейчас занят мой деловой спортсмен? Скучаю». Тем временем деловой спортсмен сидел в раздевалке танцевального зала, каждый раз ерзая при новых вздохах или стонах Чимина, которые эхом гуляли между стен и металлических шкафчиков. Он пришел сюда после собственной тренировки — Юнги почти взашей выгнал его отдыхать, ссылаясь на необходимость восстановления и ворчливо озвучивая что-то вроде «никому не нужно, чтобы ты себя вымотал настолько, чтобы по полю бегал скелет». Поэтому сейчас Чонгук, уже посчитавший все шкафчики и плитки над входной дверью для расслабления, просто сидел на лавочке у стены, опираясь на холодный кафель спиной, и старательно раскладывал по полочкам свои хаотичные мысли. «Мне нужно завтра хорошо написать контрольную, а на Дживона мы уже почти все собрали, могу сделать упор на учебу, время пробежки надо увеличить, блять, Чимин, хватит так стонать… Может, встать завтра пораньше? Успею и на пробежку, и перечитать конспект, потом еще встретиться с Чимином… Ох, точнее, с Намджуном. Да. После экзамена что? Блять, Хосок, что ты с ним делаешь, что он так скулит?» Тщательная растяжка была на пользу, и, благодаря природному занудству Хосока, тренировка прошла как по маслу. Несмотря на то, что Чимин помнил каждое движение уже на уровне мышечной памяти, способный станцевать в отсутствие всякой музыки и с закрытыми глазами на минном поле, все равно его строгий тренер повторял из раза в раз — нельзя расслабляться, пока не зазвучат аплодисменты зрителей, Чимин. А тот и не спорил, хотя уже понемногу сходил с ума от постоянного ожидания дня выступления. Это было, пожалуй, самым изнуряющим. Противная тревожность скребла изнутри, шептала на ухо о том, что ему не справиться, и заученное движение вылетит из головы в самый неподходящий момент. — Что насупился, опять тревожишься? — легкий толчок в плечо и протянутое полотенце. — Слушай, Чимин, я знаю это чувство. Оно есть абсолютно у всех, независимо от степени профессионализма. Взяв из его рук полотенце, Пак вытер пылающий лоб и мокрую шею, отмахиваясь: — Да нормально все, сонбэ, просто устал за сегодня, я ж еще староста, не забывай, ха-ха… — Гм-м… — смерив его подозрительным взглядом, Хосок покачал головой, но продолжать не стал, — Ладно, но если совсем накроет, я всегда на связи, не забывай! Так… — глянув на наручные часы, он торопливо достал из кармана джинсов связку ключей и сунул ее Паку. — Уже уходишь? — догадался Чимин. — Да, прости, мне надо бежать. Сегодня закроешь зал и отнесешь ключи охране сам, хорошо? Сделаем небольшой перерыв, но не забывай об ежедневной растяжке. Я напишу тебе. И помни, ты лучший! Согласно кивнув, Чимин улыбнулся, направляясь в раздевалку, попутно закидывая полотенце на шею. Хосок умел ненавязчиво разогнать морок тревожности, наверное, в любом человеке. Была в нем какая-то особая энергетика, покусывающая за загривок и тепло обнимающая сзади. За одно это в него легко можно было влюбиться беспамятно. Стоило ему перешагнуть порог зала, входя внутрь раздевалки, как взгляд упал на одинокую фигуру у стены. — Чон? Это ты?.. — глупо спросил Пак, прекрасно понимая, что это действительно его парень сидит на лавочке в пустой раздевалке. «Но что он тут делает? И сколько уже ждет? Может быть, это всего лишь переутомление и секундный мираж?» — Привет! — слабо улыбнулся мираж, поднимаясь с лавочки и неловко отряхивая штаны. Он взглянул за спину Чимина, ожидая появления тренера, и удивленно приподнял брови, когда понял, что из зала сквозит темнотой, а в помещении остались лишь они вдвоем. — Эм… Как прошло? Неловко было начинать разговор вот так — особенно при условии редких переписок в выходных и того прощания в прошлую пятницу. Но с чего-то же надо было? Поборов желание обернуться назад, следуя за взглядом парня, Чимин стянул влажное полотенце с шеи, небрежно бросив его на лавку. Теперь он убедился, что Чонгук самый что ни на есть настоящий. Такого смущенного и сладкого его было сложно придумать, даже уставшим от всего на свете за последние дни. — Чон… — по-птичьи