Часть 1
25 июня 2021 г., 12:16
Если бы Чонгук знал, к чему это все приведёт, он бы никогда не рассказал матери о своей ориентации. О том, что ему нравятся парни, он понял еще в седьмом классе, когда у него появился новый одноклассник с красивой квадратной улыбкой и большими любопытными глазами. Для него это не было потрясением, ну нравится и нравится, в чем проблема. Он просто решил не зацикливаться на этом. В классе девятом Гук начал засматриваться на женскую грудь, однако мужские задницы ему нравиться не переставали. Так что да, он рассказал матери, что он бисексуал в тот момент, когда сам понял это. Она, конечно, удивилась. И немного разочаровалась. И сказала ему по возможности отдавать предпочтение парням. Именно в этот момент он узнал, что его мать надеялась на то, что он гей. В любом случае, ее отношение к нему из-за того, что ему так же как и парни нравятся девушки, не изменилось. В итоге все было хорошо. Парень окончил школу и начал серьёзные отношения со своей одногруппницей. Мать показательно страдала и не разговаривала с ним почти неделю. Видите ли она надеялась, что сын приведёт в дом красивого мальчика. На ее детские хотелки парень не обращал никакого внимания, продолжая строить свою жизнь. Однако, как банально это бы не звучало, они с Тэхи не сошлись характером. Если в начале их отношения казались ну просто идеальными то, узнавая друг друга поближе, они понимали, что совсем разные люди. Когда он с ней расстался, мать открыла вино. Отмечала. Чонгук лишь закатил на это глаза. И, возможно, он бы, хотел попробовать отношения с парнем; возможно, ему даже понравился бы кто-то, но он не желал потакать хотелкам матери — даже наоборот: назло ей предпочитал девушек. Но это все пустяки. Это все можно было стерпеть и на это все можно было закрыть глаза. Пока не случилось вот что: новые соседи; новая мамина подруга; новый сын маминой подруги.
— Чонгуки, познакомься, это Пак Бора и ее сын Пак Чимин, — на кухне сидели названные люди вместе с его матерью, они пили ромашковый чай и поглощали, скорее всего, ими же принесеный шоколадный торт. Чонгук хотел показаться вежливым, поэтому он улыбнулся, поприветствовав гостей, и, приняв приглашение, тоже подсел за стол. Мать рассказала, что он учится в университете и что целыми днями сидит в интернете.
Дальше их разговор перерос в другое русло, и до конца трапезы на Чона не обращали никакого внимания. Новые соседи показались ему хорошими людьми, и в общении с ними он не видел никаких проблем. Пока те не ушли и он не остался наедине с матерью.
— Какие же хорошие люди. Как думаешь, Чонгуки?
Парень в ответ согласно промычал, особо не вслушиваясь в поток нескончаемых слов матери. Да, она любит поболтать.
— И вот, она проболталась мне, что Чимин предпочитает мальчиков. Представляешь, как нам повезло.
На этой фразе Чонгук как раз выныривает из своих мыслей и смотрит на взбудораженую женщину: ее глаза блестят азартом, на губах играет «зловещая» улыбка, не хватает только потертых друг об друга ладоней. Мать ему подмигивает и наконец оставляет в покое, уходя в свою комнату. Вот, тогда Чонгук и осознает — ему конец.
— Сколько можно тебе говорить, что играть целый день в видеоигры вредно, — Чонгук сам прекрасно знает, что засиделся, но у него тут фрифаер и никак не получается выиграть новый скин. Парень отрывается от игры, когда живот начинает «возмущаться», он ел еще утром, а за окном уже темнеет. Сбросив наушники и отложив телефон в сторону, парень поплёлся на кухню. Аромат жареного мяса щекочет обонятельные рецепторы и заставляет накопиться полный рот слюны. Брюнет движется по направлению запаха и радуется, найдя на столе полную тарелку вкуснятины. Однако рядом с блюдом лежит записка, на которую в последний момент он обращает внимание: «Не трогать! Для гостей». Чонгук обречённо стонет. Ну что за несправедливость?
— Мам! — орёт с кухни, зыркая на мясо. Та откликается с ванной, и он подходит туда. — Мам, я хочу есть.
Он слышит смешки и безчувственное: — Хочешь есть, готовь.
— Но ты же моя мама, ты должна мне готовить, — пытается возмутиться, заранее понимая, что это бесполезно.
— Тебе не пять лет. И руки на месте.
— Поделишься мясом? — не унимается.
Женщина выходит с ванной и осматривает его цепким взглядом.
— Ты читал записку?
— Читал, — обречённо.
— Ну и?
— Я все еще хочу мясо.
Темноволосая задумчиво чешет подбородок и, подумав немного, соглашается.
— Хорошо.
— Хорошо? — не верит своему счастью Чонгук.
