О свете дня

      Драко допивал чашку кофе, когда ему на плечо приземлился его филин, Кэликс. Вытянув руку, слизеринец вынул письмо из клюва цвета сланца и провёл несколькими пальцами по пятнистым перьям на груди. Драко узнал изящный почерк матери на толстом конверте, и внутри поселился страх, а горький кофе в пустом желудке взволновался.       — Кэл… — он поднял кусок колбасы, и филин наклонился, жадно хватая его. Нарцисса подарила ему Кэликса перед первым курсом Хогвартса, сказав, что ему нужна собственная сова, чтобы он мог писать ей, когда захочет. Теперь он отправлял письма слишком редко и даже не взял Кэликса с собой в школу в этом семестре.       Лёгкий вес совы испарился с его плеча, когда Кэликс поднялся в воздух, бесшумно взмахнув большими крыльями, а затем вылетел в одно из высоких окон. Драко смотрел, как он исчезает в струящемся солнечном свете. На секунду он позавидовал своему филину и тому, как легко он мог скрыться — просто взметнуть в небо и оставить всё позади.       Скоро он сделает то же самое. После выполнения задачи Драко планировал сбежать из школы через Исчезательный шкаф. Ему было всё равно, что он, возможно, больше не увидит своих однокурсников или не закончит седьмой курс. Что значил свиток пергамента со словами о квалификации по сравнению с вечной клятвой, которая была клеймом выжжена на его коже?       За убийство директора — хотя сама мысль об этом его тревожила, выбивая из-под ног землю, — у него будет слава, его будут почитать превыше всех остальных. И внутри, подняв головы, встрепенулись амбиции, пробуя на вкус грядущее величие.       Но как только он сбежит, возвратиться он уже не сможет, а это означало конец его связи с Грейнджер. Смерть Дамблдора приведёт не только к войне, но и к ненависти. Грейнджер возненавидит его, а ещё и себя за всё, что между ними случилось.       Что бы она сделала, если бы увидела метку на его предплечье? Мерлин, когда её руки лежали у него на груди, а нежная кожа ласкала его лицо, это было всё равно что стоять под палящим летним солнцем. Она зажигала его изнутри, и ему хотелось почувствовать больше. Хотелось почувствовать её полностью: прижимающуюся к нему грудь, скользящие по его спине руки и впивающиеся в плоть ногти.       Но это было невозможно. Он не мог скрыть метку. Чары сокрытия на неё не действовали, и она была расположена в таком месте, которое будет видно, если он снимет рубашку. Тем не менее, тёмная метка не мешала ему желать раздеть и себя, и её, только чтобы прижаться кожа к коже и предаться своему любимому преступному удовольствию.       Он взглянул на стол Гриффиндора и легко нашёл её по буйным волосам. Она сидела с Поттером, как обычно, но сейчас ещё и с… Уизли. Что он там делал? Они не были друзьями, она сама так сказала. Почему он сидел рядом с ней и… Вот дерьмо.       Грейнджер кусала губу, её карие глаза горели, пока она слушала болтовню рыжего. Он слишком часто махал руками, что делало его больше похожим на какую-то пытающуюся коммуницировать обезьяну.       Нет.       Он не позволит этому уебку Уизелу обратно к ней прилипнуть. Он мало что знал о том, что между ними произошло в прошлом семестре, но в один день Грейнджер дружила с Уизли, а на другой уже встречалась с ним поздно ночью в тёмных коридорах. Здесь была какая-то корреляция, и Драко не позволит всему вернуться к тому, что было.       Она была его грязнокровкой. Нет, его… девочкой. Она была девушкой.       Грейнджер была девушкой. Не грязнокровкой, просто девушкой. И, похоже, Уизли наконец-то тоже это понял.       — Что это у тебя, Драко?       Голос Пэнси вырвал его из мрачных фантазий о том, как он оторвёт одну из длинных рук Уизли и впихнёт её ему в рот. Драко посмотрел на зажатое в руке письмо. Он смял его в кулаке и быстро сунул в карман.       — Ничего.       Она наклонилась и прошептала:       — Это от… него?       Драко недоверчиво уставился на неё. Он всегда был очень осторожным, хотя и знал, что Пэнси будет всё равно. Тёмная метка на его руке, вероятно, только больше возбудила бы её, и блеск её тёмных глаз лишь подтвердил его мысли.       — О ком, мать твою, ты говоришь, Пэнси? — зарычал Драко.       Она отодвинулась, удивившись такому его тону.       — Я… я не знаю, — она отступила.       — Верно. Ты не знаешь. И пусть так и остаётся.       Драко приподнялся. Краем глаза он заметил кудри Грейнджер и понял, что она наблюдает за ним, но он вышел из Большого зала, даже не взглянув на неё.       У него не было возможности прочитать письмо до вечера и, едва сделав это, Драко тут же пожалел. Отец нездоров. Министерство наконец-то разрешило Нарциссе посетить Азкабан, но только потому, что её мужу было очень плохо. Она казалась встревоженной — по почерку и самому содержанию письма — и убеждала его отлично закончить год на благо семьи. Его мать ловко скрыла смысл своих слов, но Драко достаточно хорошо читал между строк.       Он сомневался, мог ли по праву сказать, что любил своего отца, но он определённо любил свою мать. Её просьбы и описание ужасных условий, в которых содержался отец, тронули. Что касалось отца, Драко восхищался им за то, чего он достиг, и годами добивался быть достойным его одобрения, которого так отчаянно желал, но так и не получил.       