качнув голову к плечу, Пак улыбнулся, — Там никого, Хосок ушел раньше, тренировка прошла отлично, впрочем, как и всегда. А я… Грязный как псина и соскучился по тебе, знаешь. Сам до конца не понимая, что хотел этим донести до Чонгука, он подцепил край своей футболки и стянув ее через голову, отправил вслед за полотенцем на лавку. Вновь уставившись на растерянного парня, Чимин двинулся вперед, не отводя взгляда от чужих глаз. — Я в душ. — Окей, — машинально пробормотал Чон, взглядом обводя выделяющиеся в полумраке мышцы парня. Чимин действительно всегда был настолько секси, или он просто соскучился? «Сначала стоны под давлением Хосока, теперь вот это полуголое представление, я не железный!» Ладони чесались, настолько сильно хотелось просто подойти, просто провести по сияющей коже, просто прижать ближе, просто… Нельзя. Кто-то может войти, увидеть, услышать. И вообще-то, они почти что были в ссоре. Просто нельзя. Остановившись рядом с ним, Чимин наклонился ближе, продолжая следить за напряженным взглядом в ответ. — Расслабься, Чон-а, мы тут совершенно одни и никому танцевальный зал не нужен в такое время. Уж поверь, я всегда использовал его как место, где могу проветрить голову в одиночестве. Несмотря на то, что с виду сам он казался спокойным и игривым, сердце быстро билось в груди, а кадык нервно подрагивал под влажной кожей шеи. Чимин никогда не имел возможности практиковать флирт или изучать собственную сексуальность. Он только наблюдал за другими в фильмах, в укромных уголках общежития или института, где влюбленные парочки наслаждались обществом друг друга, в поведении Су-Ён, когда девушка менялась по щелчку пальцев, завидев симпатичного парня. Она и подсказала ему, как действовать, если вдруг они с Чоном останутся наедине. Какой неожиданно удачный момент. — Ну… тогда… — скосив взгляд на губы парня, Пак выдержал паузу в лучших традициях киношных драм, — Подождешь?.. Чонгук глупо моргнул, подходя еще ближе. Мысли словно сбились в кучу, и не было понятно, их слишком много, или же их нет совсем. Они одни. Чимин рядом. Никого нет. Чимин красивый. — Ты очень красивый, знаешь? — прошелестел Чон, делая еще шаг вперед, вплотную. Он чувствовал себя школьником — былой запал альфа-самца, который горел в нем раньше, куда-то испарился. Осталась лишь борьба желания со страхом. На мгновение опешив от фразы парня, Чимин сбился, выпадая из образа обольстителя, и смущенно облизал губы. Ему очень хотелось, чтобы его парень вернулся в свою хищную форму, которая, смелая и горячая, схватила его за руку в первую встречу и потащила за собой. Но сейчас они оба осторожно делали шажки друг к другу, словно снова став неловкими незнакомцами. — Не знаю… Докажешь мне это?.. — на последнем слове дыхание сбилось и часть звука потонула в шумном вдохе. Под кожей заструились песчинки предвкушения чего-то, что одновременно пугало и было самым желанным сейчас. Он весь трепетал, не двигаясь с места, позволяя Чону вновь взять над собой верх. «Ну же, прикоснись ко мне…» Выдох. «А, к черту…» На мгновение забыв про все свои страхи, Чон обхватил лицо Чимина ладонями, резко целуя, словно боясь передумать. Тишина. Мягкие губы под собственными губами, бархатная, еще слегка влажная кожа под пальцами, и звенящая в ушах тишина. Это было правильно, это было то, что нужно, то, что требовалось именно здесь и сейчас. И наплевать на Дживонов и остальных, наплевать на ближайший матч и учебу, все свелось только к одной точке, только к ним двоим. Их губы встретились, и под сомкнувшимися веками Чимина разорвались десятки фейерверков, пуская в тело тысячи снопов горячих искр. Он забыл обо всем, жадно сминая губы парня своими и только плотнее прижимаясь к его груди своим оголенным торсом. «Как хорошо… как же хорошо…» Не прерывая поцелуя, он потянул Чона на себя, уводя глубже, осторожно находя спиной дверцу случайного шкафчика, чтобы упереться в нее беззащитными голыми лопатками, без страха потерять равновесие от напора парня. Дверца жалобно скрипнула, мешая ухающий звук с