— Только…
— Только? — пытается ускорить словесный поток, ведь живот опять начинает петь, а запах мяса никуда не исчез.
— Если ты посидишь с нами.
— Без проблем.
Женщина довольно кивает.
Ожидаемо в гости приходят новые соседи, а стол просто ломится от изобилия еды, Чонгук мысленно выбирает, что съесть в первую очередь. Он совершенно не смотрит на соседей, все, что его сейчас интересует, это еда. А зря. Когда он уже сытый поднимает свой взгляд, то задерживает его на сыне новой маминой подруги — честно говоря он не запомнил его имя. В глаза бросается сползший с одного плеча свитер, открывающий вид на молочную кожу, мало того он еще и полупрозрачный так, что Чонгук видит горошины тёмных сосков. Он сглатывает и переводит взгляд на лицо парня, обнаруживая, что тот тоже его рассматривает. Чон сразу выпрямляется, а тот, замечая это, хмыкает. Мать Чимина (он вспомнил как его зовут) рассказывает о том, что тот недавно выиграл танцевальный конкурс, его же мать охает, всплескивая ладошками, и бросает взгляд на Чонгука, мол смотри, какой он молодец. Брюнет закатывает глаза.
— Мне кажется нашим детям довольно скучно с нами, — замечает Бора. В этот момент она начинает нравиться Чонгуку.
— Да, — неожидано мать поддерживает её. — Чонгуки, покажи Чимину свою комнату. — Чонгук готов поклясться, что успел разглядеть секундную зловещую ухмылку, но эта женщина продолжает болтать с подругой, будто в ее предложении не было скрытого смысла. Чонгук хочет отказаться, но Чимин уже встаёт со своего места, ожидая, пока парень проведёт его в свое убежище.
Комната Чонгука ничем не отличается от комнаты среднестатистического подростка (и не важно, что парню уже стукнуло двадцать): кровать застелена абы как, лишь бы не ругались, на рабочем столе бардак из книг и тетрадок, а на полу разбросана одежда. Чонгук заходит первым и идет в направлении к окну, дабы распахнуть шторы и впустить в свою обитель солнечный свет, и то, что за окном уже вечер, его не волнует. На самом деле парень любит сидеть в темноте, но тут как бы гости! Чимин же скептически обводит взглядом комнату и чуть ли не кривится, но вежливо себя сдерживает. Чонгук решает открыть окно на проветривание.
— Миленько тут у тебя, — лукавит, на губах заиграла мимолетная улыбка — издевается. У Чона появляется желание его хорошенько стукнуть, желательно чем-то тяжелым. Но он решает подыграть и, сдержав себя, скромно улыбается.
— Спасибо, — отвечает и улавливает еще один смешок. — Присаживайся, что стоять-то, — любезно указывает на кровать, Чимин не брезгуя садится.
Они смотрят в глаза друг другу не меньше пяти минут, Чон не собирается первым отводить взгляд (он никогда не проигрывает), в итоге, сосед ему уступает. Он смотрит на мирно лежащий чонгуков телефон с открытой до сих пор игрой.
— Играешь? — не церемонясь берет в руки, сразу нажимая на кнопки. Чонгуку кажется, что у него чуть не остановилось сердце. Он же сейчас всю игру собьёт. Чонгук подходит и аккуратно (ни разу) выхватывает свой телефон с чужих рук. — Эй, полегче, — протирает запястье и смотрит осуждающим взглядом.
— Мда, не думал я что ты настолько задрот. Ну ничего, мы избавим тебя от этого.
Шокированное лицо Чонгука хочется запечатлеть, но Чимин не успевает даже подумать о том, чтобы достать камеру, тот быстро приходит в себя.
— Эй, мальчишка, — пытается держать себя в руках, но потоки еле сдерживаемой злости, то и дело вырываются наружу, — кого от чего ты собрался избавлять?
— Ну во-первых, я не «эй, мальчишка», я Чимин и старше тебя на два года, поэтому Чимин-хен и только так. А во-вторых, мне не нужен парень-задрот, — он встаёт с кровати и по-хозяйски расхаживает по комнате, подойдя к столу, небрежно листает тетради, зачем-то сам себе кивает и оборачивается. — Ты учишься не так плохо, как я думал, уже хоть что-то.
Чонгук ничего не понимает: слова вылетающие с уст соседского мальчишки кажутся абсурдными, а его поведение не поддаётся логике.
— Ты что спятил? Какой парень? — он даже пропускает мимо ушей неприятное прозвище (никакой он не задрот, просто любит видеоигры!). — Ты что себе там напридумывал?
Чимин начинает заливисто смеяться.
