🏀Игра не по правилам: бросок в твоё сердце🏀

      Они ввалились в квартиру Чонгука, радостно обсуждая прошедшую игру.       — И когда этот Коши вот так проносился мимо, ёлки, … — Чон на выдохе захлопнул дверь, — Он как будто торнадо, честно! Сколько энергетиков он выпил перед матчем?       Словесный поток лился и лился — все переживания, которые накопились за сорок минут, сконцентрировались и бушевали внутри, желая выплеснуться наружу. Чон был взмыленным, адреналин все еще бурлил в венах несмотря на то, что все уже давно закончилось.       — Я даже не мог посмотреть на трибуны, чтобы найти там тебя, потому что чувствовал себя таким… Не знаю, потерянным в пару моментов, что ли? Фуф! — он скинул обувь, тут же утягивая Чимина в комнату. — Но я рад, чертовски рад, что ты был там!       — Ах-ха-х, Чон!       Чимин рассмеялся, увлекаемый парнем в его комнату. Он едва ли поспевал за этим восторженным ураганом, бесконечно улыбаясь так, что скулы болели. Чонгук рассказывал ему все пережитое на баскетбольной площадке, а Пак лишь кивал, считая маленькие звездочки на дне любимых глаз. Он не решался прервать рассказ, давая ему литься свободным потоком в свои уши, понимая, насколько его парень был напряжен в момент матча, и сейчас облегченно выдыхал все это напряжение. Сам Чимин был не так расслаблен. Руки предательски тряслись, и он сжимал пальцы в кулаки, когда они с Чоном стояли рядом в закрытом лифте. Его рассказ был забавным и таким захватывающим, но взгляд Пака блуждал по губам, открытой шее, утопал в темных колодцах глаз, которые были полны искр. Так хотелось поцелуев, хотелось прервать парня, утягивая в игру совершенно иного толка.       Бросив свою сумку на пол, Чимин не сдержался, притягивая к себе все еще возбужденного пережитыми эмоциями Чонгука. Он испытывал жадность в этот момент, он хотел, чтобы Чон был только его.       — Милый, ты такой крутой… — взволнованно выдохнул Чимин у чужих губ, прижимаясь грудью к широкой груди, — Я ужасно рад твоей победе, правда, но еще я чертовски соскучился.       Соски напряглись, проступая сквозь тонкую ткань футболки. Дразняще мазнув приоткрытыми голодными губами у уголка рта парня, Пак прикрыл свои глаза взволнованно дрожащими ресницами. Они наконец-то были только вдвоем. О, как же долго он жаждал этого момента! Терпеливо и не очень. Скучая или срываясь в ревнивую истерику, мечтая о нем ночами, пропуская монотонные лекции преподавателей мимо ушей на бесконечных парах, которые так любил раньше. До того момента, пока не влюбился в этого горячего баскетболиста. Теплый запах Чонгука, его кружащая голову энергетика были повсюду. Чимин едва ли не откусывал ее зубами, давясь слишком большими кусками и роняя слюну.       «Да, мне нужно было бы быть сдержаннее. Но я уже не могу бороться с собой. Ах, как эгоистично, но мне плевать…»       — Я тоже, я тоже, — Чонгук покрывал поцелуями все личико Чимина, чувствуя какой-то неведомый прилив вдохновения. У них все в порядке, они не ссорятся, Пак пришел на его игру, где Чон выиграл, и они оба скучали друг по другу, и оба сейчас явно на взводе.       «А что, если…»       Чонгук рвано выдохнул от осознания. Это тот самый момент, когда у них могло случиться что-то большее! Спустя несколько месяцев, когда их максимумом был минет в туалете университета и совместная дрочка! Парень судорожно пытался собрать мысли воедино. Так. Презервативы он купил уже давно, они точно где-то в тумбочке, надо будет поискать. Смазка там же. Растягивал ли себя Чимин, или это предстоит делать Чону? Все трезвые мысли резко заслонило ярко-кричащей картинкой, на которой Чимин стоял на четвереньках, засовывая в себя маленькие пальчики. Брови надломлены, глаза зажмурены, а пухлые искусанные губки приоткрыты в возбужденном «о». И хлюпанье смазки явно звучит громче вздохов-выдохов.       «Так, Чон, соберись!»       Чонгук дал себе мысленную пощечину. Воображать можно было сколько угодно, но собственный стояк уже давал о себе знать.       — Так, малыш, я грязный после игры и воняю как просроченный тофу, поэтому давай-ка я пока сгоняю в душ, подождешь немного?       Голова кружилась, так сладко и одновременно страшно было позволять этой воронке затягивать себя все глубже. Чимин ловил чужие губы своими и уже не мог сдерживать тихих стонов на выдохе. Он понимал, что назад пути нет. Как бы ни покалывало кончики пальцев от страха, как бы ни кусало за загривок волнение — он уже шагнул за разделительную черту, и дверь за спиной захлопнулась. Чонгук сделал все сам, он сказал то, чего Чимин ожидал, как щелчок хлопушки на съемочной площадке. «Начинается… ты хорошо выучил свою роль?..»       — А, да… — неуклюже отстранившись, скрывая собственное волнение, Пак отпустил парня, — я и забыл, ха-ха…       Возбуждение мешалось с волнением, становясь только агрессивней. Проводив Чона томным взглядом, он облизнул свои губы и нервно покосился в сторону кровати. Не было никаких сомнений в том, что Чонгук все правильно понял. Планировал ли он подобное развитие событий заранее? Или парень был готов к этому всегда?       «Ну конечно он готов, дубина! Из вас двоих тут только ты неловкий девственник…»       Окинув комнату внимательным взглядом, Чимин отметил для себя ключевые места для следующего акта их с Су-Ён плана. Подобрав с пола свою сумку, он раскрыл ее, в очередной раз проверив, все ли на месте. Несмотря на подготовку заранее по гайдам от опытных в этом деле геев, все равно живот неприятно скрутило от осознания, что он готов отдаться кому-то. Действительно готов.       «Ш-ш-ш… Все хорошо. Это же Чон, а не кто-то там. Тихо, Чимин, он не даст тебе сделать что-то не так».       Геи в интернете научили его многому, пусть все это он знал лишь в теории, но, несмотря на это, кое-что все же решился сделать на практике. Получилось не сразу, в какой-то момент Чимин хотел все бросить и спрятаться в своем безопасном девственном углу, отпустив Чона на волю. Однако, упрямство характера не позволило ему так просто сдаться. Хотелось не просто порадовать своего парня, но и действительно удивить. Так сильно, чтобы тот стал только его навсегда.       — И даже подумать о ком-то другом не смел… — неосознанно заключил он вслух, расслабленно улыбаясь.       Стоя под прохладными отрезвляющими струями, Чонгук пытался понять, что ему делать. Настрой обоих был ясен после таких поцелуев, и это пугало. Это будет их первый раз. Как давно Чон вообще этим занимался? А если он уже забыл, что делать, как действовать правильно? У него богатый опыт за плечами, но это особенный раз — он будет первым для Чимина, а это накладывает на процесс печать большой ответственности.       «Так, собираемся. Он девственник. Значит, нужно сделать все максимально мягко и комфортно. Если не растянут — растянуть, если растянут — все равно растянуть, не жалеть смазки, обязательно спрашивать про самочувствие… Есть ли смысл обсуждать табу? Черт, какие табу, он же вообще в этом новичок, откуда он может знать, что ему нравится, а что нет? Так. Дальше. Не слишком напирать. Не срываться на резкий темп…»       В какой-то момент Чону показалось, что он вообще себе это придумал. А вдруг Чимин просто хотел целоваться, и ни на что большее претендовать нет смысла? Но нет, эти поцелуи отличались от остальных. Слишком уж они были похожи на те, которыми Пак его одаривал в кабинке туалета после небольшой шалости на лекции от Намджуна.       «Черт, Намджун! Стоит ли ему позвонить и уточнить, как продвигается дело? Так, нет, стоп, этим вечером есть только я и Чимини. Никаких дел. Я и так слишком замотался, дал ему видимость, что слишком занят для него, нельзя, чтобы это повторилось…»       Вытираясь и запрыгивая в чистые боксеры, Чонгук сделал для себя выводы. Во-первых, Чимин явно возбужден. Во-вторых, сегодня — идеальный день для их первого раза. И в-третьих, их первый раз должен быть не просто хорошим. Он должен быть идеальным. И Чон сделает все, чтобы так и произошло.       Наспех вытерев волосы, парень придирчиво посмотрел на себя в зеркало и, ободряюще кивнув своему отражению, вышел к Чимину.       — Малыш? Я все!       Обернувшись на голос Чонгука, Чимин едва не выронил свою сумку из рук. Чон… Он был по-особенному красив. Влажные волосы, обнаженный торс, это его «малыш», сказанное спокойным уверенным голосом. Сжав пальцами край сумки, Пак шумно втянул воздух и задержал дыхание, чувствуя глухие удары собственного сердца в горле.       — Ты такой красивый… — искренне выдохнул он, бесстыдно оглядывая своего парня с ног до головы, — Я… Я хочу показать тебе кое-что, вот, садись.       Обхватив Чона за запястье и подводя к кровати, Чимин усадил парня, по-прежнему не выпуская из пальцев свою сумку. Наклонившись к его лицу, он мягко поцеловал приоткрытые губы, словно заранее извиняясь за что-то.       — Милый, я подготовил тебе сюрприз, — осторожно заглянув в глаза напротив, Чимин смущенно улыбнулся, — но мне нужно немного подготовиться, подождешь меня здесь? Я надеюсь, что тебе понравится.       Холодок пробежался по спине ласковой волной, затихая в кончиках сжатых пальцев. Отчего-то невыносимо хотелось чихнуть, но он подавил это желание. Взгляд Чонгука успокаивал и вселял уверенность. Взгляд настоящего лидера и вместе с тем любящего его парня.       «Все получится!»       — Я подожду ровно столько, сколько тебе нужно, — Чонгук улыбнулся, целуя Чимина в ответ и тут же утягивая его с собой на постель, пользуясь тем, что парень по-прежнему держал его за запястья. Они повалились на мягкую кровать, чудом не сталкиваясь лбами. — Но можно сначала я еще немного наслажусь моментом?       Пак рефлекторно отпустил его руки, чтобы не удариться, и Чонгук за мгновение обхватил его за талию и прижал к себе, утыкаясь носом в мягкие волосы. Это был ровно тот момент, который обычно описывают в романтических книгах или мелодрамах — когда не хочется, чтобы он заканчивался, и когда кажется, что мира вокруг не существует. Для Чона все было именно так.       — Я счастлив, что ты у меня есть.       Чимин охнул, потеряв равновесие во всех смыслах. Выходка Чона стала неожиданностью, но парень быстро спохватился, уперевшись локтями в матрас и нависая над довольным собой Чоном.       — Что ты… — выдохнул Пак в его шею, чувствуя ту самую близость, что впрыснула в кровь пьянящую дозу окситоцина, разбежавшуюся по коже мелкими мурашками.       Запах Чонгука, тепло его обнаженного тела и голос, прошелестевший у уха так близко и приятно, что в животе запорхали те самые бабочки, о которых говорят влюбленные. Чимин переживал взрыв этих эмоций так ярко, что животное желание накинуться на этого шутника прямо сейчас, не дожидаясь запланированного момента, сводило с ума.       — Чон, ты невозможный, я хочу тебя… — запнувшись и шумно сглотнув, Чимин повернул голову, приоткрывая губы, чтобы нежно прикусить чужое ухо, — хочу тебя съесть. Ты что же, не мечтаешь увидеть мой сюрприз?       — Мечтаю, больше всего на свете, — промурчал Чон, поворачивая голову и оставляя легкий поцелуй на кончике носа парня, — Но ты же сам понимаешь, как я могу устоять, когда ты такой… Такой!       Он старался держать себя в руках. Все должно быть идеально. Если Чимин хочет устроить сюрприз — хорошо, пусть будет сюрприз. Он разомкнул руки, с улыбкой глядя на Пака.       — Давай, беги, я подожду тебя здесь.       — Потерпи еще немного, торопыга, ха-а-ах…       Приподнявшись на локтях, Чимин взглянул в искрящиеся озорством глаза, притворно изображая обиду. Конечно же, ему было приятно лежать на своем парне вот так, чувствовать, что Чону все происходящее очень даже по нраву в ответ.       — Я тоже счастлив, что ты у меня есть… Ты потрясающий. И мне сейчас тоже совсем не хочется с тебя сползать, но надо, — заключил он.       Медленно двинувшись вниз, Чимин прижался теплыми губами к его шее, чертя мелкими поцелуями невидимые узоры на беззащитной коже груди, живота, томно замирая у резинки боксеров, чтобы поднять глаза и встретиться с парнем взглядами.       — Потерпи, я скоро, хорошо? Тебе понравится…       Встав с кровати легко и грациозно, как подобает настоящему танцору, Пак поправил волосы, подбирая с пола свою сумку, и, подмигнув Чону напоследок, уплыл в ванную. Закрыл за собой дверь, прижавшись к ней спиной. Дрожь былого волнения вернулась, цепляясь мелкими, но острыми коготками все выше, словно упрямый котенок, что изо всех сил желает затаиться на шее. Медленно выдохнув в попытке переждать это клокочущее чувство, Пак взглянул на себя в зеркало над раковиной. Видок оставлял желать лучшего: лицо побледнело, глаза панически блестели, а волосы были в беспорядке.       «Соберись, просто делай все так, как репетировал десятки раз в своей голове!»       Водрузив свою сумку на стиральную машину и принявшись выкладывать необходимые вещи, он мысленно расставлял над ними воображаемые номерные карточки, какими обычно помечают найденные улики на месте преступления. Все готово. Теперь была очередь для принятия душа и… завершения подготовки. Опыта ранее в подобном у него было немного, честно говоря, без помощи реальных людей с одного из тематических форумов, специально найденного накануне в интернете, он бы вряд ли решился на подобное сам. Однако ребята на форуме с радостью ввели в курс дела «зеленого» в амурных делах Чимина, успокоив все его страхи и развеяв сомнения. Еще в общаге, наедине с собой, он впервые опробовал данные ему инструкции, под чутким руководством форумных знакомых. И… не сразу, но все получилось! Опытные геи сразу же отговорили его от всяческих клизм, что очень удивило и даже шокировало, но они настояли на обыкновенном опорожнении кишечника перед планируемым актом, а после — полного отказа от еды на время. Чимин усвоил их урок, как прилежный ученик, и перепроверил его на практике, как тревожный отличник. Действительно, никаких казусов в процессе не возникло, поэтому больше он переживал о том, что напугает Чонгука внезапно заурчавшим животом, чем неприятным сюрпризом. Далее он самостоятельно растянул себя, купив заранее в ближайшем секс-шопе все необходимое, даже поносил какое-то время анальную пробку в себе, чтобы привыкнуть к ощущению длительного распирания и не бояться его в ответственный момент. Впрочем, она и сегодня была внутри. Всю игру Пак болел за своего парня с пробкой в заднице!       — То-то он и выиграл, — тихонько посмеивался Чимин себе под нос, скидывая одежду и включая душ, — не, ну все так! Волшебная сила анальной пробки в действии, какой я молодец!       Тщательно намыливая себя, парень аккуратно нащупал волшебную затычку, медленно вытягивая ее и облегченно вздыхая, когда растянутый анус, горячо пульсируя, постепенно начал возвращаться в привычное свое состояние. Придирчиво оглядев плаг со всех сторон и не обнаружив на нем следов преступления, он обмыл его и отложил на бортик ванной.       «Все почти готово — дело за малым, еще немного подожди меня, Чони!»       