приглушенным стоном, вырвавшимся из груди Пака, когда кожу царапнул холодный металл. А голова кружилась и колени предательски норовили подогнуться от захлестывающей томимой долгое время страсти, которую они оба копили без возможности выплеснуть друг в друга. Он целовал Чонгука нервно, так жадно, словно боялся, что его вновь отберут, что тот растает, исчезнет, утекая сквозь пальцы. Легкие саднило из-за нехватки воздуха, голова кружилась от тихих звуков, издаваемых Чимином, но Чон не хотел, не мог прервать этот миг, слишком уж он был сладким и желанным. Руки сами собой спустились к талии танцора, сжимая по-собственнически крепко, притягивая ближе, чтобы ни одного сантиметра между. В коридоре резко что-то прошелестело — был ли то ветер, гуляющий из-за сквозняка по полупустому университету, или студент, убегающий с тренировки домой, но Чонгук резко отстранился, переводя дух и загнанно, стыдливо глядя Паку в глаза. — Прости, я, наверное… Погорячился… — Ах, кх-а… Нет-нет, точнее… Да, ха-ха, — Чимин еще не до конца отошел от их внезапных поцелуев и собственной оборванной страсти. Смущенно закусывая припухшие губы, прикрывая глаза, он глупо улыбался, — Это было очень горячо, да. Я едва ли не выпрыгнул из штанов, Чон-а, ты потрясающе горяч! Так безумно хотелось вернуть руки парня на свои бедра, отдаться прямо тут, в этой пустой раздевалке. Какая нелепая мысль! Но до чего же сексуальной была эта фантазия, потаенная и грязная, вдруг выбравшаяся из его мыслей в реальность. Но смелость закончилась бы, перейди они к реальным действиям. Однако… Чонгук возбуждал его, и это возбуждение не собиралось так просто уходить, давя узлом в паху, путая мысли. Не дразнить его было совершенно невозможно. И он мягко оттолкнулся от шкафчиков, вновь придвигаясь к парню. — Оставишь меня так, в этом был твой план, задница? Чимин хмыкнул, оттягивая карманы тренировочных штанов вниз. Было уморительно видеть смущенным того, кто минуту назад охотно поджигал его изнутри с напором голодного альфы. — У меня не было плана, — судорожно выдыхая — воздуха все еще не хватало — Чонгук пятился, отходя к противоположным шкафчикам, понимая, что он в ловушке. — Просто… Нас могут заметить. Очерчивая взглядом V-образную линию нижнего пресса Чимина, больше не скрываемую спортивными штанами, он сглотнул, отводя глаза куда угодно, лишь бы не смотреть на парня. Нужно держать себя в руках, но, черт возьми, почему это так трудно? — Я же сказал, — вновь начал Чимин старую песню, не до конца уверенный в собственных словах, но отчаянно желавший и дальше дразнить своего парня, — сюда никто не войдет… Я это точно знаю. «Фу, ну и врунишка, и когда ты таким стал? Ха-ха. Ты всегда таким был». Делая шаг к Чонгуку, ощущая себя настоящим хищником, который вот-вот вцепится зубами в теплую жертву, Пак продолжал улыбаться. Новое чувство власти над ситуацией кружило голову, но вместе с тем вызывало азарт. Теперь он грозился припереть Чона спиной к шкафчикам с противоположной стороны, продолжая подходить. — Ты хочешь, чтобы я ушел… В душ? Или я мог бы рассчитывать на что-то еще? «На что?.. Остановись, он сейчас сбежит». Но Чонгук такой желанный и смущенный. Прелесть. Назад дороги нет. — Ты не можешь быть так уверен, — Чон почувствовал задницей ребристость шкафчиков, взвешивая все «за» и «против». С одной стороны, они были в ссоре, сейчас все нестабильно, еще и универ явно не пустой, свидетели могут появиться из ниоткуда абсолютно неожиданно. А с другой, черт возьми, они в довольно закрытом месте, в интимной обстановке, и оба заведены до предела — осталось лишь нажать спусковой крючок. — Ладно, хочешь правды? — сделав еще шаг навстречу, Чимин вновь оказался от него на расстоянии вдоха, — Я понятия не имею, что произойдет в следующий момент. Войдет ли сюда кто-то, увидит ли нас вместе, — он понизил голос до шепота, щекоча им беззащитно-обнаженное ухо парня, — Я могу лишь дать девяносто процентов, что этого не случится… И твердых сто процентов того, что я все равно поцелую тебя снова, Чон