— Ты похож на грозного воробушка, — произносит, наконец успокоившись. — Я пошутил, успокойся. — Чонгук чувствует облегчение, пока Чимин не продолжает. — Мне просто мама все уши про тебя прожужжала. Я уверен, что твоя обо мне тоже. — Вот с этим Чонгук может согласиться. — Мне надоело таскаться сюда в ее сопровождении, якобы для соседских посиделок. — Чимин становится серьёзным, и от того дурашливого парня, каким он показался Чонгуку изначально, нет и следа. — Они пытаются нас свести, если ты не заметил.
— Заметил, — грустно вздыхает Чонгук. — Нужно просто не обращать внимание, рано или поздно им надоест.
— Пока надоело только мне, — возмущается сосед. — У меня как бы тоже есть личная жизнь, но я должен все вечера торчать в этом доме, вместо того чтобы пойти в клуб с друзьями. А днем слушать хвалебные оды о тебе. Мне кажется, я о твоей жизни знаю больше, чем о своей.
Чонгук прыскает в кулак, он уже привык к маминым заскокам и просто не обращает на это внимание. Видимо с Чимином такое впервые.
— И что ты от меня хочешь? — любопытствует Чон.
— Почему ты все время сидишь дома? — вопрос звучит как обвинение и Чонгуку это не нравится. — У тебя что друзей нет? Сходил бы куда-то, не знаю, погулял. Не было бы тебя дома, и меня бы сюда не тащили.
— Ну прости, что я не шляюсь где попало, — вспыхивает младший. — Имею право находиться в собственном доме. Не нравится — твои проблемы.
— Прекрасно, — на повышенных тонах отвечает Чимин. — Тогда будешь любоваться мной каждый день. Скоро сам из дома сбегать будешь.
***
Чимин сдерживает свое обещание, которое больше смахивает на угрозу. Он неизменно приходит в гости каждый вечер, иногда даже сам без матери. Чонгук же пытается до этого времени закрыться у себя в комнате, откуда к нему не подобраться: спасибо тем кто придумал дверной замок. Он бы соврал, если бы сказал что ему не интересно, чем Чимин занимается с его матерью. Все таки она свободная женщина, в самом расцвете сил, и плевать то, что Чимин гей с макушки до пят. В очередной вечер Чону надоедает прятаться, а еще его мочевой пузырь требует опорожнения, поэтому он выползает из своего убежища прямиком в ванную, для того чтобы попасть в которую, нужно пройти через гостиную. И конечно, же он видит Пака сидящего у них на диване: тот спокойно листает какой-то альбом и пьёт любимый чонгуков персиковый чай. Рядом стоит тарелка с нетронутым кусочком шоколадного торта. Чонгук тоже хочет торт, но ему его никто даже не предложил, зато вот этому наглецу — пожалуйста. Чон застыл в дверях, рассматривая гостя, тот вскоре это заметил. — О, привет, сладкий. Наконец-то ты вылез из своей пещеры. Я то думал ты прирос к кровати, — смысл сказаных слов никак не вяжется с их интонацией. Чимин невинно хлопает глазами и мило улыбается. — Да вот, жду пока ты свалишь отсюда. Не очень хочется лицезреть твою рожу. Сосед убирает с лица приторную улыбку, хмурит брови и цокает. — В детстве ты был куда милее, — бросает будто невзначай. — Такой пухленький хорошенький мальчик. Что же из тебя выросло. — Он утыкается обратно в альбом и до Чонгука доходит: Чимин смотрит его фотографии. Его детские позорные фотографии — мать не поскупилась и запечатлела на память все постыдные моменты. Чтобы вы понимали всю тяжесть катастрофы, она сфотографировала даже первый прыщ Чонгука и подписала его «Созреваем» (но кто именно, прыщ или Чонгук не понятно). Если Чимин долистает до этой фотографии, ему не отмыться от позора до конца своих дней. Напрочь забыв о том что он собирался в туалет, парень подлетает к старшему и требовательно протягивает руку. — Отдай альбом, — Чонгук видит, что тот открыт на фотографии, где пятилетний он размазывает сопли по щекам, потому, что мать не захотела ему покупать очередного робота в магазине игрушек. Еще тогда он не понимал, что эта квадратная штучка, которой мать постоянно щелкала, принесёт ему столько позора. Чимин прячет альбом за спиной и Чонгук понимает, что легко не будет. — Это самая весёлая вещь в этом доме. Я имею право посмотреть до конца, раз уж мне приходится торчать здесь. — Не заставляй меня забирать его силой, — складывает руки на груди, давая Чимину последний шанс. Глаза соседа заблестели азартом и с ехидной улыбкой тот произнёс: — Ну, попробуй отобрать, малыш, — он резво поднялся на ноги и перелез через спинку дивана, оказавшись на другой стороне. Если этот безумец хочет поиграть с Чонгуком, то так тому