Чонгук лежал на постели, лениво поглаживая себя через боксеры. Что Чимин подготовил? Ох уж эта интрига, … Нет, он прекрасно понимал, зачем идти в душ, когда все дело идет к чему-то такому — интимному, близкому как никогда раньше. Но Пак говорил загадками, значит ли это, что их первый раз будет более особенным?       Резко поднявшись, Чонгук придирчиво осмотрел комнату. Он хотел, чтобы ничто не отвлекало их обоих. Все вещи на своих местах, на постели ни единой крошки или чего-то лишнего — хорошо, что Чон был воспитан в порядке и привык к тому, чтобы все вокруг было чистым. Для приличия закинув футболку с компьютерного стула в шкаф, Чон снова уселся на кровать. Ему надо как-то готовиться? Внезапно и его накрыл мандраж. Все же будет хорошо?       «Я уже не мальчишка, я могу сделать все правильно. Все будет хорошо!»       Зубная щетка юрко скользила по зубам, упираясь в щеку и возвращаясь к монотонному очищению верхнего ряда, затем нижнего. Чимин улыбался собственному отражению совершенно блядским образом. Удивительно, но былое волнение схлынуло вместе с ароматной пеной геля для душа. Он не стал брать гель Чонгука, не потому что тот был каким-то особенно-брутальным, просто его упрямый мозг «хорошего мальчика с блестящей успеваемостью» привычно разработал идеально выверенный план, в котором все его действия были помечены воображаемыми цветными стикерами и текстовыделителями, прямо как в бесконечных конспектах всей его жизни. Структура и четкость поставленных задач — никакого хаоса, только аккуратный шаблон действий. Именно поэтому Пак заранее отлил немного своего геля с тонким ароматом, которым обычно пахла его кожа. И только его. Чонгук должен был знать этот запах.       «О, этот запах ты ощущал в своих грязных снах, ха-ха…» — он сплюнул мятную пену и прополоскал рот.       Внутренний озорной трикстер плутовато осклабился. Наконец-то наступало его время, его всегда сдерживаемая свобода действий. Чимин уже надел заранее припасенную форму чирлидерш университета, которую заботушка-Су-Ён Бог знает откуда достала. Хотя он догадывался, откуда.       «Надеюсь, Ёнджун не сильно расстроится, что выкрал костюмчик не для своей девушки, пха-ха-х».       Короткий топ, в черно-рыжих тонах университетской команды, едва ли прикрывал ребра, от чего натренированный часами танцев с безжалостным Хосоком пресс открывался во всей своей красе. Огладив себя по груди, Чимин почувствовал напрягшиеся соски, бесстыдно любуясь самим собой, отмечая общую смелость своего вида. Ладони медленно проскользили по оголенной коже живота вниз, мягко ложась на клинья короткой юбки, что игриво задиралась при малейшем движении, являя миру тот самый «сюрприз», отличавший его от привычных спортсменам чирлидерш. Еще немного повертевшись перед зеркалом, парень оценил вид сзади, оставшись им вполне доволен.       «Охуеть, что я творю?.. — наклонившись к зеркалу, он добавил своим губам немного цвета одолженной подругой помадой и пару мазков блесток на скулах, — Вот так. Ну что? По-моему, я дива! Отец бы меня за такое даже не избил, а сразу сжег, о да!»       — Закрой глаза и не подглядывай! — крикнул Чимин в приоткрытую дверь.       «Давай, Чимин, представь, что это твое выступление на «Золотом Карпе», вперед! Ты профессионал!»       Мысленно отвесив себе ободряющий пинок сонбэ Хосока, он взял в руки блестящие помпоны и мягко шагнул за порог ванной комнаты. Чонгук послушно ожидал его, сидя на кровати, не раскрывая глаз.       «Хах, хороший мальчик, а хорошим мальчикам полагается лакомство».       Встав в начальную стойку, Чимин выдохнул и объявил в стиле ведущей девушки в команде чирлидерш:       — Шоу начинается, можешь открыть глаза, мой чемпион!       Открыв глаза, Чонгук сначала думал, что успел уснуть за эти секунды, пока Чимин выходил из ванной. Это действительно происходит? Это реально? Чон решил ущипнуть себя за бедро.       — О… Ох.       Немного офигев от болезненности и осознания, Чонгук медленно поднялся с кровати. Каждое движение давалось ему с трудом, и при этом вся его концентрация была направлена только на Пака. Он ощущал, как мурашки бегут по спине, заставляя мускулы напрягаться, а сердце стучало так, будто он только что пробежал марафон.       Чимин, стоящий перед ним в девчачьей форме, казался сияющим — каждое колебание помпонов, каждый поворот головы, легкий изгиб талии — все это притягивало взгляд Чонгука, словно магнитом. Он сделал шаг вперед, едва касаясь пальцами воздуха рядом с рукой Пака, чувствуя, как легкая дрожь пробегает по его коже.       Он позволил своим пальцам медленно провести вдоль плеча Чимина, не касаясь напрямую, просто чувствуя тепло рядом.       — Такой… Прекрасный! — прошептал он.       Реакция его парня на этот спонтанный сюрприз оказалась совсем такой же, какую переживака мини-Чимини воображал в своих снах. Он был шокирован, но, казалось, пребывал в восторге. Слетевший с чужих губ восхищенный комментарий забрался в самую глубь груди Пака, растекаясь там приятным теплом.       «Ура! Я все делаю правильно… Мой мальчик, я помню о твоем секретном фетише, этот подарок для тебя».       Улыбнувшись уголком губ, Чимин потянулся к лицу Чона и нежно чмокнул парня в прохладную щеку, а затем мягко толкнул его обратно на кровать.       — Хей, зрители должны оставаться на своих местах во время выступления, на первый раз прощаю, ха-ха…       Вновь встав в стойку, Чимин тихо ойкнул, запоздало вспоминая о том, что нужно включить музыку на смартфоне. Неловкая заминка сбила весь боевой настрой.       — Минутку, ох… Я все перепутал… — метнувшись в ванную за забытым смартфоном, он вернулся заметно смущенным, нервно тыча в экран, — Это важно, гм-м-н, — не с первого раза, но все же отыскав нужную мелодию, он торопливо нажал на «плэй», надеясь, что не сильно утомил своего зрителя.       Заводная музыка наполнила комнату, а девчачьи голоса хором начали ритмичный отсчет. Бросив короткий извиняющийся взгляд на Чона, Чимин вернулся на позицию и мгновенно перевоплотился в профессионала. На лице не осталось и тени недавнего стыда. Ничего страшного, всего лишь маленькая оплошность, которая не могла испортить его перформанс. Пак просмотрел около десятка видео с выступлениями университетской чирлидинговой команды, выучив поведение их капитанов: улыбка, четкие и энергичные движения, короткие прыжки, ритмичные взмахи руками с шуршащими помпонами. Каждое из них было призвано заряжать спортсменов на борьбу, вдохновлять их, возбуждать и распалять игривым подлетом клиньев юбки, искрами блестящей мишуры в руках. Он танцевал недолго, но за время своего выступления продемонстрировал сидящему на кровати Чону все соблазнительные ракурсы, протараторил обязательные кричалки и под конец взобрался к нему на колени, сжимая крепкими оголенными бедрами по бокам.       — Ну как, чемпион, мой танец… кх-х-ха… разогрел твою кровь? — дыхание сбилось от продолжительных энергичных движений, щеки раскраснелись, а под коротким топом возникла испарина.       Заключительное движение в его танце не было частью программы. Чимин добавил его от себя. Небольшая импровизация, самонадеянная шалость, которая была призвана сказать Чону короткое: «я весь твой». Смартфон, оставленный на прикроватной тумбочке, автоматически переключил трек, и вся атмосфера вокруг изменилась вместе с ним. Заготовленый заранее плейлист с томной музыкой для… секса. Да! Он так и назывался. Чимин отыскал его для некой поддержки нужного настроения, думая, что с чем-то подобным его собственное волнение отступит на второй план. Музыка всегда была живой в его понимании, и сейчас она ласково гладила парня по плечам, ободряюще подталкивая быть смелей.       