Убийство Дамблдора должно было сделать своё дело.       И всё же он оставлял отца сидеть в холодной камере и гнить, пока сам трахал отвратительную грязнокровку, которая… Мерлин, он не мог смириться с этим: с происходящим, с непонятными мыслями и непонятными чувствами. В Хогвартс, вместо того, чтобы занять место Пожирателя Смерти в рядах Тёмного Лорда, в этом году он вернулся только по одной причине. В начале учебного года голова соображала ясно — он планировал убийство и не сомневался, что после этого всё снова станет хорошо. Отцу разрешат вернуться, мать перестанет бездумно бродить по коридорам Мэнора, а он, наконец, заслужит одобрение Люциуса и будет достоин имени Малфоев, под которым родился.       А потом появилась Грейнджер, раздвинув свои шлюшьи ноги, и всё испортила. Он хотел винить во всём этом её. Так было проще. Винить волшебный мир в безмерной слабости, из-за которой всё идёт прахом. Винить предателей крови в нарушении традиций и смешении магических родословных с низшими представителями общества. Винить вселенную за то, что всё херово. Но больше всего на свете винить хорошенькую маленькую грязнокровку, которая пиздецки сводила его с ума.       Что бы сказал отец, если бы увидел его прямо сейчас? Если бы узнал, что он на самом деле чувствует? Узнал, что Грейнджер вонзила в него свои когти, и Драко стал её жертвой. Он потёр пульсирующий от боли лоб. Ему нужно выпить. Прямо сейчас. Блять.       Он начал спускаться по лестнице в свою комнату, чтобы взять одну из бутылок, которые прислал ему Горбин. Драко открыл дверь в спальню, встречая замечательную картину: подпрыгивающая грудь Пэнси, пока она скакала на Тео. Она ужасно громко кричала — больше, чем нужно — Драко знал, что это в основном для удовольствия Тео.       Пэнси повернулась к нему и улыбнулась. Прядь чёрных волос прилипла к её губе. Она не сводила с Драко глаз и не переставала двигаться.       Наконец, Тео заметил постороннего, и сбросил с себя Пэнси, прижав её к кровати и пытаясь прикрыть. Он недовольно зыркнул на Драко.       Малфой закатил глаза и прошёл мимо к своему сундуку.       — Не обращайте на меня внимания, — он порылся в вещах. — Я просто кое за чем пришёл, — Драко поднял бутылку огневиски и встряхнул её, взбаламутив янтарную жидкость.       Тео плотнее укутал Пэнси и себя одеялом.       — Мог и постучать, — злобно сказал он.       — Ничего такого, чего я раньше не трахал, — Драко пожал плечами, и Пэнси хихикнула.       Тео бросил на неё мрачный взгляд, а затем повернулся обратно.       — Но теперь уже нет. Так что даже не смотри на неё.       — Тео, — надулась Пэнси. — Не будь занудой.       — Да, Тео, — передразнил Драко. — То, что ей нравится отсасывать мне, не означает, что она и тебе не сделает такой подарок, если я ей скажу.       — Закрой свой рот! — крикнул Тео. — Она больше у тебя не будет ничего отсасывать! Пэнси сейчас со мной, верно? Пэнси? Пэнси!       Пэнси посмотрела на Драко, а затем облизнула губы.       И только потому, что мог, Драко подмигнул ей.       Он усмехнулся, закрывая за собой дверь, которая слегка заглушила эхом разносившиеся по коридору крики Тео. После перепалки с Ноттом Драко почувствовал себя немного лучше. Он вытащил пробку из бутылки и сделал большой глоток. От алкоголя тоже полегчало.       Теперь, если ещё Грейнджер ему отсосёт, это будет…       Драко нахмурился. Нет. Ему нужно сосредоточиться на Исчезательном шкафе, а не на Грейнджер и её мягком язычке. Он не мог больше тратить на неё время, но и перестать думать, что его время с ней на исходе, тоже не мог. Письмо тяжелело в кармане, и он почувствовал навалившийся на плечи груз всех его обязанностей.       Засунув бутылку внутрь мантии, Драко направился в Выручай-комнату. Ночь обещала быть долгой.

***

      Гермиона начала беспокоиться за Малфоя. Ей понадобилось некоторое время, чтобы разобраться во всём произошедшем, и перед глазами то и дело всплывало усталое выражение бледного лица и осунувшаяся фигура. Он никогда не был крупным, но теперь углы его скул заострились, и он перестал укладывать волосы — они беспорядочно спадали на лоб.       Однако она была осторожна и позволяла себе бросать на него взгляды только украдкой, пока Рон и Гарри были заняты чем-то другим. С Джинни это было одновременно и легче, и труднее. Когда рыжая была с ними, у Гарри поднималось настроение, и он отрывался от своего учебника по зельям; к тому же Джинни была хорошим буфером, чтобы помочь ей и Рону восстановить шаткую дружбу. Но это также означало, что Гермионе нужно было остерегаться ещё одного человека.       Больше всего её беспокоила Лаванда. Блондинка следила за ней, и Гермиона не могла игнорировать ледяной взгляд её голубых глаз. Похоже, Лаванда винила её в плачевном состоянии своих отношений с Роном. Не раз Гермиона входила в свою комнату, и у неё создавалось впечатление, что Лаванда и Парвати говорили о ней. Однако до сегодняшнего утра её это не слишком-то заботило.       Гермиона наклонилась, засовывая учебник по заклинаниям обратно в сумку. Студенты уже вышли из класса, когда она почувствовала, как что-то коснулось её спины. Подпрыгнув, девушка обернулась и увидела ухмыляющегося ей Малфоя.       У Гермионы перехватило дыхание, и она попыталась успокоить пульс, который быстро забился под кожей. Воодушевление достигло кончиков пальцев.       — Что ты делаешь? — резко прошептала она.       Глаза Малфоя сияли, словно серебро.       — Снова вижу, как ты наклоняешься… Я просто не смог устоять.       Жар прилил к лицу, и гриффиндорка заставила себя сделать глубокий вдох. Она уже собиралась ответить, когда заметила, что Лаванда притворяется, что поправляет ремень на своей сумке, и Гермиону охватило беспокойство.       Малфой проследил за её взглядом. Выражение его лица стало холодным, когда он увидел, что Браун пытается сделать вид, что не наблюдает за ними с другого конца кабинета.       — Мне всё равно, что ты отстаёшь, я не собираюсь помогать тебе с учёбой, — достаточно громко, чтобы Лаванда смогла услышать, сказала Гермиона.       — Будто ты когда-нибудь могла что-нибудь со мной сделать, — усмехнулся он ей. — И, судя по всему, ты ни с кем ничего не делаешь.       Перемена произошла так быстро, что Гермиона почувствовала это как пощёчину. Серые глаза превратились в ледяное железо, к которому прикоснёшься, и ожог. От прежнего игривого тона не осталось и следа. Малфой был холоден, как мрамор, из которого был высечен.       Гермиона взглянула на Лаванду в надежде, что всё получилось. Блондинка опустила голову и быстро вышла из помещения. Гермиона и не ожидала, что та заступится за неё — они не были друзьями или что-то в этом роде. Невольно она подумала о том, что даже во время их ссоры Рон не позволил бы никому так с ней разговаривать. Кроме, может быть, самого себя. Потому что он говорил о ней ужасные вещи. Боже, сейчас всё было так сложно.       Гермиона настолько была погружена в свои мысли, что удивилась, когда Малфой обхватил её за талию и притянул к себе.       — Я не всерьёз, — Гермиона глубоко вдохнула через нос, не доверяя себе в данный момент открывать рот. — Ты ведь это знаешь, верно?       Он наклонился, вглядываясь в её лицо. Гермиона кивнула, отводя глаза.       — Не волнуйся, Браун купилась, — Малфой прислонил её к столу позади.       — Малфой, — вздохнула Гермиона. — Не сейчас, — от его слов с намёком, что Рон предпочёл ей Лаванду, во рту образовалось такое неприятное ощущение, будто ей кто-то в него запихнул лимон. Даже если это было просто для вида.       — Я не всерьёз, — повторил он, как будто это должно было всё исправить. — Тебе показать, что ты делаешь со мной? — он прижал её руку к своему паху. Гермиона её вырвала. — Ну же, сладкая…       — Я знаю, что ты имеешь в виду, когда называешь меня так, — она перевела взгляд на стул в стороне.       — О чём ты?       Гермиона фыркнула. Его фальшивое оскорбление беспокоило её больше, чем должно было. Больше, чем ей хотелось. Она уже много раз слышала подобные вещи и игнорировала их, но на этот раз просто не могла пропустить всё мимо ушей. И в глубине души Гермиона знала, что это было потому, что их произносил Малфой.       — Просто…       В коридоре послышались голоса. Гермиона понимала, что скоро в кабинет начнёт заходить другой курс.       Должно быть, Драко подумал о том же, потому что на его лице промелькнуло раздражение, прежде чем он обхватил её сзади за шею. Не успела Гермиона ни о чём подумать, как Малфой прижался к её губам.       — Вечером расскажешь, хорошо? — произнёс затем. — Встретимся в Запретной секции, — и быстро направился к двери, распахнул её и исчез в толпе студентов.       Гермиона стояла с открытым ртом, слегка влажными от его поцелуя губами, и смотрела, как за ним медленно закрывается дверь.

***

      Гермиона нахмурилась. Последние два часа она помогала Гарри придумать план, как получить от Слизнорта нужные воспоминания. Она любила его, но, Годрик, он мог быть до невозможности упрямым, и каждый раз, когда вытаскивал учебник по зельям, чтобы найти в нём ответ, Гермиона не могла удержаться от того, чтобы не кинуть недовольный взгляд на книгу, словно она была причиной, по которой Гарри отвлекался от миссии.       Однако помогало присутствие Рона. Когда он снова вернулся в её жизнь, ей стало немного легче дышать. Между ними до сих пор присутствовала некая неловкость, но всё постепенно становилось лучше. Иногда даже казалось, что всё было как раньше. За исключением того, что Рон до сих пор встречался с Лавандой, а Гермиона спала с Драко Малфоем. Поэтому… не совсем так, как было раньше.       Гермиона поджала губы, пытаясь подавить мысли о ней и Малфое, и опустила голову за большую кожаную обложку своей книги, чтобы скрыть порозовевшие щёки. Малфой сделал бы какое-нибудь грязное замечание о том, что у неё розовые не только щёки. Она не могла думать об этом. Не здесь, не сейчас. Не рядом с друзьями.       Она взглянула поверх книги на Рона, который писал эссе для Снейпа, зажав между зубами язык. Кончик пера коснулся носа, и он чихнул.       — Будь здоров, — быстро сказала Гермиона.       Рон посмотрел на неё, и его губы растянулись в лёгкой улыбке.       — Спасибо.       Гарри прервал момент, за что она была благодарна. Между ней и Роном всё было… по-другому. Вернулась дружба, хотя и шаткая, но, похоже, вернулось и кое-что другое. Например, чувства, которые, как казалось Гермионе, она подавила. Чувства, которые приводили в огромное замешательство, потому что они были почти похожи… Нет. Она не думала о нём. Или о том, как он приподнял бы бровь, если бы узнал о бурлящем внутри неё кипении, образовывавшем разного размера пузырьки. Или как его губы изогнулись бы в дерзкой усмешке. Нет.       