и быть. Он еще не знает, что Чон участвовал во всех спортивных соревнованиях в школе и в беге ему нет равных. Он быстрый, ловкий и сильный. Так что у Чимина совсем нет шансов. Двинувшись рывком в сторону старшего, Чон почти добрался до него. Но Чимин с писком, начал кружить вокруг дивана, крепко прижав к себе злосчастный альбом. Они бы бегали еще так долго, если бы зацепившись за ножку столика Чимин не рухнул лицом на диван. Чон бы посмеялся с его неуклюжести, да вот сам полетел следом. — Слезь с меня, кабан, — что-то кряхтит в обивку мебели, пока Чонгук всем телом распластался на нем. Его пах так неудачно вжимается в чужую задницу. — Сам ты кабан, — возмущается, так и неудосужившись подняться. Он прекрасно помнил, зачем начал гнаться за парнем и воспользовавшись беспомощностью Пака, попытался найти альбом, тот скорее всего упал на него, поэтому младший решил просунуть руки под его тело. — Эй, перестань меня лапать! — запищал Чимин. Чонгук хотел опровергнуть его слова, да не успел. Они услышали хихиканье со стороны прихожей и синхронно подняли головы. На пороге стояла улыбающаяся чонгукова мать с пакетом в одной руке и направленным на них телефоном во второй — к коллекции позорных фотографий добавится еще одна. — Не обращайте на меня никакого внимания, — хихикает женщина. — Продолжайте что бы вы там не делали. Чонгук резко подскакивает, при этом ногой цепляясь за ненавистный стол. Чашка с недопитым чаем опасно покачивается, Чон не успевает остановить её — она падает прямиком на до сих пор валяющего Чимина. — Твою мать, — подскакивает тот с мокрым пятном на заднице. — Черт, горячо. — Хнычет парень. Брюнетка охает, бросая вещи, спешит к Чимину. Она разворачивает его к себе, оценивая масштабность катастрофы. — Снимай штаны быстро, — не дожидаясь, пока парень начнёт выполнять приказ пытается сама стащить с него джинсы. Обескураженный парень подаётся и уже через минуту стоит без штанов. На нем белые боксёры от Calvin Klein, мокрая ткань прилипла к ягодицам и просвечивает так, что можно увидеть краснеющую кожу. — Нет, так не годится, — причитает брюнетка. — Трусы тоже нужно снять. Чимин выходит из оцепенения и крепче хватается за боксёры. — Подождите, — щеки краснеют в тон пострадавших ягодиц. — Я же не могу совсем догола раздеться. — Почему? — искренне удивляется женщина. Чимин переводит застенчивый взгляд на Чонгука и до неё доходит. — Не стесняйся, все свои. Можно подумать у него не такое же. Чимин все равно отрицательно машет. — Ну, как бы вас я стесняюсь больше, — признается парень. Брюнетка, хочет еще повозмущаться, но Чонгук не дает, прекращая этот бесполезный спор. — Я могу дать тебе свои вещи и ты переоденешься в ванной, — Чимин соглашается и тихо благодарит, скрываясь в ванной комнате. У Чонгука тахикардия. Он слышит быстрый стук сердца, который никак не хочет успокаиваться. За те жалкие секунды, пока сосед спорил с его матерью, он успел рассмотреть какие у того аппетитные бедра, с переливающейся загорелой кожей, усыпаной местами родинками и накаченые, наверняка упругие ягодицы. Так и хочется схватиться за них пальцами, дабы попробовать на ощупь. И главное на ногах парня ни грамма волос. Чонгук, конечно, знал, что некоторые люди предпочитают избавляться от нежелательной растительности, но в основном это делают девушки. А парни… впрочем Чимин же гей, так что почему он удивляется. Долго размышлять ему не дают. Мать подходит к нему с каким-то кремом в руках и наказывает обработать ожоги. Чонгук спокойно берет тюбик в руки, думая о том, что ему нужно просто отдать тот Чимину. Однако его ждет сюрприз. — Намажь ты, пожалуйста, — говорит ему уже переодевшийся парень. — Мне кажется я обжег пальцы, когда пытался стряхнуть с себя остатки. Я еле оделся, было больно. — Признается. Чонгук сглатывает. Как он его намажет? Прям сам? Своими руками? Чимин же продолжает смотреть, ожидая от Чона ответ. Он кажется сейчас таким уязвимым, что Чонгуку даже не хочется дерзить. Парень открывает тюбик и плюхает себе на пальцы приличный слой крема. Чимин же продолжает стоять, смотря на все это большими глазами. Чонгуку хочется спросить почему он не раздевается, но это кажется слишком пошлым, а также он вспоминает, что Чимину тяжело это сделать из-за повреждённых пальцев. Он ругается сам на себя: сначала нужно было помочь Чимину спустить штаны, а уже потом выдавливать на руки крем. Хорошо что Чон дал старшему