Чонгук. Металлические дверцы скрипнули, но теперь за спиной его растерянного парня, которого Пак все больше зажимал, разгоряченный и неожиданно осмелевший, касаясь оголенным торсом чужой футболки. Детонатор сработал ровно в тот момент, когда кончик носа Чимина соприкоснулся с щекой Чонгука. Баскетболист, отпустивший все мысли в свободное плавание, зарылся пальцами в волосы Пака, втягивая парня в новый поцелуй. Горячее, ярче, чем предыдущий, отдающийся гулом в ушах, что перекрывал грохот трепыхающегося сердца. «Плевать. Так надо». Тяжелые выдохи, которые Чимин с трудом выталкивал из груди, лаская горячим дыханием чужое ухо, но не смея коснуться по-настоящему, судорожно обрывались в предвкушении, когда Чонгук все же решился. Его поцелуй был похож на стремительный укус кобры. Уверенная хватка в волосах и влажный жар на приоткрытых навстречу губах — время замерло. Неловко всхлипнув, Пак вновь стал прежним, принимая в себя сладкий яд, расслабляясь под напором своего парня, охотно отвечая на поцелуй. Обвивая руками крепкую шею и едва ли сдерживая тихие стоны, полуголый староста бесстыдно жался к Чонгуку, хаотично водя ладонями по широким плечам, сминая его футболку своими непослушными пальцами. Времени не существовало. Оно просто осыпалось колкой пыльцой на подрагивающие ресницы зажмуренных глаз, Чимин слизывал его невидимые крошки с чужих губ, довольно урча. Сердце стучало набатом в мутной голове и каждый новый удар отзывался совсем не в груди, а гораздо ниже. Чонгук опустил руки на загривок Пака, позволяя себе полностью погрузиться в этот момент. Каждый ответный поцелуй вызывал дрожь по всему телу, а сердце колотилось в унисон с движением губ. Осмелев, Чон решил перейти в наступление и опустился ниже, через четко очерченную линию челюсти сминая губами и покусывая бархатную, покрытую мурашками кожу шеи. Чонгук чувствовал, как пульс Пака ускоряется под его губами, и это лишь подстегивало его желание. Он чувствовал, как тепло разливается по телу, и это было похоже на самый сладкий сон, который пьянил, как ничто другое, кружил голову и вызывал фейерверки под плотно сомкнутыми веками. Голова кружилась от излишней концентрации на чужих губах. Обхватывая каждую своими, стараясь задержаться в жадной ласке. Тут же протестующе постанывая и мстительно прикусывая, если поцелуй вдруг мазал, прерываясь. Чимин понимал, что это кратковременная пауза, чтобы вдохнуть немного воздуха, но все равно упрямо жался носом в щеку Чонгука, слепо ища влажную мягкость очередного поцелуя. — Чон, о, к-ха… Я не хочу прекраща-ать… — сдавленно выдохнул он, когда губы парня заскользили по выгнутой шее, — Чон, я… А! Тяжелый горячий шар тянул в паху и каждый удар собственного сердца, взбивал снопы болезненных искр. Цепляясь за чужие плечи, Пак запрокидывал голову, собирая пожары на самой чувствительной части своего тела, рискуя потерять равновесие и утянуть Чонгука за собой. Было уже совершенно плевать на то, где они, сколько прошло времени и чем все это кончится. Обычно рассудительное и опасливое сознание старосты заполнило рычащим голодом. Он всегда терял разум рядом с этим перваком. Чонгук с самого начала играл не по правилам. «Больше-больше, мне так мало, пожалуйста, не отпускай меня!» Проводя ладонью по жестким волоскам на загривке Чона, царапая короткими ногтями напряженную шею парня, Чимин учащенно дышал, не особенно стараясь сдерживать собственные глухие стоны в ответ на касания чужих губ. Увлеченный ласками своего парня, он не сразу обратил внимание на посторонний ритмичный звук доносившийся как будто из другой вселенной. — Что? — он вздрогнул, осоловело уставившись на Чонгука, который тоже оторвался от своего занятия, резко выныривая из морока страсти, — Звонок?! Твой?.. — А… Да? — растерянно моргнув пару раз, Чон сконцентрировал взгляд на лавочке у стены, где в оставленном рюкзаке заливался рингтоном его мобильник. — Я на минутку, идет? Получив в ответ неопределенный кивок, Чонгук на негнущихся ногах проскользил к скамейке и дрожащими руками нащупал