По крайней мере, ей было о чём подумать, чтобы отвлечься. Профессора начали чаще говорить об экзаменах и о их важности для студентов, которые в следующем году собирались продолжить изучать выбранные ими предметы уровня ЖАБА. Гермиона очень хотела сдать всё на «превосходно» и с головой ушла в учёбу. Даже больше, чем обычно. Это хорошо отвлекало, когда Рон поздно вечером уходил к Лаванде или когда у Гарри был урок с Дамблдором.       Но в следующие выходные для шестикурсников ожидалась замечательная возможность потренировать свои навыки. В Хогсмиде должен был состояться дополнительный урок по аппарации, и она вовсю готовилась. Рон, как всегда, был на нервах, но Гермиона не могла дождаться этого дня.       Это также означало, что они на один день выберутся из замка. Такой шанс сам по себе стоил того, чтобы потратить субботу на дополнительный урок. Последняя вылазка в Хогсмид была отменена из-за усиленных мер безопасности после того, что там случилось с Кэти. А после нападения на Рона никто не мог сказать, когда им представится следующий шанс покинуть школу.       Гермиона прикусила губу, всё ещё пытаясь понять, кто мог дать Кэти то ожерелье и отравить медовуху, которую выпил Рон. Гарри, естественно, был убеждён, что это Малфой. Как только он снова начал свою тираду, она закатила глаза, а затем сказала ему сосредоточиться на воспоминаниях Дамблдора, а не на Малфое. Потому что ей нужно было не сосредотачиваться на Малфое, а это было трудно сделать, когда её лучший друг вспоминал о нём каждые пять секунд.       — Как правильно пишется «агрессивный»? — Рон нахмурился, глядя на своё эссе. — Не может же оно на­чинаться с У-Г-Е.       — Нет, не может, — быстро сказала Гермиона, сдерживая смех. — И «яростный» тоже не с «Ю-Р-И» начинается, — что за эссе он писал? — Ты каким пером всё это накалякал?       — Со встроенной проверкой орфографии. От Фреда с Джорджем… Только, похоже, чары в нём уже выдохлись… — Рон нахмурился, когда посмотрел на лежащий перед ним пергамент.       — Да уж, — сказала Гермиона и ткнула пальцем в заголовок работы. — Потому что, во-первых, нас просили объяснить, как бороться с дементорами, а не с топеройками, а во-вторых, я что-то не помню, чтобы ты сменил имя на Рундил Уозлик.       — Не может быть! — воскликнул Рон. Его широкие плечи поникли. Благодаря квиддичу он стал более спортивным. Гермиона оторвала от Рона взгляд и снова посмотрела на его эссе.       — Подумай насчёт этого, — пошутил Гарри. — Вдруг это поможет тебе спрятаться от твоей девушки, — он кивнул в сторону Лаванды, сидевшей через несколько столиков. Они с Парвати изучали карту звёздного неба для урока Прорицаний.       — Ладно, это мы поправим, — Гермиона вырвала эссе из рук Рона и принялась постукивать палочкой по словам с ошибками, наблюдая, как меняются чернила, рисуя правильные буквы.       — Я люблю тебя, Гермиона, — сказал Рон, обмяк­нув в кресле и устало потирая глаза.       Гермиона чуть не выронила палочку. Желудок сделал полдюжины сальто, а кровь запела, устремляясь в сердце. Она знала, что он не серьёзно, не в этом смысле, но всё же… услышать эти слова… Гермиона почувствовала, что снова краснеет, и на этот раз не думала о том, как бы это прокомментировал Малфой. Она несколько раз прокрутила в голове слова Рона.       Гермиона оглянулась на своих соседок по комнате.       — Смотри, чтобы тебя Лаванда не услышала…       Девушка Рона и так доставляла массу неприятностей, и Гермиона не хотела, чтобы Лаванда ещё больше на неё взъелась. Хотя дать ей отпор было невероятно здорово. Отчитать её и…       Что в тебя вселилось?       Что-то большее и лучшее, чем то, что вселилось в тебя.       Что-то в глубине сознания было также очень радо, что Малфой не слышал эти слова.       Гермиона несколько раз моргнула и попыталась сосредоточиться на исправлении ошибок в эссе Рона, пока они с Гарри говорили о его проблемах в отношениях. Она могла бы послушать, как несчастен Рон с Лавандой, но она никогда бы не сказала, что Лаванда глупая, даже если блондинка ей не нравилась. И Браун уже некоторое время наблюдала за ней. Гермиона, конечно же, была осторожна. Ни она, ни Малфой не хотели, чтобы всё стало известно, но Нотт их почти поймал. Насколько они были осторожны?       Нужно перестать думать о нём. Нужно выбросить из головы всё, что касалось его, и сосредоточиться на учёбе, а в свободное время помогать Гарри. Ему нужно было воспоминание — Дамблдор не стал бы просить, если это не было важно. А если Дамблдор считал это важным, значит, это поможет в грядущей войне. Гермиона даже не хотела думать о том, что это будет значить для них.       Не было никаких «них». Она должна это помнить. Нужно полностью выбросить его из головы.       Гермиона закончила с эссе Рона и вернула ему пергамент.       — Спасибо, Гермиона, я твой должник.       — Это пустяк, правда, — она улыбнулась и покачала головой.       — Я серьёзно, — Рон коснулся её руки. Его голубые глаза сияли и искрились. — Не знаю, что бы без тебя делал.       Тихое бормотание и лёгкая улыбка были её единственным ответом.