спортивные штаны, с которыми легко можно справится одной рукой. — Давай я помогу, — Чонгук неловко машет на штаны свободной рукой. — Чимин медленно поворачивается, позволяя спустить спортивки до колен. Его взору предстаёт покрасневшая кожа. — Я не надел бельё, что бы не натирало, — смущается парень. Чонгуку кажется, что он сам уже весь покраснел от волнения и неловкости. Осторожно пальцами он дотрагиваеться к нежной коже и наносит на ее поверхность охлаждающую мазь. Мышцы под пальцами сокращаются и Чонгук решает быть еще более аккуратным. — Больно? — волнуется. Чимин отрицательно машет головой. Они сейчас в компрометирующей позе: Чимин слегка наклонился, упираясь руками в бортики ванной и вытягивая задницу назад, чтобы младшему было удобней. Чон же присел на корточки для лучшего обзора. Он намазал ягодицы по периферии и сейчас приступает к центру. Младший чувствует как Чимин дрожит, каждый раз когда руки парня проходятся по повреждённой коже. — Там тоже, — произносит Пак, но Чонгук не понимает к чему это. — Что там тоже? — пытается уточнить. На что старший к нему разворачивается, показывая свое красное вспотевшее лицо. — Туда тоже попало… Прям туда… — видя что до Чонгука все равно не доходит, уточняет. — На сфинктер. Чонгук думал, что невозможно еще больше покраснеть, но у него получилось. Крем на пальцах закончился и он выдавливает с тюбика еще немного. Чимин отворачивается обратно, чтобы не смущать и не смущаться самому еще больше. Чонгук аккуратно левой рукой раздвигает половинки. Его обзору открывается покрасневшая дырочка: Чимин не соврал, сюда тоже прилично попало. Младший проклинает этот чёртов персиковый чай, он больше не сможет спокойно пить его. Указательным пальцем правой руки, он проводит по колечку мышц, обильно смазывая кремом. И убирая руки встаёт на ноги. К черту все это. Он подтягивает спортивки и Чимин разворачивается к нему лицом. Они стараются не смотреть друг на друга — обоим неловко. — Протяни ладони, — внезапно просит младший, заставляя Чимина вздрогнуть. Он беспрекословно подчиняется и Чонгуку льстит такая покорность. Чон выдавливает крем на пальцы старшего и Чимин растирает его по подушечкам. Вот и все. Они закончили. Чонгук надеялся что после случившегося, Чимин перестанет ошиваться у них дома. Тот и вправду не приходил пару дней. Мать сказала, что ему нужно время, чтобы ожоги зажили, так как он не может даже присесть. Чон не спрашивал у нее такие подробности, она сама все прекрасно выболтала. Он наконец-то расслабился, решив что может спокойно ходить по собственному дому, но мать как обычно всё испортила — она решила, что теперь в гости пойдут они. Мнение Чонгука конечно же никто не спросил. И вот они вечером в пятницу с клубничными пирожными и упаковкой персикового чая стучатся в соседские двери. На пороге появляется приветливая Пак Бора, сразу утаскивая их вглубь квартиры. Дом особо не отличается от их собственного та же планировка комнат, разве что обои другие и мебель, он даже может догадаться где находится чиминова комната. Чонгук извиняется перед мамой Чимина за то, что покалечил её сына, та на него обиды не держит, понимая, что все было нелепой случайностью и просит пойти позвать Чимина к столу. Чон нехотя соглашается. На пороге комнаты он решает постучаться, чтобы не нарушать чужое пространство, мало ли чем сейчас занят Чимин. Услышав разрешение он заходит. Первая мысль пришедшая в его голову: чисто, слишком чисто, прям стерильно. Либо старший вылизал всю комнату к приходу гостей, либо он помешан на чистоте. Чимин спокойно лежащий на своей кровати поднимает взгляд и удивляется. — Что ты тут забыл? — он поднимается вставая напротив парня. — Эм… пришел позвать тебя к столу, — Чонгук подвисает на секунду. — Почему ты в моем доме? — задаёт вопрос, но тут же все понимает сам. — Черт. Теперь что ли ты ко мне таскаться будешь? Твою мать. Даже поболеть спокойно не дают. — Он плюхается задницой на кровать, беспомощно сжимая у корней волосы. — Тебе разве не больно сидеть? — любопытствует младший. Чимин смущается, видимо вспоминая неловкий инцидент. — На самом деле все не так страшно. Я приврал маме, чтобы она дала мне спокойно отсидеться дома, а не тащить свою задницу к тебе. — Чонгук почему-то на этих словах вспоминает задницу Чимина и смущается тоже. — Значит твой план провалился, — выдавливает из себя. — Нет-нет… — Чимин начинает нервно расхаживать по комнате. — Так