телефон, на экране которого высвечивалось емкое «Юнги-хен». «Зачем звонить в такой момент, хен?» — Привет, хен! — приняв звонок, Чон понял, что его голос звучит немного иначе. Более хрипло, более низко, чем обычно. Он прокашлялся, смотря куда угодно, но не на Чимина. — Что-то по поводу тренировок? — Не совсем, тут пара вопросиков по делу Дживона, — тихо послышалось с той стороны провода. — Джун уснул, а я решил покопаться и нашел, к чему можно придраться. Помнишь… — Стой, хен, дай мне минутку, ладно? — Чонгук обеспокоенно вскинул голову, проверяя, услышал ли Чимин что-то из слов Юнги, но тот лишь стоял напротив, заинтересованно склонив голову. Прикрыв трубку рукой, баскетболист поджал губы. — Тут Юнги-хен звонит, надо обсудить завтрашнюю тренировку, это надолго, ты можешь пока в душ сходить, я тебя тут подожду! «Ах, Юнги… Поздновато уже для тренировочных дел как-то». Как бы Чимин не напрягал свой слух, а расслышать голос звонившего не удавалось, но Чон заметно нервничал, пытаясь оставить этот разговор приватным. Поведение парня слегка смутило, но Пак не подал виду, понимающе кивнув. — Да, хорошо, оставлю вас и приму душ, как и планировал. Привет Юнги-хену! — улыбнувшись Чонгуку, он отошел к своему шкафчику, быстро взяв нужные вещи и скрылся в зоне душевых. «Что это за внезапный звонок в конце дня? И почему Чон так напрягся вдруг? — не выходило у Чимина из головы, параноидально жужжа, пока шум воды не заглушил мысли, — Юнги ли ему вообще звонил?» Взбивая ароматную пену на устало ноющем теле, он никак не мог дать адекватного объяснения скрытности своего парня. Нет, он доверял Чонгуку и не пытался выдумать того, что на самом деле не было. Ведь не пытался? Тот сам вынуждал его чувствовать растерянность. Чонгук до последнего сжимал трубку, не продолжая загадочный разговор до тех пор, пока Чимин точно не вышел из раздевалки. «Опять загоняешься. Прекрати, истеричка, пф… Вот бы тебе сейчас Су-Ён треснула!» Завершив диалог с Юнги, Чонгук выдохнул, чувствуя, как внутри все подрагивает, будто каждая клеточка тела вдруг стала маленьким мотыльком. Это было страшно. Если бы Чимин услышал, если бы узнал… Что бы тогда было? Сколько объяснений пришлось бы выложить, а потом переживать, как бы он ничего мельком не сказал Дживону в пылу очередной стычки, и нужно бы было следить за каждым шагом Пака, чтобы тот не вляпался в очередную неприятность, полезая на рожон! Чонгук помотал головой. Все в порядке. Юнги работает над всем этим делом, Намджун почти собрал полноценное дело с уликами и доказательствами, конец этого ужаса уже совсем близко, и вот тогда он обязательно все расскажет Чимину. Обязательно. Когда шум воды в душевой стих, Чон выдохнул снова — нужно взять себя в руки и сделать вид, что он действительно сейчас обсуждал со своим хеном тренировку, завтрашнюю, где тренер приведет ректора, чтобы похвастаться успехами команды и показать их уровень готовности. Это в самом деле так, значит, по сути, он почти не соврет! Растирая мокрые волосы полотенцем, Чимин вышел из душевой к ожидающему в раздевалке парню. Чонгук уже закончил разговор и теперь просто молча провожал его до шкафчика. Быстро одевшись и собрав свои вещи, Пак захлопнул дверцу, вернувшись к явно уставшему за день Чону. Протянув руку, он запустил пальцы в чужие волосы, слегка взлохматив на затылке. — Ну и денек, а? Пошли, любовь моя, а то охранник придет искать ключи сам, — коснувшись его плеча, Чимин на мгновение задержал это касание, слегка сжимая пальцы, словно бы раздумывал о чем-то, а затем порывисто развернулся и поспешил на выход, поигрывая связкой ключей. В какой-то момент он действительно поймал себя на мысли, что что-то упускает. Подозревать Чона в неумело скрываемых тайнах не хотелось. В конце концов тот тоже устал за день и напряженность исходившая от него не обязательно должна была быть связана с недавним звонком. Отдав ключи от зала на пункт охраны и выйдя на воздух, они вместе прошли к машине. То, что Чонгук уже стал личным водителем для своего парня, очень льстило