***

      Перед ней простирался тёмный коридор. Руки были согнуты, а волосы развевались позади, когда она бежала. Дыхание обжигало лёгкие. Ей казалось, что она бежит через толщу воды — слишком медленно, хотя изо всех сил старалась добраться до двери в конце коридора.       — Давай, Гермиона! Быстрее! — Рон поманил её вперёд, придерживая дверь. Девушка потянулась, пытаясь схватить его за руку. Очень близко. Она видела его ладонь, чувствовала её тепло на своих пальцах, но что-то сковывало движения. Она никак не могла до него дотянуться.       Гермиона закричала, дико начав размахивать руками и ногами, когда вокруг талии сомкнулись руки, утаскивая её обратно в тёмный коридор.       — Гермиона! — кричал Рон. На его лице читалась паника, но он даже не пошевелился, а просто стоял с вытянутой рукой.       Растрёпанные кудри разбросались по лицу, скрывая из вида дверь. Она становилась всё меньше, пока её оттаскивали назад. Это произошло. Её поймал Пожиратель Смерти в Отделе Тайн. Её будут пытать, а потом убьют. Заставят Гарри обменять пророчество на её жизнь, и всё будет напрасно.       Гладкие плитки коридора превратились в старые книги, которые были расположены на высоких полках. Гермиона вцепилась в чужие руки и стала их царапать, пытаясь выбраться, но человек был облачён в чёрную мантию, а ладони скрывали кожаные перчатки. Усилия не увенчались успехом. Наконец Пожиратель толкнул её к стене, и Гермиона почувствовала, как голова ударилась о полку. Сильно.       Полсекунды на то, чтобы прийти в себя, но за это время Пожиратель уже прижался к ней всем телом, вдавливая в дерево. Руки скользнули вниз по рёбрам и грубо схватили за талию. Гермиона слышала за маской его тяжёлое и горячее дыхание. Тело пронзила жгучая волна адреналина, и она посмотрела вверх, на нависающую над ней холодную металлическую маску. На неё смотрели сияющие серебряные глаза.       — Что-то забыла? — прошептал Пожиратель, наклоняясь ближе к её лицу. — Сладкая?       Гермиона резко проснулась. Она тяжело дышала, будто действительно бежала по тёмным коридорам Отдела Тайн. Это был сон, и всё, просто сон. Она не убегала, её никто не поймал, но Пожиратель… Она знала эти глаза, знала этот голос. Гермиона на секунду приложила к лицу ладонь. Но он не был Пожирателем Смерти. Малфой не мог быть…       Годрик, Малфой!       Она должна была сегодня с ним встретиться. Как только она, Гарри и Рон снова начали проводить время вместе, это совершенно вылетело у неё из головы. Гермиона свесила ноги с кровати и, схватив халат, накинула его. Он разозлится, что она не пришла. Интересно, он до сих пор её там ждал? Гермиона всё равно должна проверить. Если его не будет, она разберётся с этим утром, а если будет… Он точно заставит её заплатить за опоздание. Боже.       — Куда ты? — сонно спросила Лаванда, переворачиваясь, когда Гермиона открыла дверь спальни.       — Не могу уснуть. Иду почитать внизу, — придумала на ходу Гермиона. Брови Лаванды сошлись на переносице, и она потёрла глаза. Гермиона слегка пожала плечами и слабо улыбнулась, надеясь развеять любые вопросы, которые могли возникнуть у блондинки, прежде чем закрыть за собой дверь.       Последующие слова Лаванды она проигнорировала.       — Ты забыла книгу!

***

      — Так, так, так. Посмотрите, кто наконец решил появиться.       Драко был пьян. Он весь вечер ждал появления Грейнджер и ему стало скучно. А без Грейнджер лучшим лекарством от скуки была бутылка Огдена. Он попытался усмехнуться, но губы дёрнулись, и это больше походило на полуулыбку. Чёртово виски. Чёртова Грейнджер.       — Прости, — выдохнула она, тяжело дыша. — Я не хотела заставлять тебя ждать.       Драко неторопливо подошёл к ней. Обычно от выпивки он не веселел, но встреча с Грейнджер подняла настроение. Она была здесь. С ним. Он остановился перед ней, слегка покачиваясь, и коснулся локона возле её лица.       Грейнджер быстро втянула носом воздух, задержав его в груди. Она округлила глаза, и её зрачки слегка расширились. Драко ухмыльнулся. Ему нравилось, как он на неё действует. Нравилось, что она дышала немного быстрее, когда он смотрел на неё, становилась влажной, когда он прикасался к ней. Драко запустил руку в её взъерошенные волосы, перебирая их пальцами.       — Малфой… Что ты делаешь?       Он скользнул взглядом по её лицу, заметив растерянность. Только тогда он понял, что без остановки гладил Грейнджер по волосам, и, хотя её дыхание успокоилось, его стало тяжёлым.       Драко убрал руку и уловил всегда исходивший от неё аромат ванили с корицей. Мерлин, он мог съесть её целиком.       — Что ты сейчас сказал? — спросила Грейнджер, глядя на него так, словно он сошёл с ума. Он что-то случайно сказал?       — Хм? — Драко попытался сосредоточиться на её лице. Очень симпатичном лице. Большие глаза, маленький нос, красивые розовые губы. Эти губы…       Грейнджер оттолкнула его. Когда его лицо оказалось так близко к её? Почему у него был открыт рот?       — Ты пахнешь, как пьяница из «Кабаньей головы», — она сморщила нос и, чёрт, выглядела до охуения очаровательно.       — Я не виноват, — пробормотал он. — Меня оставили без присм… присмот… ра, — язык заплетался. Может, Грейнджер могла его немного размять?       — Мерлин, Малфой! — Грейнджер оттолкнула его, когда он снова наклонился. — Сколько ты выпил?       Он поднял бутылку и посмотрел на неё, пытаясь сфокусироваться и сделать так, чтобы она не дрожала. Сдавшись, Драко пожал плечами и ещё один раз глотнул.       — Дай мне, — язвительно сказала она и забрала у него бутылку. Немного жидкости пролилось ему на подбородок, и Грейнджер опустила виски на пустое место на полке.       — Зачем проливать? — проворчал он и вытер лицо тыльной стороной рукава.       — Тебе достаточно, — она недовольно посмотрела на него. Она была такой милой, когда злилась. Драко схватил её и притянул к себе. Тонкие руки легли ему на плечи, и Грейнджер посмотрела на него своими большими карими глазами. Он провёл рукой по её спине, намереваясь схватить за задницу через юбку. Только когда он это сделал, то понял, что на ней не было юбки. На ней была пижама, скрывающаяся под светло-розовым халатом.       — Ты… ты была в постели, Грейнджер? — спросил Драко. Она виновато посмотрела на него. Виски забурлило в крови. — Ты забыла обо мне.       — Я не хотела! Я… — она на секунду замолчала. — Я устала. Мне кое-что снилось…       Драко притянул её немного ближе и по-волчьи ухмыльнулся.       — Я снился? — она покраснела. Блять, он ей снился. Пульс участился, толкая алкоголь по венам немного быстрее. — Я тебя там трахал?       Даже в темноте Запретной секции он видел расцвётший на её щеках яркий румянец. М-м-м, ему вдруг захотелось, чтобы её задница прямо сейчас выглядела точно так же. Драко толкнул её спиной к книгам. Или, может, снова трахнуть её у полок.       Грейнджер напряглась, глядя ему в глаза. Что-то в её взгляде заставило его замешкаться.       — На этот раз я могу простить тебя, но только потому, что тебе снился мой член, — она так хорошо подходила его рукам, когда стояла вот так, прижавшись к нему. Интересно, она после сна ещё влажная?       Грейнджер сопротивлялась появлению улыбки на губах. Нет, не сопротивляйся. Волна виски ударила в мозг, и Грейнджер поплыла перед глазами. Драко сделал шаг назад, немного споткнувшись и ослабив хватку.       — Ты в порядке? — спросила она, потянувшись к его лицу, но остановившись прежде, чем коснулась его кожи. Блять, Грейнджер, прикоснись ко мне. Положи на меня свои руки.       В порядке… С ней сегодня после Чар не было всё в порядке. Вот почему она была здесь, вот почему они встретились.       — Ты не…       — Я не что?       — В порядке.       — В порядке?..       — Ты больше не хочешь, чтобы я называл тебя сладкой?       Грейнджер замешкалась. Она смотрела на него так, словно собиралась найти ответ где-то на его лице.       — Почему ты меня так называешь?       — Потому что мне нравится.       — Это не похоже на то, как ты меня называл раньше, — осторожно сказала она. Нет… настороженно. Грейнджер нервничала.       Драко склонил голову набок, скользнув по ней глазами. Тонкая хлопковая пижама и этот прелестный розовый халатик… Интересно, она в трусиках?       — Не волнуйся, ты всё ещё моя грязная шлюха.       Она быстро склонила голову.       — Ещё для тебя и грязнокровка, — мягко сказала она.       Что, блять? Что за хуйню она несёт? Он не называл её так с тех пор, как она сказала, что это жёсткая линия. По крайней мере, не вслух.       Грейнджер встала ровно, прищурившись.       — Когда ты называешь меня сладкой, я знаю, что ты имеешь в виду «грязнокровка».       Долбаный Салазар Слизерин, девушки просто сумасшедшие. Может, он и пьян, но это она не в своём уме.       Драко глубоко вздохнул.       — Грейнджер, — она проигнорировала его, уставившись в пол. — Грейнджер, — сказал Драко чуть более настойчиво. Руки казались неподъёмными, а голова кружилась. Сколько он выпил? Он уже ничего не осознавал. Он попытался взять себя в руки. Ему нужно было взять себя в руки. — Грейнджер, посмотри на меня.       Она подняла на него широко раскрытые глаза. Драко хотел поставить её на колени, чтобы она вот так смотрела на него, зажимая губами его член. Снова проводить рукой по её кудрям…       — Что? — спросила Грейнджер, и Драко понял, что снова пялился на неё.       — Я называю тебя сладкой, потому что ты очень… — Драко сделал шаг вперёд. Чёрт, он хотел прикоснуться к ней. Хотел развязать её халат, стянуть его и уложить на него. Хотел погрузиться в неё… — Сладкая…       — Малфой, ты пьян, — сквозь фантазии прорвался её обвинительный тон. — Я знаю, что опоздала, но если ты хотел поговорить об этом, не нужно было…       — Ты сказала больше не называть тебя так, поэтому я прекратил. Чего ещё ты от меня хочешь? — рыкнул он. Это было более знакомо, виски горело внутри, затуманивая голову.       — Ничего, — она покачала головой. — Я ничего не хочу, — Грейнджер повернулась, чтобы уйти.       Драко схватил её за локоть и оттащил обратно.       — Уверена? — выдохнул он и увидел, что её губы слегка приоткрылись. Недостаточно для члена, но достаточно для языка. Драко прижался к ней губами.       Грейнджер застонала и подалась к нему, а затем её руки сомкнулись на его рубашке, удерживая рядом с собой. Драко пришлось сдержаться, чтобы не ухмыльнуться. Она ещё больше приоткрыла рот. Такой мягкий и податливый. Драко рывком распахнул её халат. Грейнджер обвила рукой его шею, прижимаясь ближе. Её пижама немного приподнялась, и Драко провёл пальцами по гладкой коже живота, прежде чем скользнуть ими вверх под её одеждой, и да, чёрт, да, она была без лифчика.       Он зажал её соски между пальцами, слегка их сдавливая, пока они не затвердели под его прикосновениями, а затем перекатил, дразня. Грейнджер застонала. Её тело так отзывчиво реагировало на него, и ей нравилась каждая грязная мелочь, которую он с ней делал. Наверное, он мог заставить её кончить только от этого, если бы попытался. Чёрт, она была грязной. Сладкой, грязной и… его.       — Пососи мой член, — хрипло и невнятно заговорил он. — У тебя так хорошо получается. Я постоянно об этом думаю. Твой рот, — Драко снова поцеловал её, — Вокруг меня.       — Малфой… — если бы он был трезвым, то, возможно, смог бы уловить колебание в её голосе, но в пьяном состоянии он слышал только слетающее с её губ своё имя.       — Давай, — он толкнулся к ней бёдрами. — Я знаю, что ты хочешь. Я знаю, тебе нравится. Нравится доставлять мне удовольствие. Ты ничего не можешь с этим поделать. Ты так устроена.       Она отстранилась от него.       — Ты пьян.       — А ты шлюха. Моя грязная… — Драко споткнулся, когда она оттолкнула его. — Какого хера, Грейнджер?       — Ты… — она снова закуталась в халат. — Когда ты пьяный, ты мне не нравишься.       — А ты мне не нравишься всегда, — прорычал он. Ещё один долгий взгляд этих глубоких глаз. Чёрт. Драко опустил голову. — Грейнджер…       — Нет, нет, ты прав, — сказала она, завязывая халат. — Я тебе не нравлюсь, — Грейнджер задумалась. Он практически видел, какие мысли вертелись у неё в голове. — И я это знала. Я это знаю.       — Ты… мне… не не нравишься.       Дерьмо. Он действительно был пьян.       Три секунды, которые показались тремя часами, и она снова рядом. Из её рта вырвался пронзительный стон, когда она прижалась к его губам. Драко обхватил её руками, притягивая к себе. Он запустил руку в её растрёпанные кудри и захватил голову, контролируя их поцелуй и контролируя её.       — Я хочу тебя, — выдохнула она, и Драко почувствовал, как напрягался в брюках член, пытаясь освободиться. Грейнджер просунула между ними руку и сжала его.       Драко застонал. Да, да, да. Она была такой тёплой и мягкой, и, Мерлин, он сейчас кончит. Она гладила его сквозь брюки, доводя до помешательства. Кто она? Его девочка. Вот кто.       — Пожалуйста, — прошептала она. Драко снова застонал, но на этот раз от злости. Он был пьян, слишком пьян, чтобы трахнуть её. Не когда был так близко. Он может не сдержаться, он может кончить в неё. Чёрт, при мысли о том, чтобы кончить в неё, он сейчас действительно почти кончил. Драко крепко схватил её за руки.       — Прекрати, — сказал он. Член кричал от боли. Драко оттолкнул её. Ему нужно было взять себя в руки. Успокоиться. Грейнджер сводила его с ума и…       — Не могу в это поверить, — в её глазах горели боль, гнев и стыд. Чёрт. Она думала, что он остановил её, потому что не хотел? Грейнджер отходила от него, прикусывая губу.       — Грейнджер, я не…       — Не волнуйся, я расслышала с первого раза, — выдавила она, глядя куда угодно, но только не на него.       — Я не могу трахнуть тебя…       — Знаю.       — Нет. Блять. Послушай… — она начала раздваиваться перед глазами, и Драко схватился за полку, чтобы удержать равновесие. — Ты… ты такая горячая, а я… Чёрт, я слишком пьян.       Она закатила глаза.       — У тебя проблема, Малфой, — Грейнджер снова называла его Малфоем. Больше не Драко. Виски обожгло изнутри. — Тебе нужно перестать пить.       — Не смей указывать мне, что делать, чёртова…       — Кто? — Грейнджер впилась в него взглядом. — Кто я?       Драко отпустил полку и заставил себя встать перед ней.       — Ты моя.       В её глазах вспыхнул огонь.       — Не когда ты пьяный. Ты грубый, и мне… мне не нравится, когда ты пьяный.       — А когда нет? — задал он вопрос, не подумав.       Грейнджер покачала головой.       — Это не имеет значения. Ты всё равно завтра об этом не вспомнишь.       — Грейнджер… — невнятно произнёс он её фамилию.       Она сделала глубокий вдох.       — Просто… просто больше не пей. Пожалуйста.       Грейнджер повернулась и отошла на несколько шагов.       — Я всё ещё могу называть тебя сладкой? — спросил Драко, когда расстояние между ними увеличилось. Грейнджер повернулась, и он думал, что она сейчас начнёт кричать. Но вместо этого она мило улыбнулась.

***

      — Где ты была? — прошептал шелковистый голос Малфоя ей на ухо, когда Гермиона сняла с полки в библиотеке особенно большую книгу.       — Была занята.       И это была правда, но, как ни странно, Малфоя тоже нигде не было видно. Она привыкла замечать его сидящим в библиотеке или притаившимся в коридоре около неё, но в последнее время он, к её удивлению, отсутствовал.       — М-м-м, — он постучал пальцами по подбородку, прислонившись к полке рядом с ней. — И что же может занимать всё твоё время? — его серые глаза сверкнули.       Она знала, о чём он говорил. Теперь, когда они с Роном помирились, она проводила больше времени с ним и Гарри. Она была рада, что они втроём снова общались, как прежде, но это означало, что у неё оставалось меньше времени на Малфоя.       — Просто жизнь, — Гермиона пожала плечами, удерживая одну книгу, и начала искать другую.       — Значит, сейчас у тебя совершенно нет времени на меня? — его тон изменился. Стал холоднее. Собственническим.       — Я такого не говорила…       — Тогда клади книги обратно и иди за мной.        — Малфой…       — Что? Мне скучно, ты здесь… — он поднял брови и слегка покачал головой, как будто это всё объясняло.       — В этом всё дело? — Гермиона нахмурилась. — Просто потому что тебе скучно?       Он закатил глаза.       — Если ты хочешь цветов, я трахну тебя в теплице.       — Знаешь что? — Гермиона сунула большую книгу обратно на полку, отчего поднялось небольшое облако пыли. — В следующий раз попытайся не быть ослом, и, может, я подумаю об этом, — она повернулась, взмахнув кудрями, и пошла по проходу прочь от него.       — Вернись сюда, Грейнджер, — о нет, только не этот голос. У неё была слабость к этому голосу.       