не пойдет. Нужно что-то придумать, чтобы они отстали от нас. У тебя есть какие-то идеи? — обращается к замершему Чонгуку, тот качает головой и Чимин поникает. — Должно же быть хоть что-то, что их остановит. На самом деле, Чон тоже размышлял над этим все дни. Он даже рассматривал вариант, начать с кем-то отношения, но быстро его отмел, понимая что даже это не остановит его мать. То к чему он в итоге пришёл ему не нравится от слова совсем, но у них больше нет других вариантов. — Нам нужно начать встречаться, тогда они от нас точно отстанут, — на удивление Чимин не выглядит шокированным. Его лицо безэмоционально и младший не понимает какой реакции ожидать. Наконец тот вздыхает и говорит: — Я тоже об этом думал. Кажется, это единственное правильное решение. Они оба грустно друг другу улыбаются принимая поражение. Так начинаются их фальшивые отношения. Они договариваются видеться раз в три дня, что является самым удобным вариантом. Парни делают вид что ходят на свидания, на самом деле расходятся по друзьям или же просто сидят в кафе. Ходят друг другу в гости, запираясь от мам в комнатах. Чонгук спокойно играет в видеоигры, пока Чимин на фоне занимается своими делами. В общем, потихоньку жизнь налаживается. Они привыкают к друг другу, теперь Пак не раздражает младшего так сильно. И только Чонгук думает, что мать от него отстала, та как обычно выдаёт сюрприз. — Ни разу не видела, чтобы вы с Чимином целовались, — подмечает будто невзначай, пока они сидят за столом поглощая ужин. — Я начинаю сомневаться в правдивости ваших отношений. Чонгук нервно хихикает, отвечая что Чимин просто слишком стеснительный, мать делает вид что поверила. Но Чон понимает — нифига. Эта женщина явно уже что-то задумала и ее срочно нужно убеждать в искренности. Поэтому первое что он говорит при очередной встрече с Чимином: — Нам нужно поцеловаться. Чимин, который до этого спокойно пил сок, закашлялся, брызгая на все вокруг напитком. — Зачем? — выдавливает из себя парень. — Моя мать подозревает нас во лжи. Мы должны опровергнуть этот факт. — Как же ты меня достал. Иди сюда, — не дождавшись подходит сам, хватая Чонгука за футболку, ведет к кровати и толкает. Тот не ожидая такой подставы, плюхается на неё спиной и уже снизу лицезреет на усаживающегося на его бедра старшего. Чон успевает подметить, что Чимин сегодня выглядит особенно привлекательно, прежде чем на его губы опустятся чужие. Чонгук готов признать, что целоваться с Чимином не так плохо как он представлял. Не то чтобы он вообще это представлял. Губы парня пухлые, довольно мягкие и приятные на вкус. Тот целует требовательно, почти сразу проникая языком в чужой рот. Чон поддается, он отдаёт себя в распоряжение старшего и тот довольно мычит от его податливости. Чонгук лишь разрешает себе запустить руки в крашеные пряди и потянуть у корней. Чимин с чмоком отрывается. — Доволен? — спрашивает вдоволь наглотавшись кислорода. Чонгук мотает болванчиком, а потом вспоминает, что имеет язык. — Это конечно было неплохо, но я имел в виду, что нам нужно поцеловаться перед моей мамой. — Неплохо? — возмущается старший. — Ты видимо путаешь понятия неплохо и охуенно. Признай. Чонгук фыркает, не собираясь сдаваться. Чимин дует покрасневшие губы, а потом коварно улыбнувшись, проезжается задом по чонгуковой промежности, ощущает бугорок и смотрит на парня ликующе. — Хорошо, признаю. Только слезь с меня, — сдаётся Чон, пугаясь того, что Чимин ощутил его заинтересованность. — У меня еще много талантов, — Чимин поднимаясь на ноги, невзначай добавляет. — Я не только целоваться хорошо умею. Чонгук сглатывает, возможно, он думает, что не прочь о них узнать.***
— Она возвращается домой около шести, — Чон смотрит на часы, которые отбивают без десяти шесть. — Когда услышишь щелчок двери, сядешь мне на колени и сделаешь то, что в прошлый раз. — Может мы сразу потрахаемся, чтобы она наверняка была уверена, — шутит Чимин. — Можем попробовать, — соглашается Чон. — Но сначала предлагаю ограничиться поцелуем. Старший смотрит на Чона, как на придурка, тот недоумевает почему. Они сидят в гостиной в чонгуковом доме, ожидая его мать с работы, чтобы та застала их за интересной сценой. Чимину хочется заплакать от абсурдности. Эти игры его порядком вывели. А еще постоянное пребывание рядом с Чоном играет злую шутку: он начал заглядываться на этого задрота. Уму непостижимо. Еще и целоваться приходится. Словно