Сердце еще загнанно билось, но постепенно его бег замедлялся, дыхание выравнивалось, а губы уже готовы были дарить Чону поцелуи. Мягко расслабив ноги, он опустился на бедра парня, усаживаясь поудобней. Расширенные зрачки, возбужденно затопили радужку глаз, когда он ощутил явное напряжение «главного зрителя» в паху Чона. Настал момент передачи «мяча» капитану.       Все это время Чонгук просто не мог отвести взгляда от парня — он и раньше видел, как тот танцует, но никогда не так. Чимин наклонялся, и юбка бесстыже обнажала округлые ягодицы; подпрыгивал, и топик — явно рассчитанный не на мужскую фигуру — игриво открывал обзор на напряженные соски; покачивал бедрами, и Чон не мог не смотреть на аккуратный пупок, на подкачанный пресс, на V-образную линию, уходящую под пояс юбки, …       Только когда парень оседлал его, Чонгук понял, что сидел все это время с приоткрытым ртом. Сглотнув накопившуюся слюну, он сжал задницу Пака, проводя кончиком носа по его шее, там, где пульс бешено бился от волнения.       — Ты такой красивый, — он мягко прикусил ушко парня, спускаясь поцелуями ниже, к ключицам, вжимаясь бедрами сильнее, — такой замечательный, такой сексуальный…       Сжав ладонями ягодицы Чимина чуть сильнее, он развел их, забираясь пальцами под трусики и резко натыкаясь на что-то… Неожиданное. Там, где должно было быть сопротивление, он почувствовал призывно открытый вход. С полуулыбкой отстранившись, Чон осоловело посмотрел в глаза напротив.       — Готовился, да?       Расслабляясь в руках своего парня, прикрывая подрагивающие веки, на обратной стороне которых искрилась бенгальскими огнями невысказанная страсть. Тело потяжелело, наполняясь вязкой истомой от ощущения чужих поцелуев и ласки, граничащей с едва ли сдерживаемым животным голодом обоих. Чимин таял в руках Чона, обращаясь в тягучую шипящую лаву. Чувственный и неискушенный в подобных ощущениях, он реагировал на малейшее прикосновение, не способный сдерживать тихие полу-стоны и закусывание собственных губ в удушливой истоме.       — Аг-х, Чон, мг-м-м… — желание сказать своему парню десятки лестных эпитетов в ответ позорно разбивалось о приятную пытку их близости. Казалось, что стоит ему хоть на секунду отвлечься и отпустить эти ощущения и загадочный поток под названием «секс» выбросит его на берег справляться самому.       «Какой же бред-а-а-а… Ах, как же охуе… ЧТО?!» — резко вынырнув из океана удовольствия, когда юркие пальцы Чона замерли на беззащитном местечке под тканью опасно натянутых слипов, Чимин не сразу осознал его вопрос. Он тупо уставился на Чонгука, все еще пьяный и заторможенный от чувств.       — Я гото… Я что?.. — наконец, осознав, что его постыдную тайну раскрыли так быстро, Чимин мгновенно залился краской, напрягаясь и неосознанно упираясь в грудь парня сжатыми в кулачки руками. Стыд затмил собою разум. Отчего-то разоблачение в факте самостоятельной подготовки к пенетрации казалось Чимину сродни с уличением в обмане. По идее, его священная девственность не должна была подвергаться сомнению, а внезапный вопрос Чонгука смутил и напугал, как бы обличая Чимина во лжи.       Меж сведенных бровей залегла тревожная морщинка. Чимин отвел взгляд, по-прежнему краснея и покусывая губы. Он злился на себя же за то, что не может до конца расслабиться и начать доверять своему парню уже сейчас, а что же будет дальше?..       — Я… Я кое-что смотрел в интернете, мне… Мне кое-кто помог в… г-м-м, — попытавшись собраться с мыслями, он все же решился встретиться с Чоном взглядами. Тот смотрел спокойно и уверенно, не смеясь и не выглядя разочарованным. Наоборот, в его глазах читалось восхищенное любопытство, — я сам попробовал, хм, да, я использовал плаг! Не нужно было?..       — Ты все сделал ровно так, как нужно, малыш, — Чонгук мягко улыбнулся, поглаживая явно разработанную дырочку. — Суть в том, чтобы тебе было комфортно, а не в том, чтобы сделать «как правильно».       Он видел эту панику в глазах напротив. Кажется, Чон и сам когда-то в свои первые разы был таким же напуганным, неловким, хоть и старался показывать обратное.       — Прежде чем начать, давай договоримся кое о чем? Я немного думал об этом, … — Чонгук пересилил себя, чтобы не наседать слишком сильно. Если они не обсудят это сейчас, все может обернуться провалом, — Лучше сразу, на берегу, так сказать, обсудить детали. Например, чего мне лучше не делать, а что тебе, наоборот, нравится? Что бы ты хотел попробовать?       Он очень не хотел быть той самой «мамочкой», которая беспокоится по причине и без, но при этом понимал, насколько важно немного подушнить сейчас, чтобы в процессе не было проблем. Это ведь не должно быть насилием, не должно быть травмирующим опытом — значит, нужно все обсудить, чтобы все прошло наиболее комфортно для них обоих с учетом того, что у Чимина это будет первый раз.       Казалось, внутри Чимина все сжалось, хотя голос и движения Чонгука явно были призваны его расслабить. Он понимал это, но ничего не мог с собою поделать, даже фоновая музыка не спасала ситуацию. Сердце колотилось как бешеное, а щеки, наверняка, стали румяными и без косметики.       — Ох, я опять все порчу, извини, дай мне минутку, — издав сдавленный смешок, Чимин прикрыл глаза, выдыхая часть скопившегося внутри напряжения.       Было стыдно и страшно. Обидно, ведь он все распланировал, но стоило бы ожидать, что Чон — не кукла, а живой человек. Он просто не мог бы вести себя в соответствии со сценарием. Парень продолжал мягко говорить, явно стараясь не пугать Пака еще больше, но сейчас это выглядело так, будто Чимин оказался на каком-то странном экзамене.       — Ах-а-ха, — напряжение внезапно трансформировалось в неловкий смех, — милый, если бы я знал, что мне нравится, я бы сейчас так не смущался! Я хочу… Я бы хотел попробовать все, знаешь. Но мне нравится, когда ты рулишь, понимаешь? Звучит тупо, прости. Эх, я без алкоголя совсем глупый в этих делах, хотя Су-Ён…       Су-Ён бы сейчас строго рявкнула: «заткните его кто-нибудь поцелуем, а то все живое вокруг умрет от кринжа!». Чимина снова несло и совершенно точно не туда. Он неосознанно ерзал на коленях Чонгука, что-то отвлеченно лопоча, растеряв весь свой запал «роковухи». Неожиданно замолчав, он перестал елозить и серьезно уставился на парня.       — Покажи мне, Чон, я хочу тебя и все. Больше ничего.       В ответ на этот сумбур Чонгук только улыбнулся и прижал Чимина к себе ближе, утягивая в новый поцелуй. Он все понимал — сам тоже когда-то был таким же неловким, неопытным мальчишкой. Поэтому, даже несмотря на отсутствие четкого ответа, он знал, что делать.       — Расслабься, — шепнул он в губы Пака, чуть приподнимаясь и ловким движением переворачивая их так, что теперь Чимин лежал на мягких простынях, а Чон нависал сверху.       Так уже явно было удобнее — провести дорожку из поцелуев чуть вбок от губ, по щеке прямиком к розовеющему ушку. Прикусить мочку, потереться кончиком носа о висок, чувствуя легкую дрожь, и от уха направиться дальше — вниз по шее.       Чимин облегченно выдохнул, когда уверенные губы коснулись его собственных несмелых и податливых. Тихий стон глухо потонул во влажных звуках их поцелуя, который нежно, но настойчиво расслаблял натянутую пружину в теле Пака.       — Мг-м-мх… — Чимин распластался на простынях, раскрываясь навстречу, раздвигая обнаженные ноги в стороны.       