Гермиона остановилась. Она должна продолжать идти, придерживаться своей решимости. Она не должна позволять ему командовать собой. Но, боже, как же ей это нравилось. Она обернулась. Малфой стоял, опустив руки и стиснув челюсти.       Она вернулась и остановилась перед ним, глубоко вздохнув. Серые глаза буравили её, удерживая в ловушке пристального взгляда. Его веки тяжело прикрывали половину глаз, а под ними отражались тёмные круги. Остальная часть его лица имела сероватый оттенок, а губы были слегка потрескавшимися. Гермиона подумала, что он снова пил, но не чувствовала от него запах виски. Только его обычный аромат мяты и пергамента… Он был трезвым.       — Ты учишься слушать, — он ухмыльнулся. — Хорошо.       — Что дальше? Хочешь, чтобы я ползала за тобой на четвереньках?       — Салазар, Грейнджер, это то, что происходит в твоей хорошенькой головке? — Малфой казался почти впечатлённым, а затем обнял её за талию. — Потому что это можно устроить.       — Малфой… — Гермиона оттолкнула его и оглянулась. — Кто-нибудь увидит…       — Нет. Все уже на ужине, — Малфой снова провёл пальцами по её волосам, как и тогда. Помнил ли он что-нибудь из произошедшего? Помнил ли, что сказал ей о том, что она ему не не нравится? Гермиона изо всех сил старалась не зацикливаться на этом, понимая, что это говорил алкоголь в его крови, а не он сам. Тем не менее, когда он это сказал, она почувствовала дрожь, от которой не могла избавиться до сих пор.       Сейчас действительно было время ужина, и при упоминании об этом Гермиона поняла, насколько проголодалась. Гарри и Рон будут её искать.       — Я должна идти, — пробормотала она.       — Зачем? Побежишь к святому Поттеру? — Малфой ухмыльнулся. — Просто помни, это не он сводил тебя с ума во время матчей. Если бы я тогда знал, я бы ещё тогда посадил тебя на свою метлу и прокатил.       Гермиона пыталась сдержать улыбку, которая норовила расплыться по лицу, и тёплое ощущение напряжения внизу живота.       — Из твоих уст это звучит так грязно, — Гермиона склонила голову.       — Ты даже не представляешь, — Малфой одарил её короткой улыбкой. Она должна была осветить его лицо, но над ним нависала тень. Подметив это, Гермиона задумалась, почему он сейчас не на ужине? Последние несколько дней она почти не видела его в Большом зале, а когда видела, он чаще всего был один или в сопровождении только Крэбба и Гойла. Раньше вокруг него всегда были люди: либо друзья, либо команда по квиддичу, но теперь…       — Я могу… могу спросить тебя кое о чём? — Гермиона знала, что Драко ненавидит вопросы, но он был в хорошем настроении, а ей было любопытно.       Малфой притворился раздражённым, но она заметила, что в уголках его губ всё ещё играла лёгкая полуулыбка.       — Ладно.       — Ты скучаешь по нему? По квиддичу? — спрашивать Малфоя об этом было рискованно. Он мог сорваться, мог на неё накричать.       — Больше всего на свете, — его лицо поникло, и Гермиона увидела слишком долго скрываемую усталость. Его скулы резко выступали, а губы были бледными. Когда он в последний раз ел? Что-то промелькнуло на его лице и поселилось глубоко в туманно-серых глазах. — Полетай со мной.       — Что?       — Полетай со мной.       — Я не… летаю, — Гермиона нахмурилась.       На его лице снова появилась хитрая улыбка.       — Ну же, котёнок, тебе всего лишь нужно покататься, — его руки опустились ей на бёдра, и он игриво потряс ими.       — Я не знаю… — Гермиона прикусила губу. Ей правда не нравилось летать. Однажды летом Рон пытался уговорить её поиграть с ними в квиддич, но она едва поднялась на десять футов в воздух.       — Соглашайся, я же не прошу разрешения связать тебя, — серые глаза блеснули, а затем удивлённо распахнулись. Гермиона сильнее прикусила губу и почувствовала, как кожу обдало жаром. — Мерлин, Грейнджер, ты бы согласилась? Потому что это был бы самый горячий…       — Не испытывай судьбу, Драко, — Гермиона прищурилась.       — Ты назвала меня Драко, — угх, какое у него от этого самодовольное выражение лица.       — Сорвалось с языка.       Малфой наклонился немного ближе.       — Ох уж этот твой язык. Случаем, не думала, как его ещё можно использовать?       Гермиона ударила Малфоя в плечо за непристойный комментарий, а он в этот момент схватил её руку, прижимая к груди. Ей показалось, что его лицо уже не такое бледное.       — Полетай со мной, Грейнджер, — повторил он, и это прозвучало не совсем как вопрос. Гермиона подняла брови. — Ты сделаешь что-нибудь для меня… — Малфой поиграл с воротником её рубашки, пробегая пальцами по ключице. — И, может быть, я сделаю что-нибудь для тебя.       Гермиона сглотнула.       — Что, например?       Малфой откинул её волосы за плечо.       — Что бы ты хотела? — хрипло спросил он.       Гермиона почувствовала, как он провёл пальцами по коже, прослеживая теперь зажившее место укуса. Она понятия не имела, чего от него хотела. Всё, что у них было, предлагал он. У него было гораздо больше опыта, поэтому Гермиона никогда не задумывалась о том, чего хочет.       — То, чего ты никогда раньше не делал.       Малфой усмехнулся и приподнял бровь.       — Это очень короткий список.       — Знаешь, — она убрала его руку, которая медленно, но неуклонно спускалась к её груди. Его пальцы оставили прохладный след на коже, и Гермиона сомневалась, что чувствовала по поводу бурлящего в крови волнения. — Давай начнём с того, что ты съешь что-нибудь на ужин.       Малфой нахмурился, и Гермиона, повернувшись к выходу из библиотеки, рассмеялась. Она была удивлена, что он пошёл за ней, но совершенно не удивилась, что всю дорогу до Большого зала он пялился на её задницу.