по расписанию ровно в шесть они слышат щелчок открывающейся двери. Чимин уже расположившийся на чужих коленях опускается к Чонгуку с поцелуем. В этот раз Чон пытается перенять главенство в свои руки и они немного соперничают. Чимин сдаётся, позволяя чужому языку проникнуть в свой рот. Они отрываются друг от друга, когда в лёгких совершенно не хватает воздуха. — Где она? — шепчет обескураженный Чимин, не услышавший чужое присутствие. Чонгук лишь пожимает плечами и поднимается, дабы проверить, точно ли мать дома. Они находят ее на кухне. С бутылкой красного вина и широкой улыбкой — поверила. Чонгук соврет, если скажет что не думает о Чимине все свое свободное время. Они целовались всего лишь два раза, но Чону кажется, что он стал зависим от чужих губ. А еще ему не хватает чиминовой улыбки, его звонкого голоса и глаз-щелочек, когда тот не рядом. Они даже перестали друг друга подкалывать, болтая на разные темы и постепенно открываясь друг другу. Чонгук с ужасом осознает, что Чимин ему оказывается нравится. Не как человек, а как парень, с которым хотелось бы ходить за ручку и встречаться по-настоящему. Что делать с приобретённой информацией, он не знает. Все в чем он уверен, то что Чимин точно к нему ничего не испытывает. Поэтому признаваться в своей симпатии нет смысла. Нужно вырвать чувства на корню, пока они не разрослись так, что смогут причинить боль. Пора заканчивать этот спектакль. Он обещает себе поговорить с Паком при следующей встрече. Что у него к сожалению не получается. — Сегодня мы идем в клуб, — ошарашивает старший, придя к Чону при всем параде: полупрозрачная рубашка, облегающие тёмные джинсы, броский макияж и серебряные серёжки в ушах. Чонгук смотрит на все это и понимает, он вляпался в Пака сильнее чем думал. А еще он не прочь разложить его, прямо здесь и прямо сейчас. — У тебя есть что-то приличное? — не дожидаясь ответа сам лезет в шкаф. — Я вообще-то не давал свое согласие. Никуда я не пойду, — упрямится младший. — Ну Гукки, ну пошли… — Чимин строит жалобное лицо, которое всегда помогает добиться желаемого. — Мне надоело сидеть в четырёх стенах. Сегодня я хочу оторваться, — его глаза блестят, — хочу напиться так, что не вспомню как меня зовут. А ты проследишь за мной. — Эй, я не нанимался тебе нянькой, — возмущается, послушно надевая выбранный старшим наряд. — Так ты не нянька. Ты же мой парень, — подмигивает младшему, не зная как на Чонгука влияют эти слова. В клубе душно, воняет алкоголем и потными телами. Чонгук понимает, что ничего не упустил, не посещая данное заведение все свои двадцать лет жизни. Единственное, что радует во всем этом безобразии, это то как на танцполе извивается его сосед. Кажется, тот был рождён, чтобы купаться в лучах внимания привлекая всех своей красотой и плавностью. Чимин пытался растанцевать Чона, но тот оказался немного зажатым, поэтому поставив перед младшим пару коктейлей он приказал расслабиться и присоединится к нему потом. Чонгук как послушный мальчик вливает в себя весь купленный алкоголь. Спустя какое-то время он понимает, что перестарался. У него кружится голова, немного мутит и хочется отрубиться прямо здесь. — Черт, что же ты такой бестолковый то, а? — его подхватывают сильные руки, поднимая со стула. — Это я должен быть в хлам, а не ты. Ну, что за ребенок. — О, Чимини… — произнося понимает, что у него заплетается язык. — Ты такой красивый сегодня… Хотя нет… — Нет? — Ты всегда красивый. Хорошо что Чонгук не в том состоянии, чтобы заметить, как покраснел Чимин. — Сейчас мы подышим свежим воздухом, а потом домой спать. — Ты будешь спать со мной? — А ты хочешь, чтобы я с тобой спал? — Да, хочу обнимать тебя во сне и пускать слюни, — радостно делится Чон, заставляя старшего сморщить нос. Как только приезжает такси, Пак затаскивает в салон пьяную тушку, тихо матерясь. Чонгук моментально засыпает на его плече, разрешая Чимину без приключений довезти его до дома. Когда они останавливаются возле подъезда, будит младшего. Тот нехотя разлепляет глаза, смотря на Чимина побитым взглядом. — Останься, — просит, когда старший сумел уложить его в постель. — Ты уверен, что хочешь спать вместе? — все еще сомневается Чимин. — Не будешь утром ругаться? Чонгук поднимает край одеяла, не оставляя попытки заманить сюда старшего. — Окей, — сдаётся, снимая джинсы и рубашку, оставаясь в одних трусах. — Я предупреждал. — Чонгук не скрывает своей радости, сразу же лезет обниматься. — Полегче, задушишь же. — возмущается Пак.***