В голове шумело, сердце тяжело ухало в груди, и каждый новый удар непривычно сладко отзывался в паху. Чон еще ничего толком не сделал, а тело уже пребывало в исступлении, готовое стравить пар на самом старте. Хотелось поцелуев на грани с укусами. Хотелось страсти, грязи, боли, придушенных стонов, чистой первобытной энергии, о которой он тайно фантазировал в своих снах, но никогда не смел сказать и тем более повторить в реальности.       Ощутив мурашки от прикосновения к шее, Чимин выгнулся, желая быть ближе, требуя большего. Эта зона рождала невыносимые пожары мгновенно отзываясь на касания Чонгука. Глаза закатились под подрагивающие веки в переживаниях невиданной ранее эйфории.       — Ч… он, ах, — неосознанно прижав ко рту ладонь, он подавил собственные противоречивые желания. Было страшно, но вместе с тем мучительно томно в ожидании.       — Все в порядке, не сдерживайся, — Чонгук взял его руку в свою, переплетая пальцы.       Чон видел, чувствовал, понимал это дикое напряжение в теле Чимина, борьбу между страхом и возбуждением. Он сам был натянут, как струна, каждое прикосновение к теплой коже сильнее распаляло в нем низкое, глухое эхо желания. Но поверх этого инстинкта нависала ответственность. Он держал в своих руках не просто своего парня — он держал доверие, ранимость, первую близость в их общей истории, которую не хотел испортить неосторожным движением.       Распахнув глаза, Чимин встретился с Чонгуком взглядами. Его испуганный и смущенный от собственного желания, которое он был не в состоянии обуздать, правильно осознать и сосредоточенный взгляд Чона, который забирал в себя страх, обещал, что все под контролем.       — П-прости… — едва слышно выдохнул Пак, отпуская воображаемый руль их общей несущейся в пропасть тачки. Он больше не слушал шепота внутренних демонов, вылизывающих горячими языками ушную раковину. Теперь ощущение чужого языка и не менее горячих губ ласкало ключицы и подрагивающий в истоме живот, — М-м-мгх, Чон… Это так…       Сжав чужую руку крепче, скользя своими пальцами в замок из пальцев парня, Чимин сосредоточился лишь на ощущениях, не думая ни о чем другом.       Чон не торопился, позволяя Чимину привыкнуть к каждому новому прикосновению, к каждому новому градусу близости. Поцелуи ниже — по ключицам, по бархатной коже живота, минуя топик. Пальцы свободной руки сжимали талию Пака, и Чонгук чувствовал, как каждый импульс, который он запускает касаниями губ, проходит через все тело и отдается напряжением в мышцах парня.       В момент, когда Чонгук взял контроль, неспешно опускаясь поцелуями ниже, Чимин понял, что можно возбуждаться совсем иначе. Не бороться, не испытывать страха или боли, не стараться неумело выруливать из заноса, а довериться и наслаждаться моментом. Теперь в нем не осталось тупой пылкой страсти. Он не провоцировал и не выпрашивал удара, не хотел терпеть удушье. Замедлившись, Пак тягуче томился на медленном огне. И, черт возьми, это было восхитительно! Чувственные вздохи стали громче. Чонгук касался его так, как ему того и хотелось, но не проявляя грубости. Привычной, понятной, той, которой Чимин опасался, но вместе с тем подсознательно жаждал, ожидая каждую секунду неизвестности. Он никогда не умел испытывать сильных эмоций без боли в душе и теле. Без страха совершить ошибку. К этому его приучил с самого детства жестокий отец. Но теперь…       «Теперь я чувствую…»       Нерешительно опустив ладонь на взлохмаченную макушку своего парня, Чимин мягко подтолкнул его вниз, зарываясь кончиками пальцев в жесткие черные пряди чужих волос.       Усмехнувшись в мягкую кожу живота парня, Чонгук повиновался намеку — приподнял юбочку, продолжая покрывать поцелуями внутреннюю часть бедер. Он знал, что это — настоящее испытание, но все равно игнорировал член Чимина, выпирающий из трусиков, и сжимающуюся дырочку. Одно из правил, которое он вывел для постельных дел — чем дольше и мучительнее прелюдия, тем слаще основной процесс. Или, как любил говорить Юнги, «чем лучше разомнешься, тем лучше сыграешь». Поэтому Чон не торопился — сжимал податливые бедра пальцами, оставлял нежные укусы, мягко щекотал бока Чимина, обостряя каждый его нерв.       Это было так чувственно и так по-настоящему, что Чимин порой терял связь с этим миром, и ему казалось, что дыхание исчезает, хотя губы то и дело пересыхали, требуя влажного языка. Касание поцелуев там, где он никогда не мог себе представить. Так волнительно! Тело мелко дрожало и отвечало на прикосновения Чонгука так, будто тот касался его не теплыми губами, а оголенным искрящим проводом.       «Разряд… Разряд… Я умру в этом мгновении! Ах…»       Лениво приоткрыв глаза, Пак приподнялся на локтях и слегка подтянувшись, мягко облокотился на подушки, чтобы наблюдать за парнем. Признаться, его возбуждал вуайеризм. Наблюдение за кем-то в отсутствии возможности собственного выражения сексуальности казалось ему невероятно откровенным. Язык вновь скользнул по саднящей желанием нижней губе. Чон по-прежнему был невозмутим и так горяч.       — М-хм… Эй, я не слишком… Ты, о, бля…       Осекшись на полуслове и мгновенно забыв все, что в принципе намеревался сказать, Чимин запрокинул голову, с силой укусив собственную губу. Мелкая дрожь в теле и полусогнутых ногах лишь усиливала и без того кружащие голову ощущения. Чонгук забавлялся, он явно специально мучал его истомой, заставляя сдавленно глотать стоны и беспомощно сминать простынь.       — Веселишься? — выдохнул Пак, нетерпеливо касаясь себя сквозь тонкую ткань бесстыже задранной юбки, — Не забывай, что я впервые все это чувствую и легко могу… Черт, Чон! От одного лишь вида тебя между моих ног! Это невыносимо, я погибну, я серьезно, чувак!       — Терпение, малыш, терпение, — смешок Чонгука щекотал кожу в самых интимных местах, — Самое лучшее впереди.       Он легко укусил руку Чимина, намекая, чтобы тот ее убрал, и приподнялся, глядя в глаза напротив.       — Давай-ка тебя перевернем, — Чон перехватил парня за талию, помогая встать в коленно-локтевую, — вот, так-то лучше.       — Ах ты! Уй! — Испугавшись игривого укуса, Чимин запоздало отдернул руку, понимая, что Чонгук не потерпит самодеятельности в свою смену. Подняв взгляд и встретившись с почерневшими от желания глазами парня, он нервно сглотнул, гадая, что тот задумал, — Перевер… эй, что? Чон! Ах!       Не успев даже как следует возмутиться, Пак оказался в позиции, которую выбрал для него разыгравшийся Чонгук. Смутившись и даже слегка покраснев, что-то глухо бормоча себе под нос, он замер, решаясь обернуться на парня из-за плеча. Как раз в момент, когда юркие пальцы уже скользнули к замку на юбке.       Нащупав язычок молнии, Чон расстегнул, а после и полностью стянул юбочку вместе с трусиками, откровенно наслаждаясь открывающимся видом. Его тянуло укусить эту упругую попку, покрыть следами, отметинами от зубов и пальцев, и бог видит, насколько сильно ему приходилось сдерживать свои желания, чтобы не сорваться.       «Черт! Ты явно уверен в своих действиях…»       Понимая, что теперь между ними не осталось даже этой смешной преграды из ткани импровизированного косплея чирлидерши, Чимин окончательно сдался, со стоном уткнувшись лицом в подушку.       — Я доверяю тебе, но мне… неловко Чон-и… ург-х…       Оторвав лицо от подушки, все же совладав с собой, Чимин снова принял позу на прямых руках. Он покорно ждал, а в животе уже свернулся страх, граничащий с томным предвкушением. Воображая о дальнейших действиях своего парня, Пак закусил губу и закатил глаза к потолку. Он представлял себе Чонгука совершенно голым, скользил по спортивному телу голодным слепым взглядом. Его взгляд просил. Казалось, все вокруг потонуло в горючем газе, и стоит только пробежать искре — как все взлетит к херам. Это возбуждало. Хотелось дарить парню наслаждение в ответ, а не только получать его. А еще невыносимо хотелось помочь себе с начинавшим жаться к животу стояком. Но он не смел, и это распаляло еще сильней.       Пока Чимин устраивался поудобнее, Чон стянул с себя боксеры, немного неуклюже переваливаясь на кровати, и достал из тумбочки смазку и пару презервативов. Внутри все кипело — казалось, каждый орган дрожит, объятый пламенем, которое можно погасить только одним единственным способом.       Заняв позицию между расставленных ног парня, Чонгук вылил немного смазки на сжимающуюся манящую дырочку.       — Ты правильно сделал, что подготовился, — он подцепил кончиком мизинца каплю, стекающую чуть ниже по расщелине, — Но я не хочу рисковать, так что…       Вылив еще немного лубриканта на свои пальцы, Чон плавно ввел средний, почти не чувствуя сопротивления. Пара движений, и внутри еще один палец — раздвигая податливые стенки, немного крутя запястьем, Чонгук всем нутром чувствовал, что скоро взорвется — терпение было почти на пределе.       Чимин дернулся, но не от боли или неприятных ощущений, а больше рефлекторно. Зажмурившись от противоречивых эмоций, он опустил голову на подушки, грациозно прогибаясь в спине. За первым пальцем последовал второй, и тут уже ощущалось сопротивление. Тело, несмотря на тщательную подготовку, противилось этому. Оно помнило ощущения, когда Пак пытался сам себя растягивать плагом. Но вряд ли он делал это правильно и достаточно глубоко. Хотелось большего, и одновременно хотелось все бросить и сбежать.       — У-уф… Чон, — глухо выдохнув в подушку, Чимин всхлипнул, — а как же ты? Я… совсем не… к-ха… совсем не позаботился о тебе, мг-х.       Он подумал о члене своего парня. Не нужна ли ему помощь и ласка?       В голову лезли всякие глупые мысли. Пошлые лезли тоже, но Чимин не мог сконцентрироваться ни на одной из них. Ему было неловко, жгуче-стыдно, непонятно. И вместе с тем внизу живота разгоралось желание почувствовать больше. Почувствовать все, понять, насколько он действительно угадал с сюрпризом Чону.       «Хватило ли тебе вида меня? Голого, дрожащего и полностью подчиненного тебе… Хватило ли тебе, маленький извращенец?» — мысленно вопрошал он, отвлекаясь от пожирающего изнутри стыда, пряча смущенную усмешку в крае подушки, и слегка подаваясь бедрами назад, понемногу сам насаживаясь на пальцы Чона.       Внутри Чонгука все оборвалось — и тут же вспыхнуло с новой силой. Этот робкий, почти неслышный всхлип, это движение навстречу, когда Чимин сам подался назад, принимая его пальцы глубже… Господи, да он просто с ума сойдет.       — Я еще успею, … — голос сел до хрипотцы, когда Чон наклонился ниже, касаясь губами позвонка, выступающего под тонкой кожей. — Ты сейчас обо мне думаешь, серьезно?       Он почти рассмеялся — нервно, сбито, но смех застрял где-то в горле, потому что пальцы скользнули чуть глубже, и Пак вдруг так сладко выгнулся, что всякая способность шутить мгновенно испарилась.       Чимин был горячим изнутри. Податливым, влажным от смазки, и эти его попытки контролировать дыхание — вдох-выдох, коротко, рвано куда-то в подушку, — только подстегивали. Чонгук чувствовал, как пульсирует кровь в висках, как член упирается в ягодицу парня, и приходилось сжимать зубы, чтобы не вжать его сразу, не вбиться до основания, наплевав на осторожность.       — Ты… — выдохнул он, выводя пальцы почти до кончиков и снова вводя, уже шире, разводя их в стороны, растягивая сильнее, — ты не представляешь, как я хочу тебя трахнуть прямо сейчас.       Чимин не мог сказать наверняка, от чего именно так перехватило дыхание, что конкретно пробудило мелкую дрожь под его кожей — ставший на два тона ниже хрипловатый голос Чонгука, поцелуй или вопрос, прозвучавший отчего-то восхитительно сексуально.       — Мф-ф-ф, я не переставал думать о тебе ни на секунду, Чон… — пальцы толкнулись глубже, вызывая в теле судорогу напополам с тягучей тупой болью. Простонав и стиснув зубы, не от самой боли или страха, а от внезапной жадности в желании утонуть в этих чувствах, принять в себя всего Чонгука, увидеть, как он сходит с ума, сойти с ума вместе с ним. Чувствуя пульсацию стенок крепко обхватившего чужие пальцы ануса, Чимин стонал, когда они выходили и врывались вновь, становясь все безжалостней и от чего-то больше. — Агр-кх… Чон, не сдерживайся, прошу.       Вскоре осталось лишь ощущение распирания, но боль ушла, оставив после себя лишь жадную пульсацию. Осторожно поднявшись со смятой подушки на выпрямленных руках, он откинул голову назад, слегка оборачиваясь.              — Трахни меня!       «Наверняка я пожалею об этом… Но мне плевать, я готов».       Кончик языка выглянул из уголка приоткрытых губ, дразняще очертив внутреннюю поверхность по дуге. Пульс набатом стучал в висках и по всему телу — дрожащему, изнывающему, просящему.       Сердце Чонгука пропустило удар, а потом заколотилось где-то в горле, и на секунду ему показалось, что он ослышался. Но Чимин не шутил — он повернул голову, насколько позволяла поза, и из-за плеча на Чона сверкали темные, маслянистые глаза, полные вызова.       Выдернув пальцы, он на секунду прикрыл глаза, заставляя себя дышать ровнее, и дрожащими, скользкими руками разорвал подготовленную заранее упаковку презерватива, натягивая его на ноющий, уже почти болезненно твердый член. Снова добавить смазки — щедро, слишком много, но так даже лучше, — и вот он уже нависает над Чимином, касаясь головкой горячего, сжатого входа.       — Если будет больно или неприятно, — выдохнул Чонгук, сдерживаясь из последних сил, — скажи сразу, пожалуйста. Я постараюсь полегче, но все же…       — Мг-м — промычал в ответ Чимин и замер, слушая шуршание разрываемой упаковки. Изо всех сил концентрируясь на своих ощущениях, он нервно облизывал губы, смотря в стену перед собой. Помня о расслаблении, пытаясь максимально подготовить свое тело для проникновения, он мысленно успокаивал себя: «Чон прекрасно подготовил меня, он внимателен и осторожен… Все будет хоро…»       Они застонали одновременно. Чонгук — сдавленно и хрипло. Чимин — срываясь на высокой ноте.       Боль. Это было больно! Пульсирующая резкая боль до самых легких, от чего дыхание перехватило и Чимин удивленно замер. Член Чонгука слишком горячий и большой.       «Он всегда был таким большим?! — тревожная мысль билась в висках, — Мне кажется, он аккуратен и явно едва ли толкнулся внутрь…»       — Больно, мне больно, ха-а… Извини, дай мне немного времени, уф… сейчас…       Чимин крупно дрожал, прикусывая пухлую губу. Из зажмуренных глаз проступали слезы. Глубокий вдох, шумный выдох… Чонгук терпеливо ждал, давая передышку на привыкание. Что-то глухо шепча сквозь слезы, Пак чувствовал, как его мышцы рефлекторно сжимают Чона внутри, делая их общую ситуацию лишь хуже.       «Наверное, ему тоже больно, — внезапно возникла мысль и Чимин прекратил концентрироваться на неприятных ощущениях, — расслабься, капризный мальчишка…»       Резкая, выжигающая изнутри боль постепенно стала стихать, сменяясь тянущим чувством наполненности.       — Я в порядке… — выдохнул Чимин, прислушиваясь к своим ощущениям. Уже не наказывающим, уже не страшным, а даже по-своему приятным. — Я хочу, чтобы ты продолжил.       — Черт… — прошипел Чонгук, чувствуя, как стенки сжимаются вокруг него, принимая, впуская, затягивая глубже. — Чимин… боже, ты такой…       Чон наклонился, зарываясь лицом в изгиб между плечом и шеей, и двинулся снова — медленно, тяжело, чувствуя каждое движение, каждую дрожь напряженного под ним тела. Он знал, что все равно будет больно, потому что при любой подготовке первый раз чисто физически не может пройти легко, но старался изо всех сил. Только вот крышу от ощущений сносило основательно.       — Я больше не могу сдерживаться, — прошептал он в горячую кожу, — Ты слишком раздразнил меня…       Он толкнулся еще глубже и застонал — громко, не пытаясь сдерживаться, едва удерживая контроль над собой.       Отвлекшись на ощущение теплого прикосновения к своему плечу, Чимин на мгновение забыл о боли и неконтролируемом сопротивлении тела, растягивая губы в улыбке. Это касание заставило его задуматься о том, насколько Чон его реально любит. Такая, наверное, пытка была для него сейчас сдерживаться, а не начать неистово вколачиваться, теряя разум, не обращая внимание на крики и протесты.       — Ах, ты такой здоровяк… — прошептал Чимин, когда почувствовал, что парень продолжил входить внутрь. Его член заставлял все внутри пылать и разжиматься. — Не сдерживайся, все хорошо.       «Так глубоко и так странно… почему геи на форуме говорили мне, что через первую боль я по…»       — Аг-р-кх! — когда член Чонгука с нажимом прошелся по простате, Чимин вскрикнул, запрокидывая голову. Хотелось почувствовать это снова. Вся предшествующая этому боль и неудобства померкли. Теперь он выгибался и сам неловко насаживался, ища правильный угол. — Милый, сделай это еще, мг-х-а!       «Попал!» — салютом возникло в голове Чонгука. Вот теперь можно отпустить тормоза.       — Повторить? — его голос сел до низкого, почти рычащего тембра, и он усмехнулся куда-то в шею Пака, чувствуя, как под губами бьется бешеная жилка. — Легко.       Он вышел почти полностью — медленно, дразняще, давая Чимину ощутить каждый миллиметр пустоты.       — Вот так? — шепнул он и толкнулся обратно — резко, точно, до упора, проходя по простате с нажимом, от которого у Чимина подкосились локти. — Или так?       Он повторил движение, вбиваясь ровно в ту же точку, и теперь уже не сдерживал ни силы, ни темпа. Слишком давно он этого ждал, слишком сильно этого хотел, слишком было горячо внутри.       Протяжно простонав с хнычущими нотками сожаления в голосе, когда внутри стало так пусто, так одиноко и неправильно, Чимин вскрикнул в следующий момент, когда Чонгук вновь вошел на полную. Это чувство обожгло, вытолкнуло все сомнения, заставило задохнуться от волны удовольствия, помешанного с болью, но уже такой далекой. Неважной, Чимину было плевать, он уже почти не замечал ее.       — Да! А-а-ах, Чон, м-мг… — все пульсировало, стучало там, где он ощущал это впервые. И ему это нравилось, нравилось, черт побери!       Чонгук, казалось, отпустил любые сдерживающие его страсть барьеры, двигаясь на полную, вбиваясь в ставшее податливым тело. Пульсирующие нервные окончания отзывались на каждое движение внутри искрящей горячей лавиной, заставляя дрожащего Пака выгибаться, хватая ртом воздух, которого решительно не хватало.       — Ха-а… хочу еще… хочу всего тебя… арг-х, хочу полностью, — руки уже не держали, локти подкосились, и Чимин опал на подушку, прерывисто дыша. Откуда-то возникла эта томная слабость, разлившаяся по телу и затопившая собой без остатка. Всего пару мгновений переживая это чувство, он вновь уперся ладонями в матрас, отталкиваясь обратно и прижимаясь спиной к груди парня. Теперь Чонгук входил в него еще глубже, и Чимин растерял всякое смущение, уже самостоятельно насаживаясь на его член. Не осталось ничего, кроме сводящего с ума желания и горячего дыхания на шее.       — Глубоко… а-анг-х, чертовски глубоко, не останавливайся! Боже… — собственный член стал тяжелее, давя настойчиво и требовательно. Чимин взял его в руку, дыша прерывисто, кусая воздух короткими жадными вдохами.       — Даже не собираюсь, — прошептал Чон в самое ухо, чувствуя, как под ним все дрожит. Он опустил руку, и один из его пальцев нащупал головку члена Пака, прижатую к животу, мокрую от смазки и предэякулята.       Чонгук сжал ладонь вокруг члена Чимина, двигаясь в том же ритме, что и бедрами. Он чувствовал, как внутри все затягивается в тугой, болезненно сладкий узел, потому что Чимин больше не просто принимал — он брал. Двигался бедрами навстречу, насаживался с такой жадной глубиной, что у Чона темнело перед глазами, и каждый стон разбивался раскаленными осколками.       — Чимини, скажи мне, — потребовал он, ускоряясь, чувствуя, как внутри все сжимается, как близко — слишком близко — пульсирует собственный оргазм. — Хочешь, чтобы я трахал тебя вот так, пока не кончу? Или пока ты не кончишь первым, мм?       — А! М-мг-ха… — Чимин сейчас мало что соображал, настолько погруженный в свои ощущения, что едва ли отдавал себе отчет в собственных действиях. Ладонь Чонгука на его члене двигалась безжалостно ритмично, от чего в теле гуляли мощные волны удовольствия.       «Я уже на грани, черт… это слишком быстро?»       — Подожди… Чон, остановись… Я хочу тебя видеть, — судорожно вцепившись в руку парня, он остановил движение и, облизнув свои губы, перевел загнанное дыхание. — Кха-а, мы не слишком торопимся? Я имею в виду, сделай это, смотря на меня. М-м-кха, кончи в меня так… Я хочу так, хочу видеть тебя.       Убрав его руку и осторожно отстранившись, Чимин обернулся к нему лицом, заглядывая в черные глаза. Его щеки раскраснелись, будто он только что два раза отработал свой танец на конкурс «Золотого карпа», губы, слегка тронутые помадой, приоткрылись, жаждая поцелуя.       — Милый, будь со мною нежен.       Обвив шею партнера руками, Чимин потянулся к губам и нежно поцеловал каждую отдельно, наслаждаясь томностью этого момента. Внутри уже не было Чона, но мышцы пресса все еще остаточно сокращались где-то внутри, помня эту бешеную гонку. Или Чимину так только казалось, ведь он переживал все это впервые. Утягивая парня за собою вниз, он лег на кровать, продолжая просяще скользить горячими губами по чужому лицу.       — Боже… — расставляя ноги по обе стороны от Чонгука, он смущенно хмыкнул, прикрывая собственное возбуждение рукой, — я ужасен, но я хочу, чтобы ты сделал это так, можно?       Эти слова, сказанные тихо, почти испуганно, с этой его смущенной ухмылкой и рукой, прикрывающей стояк, ударили Чона куда-то под дых.       — Ужасен? — Чонгук наклонился ближе, убирая ладонь Пака с его живота, проводя пальцами по напряженным мышцам. — Ты прекрасен. Ты всегда прекрасен, но сейчас…       Он не договорил. Слова казались лишними, когда Чимин смотрел на него с ожиданием, с доверием, с той хрупкой уязвимостью, которую Чонгук готов был охранять вечность. Вместо этого он поцеловал его — медленно, закрывая глаза, ощущая вкус помады и собственного дыхания, переплетенные в этом робком движении губ. Пальцы скользнули в волосы Чимина, перебирая мягкие пряди, и Чонгук выдохнул в поцелуй, чувствуя, как напряжение уходит из плеч Пака.       — Я буду нежен, — прошептал он, отстраняясь на миллиметр, касаясь губами уголка рта, скулы, закрытого века. — И буду смотреть только на тебя.       Он опустился ниже, устраиваясь между разведенных бедер, и провел ладонями по внутренней стороне напряженных ног — от коленей до паха, медленно, почти благоговейно.       — Ты уверен? — спросил он, нависая сверху, и в его голосе не было сомнения — только желание услышать ответ. — В этой позе… я войду глубже. Скажи, если будет больно.       