Чимину. Он ощущал себя прям-таки какой-то звездой. — Ты будешь ревновать меня к личному водителю, когда я стану великой звездой, ха-ха, а, Чон? — хохотнул староста, плюхаясь на переднее сиденье. — Я сам тебе подберу водителя, а иногда и лично буду тебя катать! В те дни, когда не будет игр, тренировок или интервью, ведь я и сам стану звездой, — Чонгук поддержал настроение своего парня, закрывая дверь со стороны Пака. Обойдя машину, он уселся на свое место, вставляя ключ. Судя по шуткам Чимина, тот не сердится, ни в чем его не подозревает, значит, все хорошо? Автомобиль прогрелся за считанные секунды, и Чон вырулил с парковки, направляясь к общежитию по уже знакомой дороге. «О да, мы стоим друг друга», — подумал Чимин, провожая смешливым взглядом огибающего машину парня. — Моего парня, — тихо напомнил он сам себе вслух и задумчиво постучал по бортовой панели пальцем. Чонгук чувствовался, шутил, пах как его парень, он был и на вкус совсем как его парень. Их спонтанный поцелуй в пустой раздевалке… Что бы это значило? Скользнув взглядом по чужой руке, обхватившей руль, Пак немного судорожно вздохнул, но промолчал. Все было хорошо. Точно, только его и больше ничей, парень сидел рядом, а совсем недавно жарко целовавший в ответ, голодный, искренний, чего он сейчас хотел? Внимательно посмотрев на следящего за дорогой Чона, он попытался забраться юркой змейкой в его голову, разгадать молчаливые мысли. «Наверное, Чон не хочет меня смущать, не знает, готов ли я? Уместно ли? Черт, как ему должно быть сложно…» — молчаливо закусив губу, Чимин поправил лежавшую на коленях спортивную сумку. Вскоре по салону заскользили световые пятна от фонарей, окружавших небольшую стоянку у общежития. — Так быстро доехали, — зачем-то сказал очевидную вещь староста, поймав на себе ожидающий взгляд карих глаз, — спасибо, что подвез, пожалуй не стану менять тебя ни на какого водителя, х-ха… Не хочешь, зайти? Этот вопрос после неуклюжей шутки прозвучал еще более нелепо. Чимин перестал улыбаться, он серьезно смотрел в глаза Чонгука, а сердце в его груди испуганно пыталось вырваться наружу. — Нет, не думаю, — выдал Чонгук на одном дыхании и, тут же спохватившись, сжал губы, словно не хотел сказать еще чего-нибудь лишнего. Как бы пафосно это ни звучало, но он был абсолютно обессилен. «Не в ресурсе», как выдал Намджун на одном из недавних созвонов. «Если поймешь, что ты не в ресурсе продолжать расследовать и искать новые зацепки, ничего страшного, просто дай себе отдохнуть», сказал тогда умный хен. Знал бы он, что Чон не умеет отдыхать, пока в его голове роится столько мыслей, жужжащих, надоедливых, съедающих изнутри. И, что самое главное, знал бы Чимин… В салоне повисла тишина. Она казалась настолько тяжелой, что Пак почувствовал ее давление на грудь и неосознанно задержал дыхание, борясь с неясным ощущением. Пальцы медленно сжались на нейлоновой поверхности спортивной сумки, которая все это время накрывала собою сдвинутые вместе колени. Чимин тупо сморгнул, шумно втянув носом воздух, выходя из внезапного транса и наконец открывая рот: — Ладно, — отводя взгляд от лица Чона и нащупывая непослушными пальцами ручку двери, — тогда пока, кхм… Очень хотелось взорваться прямо сейчас, выплюнуть всю накопившуюся тревогу и обиду в лицо человеку, которого упрямое сердце никак не желало оставить в покое, ведь сам же Чонгук просил о том же. Глаза увлажнились и Чимин раздраженно провел по лицу рукавом, злясь на себя и на Чона, и на его тупой молчаливый игнор, который по маленькому кусочку выедал уродливую дыру в груди. — Да бля… — из-за замутивших взгляд слез он никак не мог нащупать ручку и выпорхнуть из ставшей ужасно тесной машины. «Ты достал его, ты всех достал уже, уйди прочь! Че не понял еще?! Свали, Чимин!» — Эй, тихо-тихо, — кожей почувствовав настроение парня, Чонгук положил ладонь на плечо старшего, пытаясь сообразить, как его успокоить и почему реакция настолько резкая. — Эй, ты чего? Он наклонился, чтобы заглянуть в глаза Чимина, и резко отпрянул, увидев такую