— Доброе утро, — слышит над ухом, хрипловатый голос, как только выныривает ото сна. Чонгук открывает глаза и обнаруживает себя в своей комнате, шторы плотно закрыты и кажется будто еще ночь, но Чон понимает, что это далеко не так. Он поворачивает голову встречаясь с направленным на него цепким взглядом. Чимин с утра выглядит слегка помятым, но все так же привлекательным. Точно. Чимин. Здесь, утром, в его кровати. И кажется они голые. — Что произошло? — Пак улавливает замешательство на чужом лице и не может упустить момент, чтобы не поиздеваться. — Ты что не помнишь? — произносит с напускной недовольностью. Чонгук отрицательно машет, Чимин понимает — попался. — Ты вчера признался мне в любви, и мы переспали. Как ты мог забыть такой важный момент в наших отношениях? — Чимин умолкает ожидая, что младший сразу его разкусит и начнёт отрицать фразу о любви. Однако Чонгук молчит. Он как-то странно смотрит на Чимина и задаёт вопрос: — А ты? — Что я? — не понимает Пак. — Я тебе нравлюсь? — Чимин явно не ожидал такого вопроса и не знает, что ответить. Чонгук мрачнеет, с каждой секундой пакового молчания. — Понятно, — порывается встать с кровати, но Чимин выходит из оцепенения и толкает того обратно на подушки. — Нравишься, — отвечает, заглядывая в чужие глаза. — Ты правда ко мне что-то чувствуешь? — спрашивает ошарашенно, хлопая глазами. И тут Чонгук понимает. — Ты соврал о признании! — его мозг вспоминает все произошедшее, и ему становится немного стыдно, что он повёл себя вчера как ребенок. Но вот сейчас он понимает, что это его шанс. Он может признаться Чимину, хотя тот кажется уже сам обо всем догадался по реакции Чона. — Да, чувствую. — Признает, будто сдаваясь в долгой и сложной игре. — Тогда мы можем начать встречаться по-настоящему? Чимин хихикает, утыкаясь тому в плечо и робко кивает. Чонгук улыбается тоже. Однако взгляд старшего темнеет, он приподнимается и облизывается. — Знаешь, что меня разбудило? — Чонгук понимая, что ответ его скорее всего заставит краснеть все равно спрашивает: — Что? — Твой утренний стояк упирающийся мне в спину, — опускает взгляд на скрытый под одеялом пах младшего. — Раз мы встречаемся, могу помочь тебе справиться с этой проблемой. Чонгук забывает как дышать, когда Чимин, сбрасывает одеяло и кладёт свою руку ему на пах. — Минет? Петтинг? Или сразу перейдём к прелестям анального секса? — вот как этот милый, стесняющийся парень за одну секунду превращается в сексуальную бомбу, которая готова нафиг разорвать Чонгука. — Ох, притормози, — пытается остановить, когда Пак собирается снять с него бельё. — Моя мама может нас услышать. — Пф… нашел о чем переживать. Она будет только рада. Чонгук не может не согласиться. Он тянет Чимина вниз, чтобы заключить его губы в плен. Да, Чимин явно целуется охуенно, Чон готов признать это. Непослушные ручки старшего все же проникают под бельё, обхватывая горячими ладошками стоящий член и дразнят своими поглаживания чувствительную головку. Чонгук стонет в поцелуй. Он кладёт свои руки на упругие ягодицы сжимая те и крепко прижимая парня к себе. Чимин трётся своим возбуждением о его бедро, продолжая активно надрачивать Чону. Стоны и всхлипы заполняют комнату. — Знаешь, — внезапно шепчет на ухо старший. — Когда ты мазал меня кремом, и водил своими пальцами вокруг дырочки, я возбудился. Я представил, что ты проникаешь ими внутрь, хорошенько растягиваешь меня. А потом нагнув, трахнешь, прямо там в ванной, отбивая своими бёдрами по обожженной коже. Чонгук детально представил всю картину, пожалев, что у него не хватило тогда смелости, осуществить сказанное. Сейчас он решает подразнить старшего в ответ, только не словами, а действиями. Он отодвигает Чимина, чтобы приспустить его бельё, тот с удовольствием ему в этом помогает. Чон уже по голым ягодицам проводит руками, указательным пальцем нажимая на сфинктер. Он хочет встать чтобы взять смазку, но Чимин его останавливает. Он берет в небольшую ладонь два крупных члена, надрачивая одновременно. — Мне осталось совсем чуть-чуть, — просит Чимин. Чонгук уже сам на грани. Он выцеловывает шею парня, глуша в себе стоны и чувствует приближающуюся разрядку. Дверь со скрипом открывается, когда они оба кончают. — Черт, — ругается Чонгук увидев стремительно исчезающую в дверном проёме женщину. Ну зато мать теперь точно не будет сомневаться.