Чонгук направил головку к уже знакомому, все еще влажному входу, замер на мгновение, глядя в глаза парню, и медленно, очень медленно вошел.       «Этот младший… Он меня с ума сведет. Даже думать не хочу, где он научился быть таким… с кем».       — Чон… — смущенно отводя взгляд, Чимин улыбнулся, позволяя парню вновь взять инициативу в свои руки.       Каждое действие, слова, сказанные низким обволакивающим тоном — все источало гипнотическую уверенность. Чимин просто таял, растворялся в энергетике этого парня. Чонгук умел развеять любые сомнения. Он просто был рядом, и Чимин знал, что все точно будет хорошо. Мягкие губы коснулись снова и утянули в медленный, невероятно желанный поцелуй. Он неспешно отстранился, занимая позицию меж расставленных ног Пака. Он был готов.       — Да… Мг-х… хочу почувствовать тебя снова… полностью, — тихо проговорил Чимин, глядя парню в глаза.       Не отводя взгляда от лица Чонгука, он ждал, вновь распаляясь изнутри. Делая короткие осторожные вдохи и ожидая того самого «я войду глубже».       «Куда уж глубже, о-ох-х…»       Чон не соврал. Когда его член медленно вошел внутрь, Чимин простонал и слегка двинулся на кровати вверх. Пальцы инстинктивно смяли простынь. Это было чертовски глубоко. Собственное возбуждение вновь пробудилось, прижавшись к животу. Ноги неконтролируемо задрожали. Он чувствовал… Восторг. Было не больно, может быть, чуть-чуть, но Пак лишь прикусил пухлую нижнюю губу в ответ на эти искренние живые эмоции. Даже если бы сейчас член Чонгука причинил ему невыносимую боль, он вряд ли бы сам остановил этот секс. Ему действительно хотелось чувствовать это снова и снова, пока сам Чон не кончит глубоко внутри.       — Я чувствую столько всего, милый… Во мне столько любви, мое тело слишком тесное, чтобы вместить ее всю…       Подняв подрагивающую руку, Чимин коснулся кончиками пальцев напряженного пресса Чона, ощущая под подушечками, как сейчас напряжен его парень, как он старается не поддаться желанию и не сделать ему больно.       — Все хорошо… — переводя опьяненный взгляд на его лицо, Чимин прикрыл глаза, негласно позволяя Чону отпустить сдерживающие их двоих барьеры.       Чонгук замер, нависая сверху, и в его расширенных зрачках отразился весь Чимин — раскрасневшийся, с приоткрытыми губами, с этим его смущенным, но таким смелым взглядом. Его слова били куда-то в солнечное сплетение, разливаясь теплом. Чон накрыл ладонь Чимина на своем прессе, переплел пальцы и прижал ее к своей груди — так, чтобы парень ощутил, как под кожей бьется сердце, как все внутри дрожит от напряжения.       — Ты чувствуешь? — голос сорвался на хрип, когда он начал двигаться. — Это все из-за тебя.       Он вошел до конца и замер на секунду, давая Чимину привыкнуть, чувствуя, как горячие стенки сжимаются вокруг него. А затем двинулся резче, жестче, сбивая дыхание обоим.       — Я уже близко, малыш.       Чимин чувствовал. Он чувствовал все: ритмичное биение под теплой кожей пресса Чона, медленное проникновение, которое раздвигало стенки, входя на всю длину, шелест чужого дыхания, обрывающееся тихим полустоном. Движения постепенно становились напористей и Чонгук задевал простату, посылая по телу разряд удовольствия, от чего хотелось каждый раз высоко постанывать.       — Да! Я чувствую… а-акх, тебя, — заканчивать все это не хотелось, но голова кружилась, словно наполняясь туманом, а собственное возбуждение все сильнее пульсировало на животе, размазывая по коже вязкие капли, — я… а-ргх-х, я тоже почти, мг-м…       Закусив губу и наблюдая за Чоном из-под полуприкрытых век, он потянулся к своему члену, обхватывая под сочащейся головкой ладонью. Балансируя на опасно раскачавшейся узкой жердью над собственным оргазмом, он на мгновение убрал руку с изнывающего члена, прижимая ладонь к своему животу, чуть надавливая.       — Кх-а, не останавливайся, да!       Подняв взгляд на лицо Чонгука, Пак завороженно наблюдал за черными от похоти глазами и приоткрытыми губами, с которых срывались короткие выдохи. Он понимал, что парень на грани. Под ладонью, где-то глубоко внутри, ощутимо двигался его член. И от этого ощущения снаружи и внутри в горле пересыхало, а по всему телу бежали колючие мурашки.       Балансирование нарастающего удовольствия с каждым новым ударом в горячие стенки сводило с ума. Внезапно брови Чимина дрогнули и сошлись на переносице, а в голове отчетливо забилась мысль:       «Он — мой».       Туман в голове мгновенно рассеялся, а перед глазами заплясали мелкие искры. Чимин вскрикнул его имя. Рука дернулась, обхватывая член, который уже дрожал в агонии оргазма, пачкая пальцы и живот, шею. Собственные стоны доносились как сквозь толщу воды — глухим эхом, будто за гранью реальности. Оргазм оглушил, со всей силы дав под дых, а затем медленно стихая крупной звенящей дрожью в теле.       Чонгук видел это — каждую секунду, каждую судорогу, каждую вспышку в этих полуприкрытых глазах. Чувствовал, как тело под ним сжалось, забилось в удовольствии, и это стало последней каплей.       — Чимин… — выдохнул он, и это было похоже на рычание. Теперь уже можно не сдерживаться.       Два резких, глубоких толчка, и мир взорвался белым пламенем. Оргазм накрыл с головой, выжигая все внутри и сворачивая позвоночник в тугую дугу. Чонгук вжался в Чимина так сильно, словно хотел слиться с ним в единое целое, проникнуть сквозь кожу, остаться там — в этом жаре, в тесноте, в этой абсолютной, бесконечной близости.       — А-а-ах… черт… — простонал он в плечо Пака, чувствуя, как пульсирует внутри, как мышцы все еще сжимаются вокруг него, вытягивая последние капли наслаждения.       Дрожь не отпускала — мелкая, судорожная, она бежала по спине, по всем конечностям, заставляя сжимать простыню в кулаках, чтобы не распластаться на парне бесформенной массой. Чон остался внутри, чувствуя, как возбуждение с каждой секундой медленно отпускает, как тело Чимина расслабляется под ним, становясь мягким и податливым.       — Ты как? — голос сел окончательно, превратившись в хриплый шепот. Он приподнялся на локтях, заглядывая в лицо парня с небольшой тревогой.       Тот отозвался не сразу, все еще чутко анализируя произошедшее. Тело постепенно расслабилось, но Чон по-прежнему был внутри, и Чимин чувствовал, как его член двигается, выталкивая остатки оргазма. Потом все успокоилось, затихло.       — Я… я в порядке, — Пак слабо улыбнулся, выравнивая свое дыхание, — это было… так странно, знаешь. Как первое восхождение на Эверест, причем, с тем же возможным исходом. — помолчав, он задумчиво добавил: — Я шел на это, как на смерть, чтобы ты понимал, кха.       Все мышцы натужно гудели тупой болью. Задницу жгло, и Чимин еще мало знал о том, нормально ли ощущать такое. Подобного он не чувствовал никогда прежде — ни одна серия изнуряющих тренировок от Чон Хосока, который любил напрячь своего нерадивого ученика до седьмого пота в воспитательных целях, никогда не выматывали его так. Но вместе со всем этим Чимин ощущал что-то вязкое и всепоглощающее вокруг. Эйфорию? Огромная лавина сомнений разбилась о твердое понимание — он безнадежно влюблен, отдан этому человеку. Чимина захлестнуло с головой это чувство. Хотелось расплакаться, но он сдержался, просто нежно улыбаясь и смотря на Чонгука так, будто реальность вокруг стала вдруг совсем не важна. Будто она рассыпалась сахарной крошкой в омут этих искренних чувств между ними. И не осталось никого, кроме них двоих.