гамму эмоций, с которой он не сталкивался раньше, даже в тот вечер в кафе. Здесь было все — злость, обида, тоска, паника, разочарование, и Чона снесло этой волной. — Ты чего… — повторил он, глупо уставившись на резко покрасневший нос Чимина. Почему отказ так сильно его ранил? Чимин молчал, дулся, сжимая губы в тонкую полоску, стараясь не дать слезам покатиться по щекам. Упрямство родом из детства, когда он точно так же смотрел на своего отца, не смея показать перед ним своей слабости, чтобы не вызвать новой вспышки гнева. Получалось через раз и в конце концов на покрасневших от натуги щеках возникало две влажных дорожки. Чонгук не был похож на отца, он и агрессии к Паку не проявлял ни разу, но глупое детское упрямство сейчас являлось самым искренним ответом на обиду и непонимание, на настоящую боль, которую Чон еще не успел причинить. Но которая была неизбежна в будущем. «Ну уж нет! Я не плакса, я не буду… Я…» — Да ничего! — не выдержав, Чимин отмахнулся, — Просто мне надоело быть лишним, знаешь, Чон. Дело не в том, что ты опять занят. Дело в том, что ты стал резко занят абсолютно всегда и именно для меня! Бесит… — Так, это что за мысли? — натянуто улыбнулся Чонгук в ответ, пытаясь развеять ставшую слишком уж напряженной атмосферу. — Ты прекрасно знаешь, что у меня сейчас учеба и тренировки сжирают абсолютно все время и все силы, ты тут вообще ни при чем! В смысле, я не пытаюсь от тебя сбежать, я просто… Не могу, окей? — Окей, — огрызнулся Чимин в ответ, не зная, сбежать ли прямо сейчас от этого разговора или… Он посмотрел на растерянного Чона. Тупо моргнул. Ему на мгновение даже стало жаль его, но лишь на мгновение, ведь собственную боль игнорировать было куда сложнее. — А знаешь, я ведь тоже учусь, я вообще староста, если ты помнишь, и мне нужно еще следить за успеваемостью целой группы ленивых жоп! И тренировки! Я тоже тренируюсь, Чон, я устаю как скотина! Но… Но я ни на минуту не забываю о тебе, просто ты ограничил наше общение, — выпалив все это на одном дыхании, Чимин умолк, шумно сглатывая, — не знаю, че у тебя за секреты, но я не тупой и чувствую, что они между нами есть. Хорошо, если я не начну додумывать, какие именно… — Чимин, это не соревнование, кто сильнее устал, окей? — Чонгук раздраженно выдохнул, стараясь держать себя в руках. Обстановка явно накалялась, и каждое слово ударяло по зудящему мозгу отбивным молотком. — Ты крутой, у тебя куча обязанностей, молодец, супер! Это не значит, что я не имею права устать! И то, что я устаю, не значит, что я о тебе забываю или пытаюсь избавиться, пойми, а! — Да какой я крутой… — перестав сверлить его взглядом, Чимин откинулся, уперевшись затылком в подголовник и упрямо зажмурился, будто это могло бы помочь ему убежать от внезапного скандала. — Я не соревнуюсь с тобой, Чон, просто есть некоторая разница между усталостью и избеганием. Я не большой профессионал в отношениях, могу излишне остро реагировать, но… Я правда чувствую, что ты не просто устал, а отдаляешься, во что-то меня не пускаешь. Открыв глаза и скосив взгляд на раздраженного парня, Пак внезапно выпрямился, качнувшись в сторону, придвигаясь ближе. — Ты от меня скрываешь кого-то? Зачем, Чон? Скажи просто и я не буду тебя держать, зачем это все? Не мучай меня, мне сложно. Ты первый, кому я доверился. В сердце Чонгука сильно кольнуло. — Ах, вот, в чем дело… — он рассмеялся, но на глубине его глаз как будто что-то треснуло. — Ты думаешь, я нашел себе кого-то другого? Я все еще выгляжу так в твоих глазах? Все еще думаешь, что я воспринимаю тебя как игрушку? С этого все начиналось, я надеялся, что мы сдвинулись с мертвой точки. С одной стороны он понимал, как, наверное, выглядят его тайные телефонные разговоры, отказы и отстраненность. Но с другой… Они уже прошли через десятки граней, сломали, казалось бы, все неловкие социальные условности, и все было искренне, оно шло от сердца. Но, видимо, это было недостаточным доказательством. Смех Чонгука рассыпался повсюду, заполняя собой все пространство вокруг. Чимин не понял, испугался такой реакции парня. «Я смешон? Он смеется надо мной?..» Каждая лающая нотка чужого смеха заставляла его нервно впиваться зубами в кожу вечно обкусанных губ. Чонгук говорил, но его голос звучал как будто со дна, глухо пробиваясь сквозь толщу мутной воды. — Да, наверное… — вжавшись в сиденье сильней, Пак инстинктивно обнял себя руками и слепо уставился в сумерки за лобовым стеклом. От чего-то стало зябко, он вновь чувствовал, что уплывает куда-то в свои внутренние страхи. — Мне сложно до конца поверить, что это взаправду. Что меня можно полюбить, Чон. «Я идиот. Обидел, предал, заподозрил… Сейчас он точно ненавидит меня». По крыше машины ритмично затарабанило, а на стекле появились крупные дождевые капли. Очертания парковки стали постепенно расплываться в тусклом свете редких фонарей. Захотелось раскрыть окна и впустить в салон свежесть весеннего ливня, но вместо этого Чимин давился невысказанными словами, сильнее впиваясь пальцами в свои ребра. Он не знал, что ответить Чонгуку. Извиниться? Настаивать на своем? Сказать как есть? Или распахнуть дверь и сбежать? В голове звучали призрачные голоса отца и Су-Ён, перебивая друг друга. Каждый пытался вразумить, каждый был прав. Отец вопрошал, как может кто-то полюбить такого лживого мелочного мальчишку? Никто… Подруга же напротив пыталась докричаться до него, заглушая голос отца: «Чимин, как ты можешь полюбить кого-то по-настоящему, если ты не способен полюбить самого себя?!» «Я не могу полюбить никого…» Резко вынырнув из своих мыслей, он вновь обернулся к парню. Внимательно заглядывая в его глаза и не находя в них никакой лжи, никакого скрытого зла или усмешки. «Ему больно так же, как и мне. Он не лжет». — Чон, мне кажется, я не могу быть любим тобой. Точнее… Я не знаю, способен ли я любить кого-то, поверить в любовь к себе. Я запутался. — Я правда стараюсь, — донеслось как из-под толщи воды. — Я стараюсь изо всех сил, чтобы быть хорошим партнером, и мне жаль, если этого не видно, если этого недостаточно. И я понимаю, что, может быть, мне нужно стараться еще сильнее, но и ты пойми, что большую часть вещей ты придумываешь сам. — Да, — обкусанные губы дрогнули в горькой усмешке. Чимин протянул руку, осторожно касаясь кончиками пальцев лица Чонгука, — я уже говорил о том, что эта фраза преследует меня? Это правда, я надумываю больше, чем успеваю понять. Пальцы скользнули по чужой щеке, а миниатюрная ладонь ласково легла под челюстью. — Я верю. Тут, похоже, вообще дело не в тебе в целом. Я в себе самом запутался, Чонгук-а. Тебе это нужно? От этого нежного, пропитанного болью жеста Чонгук зажмурился, накрывая руку парня своей и слегка сжимая. — Чимин,… — выдохнул он, — ты такой глупый, знаешь? — он распахнул глаза, прямо глядя в заплаканные шоколадные океаны напротив. — Пойми одну простую вещь. Если бы мне не было нужно вот это вот все, меня бы тут не было. И я надеюсь, что однажды ты научишься доверять и себе, и мне, и поверишь в то, что все может быть в порядке. — Знаю, — покорно согласившись, Пак погладил подушечкой большого пальца уголок чужих губ. Чонгук продолжил говорить, удерживая его ладонь на своей щеке. Выслушав парня, Чимин смутился, не зная, как реагировать на голую правду. Ведь все было так — зачем бы Чону это терпеть, тратить свое явно ограниченное свободное время, терпеливо выслушивая и не ставя жирную точку. — Спасибо, что в очередной раз выслушал мой горячечный бред. Спасибо, Чон. Я постараюсь верить в нас и дальше. Хах, я определённо дождусь тебя, засранец! Ужас, во что ты меня втянул… Улыбнувшись, Чимин шутливо ткнул пальцем в нижнюю губу своего парня и наконец-то расслабился. Действительно расслабился, ведь он и был тем самым дураком, каким его видели самые близкие. Которых было не так уж и много, но те, что все же были, считывали его настоящим. Без всей этой напускной личины умника и невозмутимого социофоба-задрота. Они видели его ранимым инфантильным дураком, каким он и был под всей этой мишурой. Страшно. Пускать так глубоко очень страшно.
